Поделка

В детском саду объявили: будут делать поделку — поросёнка из яйца. Каждому надо проколоть в скорлупе маленькую дырочку иголочкой, чтобы потом вставить туда ушки из бумаги и хвостик из нитки. Воспитательница показывала образец: аккуратный поросёнок, глазки-бусинки, смешные ушки торчат.

— Главное — не спешить, — говорила она. — Дырочка должна быть аккуратной, чтобы скорлупа не треснула. Это как волшебство: чуть сильнее нажмёшь — и всё рассыплется.

Петя слушал и сжимал в кулаке свою иголку. Он был стеснительным: если воспитательница спрашивала, он опускал глаза и шептал так тихо, что его почти не слышали. Ему казалось, что если он скажет чуть громче, все обернутся и посмотрят с укором: «Чего ты лезешь?»

Дома папа решил помочь.

— Давай я сделаю, а то ты ещё разобьёшь, — сказал он уверенно. — Ты потом всё остальное украсишь, ладно?

Петя хотел возразить: «Я сам могу, я тренировался на пластилине!» — но слова застряли в горле. Он только кивнул и отошёл к окну, будто это и не его поделка вовсе. Папа быстро, по-хозяйски, ткнул иголкой — и дырочка получилась крошечная, почти невидимая.

— Вот, теперь никто не испортит, — похвалил себя папа. — А ты теперь делай всё остальное.

А у Лизы дома вышло иначе. Мама очень старалась, но руки у неё дрожали, да и иголка была толстой. Дырка получилась большая — не дырочка, а настоящий провал. Лиза смотрела на яйцо и хотела заплакать, но мама обняла её:

— Ничего, мы это обыграем! Сделаем поросёнку широкую улыбку, будто он смеётся. Всё будет хорошо.

В садике дети раскладывали яйца на столах. Воспитательница ходила между рядами, наклонялась, рассматривала.

Над Лизиным яйцом она остановилась и улыбнулась:

— А у нас тут весёлый поросёнок! Смотрите, какой открытый, ничего не боится!

Дети засмеялись, потянулись посмотреть. Кто-то сказал: «Он будто кричит „хрю-хрю“!» Лиза раскраснелась, но в этот раз не от стыда, а от радости — её заметили.

Когда очередь дошла до Пети, воспитательница наклонилась, прищурилась, покрутила яйцо.

— Тут дырочка почти не видна… Наверное, очень аккуратная.

Петя замер и ждал. Он так сильно хотел услышать: «Какой старательный мальчик!» или хотя бы: «Молодец, Петя!» — что даже задержал дыхание. Но воспитательница только кивнула и пошла дальше, к следующему столу. Будто эта идеальная, крошечная дырочка была не достижением, а просто отсутствием проблемы. Будто её и не стоило замечать.

Ребята тоже не смотрели на Петю. Кому интересен поросёнок, у которого даже дырочки не видно? Все тянулись к ярким, смешным, заметным поделкам. Петя сидел, сжимая в пальцах картонное ушко, и чувствовал, как стеснение сжимает: ему хотелось крикнуть: «Я старался! Я хотел сам!» — но он только опустил глаза и тихо прошептал:

— Я сам хотел сделать дырочку…

Но никто не услышал. Или сделал вид, что не услышал.

Вечером мама спросила:

— Ну, как твой поросёнок?

Петя пожал плечами:

— Нормальный. Его почти не заметили.

Мама погладила его по голове:

— Зато он аккуратный. Ты же у нас такой внимательный.

«Аккуратный» звучало как «тихий». Как «невидимый». И Петя понял: дело было не в дырочке. Дело было в том, что он постеснялся заявить о себе, когда это было нужно.