Внутри безопасно

Внутри безопасно — прочные стены, герметичные окна из крепких, но прозрачных материалов, внешняя среда настолько агрессивна, что поверхность окон снаружи изрядно изъедена и испещрена извилистыми шрамами. Но самое главное ворота: массивные, металлические, закрывающиеся с громогласным лязгом. Они защищают внутреннее тепло нашего бункера. Но там все по-другому. Если оказаться снаружи без защиты, то хватит нескольких минут, чтобы внешний мир тебя убил. И даже нескольких секунд может быть достаточно, чтобы серьезно заболеть...

А выходить наружу очень хочется. Порой достаточно даже потоптаться немного у самого входа, похлопать глазами, насладиться тем, что окружает тебя даже на этом маленьком пятачке. Но все-таки без специализированной экипировки никто на улицу тебя не пустит. Полный процесс снаряжения занимает довольно много времени, и как хорошо, что внутри убежища есть человек, готовящий тебя к экспедиции. Только он знает, какое снаряжение лучше подобрать, как его правильно надеть и зафиксировать, а потом, когда ты вернешься из своей вылазки, он же поможет тебе разоблачиться.

Подштанники или колготки, поверх теплые штаны, которые предательски демаскируют тебя своим свистом, когда ты шаркаешь ногами друг о друга, свитер или теплая кофта, куртка, настолько объемная и пушистая, что сковывает движения: ни повернуться, ни согнуть руку в локте, ни наклониться. А еще ведь шарф, варежки, шапка, которая сильно с запасом закрывает уши, из-за чего звук становится приглушенным, как в шлемофоне — настоящий скафандр, хотя я подозреваю, что космонавты не так стеснены в движениях, как дети, которых одевают на зимнюю прогулку.

Когда дверь на улицу открывается, по полу стелется холодный воздух, наслаждающиеся легкой прохладой у порога кошки суетливо разбегаются, а ты делаешь шаг наружу. На неизведанную планету, оставляя за своей спиной спасительный звездолет, или в покинутый людьми мир, прощаясь со своим подземным бункером, туда, на планету без атмосферы или без кислорода, или где весь мир был отравлен радиацией или тем, что принес апокалипсис. Потом можно всегда додумать куда ты идешь.

Фффшшшыыы, — ты вдыхаешь холодный воздух, издавая легкий свист. Пшшшшуууу, — выдыхаешь согретый легкими влажный воздух обратно в свой шарф, который почти моментально покрывается изморозью. Выходишь из-под тени придверного козырька: солнце больно слепит с непривычки, ты щуришься, моргаешь, привыкая к яркости внешнего мира, снег блестит все меньше.

Запас прочности твоего костюма ограничен: в лучшем случае хватит всего на несколько часов. Об этом знает персонал на межпланетной станции, и они непременно организуют спасательную экспедицию, если время выйдет, но тебя на станции еще не будет. Поэтому нужно торопиться, встретиться с другими астронавтами, сталкерами и исследователями, чтобы в этот ограниченный отрезок времени узнать как можно больше об этом мире снаружи.

Но нелепое и сладкое белошоколадное детство рано или поздно заканчивается, заканчиваются и твои вылазки. В какой-то момент ты слишком долго проживаешь на этой планете, привыкаешь, приспосабливаешься и адаптируешься. После этого ты уже не астронавт и исследователь чужого мира, теперь ты туземец, абориген этих заснеженных улиц. Уже не надет шлем, иначе туземки не разглядят твои шикарные волосы и мужественный профиль, сам скафандр то и дело не застегнут до конца, чтобы никто не сомневался в твоей смелости. И зачем нужны перчатки, если руки и так уже достаточно огрубели, вместе с голосом и нравом.

А затем спустя годы, уже и не помня, откуда он, закаленный новой жизнью туземец набредает на руины бункера. Вспоминая с каждой секундой все больше, он ходит по комнатам, шаги его становятся все медленнее. Он находит в ящиках свой покрытый пылью скафандр, шапку, которую он считал шлемом. Немного тишины и из глубины памяти начинает звучать голос матери: “Внутри безопасно — прочные сте…”.