Волчий царь тени прошлого

Lupus est homo homini, non homo, quom qualis sit non novit.1
Плавт

ГЛАВА 1
Сани, запряженные парой вороных лошадей, медленно въехали на главную улицу Мещовска. Большая Калужская разрезала уездный город почти пополам, с юга на север, и выходила на старинный торговый тракт. От самого въезда в город путешественник мог видеть высокую колокольню Благовещенского собора, украшенную не так давно большими часами, подаренными городу купцом Чубыкиным. Заходящее зимнее солнце освещало золоченые купола окрестных церквей, заснеженные крыши купеческих домов и лабазов. Был вечер воскресенья, улицы города опустели. Старая мостовая была укрыта толстым слоем свежевыпавшего снега, поскрипывавшего под полозьями, только вдоль домов тянулась узкая тропинка.
Вскоре перед взором открылся древний Георгиевский монастырь, рассмотреть который, впрочем, было уже довольно сложно из-за сумерек, быстро спускавшихся на город.
Митька, служивший кучером в семье Протопоповых почти четверть века, встретил Аркадия на железнодорожной станции верстах в двадцати от города.
Аркадий Протопопов, сын помещика, уже третий год учился в московском университете на юриста и каждое Рождество навещал мать, жившую в усадьбе Великорецкое неподалеку от Мещовска. Он был крепкого телосложения, рослый, густые русые волосы стриг коротко. В университете отпустил бородку «а-ля Чехов». От отца он унаследовал светло-серые насмешливые глаза. 
Отец Аркадия, Василий Васильевич, владевший Великорецким, умер много лет назад, и поместье постепенно приходило в запустение. Старый кленовый парк, когда-то ухоженный, начал зарастать сорными кустами и подлеском, а пруд рядом с усадьбой летом затягивался ряской и напоминал скорее болото. Село раскинулось на обоих берегах речки Скородынки, иссиня-черной в любую погоду. Мост, построенный больше века назад, обветшал, и ездить по нему стало опасно. Поэтому кучер сделал большой крюк по заснеженному полю и подъехал к двухэтажному господскому дому.
Аркадий вылез из саней, потопал затекшими за время долгой поездки ногами и пошел к крыльцу. Он любил это место, здесь прошло его детство. Из дощатой будки вылез светло-пегий пес с темными подпалинами на боках и приветливо завилял хвостом, похожим на пальмовую ветку.
- Привет, Мордан, как же я рад тебя видеть! Совсем ты старый стал, и морда вся седая…
Пес наклонил большую голову с вислыми ушами и попытался боднуть Аркадия, показывая, что тоже рад встрече. Дверь террасы тихо отворилась, и на заснеженное крыльцо вышла мать Аркадия, Мария Афанасьевна. Это была высокая женщина лет сорока, чья несомненная природная красота уже начала увядать. Ее русые волосы тронула ранняя седина. Она зябко куталась в шаль, украшенную причудливым восточным орнаментом. Василий Васильевич купил ее в английском магазине в Петербурге, увидев точно такую же на парадном портрете королевы Виктории. Шаль стала последним подарком, преподнесенным отцом перед смертью, и Аркадию нравилось, когда мать надевала ее.
- Ну как вы тут живете, мама? - спросил Аркадий, взбежав на высокое крыльцо. Мать крепко обняла его, поцеловала в лоб и долго не отпускала.
- Как же хорошо, что ты наконец дома, очень соскучилась. Здесь совсем пусто стало, никто не приезжает из соседей, только батюшка иногда заходит. Ты знаешь, в нашей церкви теперь новый священник, отец Сергий? Он раньше служил неподалеку, в Хордове, а теперь вот здесь. Завтра познакомишься с ним.
Аркадий, будучи человеком нового времени, как он сам себя определял, попов не особо жаловал, но мать решил не расстраивать.
- Конечно, познакомлюсь непременно.
Мария Афанасьевна никогда не была особо набожной, но после смерти мужа все сильно переменилось. Она стала часто посещать службы в Никольской церкви, расположенной рядом с усадьбой, и даже однажды ездила на богомолье в далекий монастырь. Храм в Великорецком построил прадед Аркадия еще в начале прошлого века на месте старинной деревянной часовни, сгоревшей от удара молнии.
Они прошли в дом. Кучер занес вещи Аркадия на террасу и, поклонившись, ушел.
- Ты устал, наверное? Дорога была долгая… Хорошо, что Митька тебя на станции встретил, а то как добраться сюда, тем более так поздно? Может, поешь? Даши нашей, правда, нет сегодня. Я ее отпустила к родным сходить.
Аркадий, успевший в ожидании кучера поужинать в станционном буфете, совсем не был голоден.
- Нет, мама, спасибо, я сыт. Давайте лучше чаю попьем...
Из чемодана он извлек несколько жестянок с печеньем и конфетами «Сиу». Они продавались во многих магазинах Москвы, но были редкостью в Мещовске, где, как помнил Аркадий, торговали в основном местным. Эти яркие разноцветные коробки казались чужими на фоне серо-коричневых стен террасы.
- Как там твой бокс? — поинтересовалась мать. Она не одобряла спортивное увлечение сына, считая его опасной забавой.
Еще в гимназии Аркадий заинтересовался боксом, покупал открытки с известными иностранными боксерами. После поступления в университет он узнал, что несколько его однокурсников посещают кружок любителей английского бокса, и присоединился к ним. Аркадий не мечтал о спортивной карьере, но все эти годы занимался усердно и добился неплохих результатов. Бокс не только сделал его крепче физически, но и научил быстро принимать решения и не бояться неудач. Знакомство с этим спортом имело еще одно важное последствие. Аркадий начал читать посвященные боксу журналы, которые выписывал из Лондона, и теперь знал английский язык куда лучше, чем раньше.
- Хорошо, мама. На прошлой неделе участвовал в турнире в Москве. Петя и Миша болели за меня. Сказали, что я бился не хуже англичан.
Петя и Миша были его закадычными друзьями еще с гимназии Поливанова. Аркадий со смехом говорил, что знает их больше половины жизни, что, в сущности, было чистой правдой. Они три года назад, как и Аркадий, поступили на юридический факультет Московского университета и почти все свободное время проводили вместе.
Горячий чай странно подействовал на Аркадия. Он почувствовал, что непреодолимо хочет спать.
- Вы, мама, еще не ложитесь? У меня, по правде говоря, уже глаза закрываются... Все-таки с шести утра на ногах, да и замерз немного, пока со станции ехали.
Марии Афанасьевне хотелось еще поговорить с сыном, но видя, как Аркадий, сидя за столом, клюет носом, она решила, что лучше тому действительно отправиться спать.
Аркадий вошел в свою старую спальню, располагавшуюся на первом этаже. Здесь все было так же, как раньше. Даже маленькие лошадки из обожженной глины, раскрашенные в яркие цвета, стояли на полке над кроватью рядом с книгами, которыми он когда-то зачитывался. На одном из кресел висел его любимый халат из бордового бархата, купленный несколько лет назад в Москве. Он разделся и лег в постель. В окно, выходящее на реку, светила зимняя яркая луна. Аркадию в детстве говорили, что лунный свет вреден. Он не был уверен, что это правда, но все же решил поплотнее задернуть портьеры. Аркадий встал с кровати и по скрипучему паркету подошел к окну.
Сон как рукой сняло. Под окном стоял и смотрел на него мальчик лет семи. Это было странно. Что бы делать ребенку посреди ночи у чужого дома? Но самым удивительным было то, что, несмотря на лютый мороз, мальчик был одет только в длинную крестьянскую рубаху. Аркадий заметил, что ребенок босой.
Он попытался открыть форточку. Сначала та не поддавалась, видимо ее не открывали очень давно. Потом она все же отворилась с резким скрипом. Он залез на стул и толкнул форточку внешней рамы. В комнату ворвался студеный зимний воздух.
- Ты чей? - спросил Аркадий и сразу понял, что вопрос звучит неуместно.
- Марфин я, - тихо ответил мальчик. - Ваней меня звать.
- А что ты тут делаешь, Ваня? Тебе же холодно… застудишься.
- Нет, мне не холодно. Только скучно, играть не с кем. И пусто тут. Вода кругом...
Аркадий не понимал, что ему делать. Наверное, нужно было позвать странного ребенка в дом, а утром найти его мать.
- Подожди, Ваня, я к тебе сейчас выйду, переночуешь у нас, а завтра тебя домой отведут.
Аркадий быстро оделся и вышел из спальни. На террасе он увидел, что мать еще не спит. Мария Афанасьевна читала, сидя у стола, на котором стоял большой латунный подсвечник. Увидев сына, натягивающего войлочные сапоги, она удивилась.
- Ты куда это на ночь глядя собрался?
- У нас под окном какой-то мальчик стоит.. Говорит, что он Ваня, сын Марфы. Ты знаешь тут какую-нибудь Марфу? Надо его позвать внутрь, пускай согреется.
- Марфу? – произнесла Мария Афанасьевна дрогнувшим голосом.
Аркадий заметил, что мать напугана. Даже при мерцающем слабом свете, отбрасываемом свечами, было заметно, как сильно она побледнела.
; Подожди, сейчас приведу его в дом.
Аркадий открыл дверь и быстро вышел на крыльцо. Спустившись, он обогнул усадьбу и оказался перед окном своей спальни. Там было пусто. Только на залитом лунным светом снегу, где стоял мальчик, виднелись два маленьких углубления, как будто от детских ножек. Рядом со следами лежала большая черная ветка, упавшая со старого клена.
Вернувшись на террасу, Аркадий увидел, что мать, стоя у стола, наливает себе в рюмку херес. Она была бледна, а ее руки слегка дрожали.
- Не нашел? – спросила она Аркадия странным голосом.
- Там никого нет. Пусто.
- Да, пусто. Здесь теперь всегда так. И Марфы в нашем селе никакой нет. Жила тут неподалеку Марфа, но умерла уже лет пятнадцать как.
- Может, он не отсюда, не из Великорецкого?
Мария Афанасьевна резко повернулась к сыну.
- Да нет, Аркаша, именно отсюда. Как выглядел этот Ваня, на лице родинки не было?
Аркадий почувствовал, что у него по телу поползли мурашки.
- Да, была родинка большая, на левой щеке.
Мария Афанасьевна побледнела еще сильнее. Казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Аркадий шагнул к ней, чтобы поддержать, но мать сама опустилась в кресло. В комнате повисло молчание.
- Я знаю этого мальчика, ; наконец промолвила она. ; Точнее, не его, а про него. После свадьбы мы приехали с твоим отцом в Великорецкое из Москвы. Это был июль или самый конец июня. Когда подъезжали, я еще удивилась, как много вокруг цветущего иван-чая, целые поля. Помню, жара стояла страшная… А на следующий день он пропал.
- Кто пропал? – спросил глухо Аркадий, хотя уже начинал догадываться.
- Ваня пропал, сын Марфы. Несколько дней его искали, да без толку. Говорили, что волк его унес, их тогда много было тут. Это теперь леса почти все свели, а раньше они до самой Вязьмы тянулись, до Смоленска...
Аркадий никогда не верил в потустороннее. Друзья по университету не раз приглашали его на спиритические сеансы, повальное увлечение в столицах, но он всегда отказывался, считая спиритизм дураковалянием и шарлатанством. И вот теперь он столкнулся с тем, что было совершенно невозможно объяснить с разумной точки зрения.
- Мама, а вы видели Ваню потом, после того как он исчез? ; задал вопрос Аркадий, боясь услышать ответ.
Мария Афанасьевна странно на него посмотрела, как будто опасаясь, что сын сочтет ее не в своем уме. Потом, наконец, собравшись с духом, промолвила:
- Да, видела. И не раз. Но он никогда не пытался говорить со мной. Наверное, он хочет что-то тебе сказать.
Аркадий не знал, что ей ответить. Сама по себе идея, что призрак пытается с ним общаться, казалась ему абсурдной. Если бы кто-то сказал ему нечто подобное еще вчера, он бы поднял такого человека на смех. Но теперь все было по-другому. Он сам видел Ваню, мальчика, исчезнувшего до его рождения, и даже говорил с ним.
Мария Афанасьевна допила херес и немного успокоилась.
- Завтра же отправимся к нашему священнику. Думаю, так будет правильно. А теперь пойдем, Аркаша, спать.
Аркадий пошел в свою спальню и долго стоял у окна. Яркий свет луны заливал окрестные поля, и снег искрился так, как это бывает только за городом. «Пусто, ; подумал Аркадий. ; Странно, что опять это слово пришло мне на ум».
Он лег в постель, но сон не шел. Стоило закрыть глаза, как перед ним всплывало лицо мальчика. Так он проворочался почти до утра.
На следующий день Аркадий проснулся поздно, почти в три пополудни. Сначала ему показалось, что вчерашняя встреча - это просто дурной сон. Но через мгновение, вспомнив детали странного разговора, понял, что все это было наяву. Выйдя из спальни, он столкнулся с матерью, которая собиралась в церковь.
- Ты к отцу Сергию пойдешь? – спросила она Аркадия, как будто опасаясь, что тот откажется.
- Да, мама, сейчас только оденусь, - ответил Аркадий.
В церкви никого не оказалось. Священник отправился к себе, его дом располагался рядом, на границе усадебного парка. Мария Афанасьевна постучалась, и дверь почти тут же отворилась. Перед ними стоял довольно молодой человек, лет тридцати, с окладистой русой бородой и аккуратной прической. На нем был темно-серый подрясник, из-под которого выглядывали начищенные сапоги. Видимо, он куда-то собирался.
- Батюшка, это мой сын, Аркадий Васильевич, - представила Мария Афанасьевна Аркадия, поздоровавшись.
Аркадий знал, что ему следует попросить благословения у батюшки, но ограничился поклоном.
В доме было жарко, топилась большая печь, на которой стояли чугунок и старый медный чайник. Отец Сергий пригласил гостей присесть и предложил чаю.
Мария Афанасьевна начала издалека. Она рассказала, что очень давно в их селе пропал мальчик, которого долго искали, но не нашли. И нужно отслужить службу об упокоении его души.
Отец Сергий, внимательно глядя ей в глаза, спросил, почему вдруг она вспомнила об этом мальчике, ведь прошло так много лет. Ответить было непросто, ведь церковь отрицает существование призраков. Поэтому Марии Афанасьевне казалось, что нужно найти такой ответ, который не покажется священнику кощунственным. Аркадий же решил, что не следует ходить вокруг да около.
- Батюшка, я вчера видел то, что, по моему мнению, является призраком пропавшего ребенка, и он говорил со мной.  Что, по-вашему, нам следует сделать?
Отец Сергий посмотрел на Аркадия с некоторым удивлением.
- Я слышал подобные истории от многих тут, но ни с кем дух не пытался разговаривать... Что он вам поведал?
Аркадий начал пересказывать разговор с Ваней и вдруг понял, о чем тот говорил.
- Он утонул! - воскликнул Аркадий. – Никакой волк его не утаскивал! Ваня сказал, что он там, где вода. Может, он на дне Скородынки? Мама, там его искали?
- Конечно, искали. И у мельницы тогда тоже баграми прощупали все дно. Да и всплыл бы, наверное. Утопленники ведь всегда всплывают.
Отец Сергий покачал головой.
- Не следует слушать то, что говорят духи. Это не Ваня, а демон с вами разговаривал, Аркадий Васильевич. Идите домой и не волнуйтесь. Буду молиться сегодня за вас.  И вы, Мария Афанасьевна, тоже успокойтесь. Демоны боятся святого слова.
Солнце клонилось к закату. Аркадий с матерью, выйдя от священника, направились в сторону Скородынки к мосту. Лед сковал воду вдоль берегов, оставив на белом покрывале снега лишь несколько черных, как антрацит, промоин. Несмотря на сильные морозы последних дней, река под старым мостом не замерзла из-за быстрого течения. Стоя на берегу, они слушали ее негромкое умиротворяющее журчание. Над заснеженной равниной стояла тишина, лишь где-то в стороне в соседней деревне изредка лаяли собаки.
Беседа с батюшкой не принесла успокоения. Аркадий с самого начала полагал, что священник вряд ли чем-то сможет им помочь. Мария Афанасьевна молчала и лишь изредка сжимала руку сына.
Подходя к усадьбе, они увидели, что в одном из окон на втором этаже теплится слабый огонек, как будто в глубине комнаты горела свеча. Это показалось Аркадию странным – днем они свечей не зажигали, а кроме них в доме никого не должно было быть. Возвращения Дарьи, их служанки, ждали не раньше, чем через несколько дней. Но когда они подошли к усадьбе, свет исчез.
«Наверное, отражение луны в стекле.» ; подумал Аркадий. Он успокаивал себя этой мыслью, хотя такое объяснение и казалось не очень правдоподобным. Свет, казалось, шел изнутри дома.
Они открыли дверь, и вдруг Аркадий почувствовал необъяснимый страх, который, казалось, сжимал душу, сковывал движения и заставлял сердце учащенно биться. Раньше с ним такого никогда не случалось. На улице надрывно залаял Мордан и стал рвать цепь.
Аркадий обратил внимание, что мать тоже нервничает, будто боится переступить порог собственного дома. Она стояла, прижавшись к косяку, не решаясь сделать шаг вперед.
- Мама, заходите, дом совсем остынет, - сказал Аркадий деланно бодрым голосом. ; Сейчас зажжем свечи, будем ужинать.
Мария Афанасьевна стряхнула оцепенение и шагнула внутрь.
- Аркаша, давай возьмем Мордана, а то холодно ему в будке в такой-то мороз. Мерзнет пес, старый ведь.
Аркадий не помнил, чтобы Мордана когда-нибудь пускали в дом, еще отец говорил, что место пса на улице. Но сейчас эта мысль показалась ему не такой уж плохой. Собаки, конечно, в отличие от кошек, по народным поверьям, призраков не видят, однако само присутствие Мордана должно было дать им некоторое успокоение. Он спустился с крыльца и, сняв цепь, повел Мордана в дом за ошейник. Старый пес шел сначала охотно, однако на пороге он заупрямился и стал упираться, поджимал лапы и тихонько скулил. Аркадий все-таки смог затащить его внутрь и запер дверь. Мария Афанасьевна уже зажгла керосиновую лампу, и терраса осветилась неровным светом. Мордан лег у стола, его большая голова с вислыми ушами лежала на лапах. Он внимательно наблюдал за тем, чем заняты хозяева.
- Пойду, в гостиной камин растоплю, а то как-то зябко, ; сказал Аркадий, взял подсвечник с огарком свечи и зажег ее. Пройдя длинным коридором мимо своей спальни, он вошел в гостиную, на стенах которой висели картины со сценами охоты и портреты его деда Василия в парадной генеральской форме и прадеда Алексея, построившего усадьбу и Никольский храм. Паркет при каждом шаге тихо поскрипывал. Свеча в руке Аркадия горела ярко, на стенах двигались тени.
Ночью небо над Великорецким затянуло низкими тучами, и пошел мелкий колючий снег. Луна, так ярко светившая еще вечером, скрылась, и за окном опустился мрак, даже со стороны города нельзя было разглядеть ни единого огонька. Казалось, что кто-то недобрый закрасил зимний небосвод темной краской. На усадьбу опустилась черная пустота, и казалось, что была она всепоглощающей и покрывала весь мир.
Аркадий долго укладывал в камине дрова, рвал с них бересту. Растапливать камин он умел с детства. Процесс срывания бересты со старых поленьев его успокаивал. Кора рвалась мелкими неровными клочьями, но минут за пять он смог собрать ее достаточно, чтобы разжечь огонь. В каминной трубе при порывах ветра возникали низкие звуки, гул усиливался акустикой большого зала и разносился по всему дому. Пламя занялось, и тени на стенах задвигались проворнее. За спиной Аркадия послышался тихий цокот когтей по паркету. Мордан подошел к хозяину и лег перед камином, повернувшись боком к огню.
- Ну давай, погрейся, - сказал Аркадий и потрепал пса за ухом.
Тут его внимание привлек странный звук со второго этажа. Казалось, кто-то маленький и проворный бегает по дому. Через несколько секунд послышался звон разбившейся посуды. Аркадий вздрогнул и посмотрел на Мордана. Пес вскочил, шерсть на загривке вздыбилась, и через секунду он выскочил из комнаты на лестницу и помчался наверх. Аркадий бросился за ним с подсвечником в руке, но Мордан на середине лестницы остановился и, тихо поскуливая, на полусогнутых лапах побежал вниз. Аркадий вновь почувствовал тот же страх, который испытал, входя вечером в дом, но какая-то сила заставила его подняться. Он толкнул дверь, и она отворилась с тихим скрипом. Посредине комнаты стоял тот же мальчик, смотрел исподлобья и ничего не говорил. Аркадий увидел, что волосы ребенка мокрые и ему показалось, что с них свисают водоросли.
- Ваня, ты зачем вчера ушел? – Аркадий по-прежнему не мог до конца поверить, что перед ним призрак.
Мальчик молчал. Казалось, что он не понимал, для чего оказался здесь, в барском доме. На лестнице скрипнула ступенька. Услышав звук, Аркадий оглянулся. На пороге стояла бледная мать, она вся дрожала.
– Аркаша, отойди от него, прошу тебя. Не говори с ним, до добра не доведет. Умоляю!
Аркадий бросился к Марии Афанасьевне и услышал за спиной:
– Она все знает. Спроси ее. Пусть расскажет.
Аркадий повернулся. Комната была пуста, мальчик исчез. На том месте, где он стоял, растеклась вода. Аркадий коснулся лужицы рукой. Вода холодила пальцы и пахла тиной.
Они молча спустились в гостиную. Камин разгорелся, и от огня шло тепло, заполнявшее весь зал. Мария Афанасьевна села в старое кресло напротив камина, вытянула руки к огню. Они слегка подрагивали. Было видно, что испуг прошел еще не до конца.
- Мама, о чем он? Что вы знаете? ; спросил Аркадий. Ему было не по себе даже не от встречи с духом, а от того, что мать скрывает от него какую-то важную тайну.
- Ничего я не знаю, Аркаша. Да и что я могу знать об этом мальчике, он пропал сразу, как мы приехали с отцом в имение. Марфа, его мать, как будто помешалась... К ведуньям разным ходила. И в Великорецком, и даже куда-то далеко ездила, вроде в Шалово. Там жила какая-то блаженная, сказала, что Ваня не мертвый, но и не живой. Как это понимать?
На потолке плясали тени. Аркадий смотрел на пламя.
- Да, – произнес он, – не мертвый… не живой... И эта блаженная, – он посмотрел на мать. – Надо с ней поговорить. Она жива?
- Не думаю, Аркаша, столько лет прошло… Тебе было всего года два или три. Не стоит ехать туда. До Шалово далеко, верст пятнадцать, не меньше, да и холодает опять.
- Ничего, мама, лошади у нас хорошие, да и Митька ту дорогу знает.
Мать пожала плечами, ей явно не нравилась эта затея, но возражать она не стала.
В трубе завывал ветер, в камине потрескивали дрова. Мордан вошел в гостиную и развалился перед огнем. Изредка он поднимал голову и смотрел на хозяев. Потом опять засыпал. От его ровного сопения Аркадия стало клонить в сон.
Мария Афанасьевна встала и удалилась в спальню. Аркадий помешал догорающие угли кочергой и прилег на диван.

ГЛАВА 2
Вьюга бушевала до утра, на рассвете сильный ветер разогнал тучи, и выглянуло низкое декабрьское солнце. Заросший парк выглядел уже не так угрюмо. На высоких верхушках деревьев искрился снег, дорожки оказались заметены так, что стали почти незаметны. На снежном покрывале лежали черные тени от кленовых стволов, рисуя причудливый орнамент.
После завтрака Аркадий решил отправиться в Шалово, может, блаженная все-таки жива. Ему не давала покоя мысль, что вся эта история с мальчиком как-то связана с его семьей. Он попрощался с матерью, надел старую бобровую шубу  и зашагал по снежной целине к крестьянским домам. Подойдя к избе Митьки-кучера, он увидел белесый дымок над трубой, подслеповатое оконце было завешено тканью. Аркадий постучал.
Дверь открылась. Митька, мужичок маленького роста с рыжими, давно не стриженными волосами, появился на пороге дома. Выйдя из темной избы, он щурился от яркого света.
; Здравствуйте, барин, ; произнес он сиплым застуженным голосом и поклонился. ; Вам чего? Ехать куды надоть?
; Здравствуй, Митька. Мне в Шалово нужно попасть. Но ты же вроде болеешь… Могу и завтра поехать.
; Вы, барин, не сумлевайтесь, коли надо ехать, так поедем. Чичас токо оденусь. Вы до избы заходите, не то застудитесь. Мороз-то нонче дюже крепкий, как бы яблони не померзли.
Аркадий шагнул за Митькой и сел на лавку. Про себя он отметил, что хотя Митька и жил бобылем, в доме было прибрано. Перед иконой Казанской Богоматери в медном окладе горела лампада, пол в отличие от большинства крестьянских домов был не земляной, а покрытый оструганными досками. Мебель была грубая, самодельная, но аккуратная.
Кучер натянул валенки, надел армяк и шапку из овчины, больше похожую на папаху, почти закрывавшую глаза.
- Едемте, барин.
 Аркадий закурил папиросу и смотрел, как Митька ловко запрягает лошадей в сани. Позавчера он не успел толком их рассмотреть. Это был небольшой аккуратный возок с изогнутой спинкой, украшенной затейливым узором. Внизу была заботливо насыпана сухая солома, чтобы в поездке ноги не мерзли.
Аркадий сел и укрылся пологом из овчины.
- Дорога дальняя, барин. Ну да ничего, доберемся с божьей помощью, ; сказал кучер, усаживаясь на облучок. Потом щелкнул кнутом и крикнул:
- Ноо, пошли…
Лошади потянули, сани тронулись с едва слышным скрипом, заскользили вдоль русла Скородынки, укрытого снегом. Теперь на реке не было видно промоин, видимо мороз победил быструю воду. Выехав на дорогу, ведущую к Мещовску, Митька спросил:
- Как поедем, барин? Можем махнуть по тракту через город. Или напрямки, но там лес густющий по дороге, не дай боже заблукать в такой-то мороз.
- Давай по тракту, так вернее будет. День короткий, хорошо бы засветло нам возвратиться.
Они свернули в село Серебряно, мимо проплыла древняя Успенская церковь. Когда-то это была вотчина бояр Лопухиных, и здесь родилась первая жена Петра Великого, Евдокия. Сейчас село пришло в упадок, боярские палаты разрушились, виднелись только вросшие в землю крестьянские избенки.
Глядя на унылый пейзаж, Аркадий размышлял о вчерашнем происшествии. Ему вдруг подумалось, что напрасно он ввязался во все это.
«Какое Шалово, какая блаженная? ; думал он. ; К чему все это? Через несколько дней меня здесь уже не будет, и вернусь я, дай бог, через полгода. Так недалеко и до спиритизма дойти... Я же нормальный человек, в духов не верю», ; убеждал Аркадий сам себя, но, впрочем, без особого успеха.
За Михайловкой тракт повернул влево. По обеим сторонам дороги стояли засыпанные снегом строевые сосны. Аркадий достал часы. Было уже почти три пополудни. До ночи вернуться они, скорее всего, уже не успеют. Ярко-синее зимнее небо начали затягивать облака. Солнце то выходило, то скрывалось. Поднялся сильный северный ветер, сбрасывавший снег с деревьев и задувавший под полог. Где-то в глубине леса раздался сильный треск, старая сосна не выдержала порывов ветра и упала с глухим стуком на промерзшую землю.
Кучер повернул к Аркадию красное от мороза лицо с заиндевевшими ресницами.
- Обратно ехать, барин, будет тяжко, ветрище-то какой… страсть...
Аркадий уже был не рад, что отправился так далеко в такую-то погоду. «Да и мать волноваться будет, если не приедем назад сегодня. Ну уж как придется».
А погода все ухудшалась. Ветер свистел в кронах деревьев, пошел мелкий злой снег, коловший лицо, забивавшийся под воротник. Въехав на пригорок, Митька крикнул:
- Шалово впереди. Почти приехали.
Через снежные заряды Аркадий увидел вдалеке нечеткий силуэт высокой церкви и услышал, как ему показалось, далекий колокольный звон. «Почудилось?»
На окраине села они свернули влево к ближайшей избе, в окне которой был заметен огонек. Вход в сени занесло, и Аркадий стал отгребать снег ногами. Вдруг дверь открылась. На пороге стоял сгорбленный старик в грубой поддевке. Его спутанные седые волосы обрамляли морщинистое лицо. Аркадий поздоровался. Старик жестом пригласил войти.
- Вы по какой надобности к нам? Погода-то какая, недолго и замерзнуть. Давно таких буранов не было, ой давно. Дороги, поди, все замело. Вы, небось, чаю хотите, с морозу-то…
Аркадий, слушая старика, подумал, что тому, похоже, и поговорить не с кем. Казалось, что тот рад непрошеным гостям, невесть как взявшимся у дома в такую пургу.
- Меня Михал Трофимыч звать, бывший волостной старшина. А теперь я старый, не гожусь ни на что... Так чай-то будете? – старик вопросительно посмотрел на Аркадия.
Аркадий, хотя и торопился найти блаженную, о которой рассказала ему мать, от чая решил не отказываться. Он замерз, не чувствовал пальцев, а на щеках ощущал неприятное пощипывание, как при легком обморожении.
- Да, спасибо за приглашение. Можно и чаю.
Старик вышел в сени и принялся растапливать самовар. В открытую дверь шмыгнула небольшая бело-рыжая кошка. Увидев незнакомцев, быстро побежала и запрыгнула на печку.
Михаил Трофимович вернулся в комнату, плотно прикрыл дверь.
- Сейчас-сейчас, вот закипит, и будем чаек пить.
На лавке Аркадий заметил старую газету, «Калужские губернские ведомости». Старик перехватил его взгляд.
- Да, грамоте обучен, а как без грамоты-то волостному старшине. Сейчас детишек читать учу. А вы кто такие будете?
Аркадий вспомнил, что не представился.
- Аркадий Васильевич Протопопов, студент из Москвы. Приехал к матери в Великорецкое.
Глаза старика оживились.
- Так вы, видать, сын Василия Васильевича, помещика из Великорецкого? Знавал, знавал. Крестьяне его уважали, добрый был. Народ не обижал. Царствия небесного…
Аркадий почувствовал, что старик говорит от души, а не просто для того, чтобы поддержать разговор или сделать ему приятное. Его отец действительно считался среди мещовского помещичьего сословия либералом.
Аркадия стало клонить в дрему, он отогрелся, и теперь по всему телу разливалась приятная ломота.
Старик начал накрывать на стол, достал чашки с блюдцами. Аркадия удивило, что были они не из дешевых, с позолоченными ободками и узорами. Это было необычно, крестьяне, как правило, использовали простую глиняную посуду. Он перевернул одну из них. На дне стояло яркое клеймо лазоревого цвета «Фабрика Гарднеръ в Москве».
Заметив, что Аркадий с интересом рассматривает чашку, Михаил Трофимович улыбнулся.
- За беспорочную службу подарок. От нашего помещика, Александра Павловича, он нас тоже не обижал, как и ваш батюшка.
Чай пили молча, вприкуску с колотым сахаром. Аркадий подумал, что вернуться в Великорецкое им сегодня не судьба. Крестьяне ложились рано, а ведь надо было поговорить с блаженной, коли жива еще. Плохо было то, что он даже не знал ее имени.
- Михаил Трофимович, хочу вас спросить... Здесь в Шалово лет двадцать назад была одна блаженная…
Старик оторвался от блюдца, которое держал на растопыренных узловатых пальцах, посмотрел на Аркадия. Казалось, что вопрос его не удивил.
- Да, была, Акулиной звали. Не блаженная, а ведунья. Померла лет десять назад, за погостом похоронили. Дочка ее осталась, Марья, через четыре дома от меня живет. Вы зачем Акулину-то искали? Спросить чего хотели? У Марьи тоже дар есть, от матери, видать, передался.
Аркадий на секунду замешкался. Он не знал, что именно следовало отвечать. Не расскажешь же старику про духа, который ему является.
- Мама сказала, что у нее можно много чего узнать, - пробормотал Аркадий, не глядя старику в глаза.
- Теперь не узнаете уж, наверное. Вам про дела сердешные послушать, небось, интересно. А Марья все больше с покойниками говорит.
Аркадий почувствовал странное волнение внутри, услышав, что старуха разговаривает с мертвыми. На секунду Аркадий опять засомневался в том, правильно ли он сделал, что поехал в Шалово. А вдруг ему и не нужно раскрывать эту тайну? «Зачем? Может, лучше оставить все как есть?» Но он тут же отбросил эту мысль.
- Я, - сказал он, - хотел у Акулины как раз про мертвых узнать. Намедни видел в своем имении призрака мальчика маленького, и он со мной говорил. Лет семь – восемь ему. Ваней назвался.
Старик, услышав имя, изменился в лице. Казалось, что оно в мгновение потемнело, черты стали более резкими.
- Что он еще сказал? Может родителей своих поминал? Или еще чего?
Аркадий, глядя себе под ноги, тихо произнес:
- Сказал, что сын Марфы из Великорецкого, крестьянки. Она тоже умерла давно, лет пятнадцать назад. Матушка моя говорит, что Марфа эта искала сына долго, к Акулине ходила...
Михаил Трофимович вдруг тихо заплакал, слезы стекали по морщинистым щекам в седую бороду. Закрыл лицо руками и раскачивался из стороны в сторону.
- Марфушка, сестренка моя… Ваня...
В избе повисла тишина, только было слышно, как за печью скребла мышь, да снаружи неистово завывал злой ветер и бросал снег в темное окно.
- Она его долго искала.., да так и не нашла, ; тихо, почти неслышно произнес Михаил Трофимович.
- Мама говорила, что волки его разорвали, ей, по крайней мере, так сказали. Но я хочу узнать, что же с ним действительно случилось. Акулина-то знала, наверное, раз Марфа у нее была.
Старик посмотрел на Аркадия покрасневшими глазами.
- Марфа тогда ничего мне не рассказывала. Она тут, почитай, никогда и не оставалась, сразу обратно возвращалась, в Великорецкое. Сказала однажды только, что волки тут не при чем. Человек убил Ваню, а потом спрятал, чтобы не нашли.
- А кто убил, Акулина не баила? – вмешался в разговор Митька.
- Нет, - покачал головой старик. ; Или, может, Марфа решила не рассказывать.
Аркадий перебирал причины, по которым Ваню могли убить. Может он видел чужое преступление? Или он сам совершил что-то такое, за что могут лишить жизни? А может его убили в отместку Марфе?
- Михаил Трофимович, я хотел бы поговорить с Марьей. Может ей мать что-то рассказывала. Проводите нас к ней?
Старик опять покачал головой.
- Да поздно уже, спит она, поди. Здесь рано ложатся, особенно зимой. Утром сходим. А вы заночуйте у меня, возвращаться по такой погоде опасно. Вчера поблизости опять волков видали, они сейчас голодные... На прошлой неделе один в Зеновке, это через поле отсюда, залез в овчарню, двух овец зарезал.
Аркадий стал было отнекиваться, мол, неудобно, недалеко на тракте есть постоялый двор, но в глубине души был благодарен старику. «У него в избе чисто, а на постоялом дворе клопы спать не дадут». Старик, между тем, настаивал.
- До постоялого двора еще добраться надо, тут версты полторы, а то и две. И ехать опять же через лес. Оставайтесь. Не стесните меня.
Аркадию постелили на хозяйской кровати в соседней комнате, вход в которую был завешен белой ситцевой занавеской. Оказавшись там, Аркадий с удивлением обнаружил застекленную горку. На верхней полке лежал псалтырь, по виду очень старый. Кожаный переплет наполовину истлел.
- Это тоже подарок, ; пояснил старик, кивнув на горку.
Кошка забежала следом и запрыгнула на кровать. Михаил Трофимович аккуратно взял ее и спустил на пол.
- Не мешай, гость устал, пускай поспит.
Та особо не противилась, стала умываться, изредка поглядывая с интересом на незнакомого человека.
Над кроватью Аркадий увидел необычный, явно старинный предмет в грубо сколоченной деревянной рамке. С небольшой круглой пластины из светло-серого металла скалилась морда волка. Казалось, что он живой и глядит Аркадию прямо в душу.
- Михаил Трофимович, а что это у вас тут, на стене?
- Где…? А, это... Подарок отца моего. Нашел, видать. Он бугровщиком был, хотя и не особо удачливым. Знаете, Аркадий Васильевич, кто такие бугровщики? В прошлом веке много их тут было. Граф Уваров раскопал несколько древних курганов у Нигвы, да бросил. А мужики местные потом долго еще рыли, золото искали. Вот их бугровщиками и называли. И отец копал, разбогатеть хотел. А золото никто так и не нашел, нету тут этого золота. Давайте уже спать, поздно...
Старик задул свечу, и в комнате стало темно.
Аркадию снилось странное. Он стоит на берегу реки, рядом с мостом. Лето, скорее всего, июль. Жара, на небе ни облачка, воздух наполнен гулом шмелей и пчел, собирающих нектар с малиновых цветков иван-чая. Он тут везде, насколько хватает глаз. Внизу поблескивает черная  вода и в ней отражаются мелкие кусты ракитника, растущие у самой кромки берега. По поверхности неслышно скользят водомерки. Вот чуть в стороне что-то громко плеснуло. «Большая, – подумал Аркадий. – Откуда здесь такая крупная рыба?». Один из кустов ракиты склонился к самой воде, ее ветви касаются поверхности. Когда дует ветерок, на воде появляется легкая рябь. Аркадий поворачивается, собираясь идти домой. Перед ним стоит маленький мальчик и пристально смотрит ему в глаза. Он в мокрой, прилипшей к телу рубахе. В волосах запутались водоросли и тина, с них течет вода. Аркадию не страшно, он как будто давно знает этого ребенка.
- Аркаша, не уходи, мне здесь скучно и совсем не с кем играть, только Жюль иногда приходит, но с ним неинтересно. Он не играет, только стоит на берегу и иногда плачет. Однажды он мне вот что подарил.
Мальчик протянул Аркадию какой-то маленький предмет. Аркадий взял из холодной мокрой ручки кружок серо-коричного цвета. Это была старая форменная пуговица с цифрой 30 посередине.
- Жюль хороший, не злой. Он тоже хотел бы уйти отсюда, но не может. Ему здесь не нравится, говорит, что пусто тут.
Аркадий внезапно проснулся от того, что что-то мягкое бесшумно запрыгнуло на кровать, послышалось тихое мурчание. Кошка, которой надоело сидеть на холодном полу, решила погреться и легла у ног Аркадия.
Аркадий опять погрузился в сон. Он стоял на берегу той же реки, но погода резко изменилась. Бушевала гроза, сверкали молнии, оглушительные раскаты грома, казалось, не замолкали ни на секунду. Порывы ветра пригибали к земле заросли иван-чая, трепали ветви ракит, срывая с них листья. У самого берега Аркадий заметил светлое размытое пятно. Оно медленно перемещалось в его сторону. Из воды показалась рука, схватилась за ветку - это был Ваня. Мальчик выбрался на берег, с его одежды ручьями стекала вода.
; Братец, не оставляй меня здесь, не уходи, пожалуйста, - прошептал он.
При вспышке молнии Аркадий увидел на виске у Вани какое-то темное пятно. «Может, испачкался чем, берега-то илистые», - подумал Аркадий. Ваня вдруг исчез...
Аркадий открыл глаза, в окно светило яркое зимнее солнце. Он вышел из комнаты и увидел, что Михаил Трофимович несет из сеней дымящийся самовар. Митька уже сидел за столом и от нечего делать рассматривал заскорузлые ногти на руках.
- Доброе утро, Аркадий Васильевич, хотя на дворе уже день, - поприветствовал его хозяин. - Сейчас чайку попьем и пойдем к Марье. Погода-то какая... холодно только. И снегу намело, с трудом дверь открыл. А так бы и остались у меня до весны, - усмехнулся он.
Выпив чаю, пахнущего березовым дымом, они стали собираться. Аркадий с неудовольствием почувствовал, что его бурки, в которые накануне забился снег, высохли не до конца и холодили ноги. И сон не выходил у него из головы. «Братец? Может, это просто такое обращение?» Он не раз слышал, как его отец, обращаясь к дворне, говорил: «Ну что же ты, братец, опять напился?» «Но все равно странно. Хотя как этот маленький мальчик может быть моим братом? Немыслимо».
Старшая сестра Аркадия жила с мужем в Петербурге, но братьев не было, даже двоюродных. Род Протопоповых угасал, его дядя Николай был бездетен, а тетка Елена умерла в молодом возрасте от дифтерии. Детей у нее не было, она даже замуж не успела выйти. Ее могила, украшенная красивой мраморной скульптурой скорбящего ангела, находилась в парке, недалеко от усадьбы. Дед Василий очень любил дочь и пригласил итальянского скульптора, который долго жил в поместье, создавая памятник, который по замыслу деда должен был стать копией его любимой Елены. Дед, пока был жив, часто подолгу стоял у ее могилы. Аркадий однажды видел, как тот, суровый отставной генерал, плачет. По завещанию деда его похоронили рядом с могилой дочери.
Под конец жизни дед мало с кем общался, почти не выезжал из имения, куда переселился после выхода в отставку в самом конце прошлого века. Единственным неродным человеком, по-настоящему привязанным к нему, несмотря на тяжелый дедов нрав, был денщик Прохор. Дед про себя шутил, что он во всем следует примеру генералиссимуса Суворова, даже денщик у него тоже Прошка. Тот умер в Великорецком вскоре после деда. Отец Аркадия, который знал его много лет, иногда ходил на могилу Прохора на кладбище около Никольской церкви.
Аркадий вышел из избы, неторопливо достал из кармана шубы коробку папирос и закурил. Предложил папиросу и Михаилу Трофимовичу, тот с интересом глянул на коробку:
- «Зефир», – произнес он. ; Александр Павлович, царствие ему небесное, такие же курил. А я вот не курю давно, хотя раньше много смолил… ой много, махорку у нас тут хорошую растят, даже на ярмарках продают, и на мещовской, и на барятинской! Слыхал, что хотели в Москву везти, но передумали почему-то...
Они пошли по заметенной глубоким снегом единственной улице Шалова по направлению к храму. Светило солнце, и от деревьев на сверкающий снег ложились пересекающиеся тени. Из-за заборов брехали собаки, и их лай далеко разносился над окрестными полями. Аркадий вдруг увидел цепочку крупных следов. Они наискосок пересекали улицу и вели в поле.
- Волчьи, - пробормотал старик. В его голосе слышалась тревога. – В этом годе они еще до Юрия Холодного к домам подбираться стали.
Аркадий,  не очень хорошо разбиравшийся в народных праздниках, взглянул на старика.
- Девятого декабря празднуется, - пояснил Михаил Трофимович. - Но это только один волк, а рассказывают про большую стаю. Ночами сейчас ох как опасно ездить... Дорога на Мосальск-то совсем глухая, хоть и старая. Деревень до самого, почитай, Воронина нет, а это верст десять, а то и поболее. Да и обратно, в сторону Мещовска, места глуховатые. 
 Они подошли к небольшой избе, вросшей в землю настолько, что единственное оконце едва выглядывало из сугроба. Из покосившейся выщербленной трубы тянулся к небу прозрачный дымок. Было видно, что сегодня из дома никто не выходил, снег у неплотно прикрытой дощатой двери был нетронутым.
Михаил Трофимович, обогнав Аркадия, подошел и громко постучал.
- Марья, ты дома?
Никто не ответил. Он еще раз постучал, потом дернул дверь. Та немного приотворилась, мешал снег. Старик отгреб его от двери и им удалось войти. В холодных сенях сильно пахло кислой капустой.
На печи сидела сгорбленная старуха. Ее седые космы были похожи на паклю, лицо, покрытое глубокими морщинами, напоминало кору старого дерева, губы запали, а глаз закрывало большое бельмо. Из-под ног Аркадия метнулась курица, захлопала крыльями и взлетела на печь.
- Ну здравствуй, Марья, ; почти прокричал Михаил Трофимович и сел на лавку.
Аркадий и Митька тоже поздоровались.
- Громче говорите, она совсем глухая, ; сказал Михаил Трофимович. ; Ты как живешь, Марья? Вот к тебе человек приехал, спросить чего-то хочет. Про Акулину, про старые времена.
Старуха с трудом слезла с печки, кое-как доковыляла до лавки. Было видно, что каждое движение дается ей непросто.
Аркадий не знал с чего начать. Его смущало присутствие Михаила Трофимовича и кучера, а старуха до сих пор не произнесла ни одного звука. Казалось, та не только глухая, но и немая. Вдруг она громко закричала:
- Здравствуй, Миша, хорошо живу я, очень даже хорошо, -  и, обращаясь к Аркадию, - а ты кто будешь?
Аркадий подумал, что надо представиться как-то покороче, без чинов.
- Аркадий, из Великорецкого, - произнес он, глядя на старуху. Ее бельмо мешало ему сосредоточиться.
Старуха внимательно посмотрела на Аркадия, потом обратилась к Михаилу Трофимовичу и Митьке:
- А вы выйдите, да не подслушивайте, мне с барином поговорить надобно.
Аркадий услышал, как со скрипом закрылась дверь, они остались одни. В печи потрескивали дрова. Дверца прилегала неплотно, дым попадал в комнату, и казалось, что изба топится по-черному.
- Видала я тебя, барин, - сказала старуха и громко засмеялась. Ее смех напоминал сорочий клекот. - Миша, небось, баял тебе, что посильнее матери-то буду? Я ведь не только с покойниками говорю, я и прошлое вижу, и будущее. Ко мне многие приезжают. Даже с Петербурха самого однажды люди были. Важные господа… Про Гришку все расспрашивали, старца святого. Да никакой он не святой! Хлыст, черт сибирский. Демон в нем сидит, истину говорю, демон. Он и царя-батюшку нашего погубит, и семью его.
Аркадий понял, что она говорит про Распутина.
Марья вдруг уставилась на Аркадия своим единственным глазом. От этого взгляда ему стало не по себе.
- Вот ты хороший человек, вижу, что хороший. Но страшно тебе, покойники приходят, пугают... А ты не бойся их, Ваня не страшный, да и Жуль тоже. Али ты Жуля еще не видал? Он тоже в Великорецком у вас. Да они там не одни, такое уж место. У вас дубы есть старые. Ведьмы, колдуны от века собираются у них, еще со времен дохристовых. Много там душ у вас неприкаянных. А Ваню жалко, он все-таки брат твой, хоть и матери у вас разные. Да, видать, не судьба была вам на этом свете увидеться.
Аркадий побледнел, вспомнил странный сон, голова стала тяжелой, как будто чугуном налитой.
- Ты его не гони, - продолжила старуха. - Марфа его сколько лет искала... Мать-то моя, Акулина, ничем ей не помогла. Ваня с ней говорить не захотел, а со мной говорит. Рассказал, как его убили и кто убил. Мать твоя, Мария, про убийство случайно проведала. Тебе говорить не хочет, боится. Скажи ей имя Прохор.
Старуха замолчала, куталась в зипун. Печь топилась, но в комнате все равно было холодно.
- Иди, дорожку теперь ко мне знаешь, можешь приезжать, когда пожелаешь. Чаю в следующий раз мне привези да пряников, только чтоб мягкие были...
Старуха опять умолкла. Казалось, она сказала Аркадию все, что хотела. Он поднялся, поблагодарил и собрался уходить.
Вдруг старуха снова заговорила:
- Дар у тебя есть теперь, не знаю, как это получилось, но есть. Еще несколько дней назад не было, а теперь появился. Это все Великорецкое... Будешь мертвых видеть, разговаривать с ними. Не бойся, они плохого не сделают. Не отталкивай их, они тебе помогут, и не раз. Души-то много чего про прошлое знают, да и про будущее. Все, иди теперь.
Аркадий медленно вышел и оперся о стену. Дар, о котором сказала Марья, показался ему проклятием. «Зачем я вообще поехал сюда, зачем пошел к Марье? Лучше бы все оставалось, как прежде. Вернуться бы в Москву, в университет...» Он закурил, но дым был горьким, отвратительным настолько, что он выкинул недокуренную папиросу. Упав в снег, она с тихим шипением погасла. Краем глаза он увидел в окне лицо Марьи, та что-то кричала. Аркадий подошел к окну.
- Война будет скоро, барин, большая война, какой досель не бывало. Море, окиян крови прольется по всей земле. Многие души мертвых узреешь при жизни...
Аркадий плохо помнил, как дошел до дома Михаила Трофимовича, как пили чай, как он прощался, как садился в возок...
Они миновали Михайловку, дорога свернула к Мещовску. Небо заволокло низкими тучами, потемнело. Вдруг невдалеке раздался громкий вой. Сначала выл один волк, потом к нему присоединились другие. Лошади перешли на галоп, страх подгонял их. В перелеске чуть впереди между деревьев бесшумно скользили тени. Стая волков бежала наперерез саням. Их расчет был прост – перехватить путников на подъеме, где лошади замедлят бег. Аркадий увидел, что волки уже совсем близко, когда  услышал топот тяжелых копыт. Шум нарастал. Волчий вожак остановился и громко завыл, потом повернулся и бросился за холм. Стая последовала за ним. В опустившемся на землю сумраке Аркадий заметил десятки призрачных всадников. Они неслись сквозь густой лес, как по ровному полю, в развернутом боевом строю, готовясь атаковать противника. Он видел пригнувшиеся в седлах фигуры с пиками, за спиной у них были белые крылья. Аркадий, любивший в детстве рассматривать книги деда по военной истории, видел такое на картинке в романе о Смутном времени ; польские крылатые гусары. Они не раз бывали в этих местах, но давно, лет триста тому назад, когда вся эта земля еще была под Польшей и Литвой. Только что они спасли ему жизнь. Кучер, не видевший всадников и не слышавший топота копыт, истово крестился и все повторял:
– Бог отвел, бог отвел.



ГЛАВА 3
В Великорецкое они въехали в полной темноте. Аркадий вылез у крыльца усадьбы и увидел, что Мария Афанасьевна сидит на террасе при свечах. Мать открыла дверь ; она была бледна, а глаза заплаканы. На столе Аркадий заметил старый молитвенник.
- Аркаша, милый, как же я за тебя испугалась! Думала, что вас волки разорвали. Ночью в доме опять были какие-то странные звуки, шаги... Я Мордана к себе взяла, так и просидела с ним всю ночь без сна. Даже камин не топила. Жаль, Даша до сих пор не вернулась. Без нее как без рук, ни приготовить, ни убрать некому. Ну что, ты видел эту блаженную?
Аркадий не знал, с чего начать, но самое главное, не понимал, как сказать матери об убийстве Вани.
- Да, мама, встретились мы с ней. Точнее не с той блаженной, Акулиной, она давно умерла, а с ее дочерью, Марьей. Она тоже ведунья, с мертвыми говорить может, прошлое видеть… Она про Ваню мне рассказала.
Аркадий искоса глянул на мать, которая заваривала свой любимый чай.  Его Аркадий тоже привез в подарок. Он знал, что мать предпочитает именно этот сорт, а в Мещовске его не продавали. Чай он купил на Мясницкой в украшенном позолоченными китайскими иероглифами магазине Перлова.
- И что же она тебе, Аркаша, рассказала? ; спросила Мария Афанасьевна. В ее голосе чувствовалось волнение.
Аркадий решил, что разговор лучше отложить до утра: мать и так была сильно напугана его долгим отсутствием.
- Мама, я очень устал… Дорога выдалась тяжелая. Давайте завтра об этом поговорим, а сейчас чаю попьем, и я пойду спать, а то вчера остановились в крестьянской избе, не выспался. Не люблю ночевать в чужих местах...
Мария Афанасьевна поцеловала сына в макушку.
- Как же хорошо, что ты вернулся. Мне было так страшно... Не делай так больше, пожалуйста, никогда.
Аркадий почувствовал, что напряжение, копившееся последние дни, не отпускает. Он допил чай, пожелал матери спокойной ночи и пошел в спальню. Он намеревался немного почитать перед сном и взял со стола огарок свечи.
Аркадий открыл дверь и от неожиданности вздрогнул, увидев в углу темную фигуру. Ему стало не по себе, по телу поползли мурашки. В колеблющемся свете свечи он рассмотрел, что это был человек невысокого роста в старой французской офицерской форме эпохи Наполеона. На бледном лице незнакомца Аркадий заметил след сабельного удара, наискось пересекавший лоб. Его темные волосы были спутаны, и казалось, что они густо пропитаны кровью. Человек шагнул навстречу Аркадию.
- Bonjour monsieur! Сapitaine Jules Beau. Trenti;me R;giment d'Infanterie de Ligne.
Аркадий давно не слышал французской речи, но понял, что это капитан Жюль Бо из тридцатого полка линейной пехоты.
Капитан повернулся к стене. Стена вдруг стала светлеть, на ней стали проступать сначала неявные, а потом все более четкие контуры. Аркадий понял, что местность ему знакома. Это было Великорецкое, но какое-то другое. Вот русло Скородынки с мостом, но он как будто новый, вот Никольский храм, но недостроенный, без колокольни, вот крестьянские избы с покосившимися изгородями над речкой… На заснеженном поле перед мостом он увидел суетящихся французских пехотинцев и среди них капитана. Вдоль реки на них неслись русские уланы. Было видно, что французов застали врасплох, и они не успели построиться в каре. Началась рубка, в которой шансов уцелеть у них не было. Картина растаяла. Капитан повернулся к Аркадию.
- Как видите, я теперь ваш сосед, хотя и не сильно рад этому. Подозреваю, вы тоже. Если уж погибать, то лучше было бы лежать где-нибудь под Ваграмом или Аустерлицем, а не здесь, среди этой пустоты. Но, с’est la vie2, хотя, с учетом обстоятельств, звучит довольно иронично... ; он грустно улыбнулся. ; У меня к вам просьба, похороните по-человечески меня и моих людей. И пригласите кюре.  Нашу могилу я вам покажу, здесь совсем рядом. Не поймите превратно, но мне хотелось бы поскорее покинуть ваш край. Задержался я тут.
Аркадия удивило, что капитан так свободно перешел на русский язык. Говорил он с почти неуловимым акцентом. Заметив это удивление, тот усмехнулся.
; У мертвых нет проблем с языками, на каком нужно, на таком и говорим. Поскольку сейчас зима и раскапывать нашу могилу будет затруднительно, я, с вашего позволения, останусь здесь до весны. Я необременительный сосед, смею вас уверить, сильно беспокоить не буду.
Свеча вспыхнула и погасла. Аркадий зажег спичку и увидел, что капитана в комнате больше нет.
Аркадий быстро разделся и лег. Читать ему расхотелось. «Что рассказать матушке о беседе с Марьей?»
Он повернулся к стене, сон не шел. Вдруг он почувствовал, что в комнате кто-то есть. Аркадий повернулся и сел на кровати. Рядом стоял Ваня.
; Ты куда ездил?  – спросил он своим тонким голоском, глядя Аркадию в глаза.
; К Марье, дочке Акулины, в Шалово ездил.
- К Марье? И что она тебе сказала?
Аркадий понял, что старуха раскрыла ему далеко не все. «Да, Ваню убили, но кто? Прохор? И зачем? Кто еще в этом участвовал?»
; Марья сказала, что тебя убили. Но кто, не говорила. Назвала только имя Прохор.
Мальчик смотрел на Аркадия, в его глазах застыли слезы.
; Мне мамку жалко было, так она убивалась, так плакала... Я все видел, но передать ничего ей не мог. Акулина злая была, а Марья добрая, я через нее с мамкой бы разговаривал. Прошка меня убил. Но не только он ...
В дверь постучали. От неожиданности Аркадий вздрогнул, но по стуку догадался, что это мама.
; Войдите, ; крикнул он, накидывая халат.
Дверь отворилась, на пороге стояла Мария Афанасьевна со свечой в руках. Ваня исчез. Только на полу остались два влажных следа,  тускневшие прямо на глазах.
; Аркаша, ты с кем говорил? – спросила Мария Афанасьевна с тревогой в голосе.
; Ваня опять приходил, - сказал Аркадий и  заметил на лице матери  сильный испуг. ; Есть еще одно, о чем я хотел вас спросить. Мне Марья из Шалова сказала, что вы что-то знаете о Прохоре, дедовом денщике. Он, якобы, как-то связан со смертью Вани.
В первую секунду Аркадию показалось, что мать хватил апоплексический удар. Подсвечник выпал из ее руки и с грохотом покатился по паркетному полу. Все погрузилось во тьму. Мария Афанасьевна грузно осела на пол. Аркадий долго пытался зажечь свечу, но от волнения руки дрожали, спички ломались, сера отлетала. Наконец он справился, и свеча загорелась. Лицо матери было мертвенно-бледным, глаза закрыты. Аркадий попытался найти пульс, он едва прощупывался. Ей срочно был нужен доктор, но врача в Великорецком не было. Он вспомнил, что в Мещовске практикует доктор Иоганн Шварц, обрусевший немец. Аркадий знал, где тот живет с тех пор, как заболел отец. Тот часто брал его с собой в город. После посещения врача они заходили в магазин, где Аркадию покупали игрушку или сладости. С тех пор прошло много лет, но доктор, возможно, жил все в том же своем маленьком доме на Почтовой улице.
Аркадий выбежал из усадьбы. Ближе всего к имению стоял дом отца Сергия, свет в его окнах не горел. Аркадий постучал, потом еще и еще. Наконец дверь открылась. На пороге стоял священник, было видно, что Аркадий его разбудил.
; Батюшка, у мамы, кажется, удар! Мне нужно ехать за доктором в город, не могли бы вы побыть с ней до нашего возвращения? У нас дома никого.
; Удар? Какое горе! Конечно, не беспокойтесь, сию минуту оденусь.
Аркадий с нетерпением ждал, пока отец Сергий облачится в подрясник и накинет тулуп.
; Пойдемте же, скорее!
Аркадий боялся, что мать не переживет удара, но когда они вошли в комнату, то с удивлением обнаружили, что Мария Афанасьевна пришла в сознание.
Аркадий бросился к ней.
; Мама, как вы меня напугали, я думал у вас удар! Нужно срочно съездить в город за доктором Шварцем, пускай он вас осмотрит.
; Не стоит, Аркаша, все уже вроде прошло, - произнесла Мария Афанасьевна со слабой улыбкой. ;  За доктором можно и завтра отправить. А пока выпью капли ...
Отец Сергий перетаптывался у двери, не зная, уходить ему или остаться. Мария Афанасьевна нашлась.
; Вы, батюшка, проходите, угостим вас хересом.
Отец Сергий отказываться не стал.
Аркадий решил больше не поднимать вопрос о Прохоре до следующего утра, поэтому, проводив отца Сергия до двери, пошел спать.
На следующее утро Аркадий  заглянул к матери. Солнечный свет пробивался сквозь темные портьеры. Мария Афанасьевна крепко спала, капли с хересом успокоили ее. Рядом с кроватью лежал Мордан, он осваивал новое место, и оно ему явно нравилось. Аркадий прикрыл дверь и вышел на террасу. Солнце заливало окрестные поля, крест на колокольне ярко блестел, приближалось Рождество.
Аркадий подумал, что доктора к матери все-таки стоит позвать, поэтому решил  после завтрака отправиться в город. Кроме того, он хотел купить подарки. Этим утром потеплело, и мысль отвлечься, прогулявшись пешком, показалась Аркадию привлекательной.  Путь лежал мимо храма через поле к окраине Мещовска. Аркадий вышел на мост и сразу увидел, что внизу что-то чернеет. Он присмотрелся. На заснеженном льду рядом с полузатянувшейся полыньей лежал детский полушубок. Аркадий бросился к ближайшему дому, куда вела тропинка.
; Откройте! Откройте! Несчастье ...
Дверь распахнулась. На крыльцо выскочил крестьянин.
; Там, на реке, утонул кто-то... полушубок на льду, ; выпалил Аркадий, переводя дух. – Детский...
Мужик, не говоря ни слова, побежал к реке, Аркадий за ним. У берега он обогнал мужика и первым съехал вниз по крутому берегу. Почти у самой кромки Аркадий подвернул  ногу и оказался на льду. Он был уверен, что лед его выдержит, несколько дней в Великорецком стояли сильные морозы, но вдруг под ногами заскрипело, по льду поползли трещины, и Аркадий почувствовал, что проваливается. Странно, но погрузившись с головой в черную воду, холода он не почувствовал, напротив, ему стало жарко, как в бане. Через мгновение он вынырнул. Крестьянин метался по берегу, боясь спуститься на лед.
; Палку, палку неси, ; закричал ему Аркадий, ; не спускайся, лед не выдержит! Давай быстрее!
Мужик начал карабкаться по склону, а Аркадий попытался добраться до берега. Раньше ему казалось, что река здесь мелкая, но он никак не мог нащупать ногами дно и беспомощно хватался за кромку льда, которая крошилась и резала руки. Наконец ему удалось дотянуться до свисавшей ветки ивы и подтянуться. Он выполз на берег и почувствовал, что замерзает. Мех шубы покрылся ледяной глазурью, она при малейшем движении ломалась на сгибах и хрустела. На склоне, прыгая на одной ноге, он вылил из бурок воду. Надо было срочно возвращаться домой, чтобы согреться. «Визит к Иоганну Карловичу придется отложить», ; с неудовольствием подумал Аркадий. Он не любил менять планы, но попасть в город до вечерней службы никак не получалось, а Мария Афанасьевна вряд ли одобрила бы его отсутствие, тем более под Рождество.
Тем временем у реки начал собираться народ. Несколько мужиков неловко толклись у кромки берега. Бабы обступили какую-то женщину в сером платке, та билась и что-то истерично кричала. Аркадий не видел ее лица, но понял, что это мать утонувшего ребенка. Он хотел было подойти, но ощутил сильный озноб. «Еще заболею, - подумал он. - Сейчас совсем не к месту».
Аркадий тихо побрел к усадьбе, нога болела нестерпимо. Навстречу ему быстрым шагом, направлялся отец Сергий без шапки и в распахнутом тулупе, золотой наперсный крест мотался на его груди, как маятник.
; Что случилось, Аркадий Васильевич, утонул кто? Меня мальчишка позвал, толком ничего не объяснил.
Аркадий рассказал, что увидел на льду детский полушубок.
; Вот ведь беда, да под Рождество... Ох, грехи наши тяжкие.
Отец Сергий широко перекрестился.
; А вы, Аркадий Васильевич, ко мне идите, там отогрейтесь. Клавдия,  кухарка моя, вам чаю приготовит. До усадьбы, конечно, рукой подать, но тут каждая секунда на счету. Как бы не простыть вам.
Аркадий поблагодарил священника, но отказался.
Подходя к усадьбе, он увидел у входа сани. Возле них суетился Митька, вытаскивал чемоданы. Аркадий не ждал гостей, но подумал, что, наверное, это кто-то из соседей заглянул к Марии Афанасьевне. «Хотя почему с вещами?» ; удивленно подумал Аркадий. Он поднялся на крыльцо. Его шуба вконец замерзла и стояла колом. Ног Аркадий не чувствовал, а пальцы на руках посинели.
Он с трудом поднялся на крыльцо и зашел в дом.
На террасе никого не было, но из-за двери слышался оживленный разговор – мать с кем-то беседовала. Из дома на террасу вышел кучер.
; Ты кого привез, соседи в гости пожаловали?
Митька смотрел с удивлением на Аркадия, на его заледеневшую шубу, на промокшие бурки с прилипшим к ним снегом.
; Что случилось, барин, ужель в воду провалились? Небось по льду речку решили перейти? Зря, ой зря... Скородынка наша опосля того, как запрудили ее, почти и не замерзает, особливо у моста. И глубоко там стало, страсть. Утонуть можно. Кажинный год, почитай, теперь там тонут... А я на станцию ездил, привез Елену Афанасьевну, тетку вашу.
Аркадий поморщился. Елена Афанасьевна, родная сестра матери, жила в Москве и была замужем за чиновником, человеком крайне чванливым и неприятным. От него она умудрилась перенять все самое плохое, поэтому Аркадий старался по мере возможности избегать этого семейства. Когда он учился в гимназии, первый год жил у тетки. Этот период жизни он вспоминал с содроганием. И вот теперь она приехала сюда, в Великорецкое, и, видимо, до конца рождественских праздников придется ее терпеть.
; Вам бы, барин, в баню, отогреться, ; прервал Митька его мысли. ; Может, пойти растопить? Я быстро.
; Да, Митька, спасибо, растопи, пожалуй, а то ни ног, ни рук уже не чувствую.
Кучер сбежал с крыльца, а Аркадий снял начавшую оттаивать шубу и зашел в гостиную.
; Аркаша, здравствуй, дорогой, ; с деланной радостью произнесла Елена Афанасьевна неприятным высоким голосом. ; А что с тобой случилось, почему ты мокрый, купался?
Теткин идиотский юмор раздражал Аркадия больше всего — он был даже хуже ее постоянного хвастовства.
; Здравствуйте, тетя, я не купался, у нас ребенок утонул... в речке. Пытался достать, но не получилось, ; произнес Аркадий. – Пришлось поплавать.
; Господи, ; вскрикнула Мария Афанасьевна, ; срочно иди переоденься. И в баню бы тебе хорошо, я Митьку попрошу растопить. Даша, кстати, уже вернулась, ужин готовит, пост-то заканчивается. Ты ко всенощной сегодня пойдешь?
; Спасибо, мама, я уже попросил. Митька баню растапливает, а я пока переоденусь. Ко всенощной конечно пойду.
Аркадий вышел из гостиной, хотел закурить, но папиросы и спички в кармане намокли.
В спальне царил полумрак. Аркадий снял с себя мокрое, достал из шкафа белье. За стеной он слышал оживленный разговор матери с теткой. Тетка, как всегда, хвасталась. На сей раз предметом гордости был новый дом, который ее муж приобрел в Большом Афанасьевском переулке около Арбата. Особенную радость ей доставляло то, что переулок был Афанасьевский.
; Представляешь, Маша, про меня будут говорить: это Елена Афанасьевна из Афанасьевского. Удивительно, правда?
Тетка была не большого ума.
Аркадий услышал тихие шаги за стеной, в дверь постучали.
- Барин, баня топится, приходите, ; крикнул через дверь Митька. Шаги удалились.
«Сейчас бы поспать», ; подумал Аркадий. На него навалилась слабость. «Сейчас подремлю полчаса и в баню пойду».
Проснулся он уже в темноте, видимо проспал долго. Аркадий вышел, в гостиной горели свечи, пахло пирогами. Он всегда любил этот запах. В детстве кухарка постоянно пекла пироги с капустой, с яблоками, с визигой… Аркадий больше всего любил с антоновкой, хотя отец считал, что начинка слишком кислая. Даже в Москве он всегда покупал пироги с яблоком, но вкус у них всегда был другой, не такой, как в детстве.
; Здравствуй, Дарья, ; Аркадий поздоровался с высокой чуть полноватой женщиной лет сорока, накрывавшей на стол. Его всегда удивлял цвет ее глаз, темно-серый, как будто свинцовый. Дарья давно служила в их семье и уже стала почти своей. Она была родом из Местничей, небольшого села верстах в семи от Великорецкого, и всю жизнь работала у Протопоповых. Аркадий слышал, что к ней сватался Прохор, дедов денщик, но Дарья ему отказала.
; Здравствуйте, барин. Горе-то какое у нас случилось, слыхали? Колька, сын Анфисы, утоп на речке. И как он там оказался? Странно-то до чего…  У ейной сестрицы Марфы тоже сынок ведь сгинул, а где никто не знает.
Аркадий, услышав это, похолодел.
; А его нашли уже, Кольку этого?
; Да нет, какое там, речка глубокая. Теперь уж до весны, вот растает лед, найдется, наверное. Рыбы только бедного объедят...
Аркадий поежился. Он начинал чувствовать недомогание, его знобило. «Зря я не пошел в баню, теперь уже поздно – подумал он, и тут пришла другая мысль. ; Неужели все это не случайно? Неужели смерти этих двоих как-то связаны друг с другом?» Он попытался отогнать ее, но она все равно не уходила.
; Аркаша, собирайся, нам в храм пора, ; услышал он голос матери. Та стояла в дверях гостиной в своем самом нарядном платье и изящной шляпке с черной вуалью. – Одевайся уже, опоздаем.
Аркадий вошел в спальню, оделся. Озноб усиливался. «Лучше бы мне, наверное, не идти на службу, но мама обидится».
; Пойдемте, ; сказал Аркадий, выходя из комнаты. Мария Афанасьевна с сестрой уже стояли у выхода. Здесь же крутился Мордан.
; Маша, почему у вас собака в доме? ; спросила Елена Афанасьевна своим противным голосом. ; Тем более при гостях. Пускай идет в свою будку. Ты же знаешь, как я не люблю собак и этот запах противный…
Аркадию больших усилий стоило не нагрубить тетке, но он сдержался, не хотел расстраивать мать.
; Пойдем, Мордан, ; сказал он псу. Тот завилял хвостом, ткнулся головой хозяину в руку. На улице Аркадий посадил Мордана на цепь, погладил. – Ты на нее не обижайся, она дура. Уедет через пару дней, опять в дом вернешься. 
Они шли по дорожке в сторону храма, Елена Афанасьевна болтала без умолку. Аркадий даже не пытался вслушиваться, решил пойти вперед. Возле храма стояли растерянные прихожане. Аркадий протиснулся к дверям, дернул за ручку. Дверь была заперта.
; Ты куда, барин? – услышал он из толпы. – Батюшки нет еще, от Анфисы не вернулся. Утешает, горе у нее страшное, сын утоп.
Аркадий, услышав эти слова, опять вздрогнул. Озноб не проходил, только усиливался, голова его потяжелела, ноги как будто налились свинцом. Он почувствовал, что отстоять службу он точно не сможет, сил не хватит.
; Мама, я, похоже, все-таки заболел после сегодняшнего купания, ; сказал он подошедшей к церкви матери. ; Не обижайтесь, но я не останусь на службу, вернусь домой. Извинитесь за меня перед отцом Сергием.
Мария Афанасьевна приложила губы к его лбу.
; Ты весь горишь, у тебя жар! Немедленно иди домой и ложись в постель. Мы как вернемся со службы, чего-нибудь придумаем. А рано утром Митька пускай съездит в город, за Иоганном Карловичем.

ГЛАВА 4
Аркадий возвращался по той же тропинке. Навстречу ему в сторону храма шли крестьяне, но около дома никого не было. Луна ярко освещала усадьбу, окружающие постройки и поле за ней. Стояла тишина, которую не нарушал ни единый звук.
; Как же здесь тихо, ; произнес про себя Аркадий, ; и пусто.
В это мгновение он услышал тихий хруст снега, будто кто-то подкрадывался. Мордан выскочил из будки и громко зарычал, начал рваться с цепи. Аркадий оглянулся. На него с расстояния не более десяти шагов смотрел волк. Это был огромный зверь с белой, как снег, шкурой. Свет луны отражался в его темно-желтых глазах, цветом напоминавших янтарь. Волк, задрав голову, громко завыл. Аркадий ожидал ответного воя стаи, но ничего не услышал. Волк замолк на мгновение, потом опять завыл.
Мордан перестал рваться, поджал хвост и попятился в будку.
«Сейчас прыгнет, ; подумал Аркадий, ; а у меня ничего нет, ни ружья, ни даже палки...»
Зверь смотрел на Аркадия, и тому вдруг почудилось, что глаза у того не волчьи. Казалось, что своим воем тот хочет что-то ему передать.
Внезапно волк развернулся и большими прыжками побежал в поле, уже через минуту он исчез из виду.
Аркадий, тяжело ступая, подошел к будке, позвал Мордана. Тот вылез, виновато глядя на хозяина.
; Ну что же ты Мордашка, сбежать хотел? Страшно тебе было? И мне тоже страшно. Даже очень. Пойдем, плевать, что тетка думает...
Отперев дверь, Аркадий вошел в темный дом. Мордан последовал за ним, потерся о ногу, будто извинялся. Аркадий зажег свечи, прошел в гостиную. Он хотел растопить камин, но вдруг его как будто придавило,  и он почувствовал, что вот-вот лишится сил. «Видимо сильно я простыл, вот незадача». Аркадий направился в спальню.
«Пойду прилягу, ; подумал он. ; Служба нескоро закончится. Мать, наверное, пригласит отца Сергия, надо немного прийти в себя».
Зайдя в свою спальню, он увидел темную фигуру французского капитана.
; Я вижу, месье, что вы себя плохо чувствуете после сегодняшнего купания. Немудрено, не бережете себя. Как вам волк? Согласитесь, необычный. Вы ведь его раньше здесь не встречали? А, между тем, он тут давно живет, сильно дольше вас, да и меня тоже. Ваши древние предки, вятичи и голядь, поклонялись ему, считали, что он может общаться и с живыми, и с мертвыми. Вы, наверное, не знали, что небесным покровителем волков считается Николай Чудотворец, в честь которого ваш прадед построил здесь храм? Поразительно, не правда ли! Не стоит рассказывать вашей матери и особенно ее сестре об этой встрече. Они перепугаются. У вашего народа, да, впрочем, и у моего тоже, волк всегда считался символом зла. Кстати, о зле. Оно, как вам ни покажется странным, отсюда никогда и не уходило. Такое уж тут место...
Аркадий не мог пошевелиться, он чувствовал себя как в детстве, когда играли в замри-отомри, обездвиженным истуканом. Он стоял, слушал капитана и, сквозь появившийся в голове шум, силился понять, о каком зле тот говорит. Страх, испытываемый им с матерью все эти дни, который они пытались скрыть, был действительно какого-то особого рода. Ничего подобного он раньше не чувствовал. Но что это было? Какая-то злая сущность или дьявольская игра воображения?
; Капитан, скажите, а это зло только в этом доме или во всей округе? - выдавил он из себя и не узнал своего голоса. ; Великорецкое ведь старое, говорят, ему несколько веков…
Капитан засмеялся.
; Несколько веков? Какой вздор... Люди здесь жили и тысячу лет назад. Вы наверняка слышали предание про дубы, где ведьмы собираются? Думаете, это началось двести лет назад или когда ваша семья тут усадьбу построила? Конечно же нет! То зло, о котором я говорю, древнее, значительно старше этого села. Оно тут со времен тех самых вятичей и голяди. Великорецкому просто не повезло, место люди выбрали для строительства неудачное, с позволения сказать, ; усмехнулся капитан. ; Здесь было капище Велеса, скотьего бога, как его называли. Скотьего… Действительно смешно... Приносили жертвы ему тоже тут, на берегу речки этой вашей, Скородынки, многие века. А Велес довольно злой бог. Он часто в волка превращается, как и волхвы, ему прислуживающие. И кровь он любит... очень.
Капитан замолчал и стал внимательно смотреть на Аркадия. Тот не знал, что и сказать, но почувствовал, что руки и ноги его опять слушаются. Он пошевелил пальцами, постарался сделать это незаметно и силился вспомнить, что Марья говорила ему про ведьмины дубы около Великорецкого, но где именно, она не сказала... Да, впрочем, и важно ли это? Аркадий закрыл глаза, ему стало жарко.
; И вот еще что интересно, ; продолжил капитан. – Голядь – люди не совсем обычные для этих мест. Я вот порассуждал сам с собой, времени-то у меня, как вы понимаете, полно, и пришел к выводу, что от других местных племен они разительно отличались. Возьмите принятие христианства... Люди в этом краю веками молились своим богам, детей собственных в жертву им приносили, а потом князь новую веру принял, и все. Идолов в реки поскидывали, сами крестились... Как у вас говорят, что ни поп, то батька. А вот голядь совсем другое дело. За свою языческую веру и землю держались до конца. Крепко держались... Велес был их верховным богом. Они его еще Велс вначале называли, когда сюда с берегов Балтики пришли.
«А ведь действительно странно», ; подумал Аркадий. Он открыл глаза, но капитана уже не было.
В доме было тихо, только часы с кукушкой отбивали время… Аркадий лег на постель и задремал. Проснувшись, он вышел из спальни, но дома по-прежнему никого не было.
Мать с теткой еще не вернулись, и он начал беспокоится, выглянул в окно. Пусто, лишь снег пошел. Его крупные хлопья падали на дорожку, на крышу флигеля, устилали окрестности ровным белым покрывалом. Аркадий вышел на крыльцо, кругом было тихо, только сердце громко стучало.
Аркадий пригляделся, ему померещилось какое-то движение на поле. Он напряг зрение. По полю беззвучно скользили быстрые тени. Три, нет, четыре, нет, пять или шесть... Донесся волчий вой, и опять все стихло.
На тропинке послышались шаги и веселый смех. Аркадий увидел, что от храма идут мать с теткой, а за ними отец Сергий. Мария Афанасьевна, увидев сына на крыльце, забеспокоилась.
; Аркаша, что же ты тут стоишь? Замерзнешь, тебе нельзя, еще сильнее простынешь. Иди в дом. Надо бы тебе чаю сделать с медом. Ложись в постель. А где Даша?
Аркадий вспомнил, что Дарья была с ними, когда они шли на службу.
; Так она же с нами, вроде, пошла в храм.
Мария Афанасьевна с удивлением посмотрела на сына.
; А ведь и правда, но в церкви мы ее не видели. Она в парке от нас отстала. Наверное, скоро придет. Не гуляет же она по такому холоду.
На террасу с улицы вошла Дарья, ее лицо раскраснелось от мороза, платок и одежда были запорошены снегом.
; Не догнала вас, Мария Афанасьевна.
; Даша, приготовь Аркадию Васильевичу чаю с медом. А то он, похоже, заболел, нужно согреться хорошенько.
Дарья послушно кивнула и пошла на кухню. Аркадию опять захотелось лечь, но до этого он решил расспросить отца Сергия о сегодняшнем происшествии, как так получилось, что ребенок утонул.
Дарья подала ужин в гостиной. В середине комнаты стоял большой дубовый стол, привезенный в имение дедом Василием из Петербурга лет тридцать назад. Его массивные ножки казались непропорционально толстыми, поэтому отец Аркадия называл его гиппопотамом. Он любил давать предметам разные забавные имена. Теперь Аркадий думал об этом, как о чем-то странном, но в детстве он с радостью повторял за отцом эти необычные названия.
Они расселись. Аркадий пил чай, слушал разговоры. Тетка, как и всегда,  болтала без умолку, легко перескакивая с темы на тему. Было видно, что ей нравится внимание со стороны провинциалов, живущих в глуши, вдали от блеска столиц. Она рассказала, как они с мужем ездили в Санкт-Петербург и видели на Гороховой Распутина, как они были на балу, который должен был посетить сам государь император, и хотя царь в конечном итоге так и не появился, бал был, несомненно, великолепный. Не могла она не упомянуть в сотый раз и о новом доме в Москве. Отец Сергий рассеяно ковырял вилкой ростбиф, попивал красное вино, привезенное теткой. Аркадий плохо разбирался в винах, но ему показалось, что это было недорогое. Тетка, похоже, сэкономила.
После чая Аркадию стало немного легче, хотя глаза по-прежнему болели, а голова была тяжелой. Когда Елена Афанасьевна, наконец, замолчала, он обратился к отцу Сергию.
; Батюшка, что сегодня в деревне произошло, как утонул мальчик? Странно как-то, зачем бы ему идти на реку зимой?
Отец Сергий помолчал, потом отпил вина из бокала.
; Даже и не знаю, Аркадий Васильевич. Мать мальчика по дому хлопотала, ничего не видела. Отец его на отхожем промысле в Брянске сейчас. Их сосед сказал, что Коля этот, утопленник, пошел на реку за какой-то крупной белой собакой. Ее тут никогда не видели…
; За белой собакой? ; Аркадий не мог поверить своим ушам.
; Да, представьте себе, за собакой. Там на берегу даже следы остались, просто огромные. Исполинский, судя по всему, был пес. Может, тоже утонул вместе с Колей?
У Аркадия кровь прилила к голове.
; Вряд ли он утонул, ; только и смог выговорить он. – Что-то мне не очень хорошо. С вашего позволения, откланяюсь. Спокойной ночи.
Аркадий зашел в спальню. Голова гудела, в груди сдавливало. 
; Нужно ложиться спать, ; сказал сам себе Аркадий и рухнул на кровать, забывшись тяжелым сном. Шум в соседней комнате ему не мешал.
Ему снился странный сон. На большой поляне среди дубового леса, примыкающего к реке, стоял огромный грубо отесанный деревянный столб с вырезанным на нем суровым лицом старика. У того была длинная борода и усы, свисавшие почти до плеч. Рядом с идолом сидел огромный белый волк с янтарными глазами. На поляне он также увидел людей, они стояли на коленях. На их лицах застыло странное выражение, смесь обожания и страха. Все они смотрели на волка, который вдруг задрал морду к небу и громко завыл. Все пали ниц.
Сон внезапно кончился. Аркадий открыл глаза и увидел, что рядом стоит Ваня и беззвучно плачет.
Аркадий хотел с ним заговорить, но не мог.
Ваня увидел, что Аркадий смотрит на него, вытер рукавом глаза.
; Ваня, Марфа, Коля, Анфиса, Авдей, Любовь.
Аркадию сначала показалось, что дух называет случайные имена, но вдруг понял, что первое и третье соответствуют именам уже погибших детей, а второе и четвертое были именами их матерей, которые, к тому же были сестрами.
; Ваня, кто такой Авдей? – спросил Аркадий, хотя начинал догадываться. Но мальчик исчез.
Аркадий сел на постели, свесил ноги. Если его догадка была правильной, есть еще один мальчик, Авдей, которому грозит смертельная опасность, и он как-то связан с уже погибшими детьми.
За окном начало светать.
Аркадий дождался завтрака, который Дарья накрыла довольно поздно. Мария Афанасьевна вышла к столу почти в полдень. По случаю приезда гостей был сварен кофе, хозяйка пила его довольно редко. Аркадий кофе не любил, особенно черный, поэтому ему подали чай с лимоном. Чувствовал он себя еще хуже, чем накануне. К боли в голове прибавился сильный кашель. Температура отказывалась падать, его постоянно знобило. Мария Афанасьевна позвала Дарью.
; Даша, прошу тебя, сходи к Митьке, пускай съездит к Иоганну Карловичу, привезет его. Аркаше сильно нездоровится. И пусть еще лимонов купит в городе.
; Мама, а где Елена Афанасьевна? – спросил Аркадий. Ему показалось странным, что та до сих пор не встала. Когда он жил у тетки, та всегда будила его рано утром.
; Видно, не просыпалась еще, мы почти до утра засиделись. Пускай спит, не могу по десятому разу слушать эти ее рассказы. Здесь как-то попроще жизнь, чем в столицах. Да и Распутина нет.
Мария Афанасьевна тихо рассмеялась. Аркадий покосился на нее и спросил:
; Мама, а у нас в селе среди крестьян есть Любовь, мать Авдея? 
; Не знаю, Аркаша, Любовь, кажется, есть. Старушка, к отцу Сергию в храм постоянно приходит… Но сына у нее нет точно.  Хотя я ведь не всех по именам знаю. А что такое?
; Да просто спросил, мама. Митька все какую-то Любовь поминал, может и не отсюда...
Аркадий поднялся из-за стола.
; Пойду погуляю немного, может, полегче станет. А то тяжело как-то. Воздуха мало. Может, в храм зайду, свечку поставлю.
; Что ты. Нельзя тебе гулять в твоем-то состоянии. Лежи, скоро доктор приедет. Не дай бог температура еще поднимется. Пойди лучше почитай, что ли… 
Аркадий подумал, что мать, наверное, права. Самочувствие его ухудшалось, кашель становился почти непереносимым. Он поднялся на второй этаж, зашел в библиотеку. Здесь пахло пылью, как часто бывает в помещениях, где хранятся старые книги. Не глядя, вытащил первую попавшуюся, развернутую корешком внутрь. На кожаном переплете названия не оказалось. Он раскрыл книгу. На титульном листе прочитал: «Вятичи и голядь Поугорья и верховьев Оки. Профессор Московского университета Иван Константинович Тихомиров. 1879 г.». В книге была закладка. Со страницы, которую раскрыл Аркадий, на него смотрел крупный белый волк. Подпись под рисунком гласила «Волчий царь голяди».
Профессор Тихомиров провел большую работу, объездив в середине прошлого века всю Калужскую губернию, собирая предания местного населения, но, судя по всему, не особо преуспел. Фактического материала было мало, в основном книга состояла из пересказа легенд и сказаний. Однако о волчьем царе он кое-что узнал. Аркадий прочитал, что белый волк, по словам крестьян, это жестокий волхв-оборотень, способный читать мысли других. В сказаниях также упоминалась его мстительность и хитрость. Аркадий сел в кресло, голова гудела, как после нокаута. Ему было сложно сосредоточиться.
Вдруг из соседней комнаты, где стояло купленное дедом механическое пианино, он услышал громкую музыку. Парарам-парарам-парарам-пам-пам, парарам-парарам-парарам-пам-пам… Аркадий узнал мелодию, это был «Марш Радецкого» Иоганна Штрауса-старшего, отца короля вальсов. Дед любил этот марш и часто слушал его, считая одним из высших достижений военной музыки. Пианино дед купил в Москве и привез в имение незадолго до своей кончины. Это был массивный инструмент, выпущенный в Германии фирмой «Блютнер». После смерти деда пианино почти не использовалось, да и в комнате этой никто давно не бывал. Поэтому, когда Аркадий вошел, то увидел, что крышку инструмента покрывает толстый слой пыли. Катушки с записанной на них музыкой хранились в шкафу, его тоже не открывали много лет.
Аркадий выключил пианино, извлек катушку и убрал в шкаф. Дверца была немного перекошена и закрывалась неплотно, поэтому он запер ее на ключ. 
И тут снизу раздался истошный вопль. Кричала Мария Афанасьевна. Аркадий бросился вниз, зацепился ногой за ступеньку и чуть не упал. Мать стояла у двери в спальню Елены Афанасьевны, зажав рот рукой. На ее лице был написан неподдельный ужас. Аркадий заглянул внутрь. Тетка лежала на полу около смятой кровати, ее глаза и рот были широко открыты, казалось, что она увидела нечто настолько страшное, что сердце не выдержало.
В дверь на террасе постучали, и через минуту в коридоре в сопровождении Дарьи появился доктор Шварц. Это был пожилой мужчина лет семидесяти, невысокий, лысоватый. На кончике носа у него были круглые очки в металлической оправе. Казалось, что они вот-вот свалятся. Доктор практиковал в Мещовске уже почти полвека и был хорошо знаком с семьей Протопоповых, лечил еще деда Аркадия, Василия, от подагры, от последствий которой тот, впрочем, и умер.
Заметив в проеме двери Аркадия, он двинулся к нему.
; Ну-с, где наш больной? Вы, Аркадий Васильевич, совсем большой стали. Помните, как я вас лечил в детстве?
Только тут доктор заметил выражение лица Марии Афанасьевны и распростертое тело на полу. Дарья, заглянув в комнату, страшно закричала. Аркадий, обращаясь к Шварцу, сказал:
; Доктор, осмотрите, пожалуйста, тетю. Со мной разберемся попозже. Наверное, нужно полицию вызвать. Дарья, скажи Митьке, пускай едет в Мещовск, исправника позовет.
Доктор посмотрел на него поверх очков.
; Конечно, сейчас осмотрю, но и так могу сказать, что это разрыв сердца. Что-то или кто-то, видно, сильно ее напугал. Что бы это могло быть?
Аркадий не нашелся, что сказать. Он понимал, что, возможно, косвенно виноват в смерти тетки. Нужно было ее предупредить о странных явлениях в доме, а еще лучше отправить сразу обратно, в Москву.
Полиция приехала довольно скоро. В дом вошел уездный исправник, Николай Николаевич Протасов, с двумя урядниками. Он хорошо знал доктора Шварца, тот не раз помогал полиции осматривать подозрительные трупы, хотя в Мещовске они появлялись нечасто. Последний раз убийство случилось несколько лет назад, когда девицу мещанского сословия обнаружили на берегу Туреи с размозженной камнем головой. Убийцу тогда так и не нашли.
Исправник обратился к Шварцу:
; Ну что, Иоганн Карлович, скажете - это убийство? 
; Да, нет, Николай Николаевич, подозреваю разрыв сердца. Видимо, покойная испугалась чего-то слишком сильно.
; И чего же она могла так испугаться, что померла? – спросил исправник, глядя на Аркадия, будто подозревая его в чем-то.
; Понятия не имею, господин исправник, ; спокойно ответил Аркадий, глядя ему прямо в глаза.  ; Особых причин для испуга, как мне кажется, не было.
Протасов, впрочем, вполне удовлетворился этим ответом.
; Труп надо перевезти в морг, потом решим, что дальше делать. Надо бы вскрытие провести...
Тут вступилась Мария Афанасьевна:
; Это моя сестра, Елена Афанасьевна, супруга Петра Александровича Панина, действительного статского советника. Вряд ли, Николай Николаевич, он будет рад тому, что его жену будут вскрывать в нашем богом забытом Мещовске. Давайте отправим ее в Москву.
Исправник задумался. С одной стороны, ему не хотелось неприятностей от мужа усопшей, с другой, у него оставались подозрения относительно истинной причины ее смерти. Наконец, стремление к спокойной жизни в нем пересилило.
; Да, Мария Афанасьевна, давайте отправим тело. Пускай они там сами разбираются. Сани позже пришлем.
Полицейские вышли, доктор Шварц повернулся к Аркадию.
; Давайте я вас осмотрю, голубчик. Ваш вид положительно мне не нравится. У вас жар и кашель. Как же вы умудрились так сильно простыть?
Аркадий рассказал доктору, как накануне провалился в реку.
; И что же, вы сразу в баню не пошли? Не бережете вы себя, ох не бережете.
Доктор достал стетоскоп, долго слушал, вздыхал.
; Бронхит у вас, Аркадий Васильевич, сильный бронхит. Вам на улицу теперь никак нельзя, сидите дома, за порог ни шагу. Сейчас выпишу вам порошки, пусть привезут из аптеки. Вы слышали, Мария Афанасьевна, хорошая новая аптека открылась в городе? Право, не хуже, чем в Калуге.
Доктор засобирался. Мария Афанасьевна из вежливости пригласила его остаться на обед.
; Не могу, Мария Афанасьевна, пациенты ждут. Рад бы, да не могу.
Доктор ушел. Аркадий вновь поднялся наверх, взял книгу профессора Тихомирова. Он хотел повнимательнее ознакомиться с ней, вдруг еще что-то там есть про волчьего царя. К большому сожалению, никаких новых упоминаний о нем в книге не оказалось. Аркадий вспомнил, что дед одно время, выйдя в отставку, интересовался историей, выписывал книги из Санкт-Петербурга и Москвы. Изредка наезжая в Калугу, он там тоже покупал издания по этой теме. «Наверное, они сохранились в библиотеке. Надо бы покопаться тут, вдруг еще что-то есть, ; подумал Аркадий. ; Пока сижу дома, поищу».
Через два часа приехал урядник, тело Елены Афанасьевны вынесли, положили в сани и увезли. Аркадий с матерью вышли на крыльцо.
; Вам, мама, лучше в Москву поехать. Тетю хоронить будут, вам бы хорошо проститься с ней. А я тут побуду, Дарья за мной присмотрит, не волнуйтесь.
Мария Афанасьевна немного помолчала.
; Да, наверное, так будет лучше. Только дай слово, что никуда из дома ни ногой. Лечись, Митька лекарства завтра тебе из города доставит, когда меня на станцию отвезет, - она вздохнула. ; Пойду собираться. Завтра поеду.
Проходя мимо спальни, где умерла Елена Афанасьевна, мать на секунду остановилась, перекрестилась и притворила дверь.
Аркадий решил не дожидаться следующего дня, чтобы начать поиски Авдея. Он зашел в комнату матери, которая собирала вещи, готовясь к завтрашней поездке. На ее кровати были разложены платья, в том числе черное, в котором она хоронила отца.
; Мама, хочу послать за отцом Сергием, мне с ним поговорить очень нужно. Вы не против?
; Конечно, нет, Аркаша, он друг семьи. А о чем ты хочешь с ним поговорить?
Аркадий решил не рассказывать матери о последнем разговоре с духом Вани, она и так была на грани нервной истерики, поэтому он не хотел лишний раз ее волновать.
; Хочу посмотреть метрические книги, изучить историю нашей семьи. Батюшка, может, что-то подскажет. Там не всегда хороший почерк, бывает трудно разобрать.
Мария Афанасьевна удивилась ; раньше Аркадий никогда не интересовался своим генеалогическим древом, но возражать не стала.
; Попроси Дарью, пусть сходит за батюшкой, заодно угостим его обедом.
Вскоре в дверь усадьбы раздался стук. Мария Афанасьевна пошла открывать, Аркадий последовал за ней. На крыльце стоял отец Сергий, его лицо раскраснелось от мороза.
; Мария Афанасьевна, голубушка, мне Даша рассказала о вашем несчастье. Держитесь, Елена Афанасьевна сейчас с Господом... 
Мария Афанасьевна  заплакала, по щекам потекли крупные слезы.
;  Не отчаивайтесь, ­; тихо произнес священник, ; на все божий промысел… Я буду усердно молиться за нее... И вы молитесь тоже. Господь молитвы слышит...Сестра ваша очень хорошая была женщина.
Аркадий с удивлением глянул на отца Сергия, но было видно, что тот говорит от души.
Мария Афанасьевна вернулась к себе, отец Сергий и Аркадий остались вдвоем на террасе.
; Я тут Анфису проведал, мать утопленника, ; сказал священник. ; Сосед их рассказал, мол, собака, за которой Коля на реку пошел, была на волка похожа, белого! Но я ему не верю. Белых волков у нас не бывает. Собака, конечно, хотя и странная. 
; Батюшка, у меня к вам будет просьба, не совсем обычная. Мне сказали, что у Марфы, матери Вани, и у Анфисы, матери Коли, была сестра. По имени Любовь. Нужно посмотреть в метрических книгах, был ли у нее ребенок, которого звали Авдей. Мне это очень важно, но, пожалуйста, не говорите матери...
Отец Сергий кивнул.
; Это будет несложно. Старые метрические книги, бывшие в деревянной церкви, сгорели в пожаре. Но вас-то интересуют записи за последние полвека, не более. Все они сохранились.
; Батюшка, вы на обед останетесь? — спросил Аркадий. Он надеялся за трапезой разузнать поподробнее, что еще рассказывали крестьяне про волка.
- Благодарю покорно, Аркадий Васильевич, но нет. Нужно возвращаться в храм.
Отец Сергий откланялся.
Мария Афанасьевна не вышла, осталась в своей спальне, плакала. Аркадий постучался.
; К вам можно?
; Конечно, заходи, Аркаша. Бедная, бедная Лена, как же так, что ее могло так напугать? Неужели она увидела привидение? Какие же мы беспечные! Надо было ей сразу сказать, что в доме происходят странные вещи.
; Поспите, мама, отдохните. Все равно ничего уже не исправишь, ее не вернешь. Поезжайте в Москву, я тут пока останусь...
Аркадий вышел из комнаты. Он уже знал, как поступит. Если отец Сергий сможет найти сведения об Авдее, Аркадий поедет к этому мальчику и постарается предупредить о грозящей опасности. Если же этих сведений не будет, он отправится в Шалово, к Марье. Она-то, наверное, сможет помочь.
Аркадий вновь почувствовал сильную слабость, болезнь его не отпускала. Он дошел до гостиной и прилег на диван. От яркого солнечного цвета у него заболели глаза. Аркадий встал с постели, задернул шторы. Когда он повернулся, перед ним стоял капитан.
; Месье, мне жаль, что так получилось с вашей тетей, хорошая была женщина, хотя и излишне разговорчивая. Она ночью увидела Ваню. Он не хотел ее напугать, но пытался с ней заговорить, не знаю, собственно, зачем. Кто бы мог подумать, что у нее настолько слабое сердце. В вашем мире, такое, к сожалению, случается. Люди боятся нас, хотя и совершенно напрасно. Но вы, кажется, это уже поняли. Кстати, Ваня вам сказал об Авдее. Это его двоюродный брат. Я не думаю, что он жив, но попробуйте его найти. Удачи вам, месье.
Капитан пропал. Аркадий, несмотря на раннее время, лег на кровать и уснул.



ГЛАВА 5
Ночь прошла спокойно. Но солнце утром как будто не взошло. Перед рассветом небо заволокло тяжелыми тучами, подул сильный ветер, и начался буран. Порывы ветра гнали плотные снежные заряды. Такой вьюги в Великорецком даже старики не помнили. Аркадий с волнением смотрел за окно. Марии Афанасьевне нужно было успеть на поезд, отходивший от станции днем. Для того, чтобы попасть на него, ей придется преодолеть около двадцати верст по равнине, над которой бушевала снежная буря. Кучер, приехавший за матерью Аркадия, качал головой. Дороги замело, сани могли перевернуться в одном из многочисленных оврагов, подходящих прямо к дороге. Кроме того, на пути предстояло переехать реку Серену, на которой из-за быстрого течения образовывалось множество промоин, скрытых под наметенным снегом. Решено было отложить поездку на завтра в надежде, что погода улучшится.
В полдень весь в снегу пришел отец Сергий. Пройдя в гостиную, он положил на стол выписку из метрической книги.
; Вот он, Авдей, нашел. Мать Любовь, как вы и говорили. Родился пятнадцать лет назад, в восемьсот девяносто седьмом году тут, в Великорецком. Живут, надо полагать, с отцом в Паршино, это на другом берегу Нигвы. Если вы хотите с ним поговорить, завтра можем вместе отправиться. Мне все равно нужно заехать к отцу Николаю в Местничи, это там недалеко.
Аркадий подумал, что, может, так будет и лучше, и согласился. Закрыв дверь за отцом Сергием, он поднялся в библиотеку, стал просматривать книги по местной истории. К счастью, дед Василий был педантом, все книги в шкафах были расставлены по темам, и найти нужную полку труда не составило. Рядом с книгами в кожаных переплетах стояли пожелтевшие от времени журналы Калужского исторического общества, их выписывал отец Аркадия. Среди статей по истории Калуги и уездных городов Аркадий с удивлением обнаружил рассказ о селе Местничи. Первое, что ему бросилось в глаза, было упоминание племени голядь, которое жило тысячу лет назад в той местности.
«Снова голядь», ; подумал он.
Автор писал, что село стоит на древнем городище, это подтверждалось множеством курганов вокруг. Аркадий стал читать внимательнее и вдруг похолодел. Одним из тотемных животных голяди был волк, и они верили в существование волчьего царя, большого белого волка-оборотня.
Аркадий спустился на первый этаж, подошел к комнате матери, прислушался. Ему показалось, что та спит. Он тихонько приоткрыл дверь. Мать не спала, она сидела у окна и смотрела на бушевавшую бурю.
; Страшно мне что-то, Аркаша, ; сказала она, не поворачивая головы. ; Много непонятного происходит в Великорецком в последние дни. Вроде и Рождество, а как-то нет уcпокоения душе. Все эти ужасные смерти вокруг. И еще снежные бури... Никогда раньше такого не было. Ну раз, ну два в год. А теперь почитай через день. И этот волк странный...
Аркадий замер. Мать не должна была ничего знать про волка.
; Какой волк, мама? – тихо спросил он.
; Здоровый белый волк, мы с Дашей его из окна видели. Сидел прямо около дома, и ведь не боялся ничего. И глаза у него необычные, янтарного цвета. Даша сказала, что видела его у себя, в Местничах. Большие у них леса, глухие. Пусто там.
Аркадий вспомнил, что Дарья действительно не из Великорецкого, а из Местничей.
; Мама, а Дарья как у нас оказалась? Ее отец взял?
; Нет, Аркаша, еще дедушка твой был жив. Она была уже тут, когда я приехала, а ведь больше двадцати лет прошло. Наверное, дед нанял. С тех пор она у нас и живет, да и хорошо. Даша старательная, все по дому делает, готовит. Чем новую прислугу-то искать... Сейчас с этим непросто.
На улице было все так же сумрачно, однако  вьюга стихала. Ветер в трубе  по-прежнему выл, но заметно тише.
; Поеду завтра, Аркаша, утренним поездом. Лену похоронить надо. Тебе чего из Москвы привезти? Я туда ненадолго.
; Да нет, мама, ничего не нужно. Спасибо.
Аркадий вышел, опять поднялся в библиотеку. «Надо бы отложить поездку в Местничи, ; подумал он. – Хорошо бы с Марьей еще раз поговорить, посоветоваться. Может, расскажет чего про волка. Лучше к ней завтра поеду».
Аркадий тихо выскользнул из дома, чтобы мать не услышала, и направился через темный парк к отцу Сергию. Тот был в храме, готовился к вечерней службе. Кроме него в церкви были две древние старухи-прихожанки и Анфиса, вся почерневшая от горя. Она стояла на коленях перед кануном под распятием, что-то невнятно бормотала.
; Батюшка, ; тихо сказал Аркадий священнику, ; давайте отложим поездку в Местничи на несколько дней. Никак завтра у меня не получается. Матушка уезжает в Москву, Елену Афанасьевну хоронить. Да и чувствую себя не очень хорошо до сих пор.
Отец Сергий посмотрел на Аркадия.
; Конечно, Аркадий Васильевич, давайте перенесем. Мне не срочно.
Аркадий постоял перед иконой Николая Угодника, перекрестился и вышел из храма. Из-за облаков изредка выглядывала луна, и ее мертвенный свет озарял старый парк. Не до конца стихший ветер раскачивал клены, которые тихонько поскрипывали, как будто жаловались на что-то. Аркадий ускорил шаг. Вдруг он почувствовал в груди тяжесть, ноги подкосились, и он упал в мягкий снег. Подняв голову, он различил размытую фигуру, стоявшую неподалеку под старым кленом. Из-за темноты рассмотреть ее Аркадий не смог. Фигура двинулась к нему, и он увидел, что это призрак, одетый в старый русский мундир, с сучковатой палкой в руке.
; Что, барчук, в Местничи собрался? Не надо тебе туда ездить, ох не надо. Мать свою хоть пожалей. Она же не вынесет, коли с тобой что приключится. Места там пустые, страшные...
Луна вышла из-за туч, и Аркадий смог рассмотреть лицо того, кто с ним разговаривал. Это был коротко стриженый старик, совсем седой, с пышными усами, какие часто можно видеть на военных портретах середины прошлого века. Аркадия поразили глаза старика. В них было столько ненависти, что казалось, он пытается прожечь Аркадия взглядом. Ему почудилось, что он уже видел этого человека, но не мог вспомнить, где.
Старик коротко усмехнулся.
; Не узнаёшь меня?
Фигура стала совсем прозрачной и через короткое время пропала.
Аркадий поднялся, в груди саднило, но боль постепенно стихала. Он медленно побрел домой. Разговор со стариком его и напугал, и озадачил. Кто это? И почему его назвали барчуком?
Аркадий надеялся, что Марья поможет ему разгадать эту загадку. Его тревожило, что количество странных явлений в последние дни возросло. И он подозревал, что волчий царь наблюдает за ним.
У входа в усадьбу он остановился, прислушался. Нет, ничего, тихо.
Мария Афанасьевна не спала. У двери стоял собранный чемодан.
; Аркаша, ты куда ходил? Мы же договорились. Тебе лежать надо, а не по холоду гулять. Совсем разболеться хочешь?
Аркадий заметил, что мать бледна, даже глаза как будто немного запали.
; Я видела фигуру в коридоре, когда пошла тебя искать. Она постояла у двери твоей спальни, потом исчезла. Мне страшно ...
; Как она выглядела? ; спросил Аркадий, надеясь, что мать встретила французского капитана. Тот был, по крайней мере, безвредным и довольно куртуазным.
; Старик с палкой, я его плохо рассмотрела. Вроде, что-то было в нем знакомое. Но я его видела лишь мельком. Может, и показалось.
«Не показалось», ; подумал Аркадий, но вслух ответил:
- Наверное, почудилось. Столько всего за последние дни произошло! Давайте уже спать, время позднее. А вам завтра рано уезжать.
Аркадий ругал себя, что не предупредил кучера, что после поездки на станцию тому предстоит отправляться в Шалово. Аркадий надеялся прибыть туда до темноты, чтобы поговорить с Марьей, переночевать на постоялом дворе или у Михаила Трофимовича, а послезавтра утром вернуться в Великорецкое.
Наутро Мария Афанасьевна заглянула к Аркадию в комнату попрощаться, он еще был в постели.
; Аркаша, может, мне не ехать, как ты тут без меня? Хочу остаться.
; Ну что вы, мама, поезжайте, конечно. Я чувствую себя уже заметно лучше, думаю завтра, ну послезавтра, все и пройдет.
Они вышли на крыльцо. Мария Афанасьевна поцеловала Аркадия и села в возок. Митька ждал, сидя на облучке, и лузгал семечки, сплевывая черную шелуху на снег.
; Митька, купи мне на станции газет, ; обратился к нему Аркадий, ; и местных, и столичных. Лучше «Речь». И «Калужские ведомости» тоже, если будут.
Сани тронулись. Аркадий стоял и смотрел им вслед. Вот уже лишь маленькую точку видно. «Так и мы все, ; думал про себя Аркадий, ; исчезаем... Вот мы есть, а вот уже и нет». Его мысли прервал подошедший к крыльцу отец Сергий.
; Вам, Аркадий Васильевич, похоже, в Паршино можно не ехать. Я, когда вернулся от вас в храм, спросил старую прихожанку, она всех в округе знает. Сказала она мне, что умер Авдей этот, вернее не умер, а погиб. Нашли его лет пять назад у водоема, есть там небольшое озерцо около Паршина. То ли пруд, то ли болото, все заросло камышами. Видел это место один раз, когда в Местничи ездил. Задрал его кто-то, может, медведь, может, волк... Неведомо.
Аркадия как по голове ударили. Значит, было три сестры, и все их сыновья умерли не своей смертью. «Это явно не совпадение».
; Спасибо вам, батюшка. Бедный Авдей, упокой его душу. Вам все еще нужно в Местничи? Я бы тоже съездил туда на этой неделе. Можем вместе отправиться через пару дней, если вы не против.
Отец Сергий поблагодарил за предложение.
; Конечно же, давайте вместе отправимся. И церковь там посмотрите. Величественный храм, и древний. Князь Голицын на постройку денег пожертвовал, не поскупился. Мы с отцом Николаем, который там служит, учились в одной семинарии. Приятный человек и хорошо образован.
Аркадий вернулся в дом, поднялся в библиотеку. Дальнейший просмотр книг ничего не дал, никаких дополнительных сведений про голядь не было, про Местничи тоже. Он услышал скрип ступеней на лестнице, вошла Дарья.
; Вам, Аркадий Васильевич, чаю приготовить?
; Да, будь любезна, сделай с лимоном и сахаром. А ты же из Местничей?
Аркадию на секунду почудилось, что Дарью удивил этот вопрос. Впрочем, возможно, это только показалось.
; Да, Аркадий Васильевич, оттуда мы. Вся моя родня там живет. И прадеды, и прапрадеды, все из этого села. Оно очень старое, можно сказать древнее.
Дарья ушла, заскрипели ступени. Аркадий опять остался один. Часы пробили одиннадцать. По его расчетам, кучер должен был вернуться не позднее полудня. Надо было собираться в Шалово.
Дарья принесла чай в массивном серебряном подстаканнике. Аркадий поблагодарил.
; Я, возможно, до завтра уеду. Если хочешь, можешь к родным сходить.
; Вы куда собрались-то, Аркадий Васильевич, маменька ваша наказала вам никуда не выходить, дома сидеть. Еще хуже застудитесь, не приведи господь. Смотрите, какое небо высокое, опять холодает.
На небе действительно не было ни облачка. На окне образовались красивые узоры, все сильнее подмораживало. Аркадий вспомнил, что в детстве любовался этими рисунками на стекле.
; Нужно мне съездить тут недалеко, в гости. Маме, когда вернется, не рассказывай про эту поездку, пожалуйста. Я ей сказал, что дома буду.
Снизу постучали в дверь. «Наверное, Митька, ; подумал Аркадий, – пойду одеваться».
Кучер стоял около возка, курил самокрутку. Увидев Аркадия, поклонился.
; Я, барин, матушку вашу на станцию отвез. Поезд пришел точно по расписанию. Вот, и газет вам купил в городе, на станции не было. Закрыто почему-то. И еще лекарства, который дохтур вам прописал..
Он протянул Аркадию тонкую пачку газет и две маленькие бутылочки с желтоватым порошком.
; Нам, Митька, опять придется сейчас ехать. В Шалово. Заночуем, наверное, на постоялом дворе на тракте, чтобы по темноте не возвращаться.
; Конечно, барин, поедем. Мне бы только лошадям корму задать, да напоить, а то вона они к снегу, так и тянутся…
; За полчаса обернешься?
Митька кивнул.
Аркадий зашел в дом, вспомнил, что Марья просила купить чаю и пряников, посмотрел по шкафам. Ни пряников, ни чая не оказалось. Видимо мать давно в последний раз посылала за провизией.
«Придется еще в город заехать, в лавку, а пока можно газету почитать, ; подумал Аркадий, ; время еще есть». Он открыл «Калужские ведомости». Бегло посмотрев губернские новости и не найдя ничего интересного, перевернул на страницу с объявлениями. Одно из них привлекло его внимание: «Ученый-этнограф профессор И.И. Тихомиров. Лекция о древних народах нашего края. Большой зал Дворянского собрания уездного города Мещовска». Аркадий взбежал по лестнице в библиотеку. Он не помнил имени автора, фамилия Тихомиров в его голове засела, а имя забыл.
«Иван Константинович! Наверное, тот, который приедет в Мещовск, его сын». Аркадий посмотрел в объявлении дату лекции. Выступление было намечено на шесть часов вечера двадцать восьмого декабря. «Сегодня двадцать седьмое, значит завтра».
Аркадий пошел одеваться в дорогу. Шуба высохла, только мех в нескольких местах топорщился. С крыльца, он увидел, что кучер его ждет.
«Перед Шаловым заедем в Мещовск, чаю и пряников куплю Марье. Может, и Дарье с Митькой чего-нибудь возьму, праздники все-таки».
Сани въехали в город. В отличие от прошлого посещения на улицах было людно. Вверх и вниз по Большой Калужской катились дровни, крестьянские сани, возки. Вот проехал закрытый экипаж. На облучке сидел бородатый кучер с красной от мороза рожей. Зычно покрикивал на зазевавшихся: «Посторонись!». Митька сдернул шапку и обернулся:
; Городской голова поехал, Болотин Александр Дмитриевич. Важный человек.
Аркадий плохо знал город, здесь многое изменилось с его детства, поэтому попросил кучера показать ему съестную лавку, где если и обвесят, то по-божески. Мещовские купцы славились вороватостью.
; Вы, барин, в какую лавку желаете? Ежели подороже, так это на торговую площадь надоть. Там и лавки, и кабаки. А коли попроще, так можно и туточки.
Митька указал на вывеску, на которой большими красными буквами было написано «Квасная и бакалейная торговля». Краска на надписи потрескалась, видно магазин открыли совсем давно.
; Останови. Посмотрим, что там у них за бакалейная торговля.
Аркадий толкнул дверь. В помещении было темно и прохладно.
; Чего изволите-с, барин, - обратился к нему маленький круглый человечек из-за прилавка.
Аркадий торопился, поэтому решил долго в магазине не задерживаться.
; Мне бы чаю самого хорошего, какой у вас есть, и пряников пару кульков, еще чего-нибудь сладкого… И, вот еще, папиросы «Зефир» есть у вас? Я бы пару коробок взял.
Приказчик засуетился, было видно, что богатому покупателю он рад.
; Сейчас соберу-с, вам какого чаю? Есть и рассыпной, и в коробках. Чай Высоцкого, высший сорт, а вот еще чай от Расторгуева, чистый восторг, нектар богов. Не пробовали-с? Или вам, извиняюсь, может чего попроще? И пряники есть, какие пожелаете. Вот тульские, а вот наши, калужские. Папироски сейчас посмотрю.
Аркадий решил купить две чайные коробки, для Марьи и Михаила Трофимовича, и два больших кулька тульских медовых пряников. Потом попросил еще конфет развесных.
; Конфекты у нас есть разные, ; рассыпался перед Аркадием толстячок. – И шоколадные , и момпасье. Момпасье самое лучшее ; Ландрин-с.
Аркадия начала раздражать гротескная угодливость приказчика.
; Монпансье, ; поправил он. ; Дайте две Ландрина и шоколадных конфет, фунта три. От Динга, если есть.
Папирос «Зефиръ» оказалась всего одна коробка. Расплатившись, Аркадий вышел из лавки.
; Ну, что, Митька, вроде купили все, что нужно. Теперь в Шалово.
На улице теплело и пошел легкий снежок.
Кучер хлестнул коней, и сани покатились по Большой Калужской на выезд из города. Вот промелькнули последние дома, и они выехали в поле.
; Барин, а мы не заедем в Горное? Крюк небольшой, - просящим голосом обратился кучер к Аркадию. ; Дочка сестрицы моей покойницы в поповском доме служит, хочу ей гостинец завезти рождественский. А оттуда напрямки до Шалова рукой подать. Версты три, не более.
Аркадий кивнул, лишние несколько верст погоды не делали. Тракт перед ними раздваивался. Путь в Шалово лежал строго на север, прямо, но сани свернули и по хорошо укатанному снегу понеслись на запад в сторону Серпейска. Проехав несколько верст, кучер остановился.
; Где-то тут есть поворот на Горное, занесло его похоже, - озабочено пробормотал Митька. ; Ну да ладно, доберемся как-нибудь.
Сани въехали в лес, мимо замелькали занесенные снегом сосны. Вскоре лес кончился, перед глазами открылось бескрайнее поле, а вдалеке на невысоком холме Аркадий увидел колокольню.
; Это Горное? ; спросил он, надеясь, что они не заблудились. «Дни сейчас короткие, скоро темнеть начнет»
; Да, оно, ; подтвердил Митька. ; Ноо, пошли, ; прикрикнул он на лошадей.
Через двадцать минут возок подъехал к маленькому дому около церкви. Митька вытащил подарок. Это был цветастый платок, какие крестьянки носили по праздникам.
; Сейчас, барин, я быстрехонько, тока отдам, и дальше поедем.
Дверь дома отворилась, на крыльцо вышел высокий моложавый священник. Он с настороженностью смотрел на Аркадия и его спутника.
; Вы кто будете? – спросил он, поклонившись. Было заметно, что гостям священник не рад.
; Здравствуйте, Протопопов Аркадий Васильевич, помещик из Великорецкого, ; отрекомендовался Аркадий, вылезая из саней.
Он понял, что впервые назвал себя помещиком, раньше он всегда представлялся студентом. Лицо батюшки смягчилось.
; Великорецкое? Это же где-то за Мещовском? Простите великодушно, я тут недавно. Отец Питирим, местный священник, приехал из Москвы. Раньше служил в приходе церкви Ильи Обыденного у Пречистенки, теперь вот тут...
«Ильи Обыденного? – мелькнуло в голове у Аркадия. – Соседями, получается, были».
; Непривычно тут как-то, пусто совсем, ; грустно сказал батюшка. ; Село у нас маленькое, мужики все на отхожем промысле, кто в Калуге, кто в Москве, а кто и в Петербурге. Одни старики, бабы да дети остались. Осенью было еще ничего, а теперь совсем как-то жутко. Утром выйдешь, а вокруг храма волчьи следы. У нас намедни, видите, какое несчастье приключилось.
Отец Питирим взглядом показал на колокольню. Аркадий поднял глаза и увидел, что на ней нет креста.
; В бурю снесло. Я как раз служил в храме, услышал удар, как крест упал. И волки сразу завыли. Я, признаться, долго не выходил из храма, испугался сильно. 
Кучер появился из-за дома. За ним по тропинке шла молоденькая крестьянка, почти девочка. На ее голове был платок, подаренный Митькой.
; До свиданья, батюшка, ; сказал Аркадий уже из саней. ; Даст бог еще увидимся...
Священник помахал рукой, перекрестил и пошел в дом.
Сани мчались по снежной равнине вдоль реки. «Не свалиться бы, ; подумал Аркадий, речка хоть и маленькая, да обрыв крутой». Вскоре они увидели занесенные снегом крестьянские избы, сараи, овины... Это была Зеновка, до Шалова оставалось не более двух верст. Они проехали вдоль замерзшего пруда с вросшей в лед лодкой, справа осталась большая усадьба, ее окна были темны. И вот сани выскочили на мосальский тракт.
; Куды таперича? – спросил кучер. Аркадий подумал, что хорошо бы проведать Михаила Трофимовича, может, не спит еще.
; Направо поворачивай. К Михаилу заедем, поговорим.
Они миновали дом Марьи и остановились у знакомой избы, где ночевали несколько дней назад. К удивлению, на стук никто не открыл. Оконце тоже не светилось. Аркадий дернул дверь, и она со скрипом отворилась.
; Михал Трофимыч, Михал Трофимыч, вы тут?
Никто не ответил. Аркадий вошел в комнату, подошел к столу и чиркнул спичкой. Заметил огарок на столе, зажег его. В избе было холодно, казалось, ее давно не топили. «Куда же он делся? ; подумал Аркадий. – Может, уехал куда?»
Свеча тускло освещала комнату. Тут он заметил на печи кошку, та испугано таращилась на вошедших. «Голодная, наверное», ; подумал Аркадий. Еще по пути он заметил у Митьки в возке недоеденную краюху ржаного хлеба. «Хлеб, конечно, для кошек не лучшая еда, но ничего другого, кроме конфет, все равно ведь нет»
; Митька, давай покормим ее, я видел у тебя хлеб в санях. Может, поест, - обратился Аркадий к кучеру, стоявшему у двери.
Тот вышел. Прошло минуты две, и вдруг из сеней раздался страшный крик. Кошка забилась за трубу. Аркадий, у которого от этого вопля все сжалось внутри, выскочил из комнаты. Митька стоял и безмолвно указывал вглубь сеней. Аркадий зажег спичку и тут же отпрянул. На полу лежал труп, голова погибшего была в страшных ранах, горло разорвано, из него торчал сероватый кусок трахеи. На теле тоже зияли следы огромных зубов, особенно сильно пострадала правая рука, обгрызенная до кости. Это был хозяин избы. Преодолевая страх и отвращение, Аркадий дотронулся до тела, твердого и холодного, как лед. «Видно старик давно тут лежит».
Аркадий отошел и закурил. Он сделал несколько глубоких затяжек, это немного его успокоило.
; Что делать-то будем теперь, барин? Нельзя его так тут оставлять. Как думаете, кто его? Волк али медведь? Али еще кто?
Аркадий пытался прийти в себя, мыслить рассудительно, но ничего не складывалось. Если это тот белый волк, которого он видел в Великорецком, то почему он появился здесь, зачем убил Михаила Трофимовича? Связана ли эта гибель со смертью мальчиков? Он понял, что только встреча с Марьей поможет найти хоть какой-то ответ на эти вопросы. Аркадий почувствовал, что не может ждать утра.
; Дмитрий! — Аркадий даже не заметил, что назвал кучера полным именем. — Надо припереть дверь и едем к Марье. Разбудим, если что!
Через несколько минут они подъехали к марьиной избе.
; Жди меня здесь. Я с Марьей хочу с глазу на глаз поговорить.
Вылезая из саней, Аркадий забыл гостинцы. Уже от самой двери он вернулся и забрал подарок. Тихонько постучал, ответа не было. Вспомнил, что Марья совсем глухая, начал колотить в дверь что было силы.
; Марья, Марья, открой…
Не услышав отчета, дернул дверь, та поддалась, и Аркадий вошел. В свете луны, с трудом проходившем через мутное стекло, он разглядел сидящую у печи старуху, казалось, что та дремлет. Вдруг Марья подала голос.
; А я тебя ждала, барин, ; услышал Аркадий. ; Ты же хотел еще вчера приехать, да буря, видать, помешала. Мишу-то видел? ; Аркадий не успел ответить. ; Вот и до него волк добрался. А я ведь предупреждала его, говорила, беги отсюда. Уехал бы Миша, наверное, жив бы был, а может и нет... От него не спрячешься. Много у него помощников. Он тут всегда жил, всегда и будет жить.
Аркадий понял, что Марья говорит про белого волка, и ему стало не по себе. Он опустился на лавку, смахнув с нее рассыпанную крупу.
; А с матерью-то чего не говорил про Ваню? Боишься расстроить ее? Ну да ладно, подскажу тебе. Тот, кто Ваню убил, сделал это не для своей корысти. Обманули его, а он человек хороший был, но подневольный да исполнительный. И небольшого ума, вот и убил. А теперь через это не попадет в царствие небесное, да и никуда не попадет. Так и будет маяться вечно в вашем Великорецком.
«Неужели Прохор?»
; Есть, барин, около тебя человек, который волю волчьего царя чует, понимает, что ему надобно, и служит ему. Верно служит! И все предки того человека царю этому поклонялись. И тыщу лет назад, и ранее. Ты сам-то волка не бойся, видела, приходил он к тебе. Коли хотел бы убить, убил бы. Он просто так людей не режет. Ты же в Местничи, вроде, собирался? Волчий царь это село ой как любит. Жил он когда-то там. Ты в город поедешь, у старика ученого про него спроси. Он много знает, тебе поможет.
Марья замолчала, ее глаз закрылся. Аркадию показалось, что она уснула. Молчание тянулось несколько минут.
; Устала я что-то, барин, ; промолвила вдруг Марья. ; Ежели захочешь меня про Николку да Авдейку спросить, так это в другой раз ужо. Одно скажу тебе, кровь их убила.
Аркадий поднялся, вышел и прикрыл за собой дверь.
Кучер ждал его в санях.
; Теперь домой!
; Домой... – повторил Митька, ; это хорошо! Ночь нонче светлая, не заблукаем...
Аркадий вспомнил про кошку в избе Михаила. «Замерзнет же насмерть».
; Митька, надо кошку забрать, пропадет ведь.
Аркадий зашел в дом. Кошка сидела все там же на печи, наверное, надеялась, что та вот-вот нагреется и опять станет тепло. Увидев Аркадия, она жалобно мяукнула.
; Иди ко мне, ; Аркадий снял кошку с печи, посадил за пазуху. Та, почувствовав тепло, обмякла, прижалась и уснула. Кучер в сенях накрывал тело дерюгой, найденной в сенях.
; Завтра с утра съезди в город, расскажи исправнику. Пускай похоронят его. Ну, что, в путь?
Тут Аркадия будто что-то толкнуло. Он выскочил из саней и забежал в дом. Чиркая серниками, осветил стену. Странный медальон с изображением волка был на месте. Аркадий аккуратно снял его, вытащил из рамки. «Еще поцарапается...» Он завернул медальон в носовой платок и сунул в карман.
Ехали они быстро, промелькнула одна деревня, другая... Сани влетели на окраину Мещовска, свернули с тракта в поле, залитое светом луны. Минут через пятнадцать Аркадий, едва державшийся от усталости на ногах, поднимался на крыльцо усадьбы. Кошка, проспавшая всю дорогу у него за пазухой, проснулась и тихо замяукала.
; Ты же голодная, бедная, ; пробормотал Аркадий. Он отрезал на кухне кусок вареного мяса и положил перед кошкой на пол. Та благодарно заурчала, принялась есть. Из комнаты вышел Мордан, завилял хвостом. Кошка выгнула спину и громко зашипела. Но Мордан, казалось, не обратил на нее внимания, подошел к Аркадию, подставил голову. Аркадий потрепал его по загривку.
; Ну вот, знакомься. Теперь у нас она тоже жить будет.
Кошка, увидев, что псу до нее нет дела, занялась мясом, иногда опасливо поглядывая на Мордана. 
Аркадий, дождавшись, пока та закончит трапезу, взял ее под мягкое брюхо и понес в спальню.
; Давай, устраивайся, здесь теперь твой дом.
Кошка запрыгнула на кровать, походила по ней неслышно и улеглась. Следила за Аркадием из-под полуприкрытых век, мурчала. Аркадий сел рядом, погладил кошку.
; Бедная ты, бедная… У тебя даже имени нет.
Аркадий вспомнил девочку, жившую по соседству в Москве. У той тоже волосы были странного бело-рыжеватого цвета.
- Нарекаю тебя Ксенией, - засмеялся Аркадий. — Но ты, вроде, покрасивее будешь.
Где-то в два ночи он услышал злое шипение. Приоткрыв один глаз, он увидел, что у кошки шерсть стоит дыбом и та смотрит в угол. Аркадий услышал тихий голос Жюля.
; Печальная поездка получилась у вас, mon ami. Я слышал, волк ее хозяина загрыз. Я не раз видел такое во время нашего отступления. Тогда тоже этих зверей развелось не счесть. Наверное, в волчьих книгах, если бы они существовали, Бонапарта назвали бы щедрым божеством. Сколько еды по всей Европе, и все задарма! Подходи да бери. Тот старик вам не очень досаждает? Он опять приходил, долго стоял у комнаты вашей служанки. Мне показалось, что он плачет. Очень неприятный тип. Вы бы, месье, к нему пригляделись получше.
Аркадий тряхнул головой, сон окончательно прошел.
; И давно он тут пребывает?
; Да лет пятнадцать, я думаю, может больше. Раньше он здесь жил, не в самом доме, конечно, во флигеле. Но бывал каждый день, пока дед ваш был жив.
Аркадий вздрогнул. «Так это же Прохор», ; пронеслось у него в голове. Он не помнил, как выглядел дедов денщик, тот умер, когда Аркадий был маленький. «Надо бы у мамы спросить, фотографии-то, наверное, его и нет». В Мещовске было фотоателье, после деда и отца осталось много фотокарточек, но все это было дорого, вряд ли отставной солдат мог такое себе позволить.
Пока он размышлял, капитан пропал. Кошка успокоилась не сразу, спрыгнула на пол, подошла к тому месту, где стоял Жюль, долго нюхала пол, фыркала и недовольно мяукала.
ГЛАВА 6
Аркадий лег, но ему не спалось. Он прошел в библиотеку и увидел, что один из ящиков письменного стола приоткрыт. Аркадий поставил свечу, сел и открыл наполненный фотографиями ящик. Он начал их перебирать, подолгу рассматривал каждую в мерцающем свете, падавшем от свечи. Верхние снимки были сделаны отцом незадолго до смерти. Вот его фото с ружьем и любимой собакой, вот он в смокинге рядом с матерью, держит маленького Аркашу на руках. На матери пышное вечернее платье, он хорошо помнил его, на Аркадии смешная матроска. Дальше шли фотографии деда, большинство ; в красивом генеральском мундире. Несколько снимков было из Петербурга. Дальше шло парадное фото с несколькими генералами, среди которых Аркадий узнал и деда, и Скобелева, и Гурко. Никого из этих прославленных военачальников турецкой войны уже давно не было в живых.
; Что ты заводишь песню военну
Флейте подобно, милый снигирь?
….
Северны громы в гробе лежат, – вспомнил Аркадий оду Державина.
Под дедовыми фотокарточками Аркадий обнаружил сложенную пополам пожелтевшую от времени газету, датированную октябрем 1877 г. Он развернул ее и вздрогнул — со снимка смотрел старик, которого он видел ночью в парке, только этот, на фото, был значительно моложе, и за его спиной высились поросшие лесом горы. Подпись под фотографией гласила: «Вестовой Прохор Пахомов, спасший полковника В.А. Протопопова от турецкой пули, район Плевны, Балканы». Да, это точно был Прохор, даже усы такие же, как он их запомнил.
«Наверное, после этого дед и сделал его своим денщиком, ; подумал Аркадий. – Почему же он убил мальчика? Кто ему приказал? Неужели дед?»
Аркадий попытался отбросить эту дикую и отвратительную мысль. С другой стороны, дед был человек старых традиций и, вероятно, впал в ярость от того, что у его сына может быть наследник от холопки. Марфа, прижившая Ваню от отца Аркадия, как ни крути, была уже не крепостная.
«Да, такой мотив сразу и не отбросишь». Аркадию захотелось курить, и он спустился к себе в комнату. Тьма за окном была непроглядная, луна скрылась, в доме стояла тишина, только слышалось, как где-то под потолком стрекочет сверчок. «Говорят, сверчки приносят в дом уют и покой. Нам бы точно не помешало», ; подумал Аркадий. Неожиданно его свалил сон, и он лег, не снимая халата.
Проснулся Аркадий довольно поздно, светило яркое солнце. Часы пробили двенадцать. Мордан, услышав шаги хозяина, лениво поднялся и пошел за Аркадием в гостиную. На столе лежала телеграмма от матери: «БУДУ ПОСЛЕЗАВТРА ТЧК ОТПРАВЬ МИТЬКУ УТРЕННЕМУ ПОЕЗДУ ТЧК ЦЕЛУЮ ТЧК».
В гостиную постучалась Дарья.
; Проснулись, Аркадий Васильевич? Завтрак подавать? Откуда кошка у нас, вы принесли?
; Да, Даша, спасибо. Я не очень голоден, вот чаю бы попил. Кошку вчера привез, хозяин у нее умер. Хорошая кошка, ласковая. Ее Ксения зовут. ; Аркадий решил не вдаваться в подробности, как именно умер хозяин Ксении. ; А телеграмму сегодня доставили?
; Да, Аркадий Васильевич, утром принесли. Кстати, к вам заходил батюшка, спрашивал вас.
Аркадий пил горячий чай, думал, что делать. Поскольку мама должна была приехать только послезавтра, он мог с кучером отправиться в Мещовск на лекцию московского профессора, но туда ехать было еще рано. Поэтому решил сходить к отцу Сергию.
Аркадий встретил батюшку на дорожке в парке. Увидев Аркадия, тот обрадовался.
; Я посмотрел наши метрические книги, мне любопытно стало, откуда к нам приехали Марфа и Анфиса. Они же не из Великорецкого. Представляете, их мать из Местничей. Нам непременно надо посетить отца Николая. Мне тоже кажется странной эта история с мальчиками. Странной и непонятной. Давайте завтра же и поедем, если не возражаете.
; Да, прекрасно, сможем выехать днем, где-то в час. Приходите.
Они раскланялись. Аркадий вернулся, до отъезда в Мещовск он хотел посмотреть книги, но вспомнил, что в доме почти закончилась провизия, а завтра Митька в город не поедет, он и так в постоянных разъездах. «Отправлю-ка я его прямо сейчас,» - подумал Аркадий.
; Даша, съезди с Митькой в город за провизией, у нас, похоже, все заканчивается. Говядину купи обязательно, телятину, если будет. И мне папиросы. «Зефир», по возможности. Сразу на торговую площадь поезжайте, там выбор значительно лучше.
Аркадий остался дома один, поднялся в библиотеку. Ему казалось, что он что-то упускает, не давала покоя фраза Марьи про человека рядом, который волчьему царю служит. Кто бы это мог быть? Вокруг него в Великорецком было не так много людей. Мама? Митька? Отец Сергий? Дарья? Дарья! Аркадий вдруг осознал, что именно она может оказаться этим человеком. Он ведь про нее почти ничего не знает, только то, что она из Местничей. Даже ее фамилию он не помнил, а спросить неудобно.
Аркадию было совестно без спроса осматривать дарьину комнату, но он пересилил себя. Не увидел ничего примечательного, одежда, стоптанная обувь… Взгляд упал на прикроватную тумбочку у окна. На ней под лучами солнца что-то поблескивало, Аркадий подошел – отсвечивал дешевый медальон из полированного металла под серебро. Аркадий взял, с усилием раскрыл. С фотографии ему улыбался Прохор в форме александровских времен, с медалями. Видимо, снято было после турецкой войны. Аркадий перевернул медальон, прочитал гравировку: «На вечную память милой Даше. С любовью, Прохор». Аркадий положил медальон на место и вышел. В коридоре столкнулся с Прохором. Тот, как и при первой встрече, был во всем солдатском. Он все так же сжимал в руках палку, усы топорщились, было видно, что тот в ярости.
; Что, барчук, шпионишь, правду узнать хочешь? А зачем тебе эта правда? Ради тебя я ведь Ваньку-то порешил. Думаешь, не жалко мне его было? Еще как жалко! Но отец твой все раздумывал, на матери твоей жениться али на Марфе. Ванька ведь его сын был, а твой брат, получается. Вот генерал и решил все по-своему. А я что, мне приказали, я выполнил, дело солдатское. Грех на душу взял, тяжкий грех. Это ведь не как на войне, тут все по-другому... И малец этот визжал, ножонками сучил, мамку звал… Но спрятал я его надежно, так и не нашли...
Аркадий до сих пор не мог поверить, что его дед, отставной генерал, взял и приказал своему денщику убить собственного внука, хотя и незаконнорожденного. Он внимательно посмотрел на Прохора и заметил, что злоба, кипевшая в том, ушла. Старик тихо заплакал, вытер лицо форменным рукавом.
; А Даша-то, зазноба, бросила потом меня. Вот так-то, барчук. Я-то к ней приглядывался еще когда она совсем молоденькой была. А как дед твой в отставку вышел, мы сюда вернулись. Тогда-то я и посватался к ней...
Аркадию стало жалко несчастного старика. Фигура Прохора начала расплываться, контуры растеклись, и через несколько секунд он пропал, как будто и не было.
Аркадий сел, надо было собраться с мыслями: из слов Прохора явствовало, что это дед приказал убить мальчика, но в это все равно было сложно поверить.
«Ладно, ; решил он, ; завтра мама приедет, поговорю с ней. Марья ведь сказала, что она про убийство знает. Может, хоть что-то станет яснее».
Аркадий подошел к книжным полкам, стал просматривать все книги подряд. Больше ничего познавательного по истории он не нашел. Он просматривал последнюю полку, когда среди других художественных книг увидел роман немецкого писателя Карла Мая «Виннету». Отец любил эту серию приключенческих книг про североамериканских индейцев, перечитывал. Аркадий вытащил книгу. На пол выскользнула фотокарточка, на ней была улыбающаяся молодая женщина в нарядной крестьянской одежде с маленьким ребенком на руках. Судя по виньетке, снимок сделали в Мещовске, в ателье Павла Ермолаевича Чернышева.
«Марфа, ; догадался Аркадий. ; Марфа и Ваня. Видимо, отец действительно испытывал чувства к этой женщине, раз сохранил фотографию». Аркадий вложил фото в книгу и поставил ее на полку.
Он услышал, как отворилась дверь в дом, потом шаги в коридоре. Из города вернулась Дарья, Митька помогал занести покупки.
; Мне сегодня в дворянское собрание… ; сказал Аркадий кучеру, ; скоро снова поедем. Ученый будет из Москвы, расскажет, какие племена раньше, в древности, жили тут, в наших местах. Лекция открытая, ты тоже можешь послушать.
По лицу кучера он понял, что слово «лекция» тому ничего не говорит.
; Нет, барин, я лучше вас в чайной подожду, это рядом, с мужиками потолкую.
; Хорошо, я тогда зайду за тобой, как все закончится.
Аркадий оделся и вслед за кучером вышел на улицу к саням. Уже через пять минут мимо опять мелькали поля, вдали показался силуэт высокой мещовской колокольни.
Они подъехали к зданию уездного дворянского собрания. Двухэтажный особняк располагался поблизости от торговых рядов, где ежегодно проводилась знаменитая Петровская ярмарка. На нее съезжались купцы со всей губернии. Сейчас на площади было пусто, порывы сильного ветра взметали снег, мела поземка.
Когда Аркадий вошел в зал, лекция уже началась. Слушателей было мало. Среди них он узнал уездного казначея Добромыслова, друга отца. Они поздоровались.
Докладчик, невысокий пожилой господин лет шестидесяти в золотом пенсне заканчивал первую часть выступления.
; Итак, ; обратился он к собравшимся, ; я рассказал вам о вятичах, наиболее многочисленном народе, который в древности жил в этом краю. Мой отец большую часть жизни посвятил изучению именно этого племени. Но сейчас мы поговорим о голяди. Этот поистине загадочный народ пришел на нашу землю с берегов Балтийского моря, из земли янтаря. Именно они дали имена многим рекам этой губернии. Названия Угра, Нигва и Турея имеют балтийские корни. Это было довольно воинственное племя, киевский князь Изяслав пытался покорить их еще в одна тысяча пятьдесят восьмом году, но без особого успеха. Двумя веками позже в битве с голядью пал князь Михаил Хоробрит, сводный брат Александра Невского. Существует легенда о могучем великане из этого племени по имени Голяда, который мог бросить боевой топор на тридцать вёрст. Тотемным животным голяди был волк, ему они поклонялись, ему приносили жертвы. Превыше всего они почитали большого белого волка, считавшегося одной из ипостасей бога Велеса или, как его еще называли, скотьего бога. Сказания утверждают, что этот волк мог превращаться в человека, вершил суд и был главным защитником племени. Еще он назывался волчьим царем. Согласно древним сказаниям, в человеческом обличье он выглядел как старик с седой бородой и длинными вислыми усами. К сожалению, до нас не дошло материальных свидетельств того времени. Археологические исследования практически ничего не дали...
Профессор прервался ненадолго, отпил воды и погладил свою аккуратную эспаньолку.
; Примечательно, что сами себя они называли не голядь, а галинды. Считается, что часть этого племени оказалась на Иберийском полуострове. В Испании часто можно встретить людей с фамилией Галиндо.
Затем профессор Тихомиров перешел к описанию других племен, живших в древности по берегам Угры и Оки.
Вскоре лекция завершилась, Аркадий решил задержаться. Когда почти все покинули зал, он подошел к профессору и представился.
; Аркадий Васильевич Протопопов, помещик села Великорецкого. Скажите, пожалуйста, а есть ли сведения о каких-нибудь городах голяди?
Профессор поправил пенсне, усмехнулся.
; Ну что вы, молодой человек, какие города? В то время у голяди были небольшие деревни, как правило, на берегах рек. Хотя один более-менее крупный населенный пункт, который с натяжкой можно назвать городом, я знаю. Он тут недалеко, называется Местничи. Хочу туда съездить, раз уж тут оказался, сделать несколько фотоснимков. Там довольно много курганных захоронений. Курганы до сих пор хорошо заметны. Граф Уваров, к сожалению, в прошлом веке мало уделял внимания Поочью, больше Замосковному краю да Крыму. Раскопки проводил в Херсонесе, под Ярославлем, Ростовом, Переяславлем… А между тем, здесь в земле тоже скрыто немало тайн.
«Да вы даже представить не можете, сколько их тут,» ; подумал Аркадий.
; Простите, профессор, а где вы остановились?
; В меблированных комнатах. Условия там, доложу я вам, ужасные, но ничего другого же поблизости нет!
; Профессор, я завтра как раз планирую ехать в Местничи к тамошнему батюшке. Если желаете, можете заночевать в моем имении, до него рукой подать. Там же и поужинаем, в Мещовске все одно хороших рестораций нет.
Тихомиров, казалось, на секунду задумался, но предложение показалось уж слишком заманчивым. Ночевать в меблированных комнатах с клопами ему не хотелось.
; А я не стесню вас, Аркадий Васильевич? Кстати, называйте меня по имени-отчеству, Иван Иванович, к чему это «профессор», «профессор»...
; Не стесните, Иван Иванович, дом большой. Да и до Местничей оттуда поближе будет.
; Прекрасно, от души благодарю, вы меня просто спасли! Сейчас только за вещами схожу. Профессор собирал со стола бумаги, складывал в потертый саквояж.
; Мы к меблирашкам подъедем минут через десять, ; сказал Аркадий, надевая шубу. ; Я зайду за вами.
Кучера он нашел в чайной. Тот о чем-то оживленно беседовал с двумя пожилыми крестьянами. Перед ними стоял самовар, на тарелке лежали баранки и недоеденный калач. Увидев Аркадия, Митька начал прощаться. Садясь в сани, он повернулся к Аркадию.
; Совсем небезопасно стало по ночам ездить, Аркадий Васильевич. Эти двое с Городца, от нас через реку. Вчера ночью опять волков видели, а утром лося нашли разорватого, вернее то, чего сцыйыя него осталось. Не охотится нонче на волков никто… Это раньше, сказывают, баре устраивали псовую охоту по пороше. А таперь…
; Сейчас у меблирашек заберем профессора, он с нами поедет, — прервал рассуждения кучера Аркадий. ; А завтра отвезешь нас в Местничи вместе с отцом Сергием. Возок маленький, я с тобой спереди сяду.
Они подъехали к меблированным комнатам. Над входом тускло светил фонарь, освещая покосившееся нечищеное крыльцо и огромный сугроб рядом. На крыльце уже ждал изрядно продрогший профессор Тихомиров.
Поехали. Мимо проносились занесенные снегом дома, вот и граница города. Митька повернулся к профессору.
; Вы, барин, замерзли, видать. Пальтецо-то у вас для наших морозов не особо годное. Завтра и вовсе задубеете. Вона небо ясное, к морозу!
Аркадий поддержал его:
; Молодец, подсказал. Дома шубу подберем и сапоги потеплее... Не замерзнете, Иван Иванович.
Тот с благодарностью поклонился.
К усадьбе подъехали в полной темноте. Аркадий первым вылез из возка, пошел в дом.
; Даша, у нас гости! Ужин готов?
; Все готово, Аркадий Васильевич… телятинка отварная, картошечка... Сейчас схожу в погреб, капустки принесу, огурчиков наших солененьких... Вы проходите в гостиную, я мигом накрою.
Аркадий зажег свечи в гостиной.
«Прохладно, ; подумал он, ; надо бы камин разжечь».
– Располагайтесь, Иван Иванович, я камин растоплю, отогреемся. Матушка живет тут одна, много прислуги не держит, вот что-то и приходится делать самому...
– Обстановка у вас, Аркадий Васильевич, богатая, – произнес профессор, оглядывая комнату.
– Бидермайер, Иван Иванович. Дед очень любил такую мебель, да и отец тоже...
Дарья начала накрывать на стол. Принесла тарелки, серебряные столовые приборы.
; Иван Иванович, водочки... с мороза? – Аркадию показалось, что это будет уместно. У профессора после поездки ещё не сошёл со щёк морозный румянец.
; Да, Аркадий Васильевич, не откажусь. Продрог до костей. Мороз-то какой на улице, давно уж таких не было.
Дарья принесла соленья.
; Огурчики из Перемышля…
; На мой вкус, так лучшие в губернии, ; отрекомендовал Аркадий.
Профессор оживился.
; Из какого Перемышля, здешнего или который в Царстве Польском?
; Из нашего, местного. На ярмарку в июле каждый год привозят, с возов торгуют. Матушка всегда просит, чтобы только их покупали. Свежие – сладкие, а соленые… попробуйте! ; предложил Аркадий и налил по рюмке.
Профессор отпил ледяной водки из запотевшего лафитника, хрустко закусил маленьким огурцом, похожим на винтовочный патрон.
; Действительно… ммм! Бесподобно! Кто бы мог подумать, что огурцы так сильно отличаются. Вроде огурец как огурец, так нет же, действительно произведение искусства.
Пришла кошка, потерлась о ноги Аркадия. Он погладил Ксению, поднял на руки.
; Знакомьтесь, Иван Иванович, крестьянская кошка Ксения.
; Здравствуйте, Ксения, ; важно произнес профессор, поклонился, выпил еще рюмку и закусил. ; Имя у нее какое-то не очень крестьянское, ; улыбнулся он.
- Ее хозяин умер, а я подобрал. Не знаю, было ли у нее вообще какое-то имя...
Дарья подала телятину с хреном и отварной картошкой, поставила блюдо и задержалась у стола.
; А вы, барин, завтра куда-нибудь поедете? Обед когда готовить?
; Нет, — ответил Аркадий. — Не нужно обеда. Мы завтра с Иваном Ивановичем в Местничи поедем. К ужину вернемся. Кстати, принеси нашего чудесного напитка, хочу угостить гостя.
Дарья кивнула и ушла на кухню. Вернувшись, она поставила на стол графин, в нем была какая-то жидкость темно-коричневого цвета.
; Что это, Аркадий Васильевич? - спросил удивленно профессор, ; какая-то настойка?
; Да, Иван Иванович, настойка «Бородинская», - улыбнулся Аркадий.
; Название какое интересное, как-то с Отечественной войной связанное?
; Прадед был близко знаком с генералом Тучковым и его супругой. Когда генерал погиб при Бородине, Маргарита Михайловна отправилась искать тело мужа, но не нашла. Потом она построила там монастырь в его память. Монахини пекут необычный хлеб, якобы кориандр, которым они его посыпают, символизирует картечь. Прадед Алексей не раз бывал там у Маргариты Михайловны и узнал рецепт этого хлеба.
; И что же…
; Кухарка, как мне отец рассказывал, залила засохший хлеб водкой, не знаю уж для чего. Так и получился этот напиток… Вы попробуйте.
Аркадий разлил настойку по рюмкам.
; Ну что же, Аркадий Васильевич, снимаю шляпу, ­; торжественно произнес профессор, пригубив напиток. ; Прекрасная настойка с истинно русским вкусом, никогда ничего подобного не пробовал. Даже закуска к ней будет лишней.
Аркадий решил поговорить с профессором про голядь. Наливая очередную рюмку, он спросил:
; Иван Иванович, скажите, а что известно про белого волка. Это зверь или все-таки человек. Может это волхвы надевали волчью шкуру? Вы же не верите, что это был действительно оборотень?
Профессор внимательно посмотрел на Аркадия.
; Видите ли, Аркадий Васильевич, не столь важно, верю я в это или нет, но думаю, такое вполне могло быть. Теоретически, конечно.
Профессор улыбнулся и продолжил.
; Дело в том, что рассказы про волков-оборотней встречаются не только у древних славян, но и у многих других народов. И не только в Европе. Согласитесь, странно, что эта история существует в разных частях света, а ее детали столь схожи. Ну что общего у славянина с, допустим, индейцем чероки? Ничего, решительным образом ничего. А истории про оборотней практически одинаковые. И как это объяснить? ; Профессор внимательно посмотрел на Аркадия. ; Поймите, Аркадий Васильевич, все эти легенды легко могут оказаться не совсем сказками, точнее, совсем не сказками...
Аркадий поднялся, подошел к камину, подкинул еще дров. Повернувшись к столу, он увидел, что напротив профессора в кресле сидит французский капитан. Было очевидно, что профессор не подозревает о его присутствии. Когда профессор вышел из комнаты, тот обратился к Аркадию.
; Месье, я не помешаю? С вашего позволения, посижу с вами. Нечасто у нас тут можно увидеть интеллигентное лицо, послушать умные разговоры... Кстати, не хочу вас пугать, но волк, о котором вы говорите, в этот самый момент сидит возле вашего дома. Посмотрите в окно. Мне кажется, он чем-то недоволен.
Аркадий подошел к окну, отдернул штору. В падающем из окна зыбком свете он увидел белого волка. Аркадию показалось, что их взгляды встретились. Шерсть на волчьей холке встала дыбом, он задрал морду и громко завыл, словно созывая сородичей.
Профессор вбежал в комнату.
; Аркадий Васильевич, что это? Волки?
Аркадий выглянул за окно, волк исчез, только на снегу остались большие следы его мощных лап.
; Да, Иван Иванович, волки, по всей видимости. Сейчас их тут много развелось. Но мы-то дома, волноваться не о чем.
Ужин доедали в тишине, говорить всем расхотелось. В гостиную вошла Дарья.
; Я вам, господин профессор, постелила на втором этаже.
Профессор тут же откланялся.
; Аркадий Васильевич, спасибо за ужин. Пойду спать, очень устал… с самого утра на ногах. Сами понимаете… поезд… потом на извозчике… Спокойной ночи!
; Спокойной ночи, Иван Иванович, добрых снов.
Капитан по-прежнему сидел в кресле. На его призрачном лице было умиротворенное выражение.
; Мне интересно наблюдать за людьми. Вот вы, месье, как мне кажется, очень незаурядный человек. Очень решительный для своего возраста. Другой бы на вашем месте уже давно сбежал отсюда. Это же несложно. Каких-то десять часов, и вы в Москве. Кстати, как она? Наверное, отстроили? Последний раз, когда я там был, город выглядел не очень. Ну так вот... Вы в Москве, где нет никаких волков, мертвых детей и разорванных трупов, учитесь себе спокойно на Моховой. Мой полк, кстати, квартировал там по соседству. А вы нет, сидите в этой глуши, мотаетесь по отвратительным дорогам среди волчьих стай. Зачем вам это, скажите на милость, нужно? Любопытство? Справедливость хотите восстановить?
Аркадий задумался. Действительно, зачем ему все это?
; Нет, господин капитан, это не любопытство и даже не восстановление справедливости. Что-то во мне изменилось с тех пор, как я попал сюда в этот раз. Мне показалось, что впервые в жизни могу сделать что-то по-настоящему важное. Не для всех, конечно. Но для вас и для Вани точно. Вы же не хотите навечно застрять здесь? Кто-то же должен вам помочь?
  Капитан смотрел на Аркадия с саркастической улыбкой.
; Вы, месье, идеалист. Я видел многих идеалистов на войне. К сожалению, они там долго не живут. Но я благодарен вам и, надеюсь, еще смогу быть вам полезен. Время совсем позднее, вам спать пора... это для нас время значения не имеет.
Капитан исчез, на стенах играли отблески огня из камина. Аркадий налил рюмку, тихо произнес: «За идеалистов», ; и выпил.
ГЛАВА 7
Едва рассвело, когда в дверь террасы раздался стук. Аркадий, натянув поверх пижамы халат, вышел на крыльцо и увидел Митьку, его лицо было бледным и, как показалось Аркадию, заплаканным. Губы кучера тряслись.
; Барин, беда случилась, лошади заболели, обе сразу. Утром зашел в стойло, а у них животы распухли, слюна течет. Я угля толченого дал, да пока не помогло. Поехать чичас никак не получится. Дай бог, чтобы выжили. Может, это дворовый их спортил?
Аркадий непонимающе посмотрел на кучера.
; Кто испортил?
; Ну дворовый, это как домовой, только во дворе живет. Надысь у Прокопия, как его, Силантича, овца заболела, так ее точно дворовый... Прокопий видел его и ...
У Аркадия внутри начала закипать ярость.
; Какой еще дворовый! Ты корм проверил?! Точно не было ничего странного? Хорошо смотрел?
Кучер испуганно помотал головой.
; Нет, я сразу за углем побежал, не было времени кормушку разглядывать.
; Так пойдем, посмотрим...
Аркадий забежал в усадьбу, быстро оделся и направился в конюшню.
Кучер был уже в стойле, со свечой осматривал кормушки лошадей. Когда Аркадий вошел, Митька повернулся, в его руках был пучок какой-то травы.
; Глядите, барин, лютики... они ядовитые. Кабы свежие были, лошади вообще могли бы околеть. Сухие не такие опасные, до вечера придут в себя... Надо бы им еще угля дать.
Аркадий вышел из стойла, достал папиросу, жадно закурил. «Чья же это работа? ; крутилась мысль. ; Тот, кто подбросил цветы в корм, прекрасно знал, что делает. Но зачем?»
Он неторопливо пошел в сторону усадьбы, потом вспомнил, что отец Сергий, наверное, готовится к поездке в Местничи, и направился к его дому. Батюшка, действительно, уже собрался, когда Аркадий постучал в дверь, он вышел ему навстречу в тулупе.
; Аркадий Васильевич, доброе утро, ну что, в путь? Вы, я вижу, уже готовы.
; К сожалению, батюшка, сегодня мы точно никуда не едем. У нас лошади отравились, будем надеяться, что к завтрашнему утру поправятся, а пока поездка отменяется. Я вечером сообщу, сможем ли отправиться завтра.
По лицу отца Сергия было видно, что он расстроен.
; Ну что же, Аркадий Васильевич, на все божья воля... Значит, не поедем.
По пути в усадьбу Аркадий размышлял, кто мог так поступить с лошадьми. Он слышал, что для крестьян отравить коня было почти немыслимо. Отравитель неминуемо становился парией, отверженным. Только поджог считался более тяжким проступком. И тем не менее, кто-то это сделал, и для этого у человека, пошедшего на такой шаг, должна была быть очень веская причина.
«Может, Митька кому-то крепко насолил? Или вообще это дело рук неместных?» ; думал Аркадий, подходя к дому.
Его мысли прервал профессор.
; Доброе утро, Аркадий Васильевич, мы сегодня, как я понимаю, никуда не едем? Мне Дарья сказала, что что-то случилось с лошадьми, она утром слышала ваш разговор с кучером. Что там?
; Кто-то отравил их, придется остаться.
; Я вижу, вы сильно раздражены, вам необходимо немного успокоиться. Этим же лошадям не поможешь. Пойдемте, погуляем немного, подышим свежим воздухом...
«А ведь он прав, действительно надо успокоиться. Все равно ничего ведь не поделаешь», ; решил Аркадий.
; Пойдемте, Иван Иванович, покажу вам наш парк.
Профессор сразу обратил внимание на вал, опоясывавший усадьбу.
; Аркадий Васильевич, а это что? Похоже на редут, но они, как правило, имеют более скромные размеры. Видно, немало сил было потрачено на строительство столь впечатляющего сооружения. Здесь и ров довольно глубокий, и вал. Когда все это построили и, главное, зачем?
Аркадий вспомнил, как отец рассказывал ему историю появления вала.
; Это, Иван Иванович, мой прадед, Алексей Васильевич, велел соорудить. Когда французы вторглись в Россию, он решил, что Бонапарт после взятия Москвы может двинуться на юг. Прадед был начальником местного ополчения, поэтому ему пришла в голову идея заблаговременно построить фортификационные сооружения, чтобы его воинство могло остановить французскую армию. Практически, он мыслил, как старый князь Болконский, если вы понимаете, о чем я. Так вот, крестьяне из окрестных деревень больше месяца строили все это, ; Аркадий жестом указал на вал перед ними. – Как видите, здесь есть даже артиллерийские позиции. Но потом, понятно, ничего из этого не понадобилось. Ну не разравнивать же этот вал Адриана. Поэтому все и осталось, как сто лет назад.
И действительно, насыпь несколько осела, кое-где на ней выросли деревья, но вал по-прежнему выглядел неприступным.
; Да, Аркадий Васильевич, кто бы мог подумать. Ничего подобного в жизни не видел. Я был на Бородинском поле, но редут Раевского по сравнению с этой крепостью не идет ни в какое сравнение. Чувствуется масштаб.
Они прошли чуть дальше, за деревьями стал виден Никольский храм.
; Это тоже прадед построил. Храм возводили почти шесть лет с небольшим перерывом, закончили в восемьсот тринадцатом, сто лет назад. Тогда он был одним из самых больших в округе.
Профессор ни с того ни с сего поежился.
; Аркадий Васильевич, стесняюсь вас спросить, вы, когда здесь находитесь, ничего странного не ощущаете?
Аркадий вздрогнул, как будто его ударили. Действительно, иногда, когда он бывал в парке, ему становилось не по себе, но он приписывал это собственной мнительности.
; Даже не знаю, что вам на это и ответить, Иван Иванович. Иногда у меня появляются какие-то неприятные ощущения во время прогулок. А с чем это может быть связано?
Профессор рассмеялся, огладил бородку.
; Если бы я знал, дорогой мой... За долгие годы общения с прошлым, поездок по заброшенным местам, где раньше кипела жизнь, а теперь полная пустота, у меня выработалось определенное чутье на подобные вещи. Они никоим образом не угрожают нам физически, но события прошлого как бы записываются невидимым нам механизмом, который потом воспроизводит их. И люди, как существа довольно тонко устроенные, это хорошо чувствуют, ; улыбнулся профессор, поправляя пенсне. ; Вам знакомо такое явление как фата-моргана, когда люди видят что-то, происходящее от них за сотни верст? Но это чисто оптический эффект, хотя и исключительно редкий. А есть и другие сходные явления, только совершенно иного свойства, когда люди, причем не один человек, а большие группы людей способны увидеть то, что происходило в том месте, где они находятся, сотни лет назад. И что особенно интересно, как правило, они видят не просто какие-то бытовые зарисовки из прошлого, а сражения, сцены похорон и прочие трагические события. И зачастую это происходит неоднократно. Вот, например, после битвы при Ватерлоо местные жители видели ее в мельчайших подробностях много лет спустя, и не один раз. Так вот, дорогой Аркадий Васильевич, подобные явления совсем не редкость, только масштаб разный. Где-то события вы можете видеть, а где-то просто ощущать, что в том месте, где вы находитесь, что-то неприятное произошло. И тогда вам может становиться не по себе, даже если какие-либо видимые манифестации отсутствуют. Никто не знает, как это случается, но случается же!
Аркадий слушал профессора, и у него возник вопрос.
; Иван Иванович, а как вы думаете, если кого-то где-то убили, это может проявляться подобным образом?
; Ну конечно, Аркадий Васильевич, места убийств тоже относятся к этой же категории. А что, тут кого-то убили?
Аркадий понял, что не может дать ответа.
; Не знаю, Иван Иванович, мне это, к сожалению, неизвестно. Но я спрошу маму, хотя и не уверен, что она знает. Это же имение Протопоповых, она сюда только двадцать лет назад переехала.
Они вышли из парка и направились обратно к дому. С неба посыпал мелкий снежок, погода опять портилась, ветер гнал на юг облака. Аркадий почувствовал, что проголодался.
; А давайте-ка, Иван Иванович, перекусим. Будем надеяться, что Дарья что-нибудь нам все-таки приготовила. Мы же, в конце концов, никуда не уехали.
Они поднялись по засыпанному свежим снегом крыльцу и вошли на террасу. Через окно Аркадий увидел, что по дорожке быстрым шагом к усадьбе приближается Митька. Аркадий открыл дверь, когда тот поднимался по лестнице.
; Ну что там, как лошади?
; Слава богу, барин, вроде получше. До завтрева все пройдет, поедем. Када отправляемся?
; В полдень, но тебе нужно будет еще на станцию съездить, маму забрать. Она утренним поездом приезжает. Смотри, не опоздай!
Кучер поклонился.
Аркадий прошел на кухню и попросил Дарью подавать обед. Они с профессором сели за стол и продолжили разговор. Аркадий как бы невзначай спросил про Велеса.
; Велес? Да, интересный типаж, скотий бог. Но он не просто покровитель скота, но и проводник в мир мертвых. А еще он знает обо всех кладах, существующих на земле, и помогает их открывать только избранным. Весьма многоликое, как вы видите, божество. Древние славяне очень его уважали и боялись, поскольку считали довольно мстительным. Кроме того, что Велес ведал всеми животными и растениями, он также управлял и духами земли, в том числе и весьма неприятными и, не побоюсь этого слова, страшными. А из животных превыше всего ценил волков.
Дарья подала на обед щи с мясом. Профессор рассыпался в комплиментах.
; Вы, Дарья, просто кудесница, никогда не ел столь вкусных щей. Спасибо, милая.
Щи действительно были прекрасные.
После обеда Аркадий отправился в свою комнату, хотел немного отдохнуть. Он подошел к окну, чтобы задернуть портьеры, и увидел, что с севера на Великорецкое надвигается огромная туча, облака ползли так низко, что, казалось, их кромка касается верхних ветвей деревьев. Вдруг он увидел яркую вспышку молнии, и буквально через секунду до него докатился мощный раскат грома. Небо заволокло, пошел снег, он падал крупными хлопьями и, казалось, будет идти бесконечно. Аркадий лег и заснул.
Когда он открыл глаза, за окном было темно. Из гостиной он слышал обрывки какого-то разговора, говорили двое. Он встал, в гостиной он увидел профессора и отца Сергия.
; О, вы, наконец, проснулись! – воскликнул профессор, вставая со стула. – Батюшка зашел узнать, состоится ли наша поездка завтра. А Даша решила батюшку угостить своими восхитительными щами.
Аркадий заметил, что перед отцом Сергием действительно стоит пустая тарелка.
; Если ничего не поменялось, ; сказал он, ; завтра мы, наконец, сможем попасть в Местничи. Будем надеяться, что лошади окончательно поправятся.
Аркадий опять подумал о причинах отравления лошадей. Кто же все-таки мог подсыпать им отраву? Митька кормил лошадей только овсом, сено никогда не давал, значит, и лютики не могли попасть в корм случайно.
Его размышления прервал отец Сергий.
; Вы, Аркадий Васильевич, когда планируете отправляться?
Аркадий вспомнил, что завтра возвращается мать, он хотел с ней увидеться до поездки.
; Думаю, где-то в полдень поедем. Кучер с утра должен матушку со станции привезти.
Батюшка поблагодарил и начал собираться. Аркадий глянул на часы, висящие на стене. Было почти десять. Есть, как ни странно, совсем не хотелось. Профессор тоже откланялся, пошел к себе наверх. «Хорошо бы пораньше лечь», ; подумал Аркадий. Несмотря на дневной сон, он чувствовал себя совершенно разбитым, сказалось раннее пробуждение.
Он пошел в спальню, разделся и, надев пижаму, лег в постель. Заснуть ему сразу не удалось, поэтому он взял с полки томик Алексея Толстого. Ему всегда нравились произведения этого писателя. Первый раз он прочитал роман «Князь Серебряный» еще в детстве. Тогда его поразил образ Ивана Грозного, он показался ему совершенно отталкивающим, каким-то нездоровым. Было заметно, что Толстой Грозного не жаловал.  Аркадий открыл книгу и погрузился в чтение...
Проснулся Аркадий от того, что кто-то дергал его за рукав. Он открыл глаза. Над ним, улыбаясь, стояла Мария Афанасьевна.
; Мама, доброе утро, вы давно приехали? Который час?
; Почти полдень, Аркаша. Наш гость уже давно на ногах, мы познакомились. Иван Иванович позавтракал, ждет тебя. Сказал, что вы в Местничи едете сегодня. Собирайся поскорей, чтобы обернуться до темноты.
Аркадий вскочил.
На столе стоял чай, на блюде лежали бутерброды с белой рыбой и отварным мясом. Иван Иванович сидел в кресле, читал старую газету.
; Доброе утро, Аркадий Васильевич, как выспались? Лично я прекрасно. Когда мы выезжаем?
Аркадий вспомнил, что обещал найти для профессора шубу.
; Даша, будь так любезна, найди Ивану Ивановичу какую-нибудь шубу, да потеплее, а то он до Местничей не доедет, замерзнет.
Дарья ушла, долго рылась в чулане. Наконец вынесла большой тулуп из светлой, почти белой овчины.
; Это, Аркадий Васильевич, батюшки вашего, почитай и неношеный. Он его почему-то не любил.
Тулуп оказался профессору чуть велик, но в целом сгодился. В дверь постучали, пришел отец Сергий.
; Ну что, господа, пора в дорогу. Путь неблизкий.
Профессор достал из саквояжа фотоаппарат.
; Американский, фирмы «Кодак», вторая модель. Очень хороший, купил вот по случаю... У них есть магазин большой на Петровке. Я фотографией давно увлекаюсь, сотрудничаю с несколькими журналами. Мне часто приходится ездить по России, так отчего ж и не поснимать. Я, конечно, не Прокудин-Горский, но и мои фото охотно печатают. Особенно из всяких глухих мест вроде Великорецкого, не обижайтесь, ради бога. Хотите посмотреть?
Аркадий заинтересовался. Аппарат оказался довольно легким, не более полутора фунтов, гармошка на объективе была ярко-алого цвета.
; Хороший аппарат, ; сказал Аркадий, хотя совершенно ничего не понимал в такого рода устройствах.
; Превосходный, ; подтвердил профессор, убирая его в саквояж. – Один из лучших. Их реклама утверждает, что камеры «Кодак» – идеальный подарок для молодежи, а как по мне, так и для таких стариков, как я, они отлично подходят, – улыбнулся он.
Они вышли на крыльцо. Профессор с отцом Сергием уселись сзади. Аркадий, ему не хватило места, сел на облучке рядом с кучером. Возок тронулся. Мария Афанасьевна стояла у крыльца и крестила их.
; Счастливой дороги! Возвращайтесь не поздно!
Они миновали Воронцово с большим кладбищем над рекой, промелькнули заснеженные домики деревушки Паршино. Сани стали забирать левее по пологому склону, на горизонте путники увидели высокую церковь на холме.
; Почти добрались, ; сказал отец Сергий, – это Ильин храм.
; Стойте, подождите, ; вдруг закричал профессор.
На поле они увидели несколько занесенных снегом небольших холмов правильной формы. За ними начиналась заросшая соснами возвышенность.
; Это же курганы! — воскликнул профессор. - Дайте я их сфотографирую. Очень выигрышный вид на фоне храма. Отец Сергий, вы выйдите, дайте я вас запечатлею.
Отец Сергий нехотя вылез из саней и пошел к курганам, загребая снег ногами. Пока профессор готовился к съемке, Аркадий закурил.
; Вот, почитай, и доехали, барин. Это Местничи уже, ; услышал он голос кучера.
«Волчий царь то село ой как любит», ; вдруг вспомнил он слова Марьи. На душе стало муторно.
Отец Сергий и профессор вернулись, уселись в сани. Аркадий заметил, что у профессора сильно запотело пенсне, он его снял, и лицо приобрело то беззащитное выражение, какое бывает у близоруких людей без очков.
; А проявлять будете уже в Москве? – задал вопрос Аркадий. Ему захотелось получить фото на память о поездке.
; Да можно и в Мещовске проявить, ; ответил профессор, ; я видел там, вроде, какое-то фотоателье. Надеюсь, не испортят.
Сани медленно въехали на главную улицу Местничей и остановились около церкви.
Отец Николай, старый знакомец Сергия, встретил гостей в доме рядом с храмом. ; Давненько мы не встречались, ; сказал он, троекратно целуя Сергия. ; Вроде и живем совсем рядом, а видимся раз в год. Не дело это.
Было видно, что он рад видеть своего однокашника.
Аркадий рассматривал дом. Это была просторная изба-пятистенок с большой русской печью. Его удивил царивший там идеальный порядок. Чисто вымытый светлый пол из гладко оструганных сосновых досок блестел от падающих на него лучей солнца. Печь была свежей побелки. Отец Николай поймал его взгляд.
; Недавно только отстроились, раньше жили здесь неподалеку у старого батюшки. Домик совсем маленький, а нас тут видите сколько...   
Одна из дочерей Николая засмущалась было, спряталась за него, а он подхватил ее, поднял.
; Знакомься, Настасьюшка. Батюшку Сергия ты знаешь. А это дядя Аркадий и дядя Ваня.
; Можно же ей вас так называть? – обратился он к профессору.
Тот закивал.
; Конечно-конечно.
; Вы по делу к нам или просто в гости заехали? – задал вопрос Николай, спустив дочку с рук.
Отец Сергий замялся. Он не хотел выглядеть невежливым – приглашение к другу без его ведома двух незнакомых людей выглядело бы бестактно.
; По делу, к сожалению. У вас в храме хранятся же старые метрические книги? Мы хотели бы их посмотреть, если не возражаешь. Отсюда в Великорецкое переехала семья Тереховых, у них были дочери, Марфа, Любовь и Анфиса. Марфа, кажется, самая старшая.
Аркадий вмешался в разговор.
;  У меня есть  чуть более сложный вопрос. У вас в селе живет семья, к сожалению, не знаю их фамилии. Моя служанка кем-то им приходится. Она тут часто бывает. Зовут ее Дарья, ей лет около сорока, может чуть больше. Найти бы какие-нибудь записи о ней или о семье ее.
; А, Дарья, видел ее несколько дней назад. Живет тут ее семья. Все их, вроде, любят, они старожилы, тут все окрестности знают. Где грибы в лесу, где ягоды, где рыба хорошо ловится... Вот только фамилию их я запамятовал, на Г, кажется. Пойдите, поищите.
Увидев немного растерянный взгляд Аркадия, батюшка продолжил:
; Да, у нас в храме образцовый, надо сказать, порядок, во многом благодаря матушке. Она сейчас как раз там, прибирается. Сходите, скажите, что я разрешил книги старинные посмотреть, она с удовольствием их вам покажет.
Аркадий подумал, что отцу Сергию лучше было бы остаться с хозяином, раз уж он так долго добирался до него.
; Вы, батюшка, оставайтесь, пожалуй, а мы с Иваном Ивановичем все посмотрим, а потом за вами зайдем.
В церкви было прохладно, царил полумрак. Солнце падало через витражи на стены храма, подсвечивало потемневшие от времени лики святых. Аркадий перекрестился, зашел и увидел молодую высокую женщину в белом платке, надвинутом на самые брови. Она подметала пол.
; Матушка, добрый день, я Аркадий Васильевич Протопопов, сосед ваш из Великорецкого, ; представился Аркадий. ; А это со мной профессор из Москвы, Тихомиров Иван Иванович. Он интересуется русской стариной. Отец Николай разрешил нам посмотреть книги метрические. Покажите их, пожалуйста.
Матушка Ольга принесла несколько больших фолиантов в покрытых пылью бордовых переплетах. Бумага была пожухлой, крошилась на углах. Чернила сильно выцвели, местами записи были почти нечитаемы.
Аркадий взял первую из книг, стал бережно переворачивать листы, искал упоминания о Тереховых. Профессор ходил по церкви, внимательно рассматривал фрески.
; Матушка, вы не против, если я сфотографирую ваш храм изнутри? Очень красиво тут.
Та засмущалась, лицо ее зарделось.
; Ну что вы, церковь как церковь… Конечно, фотографируйте.
Просматривая вторую книгу, Аркадий наткнулся на запись о смерти отца сестер, Терехова Трофима Евсеевича, крестьянина села Местничи. Судя по тому, что было написано в книге, его нашли мертвым на дороге, больше никаких дополнительных сведений не было. Сестер, судя по всему, воспитывала мать и старший брат Михаил.
Дальше он нашел записи о рождении всех трех сестер и смерти Авдея. Видимо, остальных детей крестили в Великорецком. У Аркадия от напряжения начала побаливать голова. Читать эти книги была истинная мука. Многие слова были написаны очень коряво, каракули заезжали на соседнюю страницу и местами буквы расплылись. Текст изобиловал ошибками, похоже, церковный дьячок был не особо грамотный.
Вдруг дверь в храм отворилась, и быстрым шагом вошел отец Сергий.
; Представляете, Аркадий Васильевич, отец Николай вспомнил фамилию Дарьи. Странная фамилия, никогда такой не встречал – Голядова.
; Голядова? – откликнулся Иван Иванович. – Чего же в ней странного? Видать, ее предки были из голяди. Ее семья, интересно, давно тут живет? По всей вероятности, не один век. В таких местах люди, вообще, как правило, далеко не уезжали, от силы в соседнюю деревню. Особенно крепостные.
«А ведь и правда, ; подумал Аркадий. ; И Тереховы тоже далеко не уехали».
; Таким образом, ; продолжал профессор, ; можно сказать, что у вас в доме, Аркадий Васильевич, живет представитель древнего народа. Народа, у которого на руках, возможно, кровь Кукши Печерского. Вы знаете, кто это такой?
Аркадий никогда не слышал этого имени.
Профессор продолжил:
; Священномученик Кукша в начале XII века пешком пришел из Киева в поокские леса проповедовать слово божье со своим учеником, неким Никоном. Это очень не понравилось волхвам, которые в конечном итоге его и убили. Вообще-то он сам происходил из какого-то знатного рода то ли вятичей, то ли голяди. Но это, как видите, ему не особенно помогло, – покачал профессор головой. – Считают, что казнили его тут недалеко, около Серенска, напрямую отсюда верст пятнадцать, не более. Но точно никто не знает, где именно. Представляете, преподобный Пимен Постник из Киева прозрел его смерть. В день, когда Кукшу обезглавили, сказал: «Брат наш Кукша убит на рассвете!».
Все замолчали.
Выйдя из храма, они направились к избе отца Николая и увидели, что он разгребает снег во дворе. 
; Простите, батюшка, ; спросил вдруг Аркадий, ; а бугровщики у вас тут есть?
К его удивлению, отец Николай знал, кто это такие.
; Бугровщики? Раньше, говорят, их тут много было, у нас же тут городище голяди на окраине. Курганы на поле видели? Ну вот, они их и раскапывали. Но это давно было, мне крестьяне рассказывали. Сейчас, наверное, уже и нет тут бугровщиков, я, во всяком случае, ничего такого не слышал.
; Курганы у вас только на поле?
Священник улыбнулся в бороду.
; Нет, конечно. Они здесь везде, практически. И в лесу, и вдоль дороги к Урвани, это деревня тут рядом. Большая часть, действительно, раскопана, но есть и нетронутые.
; Волки вас тут не беспокоят? – внезапно вмешался в разговор профессор. – А то в Великорецком их много развелось. Вчера один даже к усадьбе подошел, ничего не боятся.
Отец Николай изменился в лице. На секунду показалось, что на нем промелькнул испуг.
; Да, есть и медведи тут, и волки тоже. Недавно видел одного прямо в селе, к дому Голядовых подбегал, выл громко. Дети мои испугались очень, долго успокаивать пришлось. И, что удивительно, такого странного окраса был, как будто седой, старый, наверное. Хотя никогда не слышал, чтобы волки седели.
Аркадий начал подозревать, что белый волк не случайно прибегал к их усадьбе. Ему стало не по себе от этой мысли. Глупо было думать, что Дарья как-то может быть связана с волком. Даже если предположить, что ее предки голядь, ну и что с того? В большинстве русских людей течет кровь древних племен, когда-то живших на этих землях. Да и что может быть нужно волчьему царю от простой служанки? 
Отец Николай обратился к профессору:
; А вы, стало быть, историю изучаете. Хотите, я покажу вам здешнее городище, говорят, древнее оно. Здесь не так далеко, за околицей, может полверсты. Там тоже курганов видимо-невидимо вокруг.
Профессор радостно закивал.
; Да, конечно, с удовольствием посмотрю на него и на курганы. Вы с нами пойдете? – спросил он Аркадия и отца Сергия. Аркадий сначала заколебался, но подумал, что все же взглянуть на древнее поселение голяди будет любопытно.
Они прошли почти через все село и оказались за околицей. На поле возвышался высокий укрытый снегом холм. Чуть в стороне они увидели курганы.
Профессор зачарованно смотрел на городище и на курганы, его окружающие.
; А давайте поднимемся наверх, ; предложил отец Николай, ; оттуда прекрасный вид открывается. Наша речка, Нигва, берет начало около вон тех курганов, ; он указал на  возвышенности по правую руку.
; Конечно, пойдемте, я как раз сделаю несколько снимков. Пасторальная Россия, это любят в столичных журналах.
Профессор шел впереди, торил дорожку в снегу. Ему явно не терпелось первым забраться на древнее городище. Немного не доходя до вершины, он повернулся и прокричал:
; Идите быстрее, скоро смеркаться начнет! Вид отсюда действительно изумительный!
С противоположной стороны холма нехотя взлетело несколько воронов, каркая, они закружились над городищем. Профессор глянул вниз и обомлел. На склоне, противоположном тому, по которому он поднимался, снег был вытоптан волчьими следами по почти правильному кругу. В его центре лежал обглоданный скелет крупного оленя. Стая, судя по всему, была огромная не меньше двадцати, а то и тридцати волков. Звери не тронули его голову, смотревшую на профессора мертвыми глазами. Вернее, одним, второй выклевали птицы. Зрелище было отталкивающим, и профессор на мгновение зажмурился.
Его спутники тоже залезли на холм и с ужасом смотрели на страшную картину. Аркадий прервал молчание:
; Бедный олень, не повезло ему. Интересно, почему они голову оставили, хищники же мозг выедают всегда, а тут не тронули. Вот же странно как!
Они постояли еще несколько минут. Иван Иванович, который пришел в себя от шока, начал фотографировать. Сделав несколько снимков, он повернулся к Аркадию.
; Запечатлею-ка я эту макабрическую сцену, есть в ней что-то от Верещагина, не находите?
На улице вечерело. Аркадий решил, что пора возвращаться домой, в Великорецкое. Они тепло простились с отцом Николаем, который крепко обнял отца Сергия.
; Не забывай нас, приезжай еще! До свидания, господа, рад был познакомиться, ; обратился он к Аркадию и профессору. ; Будем рады снова видеть вас у нас в Местничах. Можно вас на минутку, ; он отозвал Аркадия в сторону.
; У вас же, кажется, имение в Великорецком? Работники вам не нужны? ; он вопросительно посмотрел на Аркадия. ; А то у нас есть одна прихожанка, раньше работала кухаркой в Калуге у купца Еникеева, а теперь вернулась. Хозяин умер, а сын его дом продал. Готовит, наверное, хорошо, раз долго ее там держали.
; Батюшка, у нас хорошая прислуга в доме, поэтому пока мы не думаем ее менять, но я буду иметь в виду.
Аркадий вернулся к саням, где все уже заняли свои места и с нетерпением ждали отъезда.
Смеркалось, возок скользил по колее, пробитой по пути в Местничи, курганы выплывали из сумерек. Аркадий бросил взгляд в сторону древних захоронений, и ему почудилось, что на вершине ближнего кургана  кто-то есть. Он присмотрелся. На возвышенности лежал крупный волк и следил за ними. Из-за спускающейся темноты Аркадий не мог определить его окрас, но что-то внутри подсказывало ему, что волк белый.


ГЛАВА 8
Сани подъехали к крыльцу. Отец Сергий сразу попрощался и направился через парк в сторону храма. Аркадий с профессором зашли в дом.
; Ну что, Аркадий Васильевич, спасибо большое за хорошую поездку. Мне, наверное, пора собираться. Не хочу вас стеснять.
; Что вы, Иван Иванович, ; Мария Афанасьевна вышла из своей спальни. – Вы нас совсем не стесняете. Останьтесь хотя бы на несколько дней. Аркаша тоже еще немного побудет и поедет в Москву на учебу. Вместе и вернетесь. Он вам не говорил, что он студент московского университета, учится на юриста?
Профессор неподдельно изумился.
; Московского университета? Я же там преподаю историю русской древности на историческом факультете, состою в Московском обществе истории. Юридический факультет с нами в одном здании. Я, кстати, прекрасно знаю профессора Добровольского, который преподает юристам римское право.
; Добровольский? – с удивлением произнесла Мария Афанасьевна. ; Я тоже знакома с Владимиром Александровичем. Он не говорил, что у его семьи имение у нас в губернии? Оно совсем недалеко от усадьбы моей матери, под Лихвином? Мы несколько раз встречались с ним в Калуге. Но это было совсем давно, я еще не была замужем... Да мы и с супругом моим покойным Василием Васильевичем познакомились там на балу в дворянском собрании. Удивительно тесен мир, вы не находите?
; Безусловно, Мария Афанасьевна, безусловно. А вы знаете, у моей семьи тоже было под Калугой имение. И тоже неподалеку от Лихвина. Я даже несколько лет учился в калужской гимназии. Мой дядя, Андрей Константинович, имел медицинское образование. Во время балканской кампании служил хирургом в войсках генерала Гурко. Я заметил портрет, это ваш свекр? Он же тоже, наверное, был в Болгарии?
; Да, его даже ранили под Плевной.
; Возможно, дядя как раз его и оперировал.
; Поразительно, Иван Иванович, как же много у нас общего! Замечательно, что вы оказались тут. Оставайтесь, у нас прекрасное поместье, завтра же я вам я его покажу.
Иван Иванович изобразил раздумье, но глубоко внутри ощутил давно забытое чувство, чувство легкой влюбленности.
Они прошли в гостиную, расположились на диване.
Аркадий сидел на кровати в своей спальне. Он устал, но спать не хотелось. В дверь поскреблись. Он подождал полминуты, звук стал более настойчивым. Аркадий нехотя поднялся и выглянул. Там сидела Ксения, ей не нравились закрытые двери. Кошка запрыгнула на кровать, выгнула спину. Аркадий погладил ее.
; Ну что, с мамой подружилась? ; Я скоро уеду, а тебе с ней жить долго.
Кошка внимательно слушала, заглядывала Аркадию в глаза, урчала и жмурилась.
Аркадий переоделся в домашнее, вышел из спальни, увидел мать и профессора в гостиной.
; Мама, а Даша где?
; Ушла, сказала, что к подруге. Скоро вернется, наверное.
Аркадия это удивило, ему казалось, что у Дарьи в Великорецком нет подруг. Служанка была довольно замкнутой.
; А Даша часто вечерами из дому уходит? ; как бы между прочим спросил он. – Это ведь необычно гулять в столь поздний час.
; Бывает. Говорит, что у нее болит голова, а прогулки помогают. Надо бы ее доктору Шварцу показать, пускай пропишет ей какие-нибудь капли.
На террасе тихо скрипнула дверь, послышались шаги. В коридор вошла Дарья, она стряхивала с платка снег.
; Даша, на улице опять снег пошел? – спросила Мария Афанасьевна.
; Да, барыня, пуржит. Ветер такой поднялся, страсть! Еле дошла до дома. Наверное, всю ночь теперь не перестанет.
; Подай нам, пожалуйста, ужин. Телятина еще осталась? И огурчиков принеси. Вы, Иван Иванович, уже пробовали наши огурцы? Из Перемышля...
; Да, Мария Афанасьевна, пробовал, они великолепные. Никогда таких не ел. Удивительно, что в такой глуши, как Перемышль, растят столь удивительные огурцы. Вы чудесная хозяйка, открыли для меня этот поистине русский деликатес.
Дарья вышла, было слышно, как на кухне загремела посуда.
Аркадий поднялся в библиотеку, закурил. Ему нужно было обдумать, что делать дальше. Самым разумным казалось проследить за Дарьей, когда она в следующий раз пойдет ночью из дома, но было совершенно непонятно, когда это случится. Он глубоко затянулся. «Придется все-таки поговорить с матушкой, постараюсь убедить ее рассказать, что знает об убийстве Вани». Вечер не лучшее время для такого разговора, поэтому Аркадий решил отложить его до утра.
За ужином он с удивлением смотрел, как мать воркует с Иваном Ивановичем, он никогда не видел ее такой счастливой после того, как умер отец. В его душе боролись два чувства, ему было приятно видеть ее в таком настроении, но, с другой стороны, почему-то стало обидно за отца. Выпив чаю, Аркадий отправился в спальню и лег. Кошка все еще была в комнате, умывалась на полу.
; Ты не забыл обо мне? ; услышал он тоненький голосок. Ваня сидел, скрестив ноги, и гладил Ксению. Странно, но кошка не проявляла никакого беспокойства. «Интересно, ; подумал Аркадий. Кошки же чуют призраков. Может она не реагирует, потому что это ребенок?»
; Нет, Ваня, не забыл, конечно.
; А я сегодня видел Дарью, она ходила на тот берег. С ней еще собака была.
; Какая собака? Мордан?
Ваня засмеялся. Аркадию было странно слышать этот смех.
; Нет, какой Мордан, он же в доме был. Большая собака. Она потом в дедушку обратилась.
Аркадий внутренне похолодел. Ему стало настолько не по себе, что он вышел в гостиную. Мать все еще болтала с Иваном Ивановичем. Профессор увлеченно рассказывал ей о путешествиях по глухим уголкам, местам, где со времен древней Руси почти ничего не поменялось.
; И вот, Мария Афанасьевна, оказался я на берегу речки, маленькой, меньше вашей Скородынки. Гляжу, а у берега остатки шелома, а рядом череп человеческий. Мне интересно стало, сколько же он там лежит, может пятьсот, а может и семьсот лет. А у противоположного берега еще один. И кости. Вода там быстрая, наверное, берег подмыла. А около второго шлема меч старинный... Я сразу Пушкина Александра Сергеевича вспомнил:
; Без шеломов и без лат.
Оба мертвые лежат,
Меч вонзивши друг во друга.
Бродят кони их средь луга…
Мария Афанасьевна с восхищением смотрела на профессора.
; Иван Иванович, какой же вы замечательный рассказчик!
Аркадий вспомнил про медальон, который нашел в доме Михаила Трофимовича.
; Иван Иванович, я вам сейчас одну вещицу интересную покажу. Кажется, древняя.
Он вернулся в спальню, достал медальон, и вдруг ему почудилось, что выражение морды волка как-то изменилось, но он прогнал эту мысль.
В гостиной он протянул медальон профессору.
; Как думаете, Иван Иванович, что это? Кажется, вещь очень старая. Не помню точно обстоятельства, при которых она у меня очутилась.
Профессор с интересом рассматривал медальон, крутил в руках, подносил к свечам.
; Это бронза с большой примесью олова, такую в древней Руси использовали. Обереги из нее делали, украшения разные. Вещь крайне редкая. Я всего один раз такую в жизни видел. Это, похоже, не вятичей предмет и не кривичей, у тех изделия сильно попроще были. Даже странно, что она так хорошо сохранилась, хотя, с другой стороны, бронза – металл довольно стойкий, даже мокрая глина ей нипочем. Думаю, что это древний амулет, не позднее тринадцатого века, а вернее даже более старый. Вам бы его в Москве показать в Историческом музее, у них есть специалисты получше меня.
Аркадий повернулся. У двери стояла Дарья, слушала внимательно.
; Может, вам еще чаю подать?
; Нет, Даша, спасибо. Спать нам уже пора, хотя и не хочется, ; сказала Мария Афанасьевна.
Аркадий перехватил взгляд матери, направленный на профессора. «Ведь влюбилась же. Прямо как будто ей двадцать лет».
В спальне он зажег свечу, хотел почитать, отвлечься. Не спалось. Пошел на террасу и, накинув шубу, открыл дверь. Снег не прекращался, но ветер стих. Крупные снежинки падали на лицо и таяли. Он смотрел на темные заснеженные поля, изредка освещаемые луной, выглядывавшей из-за низких туч. Казалось, что на всей земле сейчас вот так, бескрайний белый простор, а над ним мрак. Ему стало грустно. «Как же здесь пусто», ; подумал он.
Аркадий почувствовал, что замерзает и вернулся в дом. «Пора спать, наверное». Засыпая, Аркадий вспомнил силуэт волка на кургане в Местничах.
; У-у-у! – раздался волчий вой от крыльца. Из коридора громко залаял Мордан. Ксения страшно зашипела, выгнула спину и забилась под кровать.
;  У-у-у! ; услышал Аркадий из-под окна спальни. Он подошел к окну, отодвинул занавеску. Возле дома сидели несколько волков и смотрели прямо на него. Аркадий отшатнулся, сон пропал.
Он услышал торопливые шаги, спускавшиеся со второго этажа. Открыл дверь и увидел Ивана Ивановича в исподнем с подсвечником в руках. Профессор поправил покосившееся пенсне.
; Прошу прощения за такой необычный внешний вид, Аркадий Васильевич. Что тут происходит? Опять волк приходил?
; Похоже, что волк...
Вой стих, и наступила тишина. У Аркадия сердце колотилось так, что, казалось, сейчас разорвется.
Прошло несколько минут, вой больше не повторялся. Профессор медленно побрел наверх, шаги стихли. Аркадий вернулся к себе и увидел в кресле полупрозрачную стариковскую фигуру. Он узнал Прохора.
; Ты, барчук, попроси батюшку, чтобы сорокоуст по мне отслужил. Тяжко мне, авось полегчает хоть чуть. Генерал на меня тогда осерчал, не помню уже почему, прогнать хотел. А мне и идти-то было некуда... А тут Дарьюшка моя и говорит: «Ты убей мальчонку этого, Василий Алексеевич злой такой от того, что барин молодой Марфу-то обрюхатил. А теперь женился, скоро приедет сюда с женой молодой. Ну как она прознает? Сынок-то его по деревне вовсю бегает. Не нужен этот Ванька тут. Убьешь, так генерал сразу и подобреет, тебя простит. Только спрячь его понадежнее, чтобы не нашли». Ну я и убил... 
Аркадий не верил своим ушам. Опять Дарья. Но зачем ей это, для чего она попросила Прохора убить Ваню? Какой ей был резон?
«Надо к Марье еще раз поехать, может, подскажет чего, ; мелькнула мысль. – Но  сначала матушку утром спрошу».
Стараясь говорить как можно мягче, Аркадий сказал:
; Конечно, Прохор, завтра же с батюшкой поговорю, закажу сорокоуст. А что, дед про убийство Вани не знал?
Прохор посмотрел на него тяжелым взглядом:
; Не знал сначала, а как ему сказали, заплакал. Сто рублев наказал Марфе отнести. Большие тогда были деньги, ой большие. Я за свои двадцать с лишним лет беспорочной службы девяносто шесть рублев в год получал пенсии. Добрый твой дед был, хотя и вспыльчивый. Помню, раз выпил я, так он как дал мне в морду, зуб выбил...
Старик сидел, шевелил губами. Аркадий почувствовал, что от Прохора веет холодом.
; Ты прости, барчук, что я тебя тогда в парке напугал. Плохо мне, ой как плохо. Ты Дарью сильно не кори, она не по своей воле это сделала. Зло это древнее, но и у него своя справедливость есть.
Аркадий подумал, что самое время спросить Прохора, куда тот спрятал тело мальчика, но старик уже пропал. За окном продолжал идти снег, где-то вдалеке послышался вой. Казалось, что волк зовет стаю. Потом все опять стихло.
Аркадий подумал, что, если сейчас уснет, проспит до обеда, а им с профессором надо было ехать в фотоателье. «Лучше уж не ложиться». Он взял с полки первую попавшуюся книгу. Это были «Три мушкетера», в детстве он любил ее. Попытался читать, но через десять минут бросил, не мог сосредоточиться. Закурил. Еще с первого курса университета папиросы помогали ему не уснуть во время подготовки к экзаменам. Ароматный дымок пополз по комнате. Кошка вылезла из-под кровати, потерлась о ноги Аркадия.
; Ты спи, ; сказал он ей, ; тебе можно.
На столе Аркадий нашел привезенный в прошлый приезд журнал «Экономист», издававшийся в Лондоне. Любовь к боксу сделала его англофилом, как и всех членов их кружка. Он выписывал из Англии не только спортивные издания, но и массу других журналов. Этот выпуск был им прочитан от корки до корки, но он открыл его и вновь погрузился в хитросплетения британской торговой политики. Аркадия восхищала способность англичан контролировать половину мира силой оружия и денег. Он даже написал письмо Редьярду Киплингу, выразив восхищение его произведениями. Особенно Аркадию нравилась «Песня мертвых».
; И платить, — то честь наша! — будем дань
Мы тысячи лет морям.
Так и было, когда «Золотая лань»
Раскололась пополам,
И когда на рифах, слепя глаза,
Кипел прибой голубой.
Коль кровь — цена владычеству,
То мы уплатили с лихвой!
Наступали зимние хмурые сумерки. Рассвет занимался нехотя, низкие тучи ползли по небу, и казалось, что снег, недавно закончившийся, вот-вот пойдет опять. В коридоре он услышал шаги и выглянул. У входа в гостиную стояла мать.
; Ты что не спишь? – спросила она тихим шёпотом.
; Я не ложился. У меня к вам разговор есть, вы только не волнуйтесь...
Они сели на диван в гостиной, где все еще царил полумрак. Мать настороженно смотрела на Аркадия, будто боялась чего-то.
; Мама, я вас про Ваню хотел спросить. Мальчика, которого убили. Вы что-нибудь знаете о том, кто это сделал с ним и зачем?
Аркадий увидел в глазах матери растерянность и страх, она побледнела, руки задрожали. Аркадий испугался, что она опять упадет в обморок. Но Мария Афанасьевна себя пересилила и слабо улыбнулась.
; Я, когда мы с твоим отцом в первый раз приехали в Великорецкое, очень любила гулять в нашем парке. Он тогда был другой, совсем не такой, как сейчас. Дорожки были ровные, кусты пострижены. Земляника там росла крупная, сладкая. Однажды утром я одна собирала ягоду чуть в стороне от главной аллеи. И из-за куста вдруг услышала тихий разговор. Увидела Дарью и какого-то странного старика. Одет он был в длинную рубаху, на платье похожую, белую-белую. Все лицо покрыто морщинами. И еще усы у него удивительные были, я таких усов раньше никогда и не видела, очень длинные. И Дарья ему сказала: «Все сделано, как вы велели. Прошка спрятал, никто не найдет». А потом упала перед стариком этим на колени и начала кланяться. Да, совсем забыла, на нем еще была шапка с каким-то хвостом, то ли собачьим, то ли волчьим. Это в июле-то! Я еще подумала, наверное, кровь уже не греет. Ему, по виду, лет сто было. А потом узнала, что ребенок этот пропал.
Аркадия бросило в жар.
; Мама, вы потом этого старика еще видели? Может, он дарьин родственник?
Мария Афанасьевна помолчала, потом продолжила:
; Я Дарью на следующий день спросила, кто это был. Она сказала, что ее дед. Не стала я говорить, что слышала их разговор и видела, как она перед ним на колени падала. Мне вдруг так страшно стало, что решила выкинуть это из головы, забыть поскорее, ; голос Марии Афанасьевны дрогнул. ; В тот год зимой тоже много волков было. Отец твой даже хотел увезти меня отсюда в Москву. Страшно было на улицу выйти. В конюшню нашу волк залез, загрыз любимую дедову кобылу, которая с ним еще с Плевны была. Потом, правда, много лет все было тихо, а теперь, видишь, опять они тут.
Сверху донеслись шаги, профессор спускался по лестнице. И действительно, не прошло и минуты, как улыбающийся Иван Иванович вошел в комнату с большим саквояжем.
; Как вам спалось, Иван Иванович? ; спросила Мария Афанасьевна. ; Никто вас не беспокоил? Я вчера лекарство перед сном приняла. Как снотворное выпью, сплю так крепко, что ничего не слышу.
К удивлению Аркадия, Иван Иванович уверил ее, что выспался отлично.
; Прекрасный у вас дом, Мария Афанасьевна, как же замечательно тут спится! Я давно так не высыпался, как в Великорецком. Если вы меня не прогоните, останусь еще на несколько дней. Я бы окрестности Мещовска с удовольствием посмотрел. Местничи я уже видел, хотелось бы посетить другие места и сделать фотографии для иллюстрированного журнала.
Аркадий глянул на мать и заметил, что та явно рада такому решению профессора.
; Конечно, Иван Иванович, непременно оставайтесь, вы нас совсем не стесните! Завтра же Новый год, встречать будем вместе. А мы и дом толком не украсили ; спохватилась она. ; Хорошо бы Митьку за елкой отправить. Перед Рождеством надо было, конечно, ставить, но за всей этой суетой было совсем не до елки... Аркаша, вы в город собрались? Возвращайтесь поскорее, надо бы провизии купить, Даша приготовит праздничный ужин, так ведь, Даша?
Аркадий увидел, что Дарья вошла в комнату.
; Конечно, Мария Афанасьевна, только успеть бы... и пирогов напечь и гуся приготовить.
; Мама, где вы сейчас покупаете продукты в городе? Выбор, я помню, там раньше был не очень.
; Нет, в последнее время у нас все сильно поменялось к лучшему. Конечно, здесь не Петербург и не Москва. Таких деликатесов, как в Елисеевском, тут не купишь. Но что-то всегда можно выбрать. У купца Кобылина прекрасные окорока и колбасы, возьмите обязательно, и гуся не забудьте. Какой, право, праздник без гуся...
Профессор пошел одеваться, а Аркадий отправился в свою комнату. Медальон с волчьей мордой лежал на столе рядом с папиросной коробкой. В ней осталось всего три папиросы. «Не забыть бы купить».
Спускаясь с крыльца вслед за профессором, Аркадий вспомнил о просьбе Прохора.
; По дороге зайдем к отцу Сергию, — сказал он профессору, — хочу его кое о чем попросить.
; Конечно, Аркадий Васильевич, отец Сергий очень приятный человек...
Они шли через парк по засыпанным дорожкам, снег громко хрустел под ногами. Над Великорецким стояла полная тишина.
; Странно, ; подумал вслух Аркадий, ; даже птицы как будто этого места сторонятся.
Впрочем, в детстве они с отцом приходили сюда понаблюдать за семейством воронов, свивших гнездо на одном из деревьев в дальней части парка. Отец любил скандинавские саги и называл их Хугин и Мунин в честь птиц Одина.
Аркадий вспомнил стихи из «Старшей Эдды». Книгу подарил ему отец на двенадцатилетие.
Хугин и Мунин
над миром все время
летают без устали;
мне за Хугина страшно,
страшней за Мунина, ;
вернутся ли вороны!
«Надо бы как-нибудь сходить, посмотреть, здесь ли они? Вороны редко меняют гнезда», ; подумал он.
Они уже подходили к дому отца Сергия, когда вдруг услышали шаги. Со стороны деревни быстро шел, почти бежал пожилой крестьянин в старом армяке. Лицо его раскраснелось, он тяжело дышал и, несмотря на мороз, вытирал рукавицей пот.
; Здравствуйте, барин, мне бы с отцом Сергием поговорить, ; проговорил он, с трудом отдышавшись. ; Анфиса, соседка наша, померла, видать не пережила смерть Кольки. Она последние дни совсем плохая была. Надо бы, чтобы батюшка пришел.
; Что же это у вас тут происходит, Аркадий Васильевич? ; спросил озадаченно профессор. ; Колька – это муж ее?
; Нет, сын. Утонул несколько дней назад на реке.
; На реке? Что же он там делал зимой, рыбу же вроде у вас тут зимой не ловят?
; Не знаю, Иван Иванович, может, просто гулял. Действительно не знаю.
Крестьянин, услышав разговор, встрял в него.
; Он за собакой белой пошел на речку, зачем неведомо. А там полынья, видать, была. Вот и провалился под лед, бедолага.
Иван Иванович слушал с интересом и носком сапога ковырял снег.
; Аркадий Васильевич, а может, это была не собака вовсе, а волк? Помните, батюшка в Местничах волка седого поминал? Вон их сколько тут развелось... Хотя вряд ли мальчик этот, Колька, за волком куда-то пошел бы. Страшно ведь, наверное. Да и зачем?
Отец Сергий вышел на крыльцо, он увидел гостей через окно. Батюшка уже был облачен, он слушал сбивчивую речь крестьянина и скорбно качал головой.
; Ох, грехи наши тяжкие. Я, признаться, думал, что с Анфисой это может случиться, она вчера в церкви была. Хотел с ней поговорить, а она меня, похоже, не узнала. Все Колю своего звала, плакала.
Аркадий вспомнил, зачем они пришли к отцу Сергию.
; Вы, батюшка, отслужите сорокоуст, пожалуйста, за всех моих родных и за раба божьего Прохора, бывшего денщика деда моего.
; Конечно-конечно, Аркадий Васильевич. Непременно. В рождественскую неделю молитвы до бога быстрее доходят. В народе так говорят.
Аркадий и профессор попрощались с отцом Сергием и направились вдоль реки к избе кучера. Нужно было попасть в Мещовск. В руках у профессора был саквояж с пленками. Они прошли уже полпути, как профессор вдруг остановился, хлопнул себя по лбу.
; Вот же я растяпа, забыл выложить фотоаппарат. Ну уж раз он с нами, давайте перейдем на тот берег, сфотографирую вас на память на фоне имения.
Они перешли Скородынку по мосту и оказались на заснеженном поле.
; Вы Аркадий Васильевич, оставайтесь-ка вот тут или даже отойдите немного влево. А я пройду дальше, найду хороший ракурс.
Профессор двинулся по снежной целине. Остановился, долго что-то настраивал в аппарате, смотрел через видоискатель. Наконец крикнул:
- Приготовьтесь, не моргайте, - а еще через секунду, - все, готово.
Кучера дома не оказалось. Сосед сказал, что он еще с утра куда-то уехал, но, вроде бы, должен скоро вернуться. И действительно, минут через пять они увидели знакомые сани в конце деревенской улицы.
; Вы, Аркадий Васильевич, ехать куда хочете? – спросил кучер, поравнявшись с ними.
; Да, нужно в город, в фотоателье и купить провизии.
; Вот незадача, я как раз там был только что. Оттеда возвращаюсь. Поедемте, конечно. 
Сани летели по целине, взметали снег. Митька решил в этот раз ехать не по дороге, а срезать через поле.
В городе чувствовалась предпраздничная атмосфера. Возле собора стоял большой рождественский вертеп. Младенец Иисус лежал в колыбели, рядом стояли Мария и Иосиф. У них были лица неестественно розового цвета и ярко-красные носы. Казалось, что они только что пришли с мороза. У входа разместились пастухи, сгрудились их овцы, крашенные белой краской. Одна стояла поодаль.
Аркадий с профессором двинулись мимо храма, направляясь в фотоателье Чернышова. Иван Иванович вдруг остановился.
; Аркадий Васильевич, а вам не показалась в этом вертепе странной овца, которая отбилась от стада?
; Да, вроде, нет, я, правда, особо не приглядывался.
; А давайте вернемся, посмотрим повнимательнее. Вы, возможно, удивитесь.
Они подошли к вертепу. Аркадий остолбенел. У крупной белой овцы была широкая морда с оскаленными клыками, казалось, что с них капает слюна. И шерсть у нее была не овечья. Так изображали оборотней на средневековых гравюрах.
; О, Господи, ; пробормотал он. ; Это же волчий царь.
Владелец ателье был весьма любезен, но фотографии напечатать пообещал только через несколько дней.
- Праздники ведь, господа.
Мать Аркадия оказалась права. В торговых рядах они без труда нашли все необходимые для праздничного стола продукты. Цены показались Аркадию высоковатыми для уездного города, но он решил, что это из-за Рождества. Его расстраивало, что он не купил подарок матери. Тут он заметил маленький магазин. Его полки были заставлены всякой всячиной, казалось, что хозяину безразлично, чем торговать. Аркадий подошел к прилавку, и его взгляд упал на красивую светло-коричневую коробку духов с изображением Бонапарта. Прочитал название: «Букет Наполеона. Товарищество А.Ралле и Ко.». «Интересно, как она тут оказалась?» Продукция Ралле, поставщика императорского двора, была слишком дорогой для мещовской публики. Взяв коробку, Аркадий осмотрел ее, открыл крышку и вытащил флакон. На этикетке русское название повторялось на французском, Le Bouquet de Napoleon. A. Rallet & Co. Пробка из молочно-белого хрусталя была сделана в виде французского имперского орла с опущенными крыльями.
Молодой приказчик вопросительно посмотрел на Аркадия.
; Новинка, к столетию войны с Наполеоном от фирмы Ралле. Последний писк моды. Недешево, но ваша невеста непременно оценит…
; Это для матери, ; сказал Аркадий, подумав про себя: «Капитан Бо, наверное, тоже бы оценил». ; А сколько они стоят?
; Как я уже говорил Вам, недешево, четыре рубля, но могу сделать скидку, три с полтиной. Это последние.
Делать было нечего, ничего другого найти бы все равно не получилось.
; Да, давайте, я, пожалуй, куплю. ; Он протянул приказчику несколько ассигнаций.
Выйдя из магазина, Аркадий не обнаружил профессора, тот куда-то отошел. Постоял у входа, подождал. Профессора все не было. Аркадий полез в карман за папиросами и вспомнил, что забыл их купить. Пришлось возвращаться в магазин. Вдали на улице он увидел невысокую фигуру профессора, который спешил ему навстречу.
; Вы пока в этой лавочке были, я прошелся, посмотрел, чем в Мещовске торгуют. Интересно же.
В усадьбу они вернулись через полчаса. Кучер помог занести покупки и засобирался.
; Я поеду, коли больше вам не нужон?
Аркадий знал, что Митька большой любитель охоты, часто ходил с отцом на тетеревов, да и на кабана тоже.
; Митька, подожди. Это тебе подарок. Пользуйся, надеюсь, пригодится. Отличная сталь.
Он протянул кучеру длинный булатный нож. Тот стал отнекиваться, потом долго благодарил.
; Спасибочки, барин. Очень уважили. Просто очень. Давно о таком мечтал.
Профессор вышел из гостиной.
; Аркадий Васильевич, если сей секунд у вас на меня планов нет, пойду, с вашего позволения, подремлю. Находился, знаете ли, по холоду...
Профессор пошел наверх.
Мария Афанасьевна выглянула из своей комнаты. Судя по лицу, она только проснулась после дневного сна.
; Ну как вы съездили, все, что хотели, купили?
; Да, мама, хорошо съездили. Гуся только не сразу нашли, поздно поехали. Вы слышали про Анфису?
; Про Анфису? Горе-то какое! Что же это происходит в Великорецком? Сначала мальчик этот, потом Лена, теперь Анфиса. Как будто проклял нас кто. Праздник, вроде, а у нас сплошные смерти кругом.
Аркадий понял, что рад тому, что не посвятил мать в подробности своих поездок в Шалово и Местничи.
; Ну, что вы, не проклял нас никто, глупости все это. Бывает такое, просто совпадение несчастливое. Мы во сколько сегодня к столу? Отец Сергий будет?
; Часов в восемь, думаю, соберемся. Даша, наверное, уже успеет к тому времени накрыть. Батюшка тоже придет после службы, немного задержится. Ты, Аркаша, извини, у меня для тебя нет подарка, не успела купить из-за похорон.
; Ничего страшного, мама, я же уже взрослый.
; Да, совсем большой ты стал, ; с какой-то грустью произнесла Мария Афанасьевна и обняла сына. Аркадий вдруг ощутил себя маленьким, прижался к матери, в носу защипало, но он сдержался.
«Столько всего произошло за эти дни и неизвестно, что еще произойдет». Аркадий вспомнил, как Марья кричала через окно: «Война будет скоро, барин, большая война».
«Надо бы съездить к ней, спросить про волчьего царя и Дарью».
; Пойду, мама, отдохну. А то находились по городу, ноги гудят.
Аркадий вошел в спальню. К его удивлению, изображения волка на столе не оказалось, хотя он точно помнил, что положил медальон туда перед отъездом. Он каким-то образом переместился на подоконник.
«Странно все это», ; подумал Аркадий.
На столе стояли духи, купленные в подарок матери. Он раскрыл коробку, вытащил флакон. Свет переливался в фигурной пробке и казалось, что орел вот-вот взлетит.
; Какие занятные духи, ; внезапно услышал он и повернул голову. В кресле сидел капитан, было заметно, что он рассматривает флакон. ; Наш император, вижу, в России теперь весьма популярен. Как необычно. Раньше-то его как только ни называли, и чудовищем, и узурпатором.
«Ну да, ; подумал Аркадий, ; что пройдет, то будет мило».
Он вспомнил, как недавно читал в какой-то газете: «Если бы дух Наполеона, которого столько раз воскрешали поэты, действительно воскрес и прошелся по Москве, той самой Москве, которая так негостеприимно встретила его сто лет тому назад ; теперь он остался бы доволен ею». Его самого удивляла столь большая популярность Бонапарта.
Капитан отвлекся от флакона, его взгляд упал на изображение волка.
; Волчок какой интересный, я видел похожее изображение, даже не во Франции, а в Испании. Я служил тогда под началом генерала Франсуа Рюффена. Под Сомосьеррой было мое первое сражение. Боевое крещение, так сказать. Там творился сущий ад, думал, что все, жизнь моя кончена. И представьте, поляки Козетульского решили исход дела. Их эскадрон буквально смел испанские батареи. Мы вошли в Мадрид через несколько дней, квартировали в доме господина Галиндо. Так вот, у него был очень похожий медальон. Удивительно, правда? Кстати, пока вас не было, ваша служанка долго его рассматривала. Кажется, он ей понравился. Она зачем-то поднесла его к окну и кому-то показывала…
«Галиндо», ; Аркадий не дослушал, вышел в коридор, завернул на кухню.
; Дарья, ты сегодня была у меня в комнате?
; Конечно, убиралась. Давно пора было, пыли много, ужас просто, и шерсть еще. Кошка ваша линяет, собака… В доме животных не должно быть. Развели тут…
Аркадий поразился тому, как изменился тон Дарьи, она говорила резко, безапелляционно, как будто была не прислугой, а хозяйкой дома.
; Дарья, я не хочу говорить с тобой в таком тоне. Ты давно живешь здесь, Мария Афанасьевна любит тебя. Но я не моя мать. Если я услышу что-нибудь подобное еще раз, тебя завтра же здесь не будет! Если ты еще хоть раз тронешь мои вещи, будет так же!
Аркадий вышел, закурил папиросу. «Что это было, почему Дарья так странно себя ведет?» Не значит ли это, что следующим станет он, или его мать, или Иван Иванович? Он удивился тому, что подумал о профессоре. Тот не был членом семьи, но странным образом в его мыслях как-то прилепился к ней.
Аркадий поднялся в библиотеку. Профессор сидел за столом, перед ним на полу стоял раскрытый саквояж.
; Проходите, проходите, Аркадий Васильевич. Нашел вот вашей матушке очень милый, как мне кажется, подарок. По словам приказчика, превосходные московские духи. Я сам, по правде говоря, не разбираюсь. Извольте видеть!
Он достал из саквояжа небольшую коричневатую коробочку.
; Вот, полюбуйтесь.
Аркадию увидел надпись ; «Букет Наполеона». Профессор радовался как ребенок.
; Удивительно, в этом богом забытом месте – и Ралле. Их к столетию Бородина выпустили. Исторические духи, Аркадий Васильевич!
Аркадий заметил, что около стола стоит капитан. Тот беззвучно смеялся.
; Иван Иванович, где же вы их купили?
; В Мещовске, где же еще. Вы пока в магазине Кобылина балыки да севрюгу выбирали, я зашел в лавочку, как раз ту, где я вас перед отъездом встретил. Там еще приказчик молодой. Вот он мне их и продал, сказал, что последний писк моды. И скидку сделал!
; Полтинник скинул? Дело в том, Иван Иванович, что я купил точно такие же духи. Неудобно получилось, да? Нам нужно как-то договориться, как их преподнести, иначе мы будем выглядеть глупо, не находите? Давайте подарим их одновременно, чтобы никому не было обидно, а потом расскажем, как все получилось именно таким образом. Вы не возражаете?
; Конечно, Аркадий Васильевич, не возражаю, так мы, безусловно, и поступим.

ГЛАВА 9
К восьми вечера все собирались в гостиной. Мария Афанасьевна надела темно-синее атласное платье с вышитыми по нему листьями диковинных растений. Аркадий помнил его, кажется, всю жизнь. В честь праздника зажгли большую люстру, она ярко освещала накрытый стол и наряженную елку в углу.
- Мама, а елка откуда? — недоуменно спросил Аркадий. «Митька точно не успел бы съездить в лес».
- Вы когда уехали, ее Даша принесла. Сказала, что у крестьянина какого-то купила в селе… Хорошая елка, пушистая…
Аркадий удивился, но ничего не сказал.
Стол был сервирован старым серебром, купленным еще дедом Аркадия после выхода в отставку. На больших фарфоровых блюдах красовались балыки, привезенные из города, белая и красная рыба, только что приготовленные пироги с капустой. Рядом на отдельном блюде лежало запеченное мясо. Аркадий отметил про себя, что это точно не говядина и не свинина.
; Мама, а это что? — указал он на блюдо.
; Это лось, Аркаша, ; ответила Мария Афанасьевна.
Аркадий удивился, откуда у них лосятина? Раньше отец часто ходил на лося, и это мясо в доме не переводилось, но это было давно.
Мать как будто прочитала его мысли.
; Это Даша принесла, купила у охотника. Говорит, что это лосенок молодой.
Увидев, с каким аппетитом профессор уплетает лосятину, Мария Афанасьевна обратилась к нему с улыбкой:
; Иван Иванович, попробуйте наш хлеб. В городе недавно пекарня новая открылась, замечательный хлеб, нигде такого не отведаете.
Иван Иванович взял с блюда неровно отрезанный кусок хлеба, отломил кусочек.
Хлеб ему показался самым обыкновенным, ничем не примечательным, но из вежливости он подтвердил, что и правда, вкус изумительный.
В дверь постучали, Аркадий пошел открывать. На пороге стоял отец Сергий, весь его тулуп был запорошен. Аркадий даже не заметил, когда опять пошел снег. Лицо у батюшки было грустное. ; С наступающим праздником, Аркадий Васильевич, ; произнес он. Голос был усталый и невеселый. ; Я ведь весь день в деревне провел... Исправник из города приезжал из-за Анфисы.
Аркадий удивился, смерть Анфисы вряд ли могла заинтересовать полицию, это явно не было убийством.
; И зачем они, батюшка, приезжали?
; Видимо, хотели узнать, что тут происходит. Третья смерть за неделю, подозрительно ведь, правда?
; И что сказали?
; Да ничего, посмотрели, да и обратно уехали.
Они прошли в гостиную и сели за стол. Постепенно священник пришел в себя, на его лице появилась улыбка.
; Думаю, все мы должны сегодня поднять тост за Марию Афанасьевну, хозяйку Великорецкого, и Аркадия Васильевича, его хозяина.
«Были хозяева да сплыли», ; подумал про себя Аркадий.
; Ну какие мы хозяева, ; усмехнулся он. – Вот прадед, да, был хозяин. Вон какой храм построил, мост, опять же. И дед был хозяин. А мы так, наследники хозяев.
Вошла Дарья, внесла блюдо, на котором дымился паром большой запеченный гусь. Поставила на стол и ушла.
; Что это с ней? ; с волнением в голосе спросила Мария Афанасьевна. – Она сегодня весь день сама не своя. Утром все было как обычно, а с полудня как подменили. Может, заболела. Или, может, про Анфису узнала. Они были знакомы?
Отец Сергий покачал головой.
; Не думаю, что они общались, Анфиса нелюдимой была, да и ваша Дарья тоже все больше дома сидит. Даже в храме ее ни разу не видел. Может, она из беспоповцев? Они как раз в церковь не ходят, а нас считают еретиками, продавшими веру Христову.
; Ну что вы, батюшка, какие беспоповцы? — рассмеялась Мария Афанасьевна. Никогда их и не было тут, они ведь все больше в Сибири да в столицах. Им же община единоверческая нужна, а где ее тут найдешь?
Профессор, оторвавшись от гусиной ножки, вдруг сказал:
; А у Дарьи вашей хороший вкус.
Мария Афанасьевна с удивлением на него взглянула.
; В каком смысле хороший, Иван Иванович, готовит она хорошо?
Профессор усмехнулся.
; Я сегодня столкнулся с ней на крыльце. Я вообще плохо вижу, а здесь еще и темновато, а там я рассмотрел ее украшения. Кольцо у нее такое необычное и серьги.
; Что же в них необычного, наверное, на ярмарке прошлым летом купила. По мне так самые обыкновенные. Это же не серебро и не золото. В этом году много купцов было, торговавших дешевыми побрякушками.
Профессор поднялся со стула.
; А я вам сейчас кое-что покажу. Там наверху одна книжка есть интересная моего батюшки покойного.
Он поднялся наверх, долго рылся в шкафах... Наконец на лестнице опять послышались его шаги.
; Вот, взгляните, узнаете? Это вещи, найденные в курганах голяди при раскопках. Видите, слева, это так называемое прорезное кольцо, узнаете? А то, что на Дарье сегодня было, это височные кольца. И изготовлены, Аркадий Васильевич, они, похоже, из такой же бронзы, что и ваш медальон с волком. Думаете, такое на ярмарке можно купить?
Аркадий не знал, что ему следует предпринять. Он был уже полностью уверен, что Дарья служит волчьему царю, а слова Прохора подтверждали, что это она уговорила его расправиться с Ваней. Но для чего? Этот вопрос мучил Аркадия после последней встречи с дедовым денщиком.
Отец Сергий начал собираться.
; Мария Афанасьевна, простите великодушно, вынужден откланяться. Очень уж тяжелый был день. Сердечно благодарю за угощение. Все было изумительно вкусно, особенно гусь удался.
Мария Афанасьевна начала его отговаривать, убеждала остаться еще хотя бы ненадолго.
; Батюшка, вы ведь еще десерт не пробовали... Дарья его каждый год готовит. Он, наверняка, очень вкусный.  Пирог с антоновкой, мы специально яблоки на зиму запасаем...
; Нет, спасибо, Мария Афанасьевна, пойду я.
Аркадий проводил отца Сергия до террасы.
; Проводить вас, батюшка? — Аркадий подумал, что тому будет неуютно возвращаться одному через темный парк.
; Не нужно, Аркадий Васильевич, ; улыбнулся отец Сергий. ; Право, ну что может случиться, тут же совсем рядом.
Вот за ним закрылась входная дверь, послышался скрип ступеней. Аркадий решил покурить на свежем воздухе. Он сходил в свою комнату, взял папиросы и вышел на крыльцо. Снег не прекратился, только усилился. На многие версты вокруг все было тихо и бело, и ему на секунду показалось, что вся эта история про Ваню – плод его воображения.
Краем глаза он заметил вдалеке какие-то тени, он всмотрелся: «Может показалось?». Он докурил, зашел на террасу и притворил дверь, но сразу услышал из парка крик.
«О, Господи, отец Сергий!»
Аркадий ни секунды не раздумывая, бросился на улицу. Из разрыва в тучах выглянула луна, осветила парк мутным светом. Аркадий бежал по дорожке, лихорадочно соображая, что делать. Ни ружья, ни даже ножа у него с собой не было. Тут он увидел, что вдали рядом с дорожкой что-то чернеет. Рядом с темным пятном он различил две тени, бросившиеся в глубину парка. Аркадий подбежал. На снегу лицом вниз лежал человек, он не двигался, Аркадий перевернул тело, вгляделся. Нет, это был не отец Сергий, какой-то низкорослый мужичок с длинной клочковатой бородой, глаза открыты. На шее рваные раны от клыков, из нее резкими толчками выливалась кровь, которая плавила снег. В лунном свете казалось, что он становится черным. Видимо, волк повредил артерию. Чуть в стороне он заметил на снегу ружье.
«Браконьер», ; подумал Аркадий. В последние годы на их землях часто незаконно охотились крестьяне из соседних деревень, наверное, прознали, что хозяин умер и их теперь некому гонять, разве что в парк не заходили. Зверя развелось много, и для браконьеров было раздолье. Мать рассказывала, что однажды по пути к соседям в гости она обнаружила на берегу Скородынки останки свежеразделанной косули. И было это не так уж и давно.
«Не повезло тебе, бедолага, ; подумал Аркадий, глядя на тело, из которого вытекала жизнь, ; волки они такие».
Он пошел обратно в сторону дома, услышал шорох за спиной, резко обернулся. У него за спиной стоял волк, но не белый, а серый. Они встретились взглядами. Аркадий, забыв от неожиданности охотничью мудрость, взглянул волку в глаза. Тот постоял еще секунду, опустил морду и потрусил в сторону реки.
«Они совсем нас уже не боятся, ; мелькнула мысль, ; для них, наверное, что человек, что олень, все одно. Этот, видимо, просто сытый».
Аркадий прошел в гостиную. Мать и Иван Иванович сидели на диване. Было видно, что у Марии Афанасьевны замечательное настроение. На столе Аркадий заметил знакомую коробку с духами.
; Аркаша, ты где был? Мне Иван Иванович подарил такие прекрасные духи от Ралле. И такие необычные! Ты только погляди, какая красота.
Профессор сидел рядом, улыбался. Казалось, что они с Аркадием ни о чем и не договаривались.
; Да, мама, прекрасные духи. Спасибо, Иван Иванович, и от меня.
Профессор потупился, не нашел, что сказать.
Аркадий достал папиросы, коробка сильно помялась. Сами папиросы, к счастью, были целы, кроме одной, сломавшейся у мундштука. Аркадий достал другую.
; Мама, Иван Иванович, вы не пугайтесь, но у нас в парке лежит тело. Волки загрызли браконьера. Утром придется ехать к исправнику в город.
Мария Афанасьевна побледнела, кровь отлила от лица.
; Что же это такое делается у нас? Уже целую неделю одно и то же, трупы, волки, опять трупы. Истину говорю, проклял нас кто-то. Все Великорецкое проклял. Не могу больше. Может, нам уехать отсюда, хотя бы временно? Я могла бы пожить у своей тетки Варвары в нашем старом имении, до него недалеко.
Спустя несколько минут она успокоилась.
; Нет, никуда я не поеду, еще чего! Останусь тут. Еще не хватало, чтобы из собственного дома нас выживали! Вы же, Иван Иванович, меня не бросите тут одну?
Профессор смутился, немного покраснел.
; Конечно, не брошу вас, Мария Афанасьевна, я же все-таки дворянин.
Аркадия это рассмешило, но он подавил улыбку.
; Я, пожалуй, спать пойду. А завтра с Митькой поедем в Мещовск, вызовем урядника, пускай тело заберет, а то его лисы объедят.
Перед тем, как отойти ко сну, Аркадий заглянул на кухню. Дарьи там не было. «Спит уже, наверное,» ; подумал он, но тут же вспомнил, что десерт еще не подавали, поэтому вряд ли мать отпустила служанку.
; Мама, а где Дарья?
; Не знаю, Аркаша, наверное, на кухне. Скоро же надо самовар ставить, мы чаю попьем перед сном.
Аркадий подошел к двери дарьиной комнаты, тихонько постучал. Ответа не последовало. Он постучал громче. Тишина. Он толкнул дверь. В комнате никого не было, как ему сначала показалось. Вдруг он заметил какую-то тень. Это был Прохор.
; Видишь, барчук, Дарьюшка и меня бросила, а теперь и вас. Ушла она, не вернется уже, наверное. Кто теперь вам самовар ставить будет, готовить? Долго она тут жила, но теперь, видать, к своим подалась...
; В Местничи?
Прохор взглянул на Аркадия, тому показалось, что на его лице появилась грустная улыбка.
; Как знать, как знать.
Прохор исчез, и через несколько минут сверху донеслась знакомая музыка: парарам-парарам-парарам-пам-пам, парарам-парарам-парарам-пам-пам… Звук марша был такой силы, что, казалось, в доме играет военный оркестр. Аркадий выбежал из комнаты и столкнулся в коридоре с матерью и профессором. Они были страшно напуганы.
; Аркаша, ты это слышишь? Это же музыка твоего деда. Надо пойти наверх ... что там?
Аркадий, прыгая через ступеньку, взбежал по лестнице, зашел в комнату, откуда шел звук. Клавиши пианино быстро двигались, как будто чьи-то невидимые, но весьма искусные руки играли на нем. Само пианино и все вокруг было все так же покрыто старой пылью, никаких следов на ней не было. Он выключил пианино, извлек из него катушку. Да, это была та самая катушка, которую он несколько дней назад спрятал в шкаф.
Аркадий снова запер комнату и медленно спустился вниз.
Зайдя в спальню, он поискал глазами и увидел отсвечивающий в лунном свете медальон. Аркадий разделся и лег, однако не спалось. Его напугало не столько внезапное исчезновение Дарьи, сколько ее поведение перед этим. Зачем она, по словам капитана, рассматривала изображение волка? Кому его показывала? Волчьему царю?
Наконец сон сморил Аркадия. Ему опять снилась поляна с идолом на берегу реки. Белый волк с янтарными глазами сидел на том же месте, но людей вокруг было значительно больше, чем в первом сне, и многие из них были вооружены.
Рядом с идолом стояли седые люди с длинными ниспадающими усами, на их шапках висели волчьи хвосты. Наверное, это были волхвы. Вдруг из толпы к ним вытолкнули высокого старика, потом молодого человека, почти мальчика. Аркадий не мог разобрать слов, но понял, что этих двоих в чем-то обвиняют. Двое воинов схватили старца и бросили на землю. Тот попытался подняться, но его прижали еще крепче. В это время к юноше сзади приблизился волхв и одним ударом меча отсек тому голову. Тело убитого содрогнулось и упало сначала на колени, а потом ничком на землю. Волхв поднял отрубленную голову за волосы и положил к подножию идола. Теперь настал черед пожилого. Через какие-то мгновения его голова также оказалась около идола. Один из волхвов взял ее, поднес к лицу изваяния и вымазал его кровью убитого.
Как только кровь заструилась по губам идола, волчий царь дико завыл.
Как и в первом сне, все пали ниц, только волхвы остались стоять, замерев как статуи.
«Это же Кукша с Никоном», ; озарило Аркадия.
В этот момент он заметил, что картинка меняется. Все люди оставались на своих местах, но лес поредел, потом совсем исчез. На его месте было бескрайнее поле, покрытое иван-чаем. На другом берегу реки, которая из полноводной превратилась в небольшой ручей, стали появляться контуры строений. Он их узнал. Вот Никольский храм, вот крестьянские избы с огородами на другом берегу, а вот и их усадьба.
Аркадий проснулся.
«О, Господи!» 
Наутро Аркадий зашел к отцу Сергию, хотел убедиться, что тот цел. Потом поехал в город к исправнику. В участке никого не оказалось кроме заспанного урядника, который обещал передать своему начальнику сообщение, когда тот появится. В дверях Аркадий подумал, что стоило бы еще раз поехать в Местничи, попытаться найти Дарью. Он хотел разобраться с тем, что же все-таки произошло накануне.
; Митька, давай в Местничи, дело у меня там есть...
; Давайте, барин, по калужскому тракту поедем, мимо Городца. Чуть дальше получится, зато дорога получше.
Выехав из Мещовска, они встретили на дороге исправника, тот ехал верхом, за спиной у него висело ружье. Его собака, крупная легавая, бежала рядом.
; Здравствуйте, Николай Николаевич, ; приветствовал его Аркадий. ; Вы сейчас в город?
; Да, в город, охота сегодня не задалась. Думал зайца добыть, не повезло.
; У нас в усадьбе несчастье ночью случилось, волки охотника разорвали. Браконьер из местных, скорее всего. Я его нашел утром, ; солгал Аркадий. ; Труп мы не трогали, решили вас дожидаться. Он так и лежит там, в парке.
;  Да, занятное у вас место, Аркадий Васильевич, едва ль не каждый день то кто-то умер, то кого-то убили... Может быть, вам на пару дней урядника оставить. Пускай посмотрит, а то, не дай бог, чего еще произойдет.
Аркадий подумал, что урядник будет кстати.
; Да, конечно, буду вам очень признателен. Пускай поживет у нас в доме. А то я за матушку волнуюсь. Она очень нервничает в последние дни, почти не спит.
; Конечно, Аркадий Васильевич, пришлю сегодня же.
; До свидания, Николай Николаевич.
Кучер погонял лошадей, которые резво бежали по хорошо укатанной дороге. Вскоре миновали мост на Нигве и свернули налево, в сторону Местничей. Митька повернулся к Аркадию и показал на невысокую церковь на пологом склоне холма, спускавшегося к реке.
; Видите сельцо? Оно древнее, Соколово называется. Там помещик в позатом еще веке жену убил, а потом сам повесился. Вот ведь как бывает! А у того оврага ведьма жила, говорят, она помещика и околдовала.
Аркадий в пол-уха слушал болтовню кучера, смотрел на поля, белый снег, черный лес, холмы за рекой…… «Почему у нас тут так пусто? Наверное, на всем свете нет такой пустоты, как здесь. Вроде и люди живут, а все равно неприкаянно».
Его размышления прервал Митька.
; Барин, глядите, волк!
Справа по полю в сторону леса неторопливо бежал одинокий волк. Вот он уже скрылся среди деревьев.
; А что там, Митька, за этим лесом?
; Как что? Местничи.
Аркадий, приехав в село, первым делом пошел домой к отцу Николаю.
; Здравствуйте, батюшка, вы меня помните?
Отец Николай оторвался от чтения, вскинул глаза.
; А-а, конечно, конечно, Аркадий Васильевич. Что вас привело к нам на этот раз? Чаю не желаете?
; Нет, батюшка, благодарю вас. Мне бы с Дарьей поговорить, служанкой нашей. Она вчера ушла куда-то, я подумал, что сюда, к родным своим. Ничего не сказала. Просто взяла и ушла. Вроде и причины никакой не было, не обижал ее никто. А вот ведь как... – он развел руками.
; Да, Аркадий Васильевич, действительно странно. А мы вчера с семьей всю ночь глаз не сомкнули. И не только мы, все, почитайте, село. Такой волчий вой стоял, ужас, не приведи Господи! Вы же знаете, в стае, как правило, семь, ну восемь волков, а вчера, как мне показалось, их тут было не меньше двух дюжин. Заполночь все началось. Соседи хотели в гости прийти к нам, да куда там... Попрятались все.
Аркадий почувствовал, что это могло быть как-то связано с исчезновением Дарьи.
; А Дарью вы не видели?
; Нет, но вы сходите к родственникам ее. Вы знаете, где их изба?
Аркадий покачал головой.
;  Нет, батюшка, я у нее никогда не бывал.
; Здесь совсем рядом, через три дома от нас они живут, по этой же стороне. Большая изба, не перепутаете.
Аркадий вышел на улицу. Она была пустынна, только было слышно, что кто-то за домами колет дрова. 
Подойдя к дому дарьиных родственников, он обнаружил множество волчьих следов. Ему бросилось в глаза, что большая их часть была обычного размера, сильно меньше тех, которые он видел на месте, где был волчий царь. Он постучал, ему никто не ответил, но было слышно, что в избе кто-то есть. Аркадий дернул дверь, и она открылась с легким скрипом. В комнате было темновато. Он удивился, что в столь солнечный день все окна плотно занавешены. На лавке за длинным столом сидел высокий старик в домотканой рубахе и кожаных постолах. Его лицо с орлиным носом было покрыто глубокими морщинами, а большие усы и борода были совершенно белыми. Деревянной ложкой он ел кашу с большими кусками мяса из темной глиняной миски. Аркадий знал, что такую посуду делают где-то неподалеку. Во всяком случае, во многих мещовских лавках она продавалась. Старик смотрел с улыбкой, его лицо показалось Аркадию дружелюбным.
; Чем обязан? – спросил он, глядя прямо в глаза Аркадию. – С кем имею честь?
Аркадий замешкался, ему показалось, что речь старика звучит необычно для простого крестьянина.
; Я Аркадий Васильевич Протопопов, помещик местный. Ищу Дарью, она работает у нас в усадьбе. Мне сказали, что ее родные здесь живут. Вы ее родственник?
; Ну да, родственник. Это моя внучка. Но, к великому сожалению, совершенно не осведомлен о текущем месте ее пребывания. Безусловно, я сообщу ей о вашем визите, как только она появится.
Ошарашенный Аркадий попрощался и вышел из избы. «Что это было, почему этот крестьянин говорит столь изысканным языком? Так ведь не бывает». На ступеньке у входа его взгляд упал на порог. Он увидел влажный отпечаток огромной волчьей лапы, уже немного высохший, но, тем не менее, все еще различимый. Аркадий похолодел. «Неужели волчий царь? Не может быть...»
Он быстро, почти бегом, направился к саням, в которых дремал кучер.
; Митька, поехали, нужно поскорее вернуться в Великорецкое.
; Конечно, барин, ужо едем. Ноо..! — заорал Митька на лошадей и высоко взмахнул кнутом.
ГЛАВА 10
Они неслись по дороге, из-под полозьев взметался снег. Кучер что есть мочи хлестал лошадей и где-то через час они уже были в усадьбе. Через окно террасы Аркадий увидел толстого усатого урядника, дремавшего за столом. Исправник сдержал обещание.
Урядник никак не отреагировал на появление Аркадия, продолжал спать, тяжело сопя. «Ну, по крайней мере, у нас теперь есть защита, хоть такая», ; подумал Аркадий и прошел в дом.
; Здравствуйте, Аркадий Васильевич, ; приветствовала его Дарья, выходя из кухни, как ни в чем не бывало. – Вы далеко ездили? Мария Афанасьевна вся испереживалась, где же, говорит, мой сын...Что же вы ее не предупредили?
Аркадий не понимал, что все это значит, но решил не подавать виду.
; Здравствуй, Дарья. Я в Мещовск ездил, немного там задержался. А где матушка?
; В гостиной, они с Иван Иванычем теперь не расстаются. Днем ходили гулять в парк, сейчас чай пьют.
Мария Афанасьевна услышала разговор и вышла в коридор.
; Аркаша, дорогой, как же я перепугалась! Тебя все нет и нет, вроде должен был вернуться еще к обеду... Ты куда ездил?
; В Мещовск ездил, мама, я же вам говорил. Николай Николаевич по моей просьбе, как видите, ярыжку прислал. – Аркадий рассмеялся. – Надеюсь, теперь поспокойней будет. Тело забрали? Николай Николаевич, вроде, обещал.
; Да, Аркаша, забрали этого несчастного. Мы как раз в это время с Иваном Ивановичем в парке гуляли. Приехали и увезли.
; Вот и хорошо, мама. Я сейчас переоденусь и приду к вам.
Аркадий пошел в свою комнату. Там было темно, он зажег свечу и стал переодеваться. Что-то зашевелилось под кроватью, послышался тихий шорох. Аркадий на секунду замер, потом решил заглянуть туда. Из темноты на него смотрели два светящихся глаза.
; Ксения, ты меня пугаешь. Почему ты постоянно сидишь там? ; спросил Аркадий. Он попытался вытащить кошку, но та упиралась, не хотела вылезать. – Тебе страшно? Здесь всем, похоже, страшно.
Кошка забилась еще глубже, к самой стене.
– Ладно, сиди там, тебя хоть кормили? Или иди, мышей полови. Их здесь, небось, много.
Аркадий решил проверить, на месте ли медальон. Заглянул в стол. Медальон был там же, куда он его положил перед отъездом. «Ну и слава богу», – произнес про себя Аркадий. Достал его, поставил, прислонив к стене. Волк, казалось, смотрел ему в глаза. «Надо все-таки его Марье показать, может, расскажет чего».
Аркадий вышел из комнаты, направился в гостиную. Там горел камин, на стенах плясали тени. Мария Афанасьевна и Иван Иванович сидели в креслах перед огнем. Профессор рассказывал одну из своих историй про путешествия по России. 
; И, представляете, Мария Афанасьевна, оказался я как-то под Ростовом рядом с деревней Акулово. А там на реке Устье самое настоящее поселение варягов, тех самых, которые на Русь править пришли. Вал огромный прямо на берегу! Видимо, долго они там прожили. Возможно, и Рюрик там бывал, и Трувор, и Синеус…
Мария Афанасьевна слушала профессора с немым восхищением, потом воскликнула:           ; Какой же вы умный, Иван Иванович! Вы так много где побывали! Не то что я...
По всему было видно, что она им очарована.
Аркадий сидел на диване и курил. Ему доставляло удовольствие пускать кольца дыма и смотреть, как те улетали вверх и исчезали под потолком. Вдруг он услышал за окном какое-то шуршание. На секунду оно прекратилось, и сразу же раздался протяжный волчий вой. Все вскочили, Мордан прибежал из коридора, лаял, встав лапами на подоконник, пытаясь выглянуть на улицу. Аркадий бросился на террасу к уряднику.
; Вы слышали?
Урядник спросонья неловко лапал кобуру, пытаясь извлечь револьвер. Наконец тому удалось ее расстегнуть, он вытащил наган, взвел его.
; Пойду посмотрю, что там. Вы оставайтесь дома!
Аркадий подумал, что не нужно выпускать урядника на улицу, стал отговаривать.
; Право же не стоит. Ну волк и волк, их здесь много сейчас. Повоет и уйдет. Не надо выходить...
Урядник решительно отодвинул Аркадия.
; Думаете, я боюсь? Смешно. Это прекрасный семизарядный револьвер. Завтра же шкура этого волка украсит вашу гостиную. Пропустите!
Он резко открыл дверь и вышел на улицу, Аркадий услышал, как заскрипели ступени. Через полминуты раздалось два выстрела, после чего наступила тишина. Урядник не появлялся. Аркадий осторожно выглянул на улицу. Никого. Он спустился с крыльца, завернул за угол и застыл. На снегу лежало тело урядника, револьвер валялся рядом. Вокруг головы погибшего образовалось темное пятно. Аркадий поднял револьвер, обошел вокруг дома. На противоположной стороне он увидел волчьи следы, между ними несколько капель крови. Видимо урядник все-таки зацепил волка перед тем, как тот убил его. Аркадий повернулся и пошел в дом.
В коридоре стояли Мария Афанасьевна и профессор. Аркадий заметил, что мать дрожит, видимо, испуг еще не прошел.
; Волк урядника загрыз, ; сказал Аркадий. – Но он, похоже, волка тоже ранил. Видел следы крови на снегу.
Мария Афанасьевна схватилась за сердце:
; Боже мой, когда же это все кончится?
Профессор держал ее за руку, успокаивал.
; Милая Мария Афанасьевна, не беспокойтесь, ради Бога. Все как-нибудь образуется.
Аркадий подумал, что нужно затащить тело урядника в дом.
; Иван Иванович, надо бы погибшего с улицы занести. Вы не поможете?
; Конечно, Аркадий Васильевич, не лежать же ему там всю ночь. Лисы могут объесть или волки, если вернутся.
Они спустились с крыльца и подошли к телу. Аркадий попытался поднять его, но ничего не вышло, оно было как будто чугунное.
; Иван Иванович, я в доме поищу какую-нибудь старую портьеру, перекатим его и волоком дотащим как-нибудь. Пойдемте, не хочу, чтобы вы здесь один оставались.
В кладовке Аркадий нашел штору из красного бархата, вспомнил, что такие в его детстве висели в библиотеке.
Они с трудом перевалили урядника на портьеру, взялись за ее концы и потянули по глубокому испещрённому следами снегу к крыльцу. Аркадий хотел было поднять тело вместе с портьерой, но тут же отказался от этой мысли.
; Иван Иванович, помогите мне. Возьмем его за руки и затащим наверх.
Кряхтя, они потащили урядника по ступеням, занесли на террасу. Иван Иванович тяжело дышал, вытирал со лба крупные капли пота.
; Ну и тяжелый же он, пудов шесть не меньше, точно.
Аркадий занес с улицы портьеру, сильно испачканную кровью, и укрыл мертвое тело.
Они отправились в умывальную комнату. Вода в рукомойнике была ледяной. Потом пошли в гостиную, где в кресле сидела Мария Афанасьевна. Ее лицо все еще было бледным.
; Иван Иванович, садитесь к камину, наверное, замерзли на улице, ; произнесла Мария Афанасьевна, – я сейчас Дашу попрошу чаю приготовить.
Ее голос дрожал, Аркадию показалось, что мать знобит.
; Не извольте беспокоиться, Мария Афанасьевна. Мы же не стояли на улице, а трудились. Урядник уж больно тяжелый оказался, едва затащили. Хотя от чая все же не откажусь, весьма он будет уместен.
Аркадий оставил их наедине и пошел к себе, он смертельно устал за день и надеялся хотя бы немного поспать.
Чуть забрезжил рассвет, в дверь постучали. Аркадий, едва разлепив глаза, пошел открывать. В дверях стоял отец Сергий.
; Ночью я слышал выстрелы со стороны усадьбы. Решил зайти, узнать, все ли у вас хорошо? В кого стреляли? Опять волки приходили?
«Не волки, а волчий царь», ; хотел сказать Аркадий, но осекся.
Взгляд отца Сергия упал на портьеру, из-под нее высовывалась нога в сапоге.
Как бы предвидя его вопрос, Аркадий сказал:
; Ночью, батюшка, волк возле дома на урядника мещовского напал, погиб урядник. Я ему говорил не выходить, а он не послушал.
Отец Сергий смотрел на Аркадия, качал головой.
; Я вот думаю, может вам с Марией Афанасьевной уехать отсюда хотя бы ненадолго. Совсем ведь в Великорецком неспокойно стало. Поглядите, что делается!
Аркадий вспомнил вчерашний разговор, как мать отказывалась покидать имение.
; Она не хочет ехать, а я, как понимаете, ее тут не брошу. Так что мы остаемся. Знаете, у меня вчера состоялся весьма странный разговор в Местничах со старым крестьянином, родственником нашей Дарьи. С одной стороны, разговор как разговор, но вы бы слышали этого старика, он говорил не просто как образованный, а как очень образованный человек. Я и в Москве-то не так часто слышу такую речь, не то что здесь. Как такое может быть? Может он и не крестьянин вовсе…
Отец Сергий взял Аркадия за руку, вывел на улицу, прикрыл дверь, чтобы никто не мог их подслушать.
; Я, Аркадий Васильевич, как вы знаете, священник, служитель православной церкви, поэтому не должен был бы вам этого говорить. Учение отвергает возможность существования материальных демонов, перевертышей и прочей нечисти из народных сказок. Но я за время служения в сельских церквях повидал много такого, что заставляет меня усомниться в том, что их действительно не существует. Так что все возможно. Я бы на вашем месте туда больше не ездил и с ним не говорил. Мне сейчас нужно вернуться в храм, а вечером, если вы не против, еще раз навещу вас. 
; Конечно, отец Сергий, будем рады. Только об этом разговоре матушке не говорите, пожалуйста.
Отец Сергий спустился с крыльца, направился в сторону церкви.
Аркадий постоял на крыльце еще пару минут, потом зашел в дом.
; Дарья!
Дарья выглянула из своей комнаты.
; Что, Аркадий Васильевич?
; Сходи, пожалуйста, к Митьке. Пускай тотчас же едет в участок, расскажет, что их урядника волк загрыз.
Со второго этажа он услышал голос профессора:
; Аркадий Васильевич, Даша, подождите! Мне бы тоже в Мещовск съездить, нужно же фотографии забрать в ателье... Надеюсь, они уже готовы. Я сейчас только оденусь.
Аркадий услышал, как профессор торопливо ходит по комнате, видимо, одеваясь, что-то бормочет себе под нос.
; Иван Иванович, не беспокойтесь, мы Митьку попросим, чтобы он забрал фото в ателье. Зачем вам ехать? Оставайтесь. Дарья! Мы с Иваном Ивановичем, когда были в Мещовске, оставили в фотоателье Чернышова негативы, чтобы он их распечатал. Должно быть, фотографии уже готовы. Попроси Митьку их забрать.
Профессор спустился уже полностью одетый, казалось, он все же собирался сам ехать в город.
Аркадий не хотел его отпускать, поскольку решил поделиться с ним вчерашней историей о странном крестьянине из Местничей, надеясь, что профессор что-нибудь ему посоветует.
; Иван Иванович, у меня к вам важный разговор есть. Я очень прошу вас не ездить сегодня в город. Митька все привезет в течение двух часов. Останьтесь, пожалуйста.
Профессор поколебался, но все же согласился. Ему самому не хотелось выходить из теплого дома на холод, тем более что за окном опять валил снег.
; Да, конечно, пожалуй, останусь. Спасибо, Аркадий Васильевич, что попросили кучера. И, действительно, зачем мне ехать самому, дело-то пустяшное, верно?
Они прошли в гостиную, уселись за стол. Аркадий обдумывал, как подступиться к этой истории, чтобы профессор не проговорился матери о его поездке в Местничи. Он уже понял, что язык за зубами тот держать не умеет.
; Иван Иванович, вы же много ездите по России, встречаетесь с людьми самого разного свойства. А не доводилось ли вам оказываться в такой ситуации, когда человек говорит с вами непривычно, не так, как должен был бы по всем канонам разговаривать?
Профессор, казалось, не понял вопроса, глядел на Аркадия с удивлением.
; Что вы имеете в виду, Аркадий Васильевич, на незнакомом языке?
; Нет, был у меня недавно случай... Беседовал я с одним крестьянином, а он говорил со мной на удивительно правильном языке, как будто гимназию окончил или университет... Очень непривычно было такое слушать. А ведь самый что ни на есть простой человек с виду.
Профессор удивился.
; Занятная интрига, и что же это был за крестьянин?
Аркадий вдруг понял, что без описания ситуации во всей полноте он, скорее всего, ничего от профессора не добьётся.
; Иван Иванович, скажите, вы умеете хранить секреты? Я просто не хочу, чтобы мама еще больше волновалась.
; Да, Аркадий Васильевич, безусловно, умею. Если вы хотите чем-то поделиться со мной, делитесь. Дальше этой комнаты это не выйдет. Могила. Вы уж простите меня за тот случай с духами.
Аркадий поднялся со стула.
; Сейчас, минутку.
Быстро вышел из гостиной, убедился, что Дарья ушла, вернулся и плотно закрыл дверь.
; Слушайте. Я вчера ездил не в Мещовск, вернее, не только в Мещовск. После города я сразу отправился в Местничи. Хотел Дарью найти или, по крайней мере, поговорить с ее родными, узнать, где она. Так вот. Дарью я там не нашел. Отец Николай указал на их дом. Я там побывал. Говорил я с каким-то странным стариком. Вернее, выглядел он обыкновенно, как самый обычный крестьянин. В окрестных деревнях таких много. Но как он говорил! Его речь была абсолютно правильной. Я от крестьян такой никогда не слышал. На кафедрах московского университета так разговаривают, да и то далеко не все. И еще одно. Вокруг избы было полно волчьих следов. Отец Николай, правда, жаловался, что накануне большая стая их всех перепугала, бегала по всему селу. Но там я видел волчий след у двери, не на улице, не около дома, а на самом пороге. И он был огромный, больше обычного раза в два.
Аркадий замолчал, переводя дух, смотрел вопросительно на профессора. Тот сидел в задумчивости, казалось, что он что-то вспоминал.
; А знаете, Аркадий Васильевич, был на Руси в одиннадцатом веке князь Всеслав Брячиславович. Правил он в Полоцке довольно долго, а сколько он прожил вообще непонятно. Звали его еще Всеслав Вещий или Всеслав Чародей. Считается, что он был двоевером, хотя и строил христианские церкви, но самое интересное, есть мнение, что он умел обращаться в волка. В Слове о полку Игореве он упоминается именно как оборотень, а в Повести временных лет говорится, что мать его родила от волхвования. И есть еще один любопытный факт. Во время своего правления Всеслав много и воевал, и торговал с балтскими племенами, а голядь, как вы помните, одно из таких племен. Звучит, конечно, необычно, но, может, тот старик, тоже, с позволения сказать, оборотень. Неизвестно еще, кем он был раньше. Я бы с ним пообщался, согласитесь, интересно, хотя и страшновато.
Профессор поднялся со стула, стал возбужденно ходить по комнате.
; А давайте съездим к нему. Прямо сегодня.
; Нет, Иван Иванович, я не поеду, и вас не пущу. Вы же видите, что тут творится.
За дверью скрипнула половица. Аркадий вскочил, подбежал к двери, толкнул ее. Увидел, как Дарья шмыгнула в кухню. «Подслушивала! Интересно, что она успела услышать?»

ГЛАВА 11
Со двора послышался шум, конское ржание, потом кто-то громко постучал во входную дверь. Через полминуты в гостиную вошел исправник Протасов, за ним урядник, один из тех, кто приезжал в имение, когда умерла Елена Афанасьевна.
; Здравствуйте, Николай Николаевич, видите какое несчастье тут случилось. Урядник ваш зачем-то ночью пошел на улицу, когда волчий вой услышал, пытался, видимо, волка убить. Я его отговаривал. А теперь вот что вышло.
; Да, уж, дела. Бедный Евграф… Упокой его душу грешную, ; исправник перекрестился.        ; Мы решили проверить, как он тут, и вот такое. А я ведь ему говорил, револьвер не годится на волка, это вам не ружье. Сам виноват, дурак. Ну что тут скажешь, беда, двое детишек у него осталось. Я, Аркадий Васильевич, больше, к сожалению, никого выделить и не смогу. Если хотите, привезу свое ружье, пользуйтесь пока.
Аркадий вспомнил, что где-то в доме хранится оружие его отца, большого любителя охоты.
; Спасибо, Николай Николаевич, не нужно. У меня есть отцово ружье, правда, не уверен, что найду к нему патроны. В Мещовске они продаются где-нибудь?
; Да, Аркадий Васильевич, конечно. На Калужской рядом с храмом магазин небольшой есть. Там можно любые патроны купить.
Они вышли на крыльцо, смотрели, как укладывают грузное тело убитого на сани. Аркадий украдкой глянул на исправника. Казалось, что этот суровый человек сейчас заплачет. По крайней мере, Аркадий заметил, что глаза у того покраснели.
; Евграф очень хороший был, ; прервал молчание Протасов. – Сам не из Мещовска, из Калуги, это его жена местная. Вдова, ; поправился он. – Жаль, что так получилось.
Аркадий попрощался с исправником, повернулся и вошел на террасу. Там, где лежало тело урядника, запеклась лужа крови. «Надо бы убрать», ; подумал Аркадий.
; Даша!
Дарья выглянула из двери кухни, где она готовила обед.
; Нужно будет убрать кровь на террасе. Ты, как с обедом закончишь, вытри там пол, пожалуйста. Кровь и так уже засохла.
Дарья молча кивнула и вернулась к плите.
Аркадию сильно захотелось курить. Он вернулся на террасу и увидел, что к дому подъехали сани. Кучер, не торопясь, вылез и поднялся на крыльцо. В руках Митьки был пакет из вощеной бумаги желтовато-серого цвета. «Фотографии, ; догадался Аркадий. – Сейчас посмотрим, что там у Ивана Ивановича получилось».
; Я был у исправника, Аркадий Васильевич, но мне сказали, что они сюда уже сами поехали.
Аркадий взял у кучера конверт, поблагодарил его и пошел в дом.
В гостиной он увидел мать. Иван Иванович сидел в кресле у окна и читал. Он повернулся к Аркадию:
; Взял вот книгу моего батюшки, давно ее не перечитывал. Помню, я еще совсем маленький был, он привез из какой-то экспедиции, не помню точно, откуда, обереги. Много разных их было. Среди них был один с изображением волчьей морды. Я и забыл совсем, а сейчас вспомнил. Взгляните, вот он тут, в книге есть.
Аркадий подошел к профессору, заглянул через плечо. Рисунок был маленький, поэтому в прошлый раз он его пропустил. Тот размещался на странице с изображениями других оберегов. Под рисунком он увидел подпись «Волк Велеса».
Они сели рассматривать фотографии. Вначале шли панорамные снимки, сделанные на городище. Потом несколько кадров с отцом Сергием у курганов. Мария Афанасьевна смотрела их без особого интереса. Аркадий обратил внимание, что лицо отца Сергия почти неразличимо. Как будто прочитав его мысли, профессор сказал:
; Это я его сфотографировал для масштаба, чтобы было понятно, какой высоты курганы, ; и весело рассмеялся.
На следующем снимке они увидели скелет оленя. Мария Афанасьевна вздрогнула, картина была отталкивающая.
; Господи, ужас какой, и зачем вы только это снимали, Иван Иванович.
Тот как будто ее не услышал. И он, и Аркадий замерли, как громом пораженные. На снимке, сделанном рядом с мостом на Скородынке, стоял улыбающийся Аркадий. По его правую руку был Никольский храм, чуть дальше виднелась усадьба и дом отца Сергия. По левую руку располагались деревенские домики. Но их взгляды были прикованы к тому, что находилось прямо за Аркадием, буквально в двух шагах. Там из каменного основания, сложенного из диких валунов, торчал идол. Аркадий сразу узнал его. Изображение идола было чуть размыто, будто в легкой дымке. Одно не вызывало у Аркадия сомнений, это был тот самый идол, около которого и убили Кукшу.
; А это что? ; спросила Мария Афанасьевна, указывая на идола. – Масленичный столб уже поставили? Как-то рано, вы не находите?
Ни Аркадий, ни профессор сразу не нашлись, что сказать. Иван Иванович, безусловно, тоже понял, что это такое, но про убийство на этом месте Кукши с учеником он, конечно, не подозревал. Поэтому первым пришел в себя.
; Нет, Мария Афанасьевна, конечно, это никакой не масленичный столб. Вы очень верно подметили, что очень рано еще его ставить. Это дефект пленки, к сожалению, такое случается...
; А не погулять ли нам, Иван Иванович? ; спросила, улыбнувшись, Мария Афанасьевна. ; Время до обеда еще есть, а снег, вроде бы закончился.
Профессор сначала отнекивался, но потом согласился.
; Пойдемте в сторону храма, может быть, встретим отца Сергия. Я ему фотокарточку отдам, хотя он там и совсем маленький получился.
Аркадий, в свою очередь, решил тоже выйти на улицу. Он надеялся, что прогулка на холодном воздухе поможет ему собраться с мыслями.
Спустившись с крыльца, Аркадий повернул налево и пошел в сторону дальней части парка. Он вспомнил, что хотел посмотреть, живут ли там еще вороны. Над Великорецким висело низкое январское небо и казалось, что снег, который закончился лишь недавно, вот-вот опять начнется. Северный ветер, который утром раскачивал старые клены, полностью стих. Вокруг не было ни души. Он дошел до запорошенных могил деда и тетки. На могиле деда сидели два ворона. Увидев Аркадия, они нехотя взлетели и, сделав небольшой круг, с сиплым карканьем сели на клен. Аркадий, на мгновение обрадовавшийся старым друзьям, похолодел. Рядом с фигурой ангела на могиле его тетки лежал занесенный снегом труп оленя. Его выклеванные глаза, казалось, смотрят прямо на Аркадия. Один из воронов опять громко каркнул, и его голос эхом отозвался откуда-то из глубины парка. Аркадий развернулся и быстрым шагом направился обратно к усадьбе. По дороге он заметил крупного филина. Птица не шевелилась, но Аркадию почудилось, что она за ним следит. Пройдя несколько шагов, Аркадий остановился и оглянулся. Филин смотрел на него. «Точно, следит, ; подумал Аркадий, но тут же отбросил эту мысль. ; Ну филин, и что? Такая же птица, как и все остальные, к тому же днем он, наверное, плохо видит».
В гостиной на столе лежала книга, которую перед прогулкой читал профессор. Аркадий начал перелистывать страницы, пытаясь найти что-нибудь о том, что значил олень для древних славян, однако ничего не нашел.
Кошка подошла к Аркадию, потерлась о ноги. Обойдя его, села и, задрав голову, смотрела на хозяина.
; Ну что, странные дела у нас тут происходят? Ты, наверное, к такому не привыкла?
Кошка тихо мяукнула и начала умываться. 
Ему показалось, что он слышал из своей спальни какой-то звук, бросился туда и отворил дверь. Никого. Он зашел, тяжело опустился на кровать, закрыл лицо руками. В его душе возникло ощущение приближения чего-то неотвратимого. Того, что он не способен был никак остановить. Волк со стола смотрел с тем же свирепым выражением.
; Чего тебе от нас нужно? ; прошептал Аркадий.
У него внезапно появилось непреодолимое желание зайти в храм. Быстро одевшись, Аркадий вышел на улицу, где опять повалил снег. Силуэт Никольской церкви был хорошо виден на фоне серого неба. На дорожке он повстречал возвращавшихся с прогулки мать и профессора.
; Аркаша, ты куда, скоро же обед. Когда вернешься?
; Скоро, мама, вот только в храм зайду. Вы, если что, начинайте обедать без меня.
; Постарайся побыстрее!
В церкви никого не оказалось, ни батюшки, ни прихожан. Было холодно и пахло ладаном после утренней службы. С фресок на Аркадия смотрели суровые лики святых. На кануне горела свеча, поставленная явно недавно, горячие капли расплавленного воска скатывались по ней. «Сюда же ставят свечи за упокой душ умерших, ; вспомнил Аркадий. – Наверное, мама за отца поставила».
Ему впервые за много лет захотелось помолиться, но он не помнил слов ни одной молитвы. Вдруг он как будто услышал идущий откуда-то сверху голос:
Святы;й страстоте;рпче священному;чениче Ку;кше, соверши;вый по;двиги апо;стольския посреде; обита;ния соплеме;нник твои;х, на;ших пре;дков, и;хже ты просвеща;л еси; све;том и;стиннаго богопозна;ния и по да;нней ти благода;ти Ду;ха Свята;го бе;сы прогна;вый…
Аркадий упал на колени: «Господи, спаси меня грешного и помилуй…». Слезы потекли по его щекам.
Дверь тихо скрипнула и открылась. Аркадий повернулся, у двери храма стоял отец Сергий. Помолчав, он промолвил:
– Господь, Аркадий Васильевич, не оставит своих. Еще помолчал и вышел.
Аркадий почувствовал, что давящее чувство тревоги и ожидание беды вдруг куда-то исчезло. Он вышел из церкви и широко перекрестился.
Вернувшись в усадьбу, Аркадий увидел, что стол накрыт, мать и профессор не приступали к трапезе, по всей вероятности, ожидая его.
; Аркаша, ну что же ты так долго. Давай же скорее к столу!
Они уселись за стол, Дарья внесла супницу, над которой клубился пар. В ней, судя по манящему аромату, был суп из белых грибов.
Иван Иванович попробовал и пришел в восторг.
; Божественно, просто божественно! Суп поистине замечательный. Спасибо, большое, Даша.
Аркадий ел молча, стараясь поскорее освободиться. У его ног сидел Мордан, заглядывал в глаза и пускал слюну. Аркадий украдкой дал ему со стола кусочек отварной телятины. Тот проглотил, не жуя, и снова начал выпрашивать.
Доев суп, Аркадий задал профессору вопрос.
; Иван Иванович, а вы случайно не знаете, что у славян означал олень?
Профессор, поправив пенсне, сползшее на кончик носа, не задумываясь, ответил.
; Олень и у вятичей, и у голяди был проводником в мир мертвых. Они очень уважали это благородное животное. А почему вы спрашиваете?
Аркадий решил не рассказывать о мертвом олене в парке, не хотел лишний раз пугать мать.
; Да просто, вспомнил того оленя из Местничей. Мама, скажите, а где сейчас папино ружье? Его же никуда отсюда не забирали?
; Не знаю, Аркаша, я очень давно его не видела. Нужно посмотреть в кладовке, там большая часть вещей твоего отца.
; Я сейчас поем и постараюсь найти его. Думаю, оно будет нелишним ...
После обеда Аркадий долго рылся в кладовке, перекладывал вещи, которые мешали добраться до дальних полок, и, наконец, обнаружил ружье. Оно лежало в самом дальнем углу под толстым слоем паутины. Аркадий залюбовался изысканной гравировкой на стволах и ложе. Это была бельгийская двустволка Лебо-Куралли модели «Князь Кудашев» конца прошлого века. Отец рассказывал ему, что фирма Лебо произвела ограниченное количество таких ружей специально для России и назвала модель в честь князя Сергея Владимировича Кудашева. Стоило оно неимоверно дорого, говорили, что именно таким пользуется сам государь император. Ружье подарил отцу дед Василий на какой-то юбилей, до этого у отца был германский Зауэр.
Патроны лежали рядом, но Аркадий подумал, что они могут дать осечку. Покупал их еще его покойный отец. «Придется все-таки в Мещовск ехать».
Он отправился к кучеру, который, по счастью, был дома, и через двадцать минут они уже мчались в сторону города. Темнело, мела поземка, ее змейки бежали наперерез саням.
«Хорошо бы не опоздать, ; подумал Аркадий. – Лавка-то, наверное, закрывается не слишком поздно.
; Куды едем, Аркадий Васильевич? ; задал вопрос кучер. Аркадий вспомнил, что просто сказал тому, что нужно в Мещовск, не уточняя, куда именно.
; К Благовещенскому собору, там рядом лавка где-то есть. Патроны для ружья куплю...
К храму они подъехали уже в полной темноте. Аркадий вылез из саней, огляделся. На противоположной стороне Калужской увидел красочную вывеску «Все для охоты и спорта. Требуйте прейскурант». Он перешел улицу и открыл дверь. В помещении царил полумрак. Приказчик лет двадцати пяти сидел за стойкой у сильно чадящей керосиновой лампы, в его руке была какая-то тонкая книжка. Подойдя ближе, Аркадий увидел, что это дешевое издание «Нат Пинкертон, король сыщиков». Казалось, приказчик не заметил вошедшего Аркадия, чтение его увлекло. «Нат Пинкертон и Ник Картер в последние годы у нас, похоже, известнее, чем у себя на родине», ; подумал Аркадий.
; Любезный, у вас есть патроны двенадцатого калибра, для ружья Лебо? ; обратился он к приказчику.
Тот, оторвался от книги и перевел взгляд на Аркадия. Тому показалось, что он где-то уже видел это лицо. Точнее, даже не лицо, а глаза. Приказчик был недоволен и ответил нехотя:
; Конечно-с, двенадцатого  есть. Вам какие и сколько?
; Пули и еще, наверное, картечь. Каждого вида по двадцать пять штук.
Приказчик отсчитал патроны, сложил в коробки.
; С вас пять рублей.
Аркадий расплатился и вышел на улицу.
Сани стояли прямо у входа в храм, Аркадий подошел к ним, и тут его взгляд упал на вертеп, который они рассматривали с профессором два дня назад. Ему показалось, что что-то в нем изменилось, как будто фигуры передвинулись. Он пригляделся. Ясли с Иисусом стояли там же, где и позавчера, как и Мария, и Иосиф. Даже волхвы не поменяли своего положения. Только овца, похожая на волка, стояла около яслей.
; Что же это? – прошептал Аркадий.
Сани неслись по дороге в сторону Великорецкого. Митька стегал лошадей, ему хотелось поскорее вернуться. Из-за туч вышла луна и озарила своим фосфорным мертвящим светом заснеженную равнину. Возок подкатил к крыльцу усадьбы. Аркадий выскочил и быстро поднялся к двери. Дернул ее. Заперто. Дернул еще раз. Дверь не открывалась, он постучал, потом еще раз. Наконец она отворилась. На пороге стояла Мария Афанасьевна. Было заметно, что она страшно напугана.
; Аркаша, боже мой, это ты! Я так испугалась, боялась, что тебя по дороге волки разорвали. Пока вас не было, сюда стая приходила, зверей семь или восемь. Сидели около дома, выли. Потом в село пошли. Не знаю, все ли целы. Там был один очень большой волк, и такой странный, шкура вся белая, как снег. Он к нам на крыльцо забежал, лапой дверь скреб. Так страшно, ужас...
Аркадий вдруг понял, что волки приходят к ним неслучайно. Наверное, кого-то в их доме они наметили в качестве жертвы. «А может им медальон нужен?» С матерью своей догадкой он делиться не стал.
; Мама, я в Мещовске купил патроны к папиному ружью. Там и пули, и картечь...
Мария Афанасьевна, услышав слова Аркадия, кажется, немного успокоилась.
; Давай дверь запрем, может, они больше и не придут вовсе.
«Придут, белый точно придет», ; подумал Аркадий.
; Да, мама, давайте запрем. Дарья ужин приготовила? Очень есть хочу.
; Да, Аркаша, приготовила. Переодевайся и приходи в гостиную, поужинаем, потом чай попьём. Даша опять пирогов напекла. К нам отец Сергий обещал вечером зайти.
Аркадий пошел в кладовку, забрал ружье, принес себе в комнату, поставил к стене. Он зажег свечу на столе, она разгорелась, фитиль тихо потрескивал. Открыв коробку с патронами, он увидел, что они густо покрыты смазкой, на заводе ее не жалели. «Надо стереть, а то отец говорил, что нагар ружье портит», ; подумал он, взял по пачке каждого вида и отнес на кухню.
; Дарья, пожалуйста, протри их очень тщательно.
; Хорошо, Аркадий Васильевич, протру.
Аркадий вернулся в комнату и увидел, что от стены, где стояло ружье, отделилась тень.
; Добрый вечер, месье. Я смотрю, у вас хорошее ружье. Огюст Лебо. Он, конечно, бельгиец, не француз... Жаль. Льеж в мое время принадлежал Франции. Наверное, поэтому они делают отличное оружие. Кстати, а вы умеете им пользоваться? Когда-нибудь стреляли из ружья? Это же, что бы ни говорили, целая наука. Волк это вам не утка. Промахнетесь, второго шанса может и не быть. Я бы вам советовал поосторожней обращаться с оружием, с любым, и с этим ружьем в том числе. И к служанке своей присмотритесь, она опять медальон с волком куда-то носила. Чем-то он ее привлекает.
Капитан растаял.
Аркадий закурил. Сегодня ночью он решил выйти в парк и убить волка, если тот появится. «Брать или не брать с собой Мордана, ; размышлял Аркадий. ; С одной стороны, отец всегда ходил на охоту с ним, с другой, он совсем уже старый. Нет, не стоит, наверное. Пойду один». Он еще раз осмотрел ружье. Вороненая сталь стволов поблескивала в свете свечи. «Ну, дай бог», ; подумал Аркадий. Перед уходом он бросил взгляд на стол. С медальона на него пристально смотрел волк, Аркадию опять почудилось, что выражение его морды поменялось.
В гостиной он увидел Марию Афанасьевну, профессора не было.
; А где Иван Иванович? ; удивился Аркадий. Он привык, что по вечерам профессор сидел в гостиной.
; Ему, Аркаша, что-то нездоровится, немного простыл сегодня во время прогулки. Он наверху. И отец Сергий чего-то не идет, даже странно.
; Пойду, схожу к нему, может, случилось чего, вы не против?
Аркадий решил, что это хороший предлог, чтобы выйти на улицу, не волнуя мать.
; Не ходи, прошу тебя! Эти волки, может, все еще тут. Мы сегодня видели в парке лежки, кажется, волчьи.
; Глупости, они уже, наверняка, далеко. Да и что им тут делать? Я ружье с собой возьму.
; Аркаша, умоляю, будь осторожен…

ГЛАВА 12
Аркадий пошел в свою спальню, выкурил папиросу, сидя в кресле, и начал собираться. На столе он нашел протертые Дарьей патроны, достал патрон с пулей, вставил в левый ствол, второй, с картечью, в правый. Положил ружье на кровать и переоделся.
На пояс Аркадий повесил хиршфангер. Это был старый клинок, им пользовался еще дед, а потом передал его отцу. Бог весть сколько зверей было им добито на охотах в имении в середине прошлого века. Роговая рукоятка была украшена позолоченной головой кабана. Аркадий аккуратно вытащил клинок из ножен, рассмотрел лезвие с клеймом Золинген, заметил несколько небольших ржавых пятен. «Кровь,»  ; мелькнула мысль.
Аркадий надел высокие сапоги, сверху толстый бушлат. Он помнил, что отец всегда использовал его на зимней охоте. В таком не замерзнешь в любой, самый лютый мороз. В патронташ он вставил с десяток патронов. «Хватит, наверное».
Застегнув на поясе патронташ, он взял ружье, закинул за спину. Постоял на террасе. У него пропала решимость, захотелось остаться в доме, где тепло и безопасно. Появился легкий страх, точнее, даже не страх, а неприятное волнение. Но Аркадий пересилил себя и вышел на улицу. На небе светила луна, ярко освещавшая окрестности Великорецкого, от деревьев на снегу пролегли четкие темные тени. Аркадий свернул на дорожку, ведущую в парк, и быстрым шагом направился в сторону дома отца Сергия. Проходя мимо первых кленов, он снял с плеча ружье и взвел курки. Их щелканье его успокоило. Утихший было ветер вдруг опять поднялся, где-то в стороне скрипнуло старое дерево. Аркадий застыл. От засыпанного снегом вала на тропинку медленно вышел огромный белый волк. Тень, отбрасываемая насыпью, скрывала его, и Аркадий сначала не заметил зверя. Расстояние между ними было не более двадцати шагов. Волк двигался медленно и, казалось, ничего не опасался. Аркадий вскинул ружье, нажал на спуск. Он услышал хлопок, боек наколол капсюль, но выстрела не последовало. Волк прыгнул, вот он уже совсем близко… Второй патрон тоже дал осечку и через мгновение Аркадий оказался на снегу, прямо перед его лицом была оскаленная морда волка, с нее капала теплая липкая слюна, Аркадий чувствовал его смрадное дыхание. Волк издал страшный рык, его зубы, казалось, вот-вот сомкнутся на шее Аркадия. В лунном свете он видел огромные клыки зверя, короткую шерсть на верхней губе и белые усы. «Почему они белые, прямо как снег, впрочем, уже неважно», ; мелькнула в мозгу Аркадия странная мысль. Внезапно волк его отпустил. Он отошел в сторону и сел на снег. Взгляд его темно-желтых глаз встретился с взглядом Аркадия, и тому показалось, что это не волчьи, а человеческие глаза. Зверь задрал морду и громко завыл. Аркадий попытался подняться, но окружающий мир закружился вокруг него, потом померк, и он потерял сознание.
Пришел в себя он в своей постели, через окно светило яркое солнце. Над ним стояли доктор Шварц и Мария Афанасьевна, ее глаза припухли от слёз.
; Вы, голубчик, пришли в себя, как я вижу, ; промолвил доктор. ; Хорошо, что отец Сергий вас нашел, иначе могли бы насмерть замерзнуть. Негоже сейчас по ночам гулять, надо беречь себя.
Мария Афанасьевна всхлипнула:
; Я т-тебя б-больше вообще н-никуда не п-п-пущу. Г-говорила же вчера, что д-дома надо с-сидеть.
От волнения она начала заикаться.
У Аркадия все еще немного кружилась голова, воспоминания о произошедшем были как в каком-то тумане, который то сгущался, то рассеивался, приоткрывая картину вчерашней ночи: вот он идет между деревьями, вот волк прыгает на него, вот его белые, как снег, усы перед лицом…
В комнату зашел Иван Иванович. По его глазам было видно, что он не спал.
; Да, напугали вы нас вчера, Аркадий Васильевич, изрядно напугали. Когда батюшка вас притащил, мы думали, что все, убил вас волк. Хорошо, что обошлось. Такие безумства имеют свойство плохо кончаться. Зачем же вы пошли в парк ночью одни? Ваша мама всю ночь сидела у вашей постели, плакала. Хоть ее пожалейте...
Мысли Аркадия начали потихоньку приходить в порядок, он взглянул на стол, ожидая встретиться глазами с волком на медальоне. «Медальона нет!» Он точно помнил, что, когда он собирался в лес накануне, тот был на столе.
; Мама, вы вчера вечером или сегодня, случайно, не брали медальон со стола?
Мария Афанасьевна удивленно смотрела на Аркадия, было видно, что она не сразу поняла, о чем идет речь.
; Это какой медальон, тот, который ты нам показывал в гостиной? С волком?
; Да, он занятный. Странно, кто же мог его взять? ; удивленно сказал профессор.
Аркадию на мгновение показалось, что тот что-то знает об исчезновении медальона, но он тут же отбросил эту мысль. Тут он вспомнил, что ему накануне сказал французский капитан.
; Как вы думаете, ; спросил Аркадий, обращаясь одновременно к матери и профессору, ; а не могла ли его взять Дарья?
Мария Афанасьевна удивленно посмотрела на сына.
; Аркаша, зачем же ей какой-то медальон, да еще с такой страшной мордой? Это же не лубочная картинка какая-нибудь, не иллюстрация из журнала. Ты видел, сколько этой дряни у нее в комнате висит? Люди, которые украшают жилище такой пошлостью, не интересуются волками и старинными украшениями. Может, ты его положил куда и запамятовал? Немудрено же забыть после такой ночи.
Доктор Шварц собрал свой саквояж.
; Пойду, пожалуй, Мария Афанасьевна. А вам, молодой человек, не хворать. Берегите себя.
Аркадий почувствовал, что слабость проходит.
; Мама, попросите, пожалуйста, Дарью поставить самовар. Я бы чаю попил. А потом хочу съездить кое-куда, очень надо.
Мария Афанасьевна, которая, уже было пошла за Дарьей, резко повернулась.
; Что ты, сегодня ехать? Не может быть и речи, ты только в себя пришел. Отдохни, а завтра отправишься, если так уж нужно. Кстати, а куда ты собрался?
Аркадий не успел ответить, как с террасы раздался стук в дверь.
; Кого это еще принесло? – недовольно произнес профессор.
Дверь открылась, вошел отец Сергий. Его лицо было румяным, мороз на улице усилился. Мария Афанасьевна буквально бросилась к нему.
; Батюшка, вы настоящий спаситель. Если бы не вы, даже страшно подумать, что могло с Аркашей случиться. Как же хорошо, что вы вчера пошли к нам. Мы ваши должники.
; Что вы, что вы, мне такое и слышать даже неудобно, – произнес отец Сергий, было видно, что он смущен. ; Как вы себя чувствуете, Аркадий Васильевич? – обратился он к Аркадию.
; Спасибо, батюшка, теперь уже гораздо лучше. Благодарю вас за то, что вы сделали прошлой ночью. Как вы меня нашли?
; Это было весьма несложно, Аркадий Васильевич. Я прямо около дорожки к усадьбе вас обнаружил. Хорошо, что именно там все произошло. Если бы волк на вас где-нибудь в парке напал, могли бы и не найти. Вы что-нибудь помните, как он к вам смог так близко незамеченным подобраться? Хитрая бестия. Но Господь отвел…
Отец Сергий широко перекрестился.
; Он прятался в тени под валом. Это, вообще-то необычно, волки выслеживают добычу с возвышенностей. А этот нет, внизу лежал, ждал. Я его в последний момент буквально увидел.
; И выстрелить не успели? Вот же незадача. Ружье-то у вас хорошее, я видел.
Аркадий явственно вспомнил, как щелкнули бойки, но выстрелов не последовало.
; Похоже, что не такое уж и хорошее, батюшка, две осечки подряд было. Оно, правда, долго в чулане лежало, может из-за этого? Наверное, смазать надо было.
; А дальше что случилось? Я, когда нашел вас, посмотрел на лицо, а оно все было в волчьей слюне. Как же он вас не убил? Ангел-хранитель у вас точно есть, защищает, оберегает вас...
«Наверное», ; подумал Аркадий и улыбнулся.
Мария Афанасьевна вышла из комнаты и вскоре вернулась.
; Скоро чай пить будем, вы, батюшка, проходите в гостиную. Пойдемте, Иван Иванович, Аркаше нужно отдохнуть.
; Нет, мама, мне уже, правда, лучше. Я тоже сейчас приду.
В закрывающуюся дверь юркнула кошка, запрыгнула на кровать, улеглась на грудь Аркадию, замурчала довольно. Аркадий смотрел в ее желтоватые полузажмуренные от удовольствия глаза, гладил по белой шелковистой спине. «А ведь всего этого могло и не быть, не найди меня отец Сергий», ; подумал он.
Аркадий слез с постели, оделся, еще раз осмотрел всю комнату, заглянул даже под кровать. Медальона нигде не было.
«Ладно, ; подумал Аркадий. – Завтра поеду во что бы то ни стало в Шалово. Марья подскажет, что делать». Он был почти полностью уверен, что медальон забрала Дарья, но не мог понять, зачем он ей.
Когда он вошел в гостиную, все уже сидели за столом. Мария Афанасьевна раскладывала по розеткам малиновое варенье.
; Представляете, Иван Иванович, наши крестьяне, как выяснилось, жизнью своей рисковали в этом году, когда малину собирали. Мне Митька наш рассказал. Пошли они в малинник ближайший, это полверсты от нас, на берегу Скородынки, начали ягоду собирать, и вдруг, откуда ни возьмись, медведь. Огромный! Встал на задние лапы и заревел. Крестьяне, конечно, врассыпную. Но потом вернулись туда.
; Полноте, Мария Афанасьевна, ; с улыбкой произнес отец Сергий. ; Нет у нас сейчас тут никаких медведей. Они в лесу живут глухом, а здесь все леса еще полвека назад посвели. Рощи остались, а лесов-то настоящих и нет. Это они цену набивали, чтобы вы им побольше за ягоду заплатили.
Иван Иванович весело засмеялся:
; Да уж, голядь на выдумки хитра. Какой прекрасный каламбур получился!
Аркадий мрачно на него посмотрел, но ничего не сказал.
Мария Афанасьевна налила себе вторую чашку чая, вздохнула.
; И что же никто к нам в гости в последнее время не приезжает. В прошлые годы на Рождество и на Новый год все друг к другу ездили. Бывало, встанешь, а в доме уже гостей полно. Особенно когда твой дед, Аркаша, был жив. А теперь не то... Пусто стало.
Профессор покачал головой.
; Евдокия Лопухина же, кажется, из здешних мест? Когда царь-батюшка Петр ее в монастырь сослал, выкрикнула проклятие: «Быть пусту месту сему!». Говорят, это она северную столицу имела в виду. Но мне иногда кажется, что Петербургом тут не ограничилось.
Профессор отхлебнул чай, который начал остывать. Потом продолжил.
; И да, традиции умирают, настоящих помещиков на Руси почитай и не осталось. Мало кто в усадьбах теперь живет, всё больше в городе… и мужик пошел какой-то хлипкий.
На минуту за столом воцарилось молчание.
Мария Афанасьевна прервала его.
; А вы не видели, как забавно наша кошка ведет себя. Я не раз за ней наблюдала. Прыгает, бегает, скачет, как будто играет с кем-то. Вы не обращали внимания? Сегодня уже несколько раз было.
Иван Иванович покосился на нее.
; Так все кошки, кажется, так и делают, особенно молодые. Батюшка мой кошек очень любил, поэтому у нас в доме всегда их полно было. Так что я хорошо разбираюсь в их повадках. Ваша кошка, как я посмотрю, и собак не боится, что необычно, особенно учитывая размер Мордана, но и такое случается.
Аркадию захотелось курить, и он пошел за папиросами в свою комнату. В кресле сидел капитан:
; Я знаю о печальном вашем приключении вчера в парке и о том, что ваше замечательное дорогое ружье дало сразу две осечки, что едва не стоило вам жизни. Я задался вопросом, как такое могло получиться. Дело ведь, похоже, не в том, что вы не умеете пользоваться оружием, хотя вы ведь совершенно не умеете, верно? Я взял на себя смелость осмотреть ваше ружье и патроны. И знаете, что поразительно? В патронах не было пороха, совершенно не было. Точнее, раньше он там, похоже, был, но кто-то его высыпал. Как вы думаете, кто это сделал?
Аркадий похолодел. «Дарья? Но зачем ей портить патроны? А если не она, то кто? Может, приказчик такие продал?»
Он закурил, пускал кольца дыма, думал. Услышал шаги в коридоре и выглянул. Отец Сергий одевался, ему пора было готовиться к вечерней службе. Аркадий попрощался со священником и направился по коридору в сторону гостиной, когда мимо него стремительно промчался какой-то незнакомый кот, следом за ним Ксения. Они побежали на второй этаж, в библиотеку, Аркадий быстро поднялся за ними. Ксения тихо мяукала, собираясь запрыгнуть на стол, на котором развалился кот. Это был толстый котяра, черный, с белой манишкой и белым же пятном на кончике пушистого хвоста. И тут Аркадий узнал его. Это был любимый кот его деда. Дед Василий назвал его в честь византийского полководца Велизария. Настоящий Велизарий был грозой варваров, почти всю жизнь провел в походах. Кот Велизарий же был сибарит, из дома никуда не выходил и обожал греться у камина на медвежьей шкуре, где однажды его и нашли уже не подававшим признаков жизни.
; Сколько же вас тут? ; пробормотал Аркадий.
Спустившись в спальню, он нашел в столе коробку с купленными накануне патронами, которые протирала Дарья, вытащил один, расковырял ножом. В гильзе не оказалось пороха. Он вскрыл еще один и еще, и еще… Все оказались пустыми, только в пятом по счету на донышке он обнаружил несколько черно-серых крупиц.
Ночью Аркадию не спалось. В доме было тихо, слышно было только размеренное тиканье часов. Иногда в коридоре под дверью вздыхал Мордан. Аркадий лежал в кровати и смотрел сквозь окно, часть которого покрывали ледяные узоры, на высокие зимние звезды. Ему показалось, что одна из звезд вдруг сорвалась с небосвода и упала куда-то за реку. «Хочу, чтобы все это поскорее закончилось», ; загадал он желание и провалился в глубокий сон.
Утром Аркадий первым делом пошел на кухню, посмотреть, там ли Дарья. В коридоре он столкнулся с матерью, которая была явно чем-то взволнована.
; Даша куда-то пропала. Вчера вечером все было как всегда, она подала нам чай незадолго до полуночи, потом убрала со стола. Я слышала, как она пошла потом в свою комнату, правда, я уже засыпала, поэтому точного времени не помню. Хотя это было, кажется, довольно поздно, потому что я еще почитала в постели. А сегодня утром я зашла к ней в комнату, хотела попросить ее подать завтрак, а ее там не оказалось. Ты ее ничем не обидел?
; Что вы, мама, конечно, нет.
По лестнице спустился профессор, вид у него был всклокоченный.
; Ну что за ночь? Кошка всю ночь носилась по библиотеке, мяукала, царапала мебель, потом помочилась на ковер. Я утром едва не наступил… Поверьте, никогда ничего подобного не встречал, а я, как вы знаете, с этими животными неплохо знаком.
 «Это вы еще Велизария не видели», ; подумал про себя Аркадий. Несмотря ни на что, ему стало смешно.
; Я, мама, хочу в Шалово все-таки сегодня съездить. Мне уже заметно лучше, да и погода вроде бы располагает.
Профессор, услышав про Шалово, вдруг оживился.
; Аркадий Васильевич, я, с вашего позволения, составлю вам компанию. Говорят, что там очень красивый храм, хочу его запечатлеть. Вы знаете, «Калужский церковно-общественный вестник» публикует статьи о местных храмах. Я хорошо знаком с отцом Димитрием, его редактором, хочу убедить его печатать и фотографии. Это, как мне кажется, привлечет дополнительных читателей. А вы что думаете?
Аркадий был погружен в свои мысли и рассеянно согласился с профессором.
; Да-да, Иван Иванович, конечно.
; Так вы не против взять меня с собой в эту экспедицию?
; Конечно, отчего же, поедемте вместе.
На завтрак им прошлось есть всухомятку бутерброды с отварной говядиной, оставшейся со вчерашнего вечера. Мария Афанасьевна, расстроенная исчезновением Дарьи, все сокрушалась, что найти новую служанку будет непросто, если та не вернется. Аркадий подумал, что и действительно в таком большом доме без помощников никак не обойтись. Сколько он себя помнил, в доме была прислуга. Когда был жив дед, у них был и садовник, и несколько служанок, и конюх, ухаживавший за дедовыми лошадьми, и кучер, не говоря уже о Прохоре. Теперь осталась одна Дарья, которая к тому же куда-то, похоже, исчезла, да Митька. Он предложил:
; Мама, а вы сходите к отцу Сергию. У него же убирается какая-то крестьянка, я видел. Спросите его, не будет ли он против, если она пока и у нас поработает?
; Да, Аркаша, прекрасная мысль. Сегодня же схожу и поговорю с батюшкой. Надеюсь, он не откажет.
Аркадий, дожевав последний бутерброд, пошел собираться. Когда он вышел, Иван Иванович уже ждал его на крыльце, в его руках был саквояж.
; Погода-то какая, Аркадий Васильевич, прямо для поездки. Наконец-то потеплело, да и ветра почти нет.
Погода в тот день была чудесная. Солнце, выглядывая из-за облаков, освещало окружающую равнину, ветер стих, и стало значительно теплее. Они зашагали в сторону избы кучера. Профессор без умолку рассказывал о своих идеях об изменении калужского церковного журнала.
; Я много раз рассказывал отцу Димитрию, что его журнал исключительно скучный, для читателя непривлекательный. Публика ведь что любит? Картинки она любит, особенно красивые. Так почему бы ей не дать того, что она просит. Сейчас же уже двадцатый век, а они свой журнал печатают, как в девятнадцатом, при Пушкине. Хотя и тогда уже иллюстрации были…
Аркадий старательно делая вид, что ему интересны проблемы церковного журнала, слушал профессора вполуха. Издалека они увидели, что кучер садится в свой возок и куда-то отъезжает. По счастью, его путь пролегал мимо них. Когда Митька приблизился, Аркадий остановил его взмахом руки.
; Далеко собрался?
; Да нет, Аркадий Васильевич, я к отцу Сергию еду. Он намедни просил меня отвезти в Горное, помните, где моя племянница работает. Надобно ему зачем-то с отцом Питиримом там встретиться. Ваша матушка разрешила.
«Что же она мне не сказала? Наверное все про Ивана Ивановича думает,» ; усмехнулся про себя Аркадий.
; Отправимся вместе. Нам сейчас в Шалово нужно, завезем отца Сергия по дороге.
; А как же он назад-то доберется? ; спросил озадаченный кучер.
; На обратном пути подберем. Мы ведь ненадолго.
Они забрались в возок, кучер гикнул, хлестнул лошадей, и они помчались рысью в сторону домика священника.
Отец Сергий вышел к ним навстречу.
Аркадий поприветствовал отца Сергия, пересел вперед на облучок к кучеру.
; Вы, Аркадий Васильевич, куда собрались, ; спросил батюшка, оглаживая бороду. ; Тоже в Горное?
; Нет, батюшка, ; опередил Аркадия с ответом профессор. – Мы в Шалово едем, там недалеко. Подумали, вместе веселее.
Сани промчались через окраину Мещовска и через несколько верст выехали на тракт, ведущий к Серпейску, потом свернули в поля. Город исчез из виду, вокруг, насколько хватал глаз, расстилалось белое покрывало, поблескивавшее в лучах январского невысокого солнца. Только впереди чернела кромка далекого леса.
Профессор прервал молчание.
; Я как-то читал у Чехова: «Россия ; громадная равнина, по которой носится лихой человек». Как верно подмечено! Вот взять, например, эти места. Лихие люди носились тут, кажется, всегда. Вы слышали легенды про разбойников? Раньше мы бы тут с вами так вольно не раскатывали. Вот, например, Кудеяр. Утверждают, что был он старшим братом Ивана Грозного. Сколько народу погубил, не сосчитать. Гулял по всей России. А сокровища зарыл, как говорит сказание, тут недалеко, где-то близ Оптиной пустыни. И один монах утверждает, что является к нему дух дочери Кудеяра, Любаши, которую разбойник за какие-то провинности проклял...
Отец Сергий резко повернулся к профессору.
; Не верьте, духов никаких не бывает. И монах, если он, конечно, реально существует, это прекрасно знает.
Аркадию показалось, что болтовня профессора чем-то задела отца Сергия, его тон был непривычно резким.
Митька, который правил лошадьми и, казалось, не вслушивался в разговор, вдруг спросил отца Сергия:
; Батюшка, а как же в Великорецком? Едва ли не каждый видел дух мальчика... Говорят, это Ваня, ну который пропал давно.
Отец Сергий помолчал, потом тихо сказал:
; Вот насчет Вани не знаю. Мне многие о нем рассказывали. И самое поразительное, я ведь тоже, кажется, видел его не так давно около церкви, когда Анфису хоронили. Стоял в сторонке, потом делся куда-то. Это же противоречит всем церковным догматам...
Профессор оживился.
; Вот видите, призраки, безусловно, существуют. Иначе откуда бы появились все рассказы о них. И есть места, где они появляются постоянно. Я читал где-то, что они тоже разные бывают. Вот взять, например, Ваню. Его, судя по всему, часто встречают, раз чуть ли не все село о нем болтает. А есть и другие, которые видимы только медиумам. И медиумы эти могут с духами говорить и узнавать у них тайны прошлого и иногда будущего. Не удивительно ли? Или, например, как объяснить, что некоторые люди воочию лицезреют события, которые произошли много лет или даже веков назад. Есть такое явление, как дроссолидес на Крите. Там подле старого замка регулярно видят сражение столетней давности между греками и турками. Утром, как правило, это происходит. Тысячи людей уже стали свидетелями...
Отец Сергий промолчал, было ясно, что разговор ему неприятен.
Вдали показался купол церкви в Горном. Отец Сергий напряг зрение и воскликнул:
; Что же это такое? На храме-то креста нет!
Сани медленно подъехали к дому священника и остановились. Отец Сергий вылез из возка и пошел к крыльцу. Постучал в дверь, потом еще раз. Никто не открыл. Прошло минуты две, за дверью послышались шаги;, и на крыльцо вышел отец Питирим. Лицо священника настолько изменилось с их первой встречи, что Аркадий его не сразу узнал. Казалось, что батюшка пережил за эти несколько дней что-то такое, что состарило его на годы.
; Здравствуйте, отец Сергий, как же я рад, что вы, наконец, приехали к нам, ; Питирим выглядел сильно испуганным. ; Даже не знаю, с чего и начать. У нас тут рядом с церковью кладбище, как, собственно, около любого храма. На днях иду я к вечерней службе, уже стемнело, но луна светит ярко. И вдруг вижу, от погоста движется в мою сторону нечто, похожее на облако. Я оцепенел. Оно подплыло ко мне и зависло. Гляжу, а в нем кто-то есть, вроде бы человек. Он мне в глаза смотрит, ничего не говорит. Я пригляделся, а это крестьянин с хутора, который тут неподалеку. Я его отпел буквально неделю назад, рядом с оградой похоронили. Потом он удалился, а я так и стоял, не мог пошевелиться. В храм не пошел, побежал домой. Ночью просыпаюсь, а этот опять у моей постели стоит и на меня смотрит, зло так. И как будто сказать мне что-то хочет. Теперь он каждую ночь приходит… Девочку, которая у меня служит, я к соседям пока отправил. Не дай Бог, призрака увидит. И вот еще, я вспомнил, что, когда его похоронили, в тот же день крест у нас с колокольни упал.
Аркадий взглянул на отца Сергия и понял, что его убежденность в том, что духов не существует, рассыпается прямо на глазах. Было видно, что он не знает, что сказать Питириму.
; Отец Сергий, можно вас? – Аркадий отозвал священника в сторону. Питирим стоял и отрешенно смотрел себе под ноги.
; Я понимаю, что все эти разговоры противоречат устоям церкви, но, похоже, отец Питирим действительно очень напуган. Хорошо бы ему на время уехать отсюда. Пусть скажется больным. Если ему некуда отправиться, он может пожить у нас, не стеснит.
Тут Аркадий вспомнил про капитана, Ваню, Велизария в усадьбе. «Из огня да в полымя», ; подумал он.
; Ну или вы его пригласите, ваше приглашение он наверняка примет.
Отец Сергий на секунду задумался, потом ответил:
; Да, наверное, вы правы, давайте так и сделаем. Я пока останусь с ним. В эти сани все мы всё равно не поместимся. Вы поезжайте сейчас в Шалово, а завтра попросите Митьку нас забрать, если, конечно, отец Питирим согласится ехать.
Священники зашли в дом, а Аркадий с профессором поехали дальше.
; Ну и что вы думаете обо всем этом? ; спросил профессор. – Полагаю, что уверенность отца Сергия немного поколеблена. Глупо, согласитесь, отрицать очевидное. Кстати, а медальон вы нашли?
Аркадия удивило, что профессор вспомнил про медальон.
; Нет, Иван Иванович, пока не нашел. Ума не приложу, куда же он подевался.
Профессор внимательно посмотрел на него.
; А вы знаете, мне кажется, что Дарья ваша не так уж и проста. Есть в ней что-то странное.
Кучер остановил сани возле храма в Шалове. Профессор достал фотоаппарат, сделал несколько снимков, не вылезая из возка. Аркадий в этот момент соображал, как сделать так, чтобы тот не увязался за ним к Марье. Внезапно профессор предложил:
; Вы поезжайте, куда вам нужно, а я здесь погуляю, в храм зайду, может быть, батюшка разрешит и там поснимать. Да и усадьба какая-то тут есть, я видел, когда мимо пруда ехали. Тоже посмотрю. Так что не торопитесь, а как освободитесь, приезжайте за мной.
Аркадий с облегчением согласился.
; Митька, трогай.
Через несколько минут они подъехали к марьиной избе. Аркадий, вспомнив, что старуха совершенно глухая, не стал стучаться, а сразу вошел.
Марья сидела около стола, что-то ела. Аркадий рассмотрел в ее щербатой миске вареную картошку в мундире. Марья увидела гостя, ее беззубый рот искривился в подобии улыбки.
; Пришел, барин? Долго же тебя не было, думала еще намедни приедешь. С волчком повстречался? Спужался, небось?
Аркадий понял, что смысла отпираться нет.
; Да, баба Марья, испугался сильно…
; Кабы хотел загрызть, не говорил бы ты сейчас со мной. Но справедливый он, испокон веку живет тут. Многие пытались охотиться на него, облавы устраивали, да куда там. Их уже нету давно, а он все жив. Ты, кажись, потерял чего? – поинтересовалась Марья. На ее лице вновь появилась странная гримаса, напоминающая улыбку.
; Медальон потерял, который взял у Ивана Трофимыча, не могу никак найти его. Взял кто-то, наверное.
Марья согласно закивала:
; Да, барин, взяли его у тебя. Взяли и не отдадут, им самим он надобен. Но ты не бойся, они на тебя не в обиде, не тронут. Только не ищи его больше, не буди лихо. А прислужница ваша не вернется, и ты не пытайся искать ее, еще беду накличешь. А коли надо, она сама тебя найдет...
Марья начала раскачиваться из стороны в сторону, руками закрыла лицо и вдруг закричала:
; Вижу, огненный крест в небе вижу, мертвые на поле, много мертвых, лошади между ними мечутся и вороны грают. Господские дома горят. Горе придет сюда, ой скоро придет! Люди русские друг дружку, как псы бешеные, рвать станут. Ты, барин, сам берегись и мать свою береги. Волчий царь вам еще пригодится, он и защитит, коли пропадать будете…
Ведунья замолчала, в избе повисла тишина. Аркадий услышал, как с крыши сползает снег. Вот он упал, и опять ни звука.
; Все, барин, иди, бог тебя храни, ; пробормотала Марья и затихла.
Аркадий поблагодарил ее и вышел вон. На него тяжелой впечатление произвело последнее предсказание. «Как это русские люди убивать друг друга станут, зачем?»
Он забрал профессора возле храма.
; Прекрасно погулял, Аркадий Васильевич, храм весьма интересный. Я бы в Подкопаево съездил, там церковь есть семнадцатого века, еще Лопухиных. Поблизости хотели построить монастырь, чтобы заточить туда первую жену Петра Великого Лопухину, да так и не сподобились. Это от Великорецкого рукой подать.
ГЛАВА 13
Уже смеркалось. Пока Аркадий беседовал с Марьей, небо заволокло темными тучами, поднялся ветер, и, хотя было не холодно, Аркадий начал чувствовать, что замерзает. Когда они выехали из Шалова, начала сыпаться снежная крупа, больно коловшая лицо, и Аркадий, зябко поежившись, поднял воротник шубы. Внезапно он, как и в первое посещение Шалова, услышал топот копыт и вновь увидел польских гусар. Они неслись прямо наперерез саням и казалось, что сметут их. Кони забеспокоились, начали прясть ушами, и когда всадники были уже совсем близко, одна из лошадей встала на дыбы, другая потянула возок в сторону так, что тот едва не опрокинулся. Кучер, не понимая, что происходит, начал что было мочи стегать коней кнутом с оттягом, но они все равно не слушались. Сани встали, как вкопанные. От строя отделилась тень, и гусар подъехал прямо к возку и посмотрел в глаза Аркадию. Их взгляды встретились. Аркадий в спускающемся мраке все же смог рассмотреть стальной нагрудник, поблескивающий в пробивающемся сквозь тучи свете луны, высокие белые крылья с набором орлиных перьев за спиной всадника и шлем со стальным гребнем. С плеча гусара свешивалась накидка из шкуры леопарда. Конь крутился под ним, вставал на дыбы, косил черным глазом на Аркадия. «Какой он здоровый, как першерон». Гусар крикнул:
; Uszanowanie wa;ci Arkadiuszu, nie b;j si; wilk;w, a raczej obawiaj si; ch;op;w i ksi;;y!3
Потом усмехнулся в усы, пришпорил коня и поскакал вслед за своими товарищами.
; Откуда ему известно мое имя? – подумал Аркадий. Он не знал этого языка, но, кажется, понял, что ему сказал поляк. «Значит им тоже что-то известно про волков? И почему мне стоит опасаться крестьян? Почему попов?»
Домой вернулись довольно поздно. На террасе горела керосиновая лампа, но никого не было. Аркадий с профессором поднялись в дом, начали раздеваться. Аркадий снял покрытую снегом шубу, стянул с ног бурки. В это время из своей комнаты вышла Мария Афанасьевна.
; Ну как вы съездили, надеюсь, без происшествий? Я сходила к отцу Сергию, но его, к сожалению, не застала. Встретила по дороге его прислугу, она согласилась нам сегодня помочь по дому, а то ведь ни ужин не приготовить, ни печь не протопить.
«И правда забыла, что Митьку отпустила с батюшкой.»
Аркадий заметил, что на кухне кто-то есть. Там гремела посуда, и слышалось тихое бормотание, но разобрать слова было невозможно. Аркадий недоуменно посмотрел на мать.
; Аркаша, это Клавдия, про которую я тебе говорила. ; Снизив голос до шепота, Мария Афанасьевна продолжила. – Она немного странненькая, постоянно молитвы читает и крестится, но что поделаешь, Даша-то ушла.
; Так и не появилась? – спросил подошедший к ним профессор. ; Интересно, куда она делась, наверное, в Местничи подалась? И еще неизвестно, кто странней, эта богомолка или Дарья, которая постоянно куда-то исчезала, а теперь окончательно пропала. Хотя лучше бы, конечно, вам подобрать кого-нибудь без причуд.
Клавдия оказалась сухонькой старушкой с маленьким мышиным лицом. Аркадий вспомнил, что как-то видел ее через окно в доме отца Сергия. «Интересно, что она приготовила?» ; мелькнула мысль.
К восьми вечера все собрались в гостиной, а Клавдия начала накрывать на стол. По всему было видно, что делать это ей непривычно, но с грехом пополам, наконец, стол был сервирован. Она вышла на кухню и вернулась с чугунком.
; А что у нас там? – спросил профессор, предчувствуя неприятный сюрприз.
; А это, барин, каша гороховая с затолокой, вкуснющая и сытная, ; торжественно произнесла Клавдия. – Я ее завсегда батюшке нашему готовлю, очень он ее хвалит!
; И что же такое затолока? – спросил с недоумением профессор, поправляя пенсне. – Никогда не слышал такого слова.
; А это, барин, жир такой. Когда свинью режут, изнутри ее жир берут, толкут его с сольцой. Вот это и есть затолока.
; Ну что ж, господа, попробуем затолоку? – спросил Иван Иванович с деланной улыбкой.
Аркадий попробовал свежеприготовленную кашу и его чуть не вырвало.
«Как же батюшка может это есть? ; подумал он про себя. – Наверное, свиньи и те, если бы и не отказались, то ели бы вряд ли с удовольствием... Теперь я понимаю, почему он так любит у нас обедать». Аркадий украдкой посмотрел на профессора, который ковырял кашу серебряной ложкой, но есть ее явно не торопился. Мария Афанасьевна сказалась сытой и к каше тоже не притронулась. «Да, надо бы найти кого-нибудь поискусней в стряпне, а то мы все здесь скоро от голода помрем», ; решил Аркадий.
; Вижу, Иван Иванович, простая крестьянская пища вам не по нраву, ; с улыбкой сказал он, отставляя тарелку. ; Единственно, чем сейчас можно заменить это яство, это квашеной капустой и солеными огурцами. Ну и хлебом, конечно. Мама, у нас есть же хлеб?
; Да, Аркаша, конечно, вчера Митька из города привез. Очень вкусный хлеб. А затолоку эту пусть Клавдия лучше выкинет, есть ее положительно нельзя.
Аркадий сам спустился в погреб, он собирался взять там капусты и огурцов. Освещая свечой путь, он спустился по лестнице. В леднике царил кромешный мрак и было холодно.
; Тут прямо как в могиле, ; услышал он голос из темноты и узнал французского капитана. – Здесь без вас грустно, даже поговорить не с кем. Ваша новая прислуга, кстати, готовит совершенно ужасно. На кухне просто невозможно находиться. Это такой контраст с тем, что готовила Дарья, я уж не говорю про кухню моей родины. Вы или умрете с голоду, потому что не сможете есть ее стряпню, или отравитесь насмерть. Она для наваристости положила в чугунок кусок шкуры с жиром, не слишком чистой, скажу я вам. В каше щетина не попадалась?
Аркадий с трудом подавил новый рвотный позыв, вспомнив вкус затолоки.
; Нет, не попадалась.
; Вам, месье, надо проявлять осторожность. Я здесь обдумывал эту странную историю с патронами, из которых вытащили порох. Мне кажется, что это как-то все-таки связано с волками. Вы же не на уток охотиться планировали. Я бы на вашем месте купил новые патроны, но на всякий случай выбрал бы другую лавку для покупки.
Аркадий вспомнил молодого приказчика, продавшего ему патроны. В магазине было темно, он плохо его рассмотрел, кого-то этот человек определенно ему напоминал, но Аркадий не мог вспомнить кого именно. «Хорошо бы разузнать, кто он такой», ; подумал он.
Набрав в миску огурцов и квашеной капусты, Аркадий полез наверх.
; Что-то ты долго, ; удивленно произнесла Мария Афанасьевна. – Мы уже начали беспокоиться.
; Не волнуйтесь, мама, все хорошо, просто там очень темно. Пришлось повозиться. Хватит столько?
Он поставил миску на стол и пошел нарезать хлеб на кухню. Клавдия сидела в уголке на стуле, что-то бормотала, наверное, молитвы. Аркадий посмотрел на нее с плохо скрываемым раздражением. Он вспомнил разговор с отцом Николем о прислуге. «Может съездить еще раз в Местничи, поговорить с этой кухаркой. Уж, верно, не хуже Клавдии готовит. Еще один ужин с затолокой я точно не переживу».
Нарезав хлеб, Аркадий вернулся в гостиную.
; И знаете, что странно. В леднике у нас и мяса полно всякого, и рыба есть, а Клавдия решила приготовить кашу с этой свиной дрянью. Удивительно!
Аркадий сделал небольшую паузу:
; Ну что же, дамы и господа, ; иронично произнес он, – наш скромный ужин готов. Bon appetite!
Профессор, оглядев стол, на котором стояла квашеная капуста, соленые огурцы и нарезанный толстыми ломтями хлеб, засмеялся:
; Учитывая представленные тут сегодня яства, не bon appetite, а «кушайте на здоровье».
Аркадий невесело усмехнулся.
Перед отходом ко сну он вышел на крыльцо и долго смотрел на прозрачное небо, на котором сияли тысячи звезд. Выкурив папиросу, Аркадий пошел спать.
Наутро Аркадий собрался поехать в Местничи, но вспомнил, что кучер должен был отправиться за отцом Сергием в Горное. Он не знал, когда Митька уехал, но надеялся, что тот скоро вернется. Около двух пополудни Аркадий наконец услышал у крыльца конское ржание и вышел. Кучер только привез священников, они еще даже не слезли с саней. Аркадию бросилась в глаза неестественная бледность отца Сергия, а на его спутника было просто страшно смотреть.
; Что с вами, батюшка? – встревоженно спросил Аркадий отца Сергия, отозвав его в сторону. ; Ночью случилось что?
; Да, Аркадий Васильевич, представьте, случилось. Пообещайте, что не сочтете меня умалишенным после того, что я вам рассажу? Так ведь и в желтый дом немудрено попасть.
; Конечно, батюшка, даю вам честное слово, ; торжественно пообещал Аркадий. Про себя он подумал: «Это вы, отец Сергий, впервые с таким столкнулись, а я каждый божий день с ними общаюсь».
На лице отца Сергия был написан явный испуг. Он начал издалека.
; Когда мы с отцом Николаем учились в семинарии, нам рассказывали о проявлениях нечистой силы в храме на Кулишках в Москве. Там во время службы случались какие-то странные всполохи под сводом церкви, иконы падали, свечи сами по себе гасли, тени какие-то мелькали. Было это почти три века назад. Мы, признаться, считали, что это все легенды. Как это, в божьем доме и нечистая сила!? А теперь я воочию убедился, что это не сказки...
Аркадий слушал его и удивлялся, как же быстро улетучилась непоколебимая уверенность отца Сергия в том, что призраков не существует.
; Так вот, вчера вечером мы сидели в доме отца Питирима, и вдруг за окном началась страшная буря, настоящий шторм. Я таких завываний ветра никогда не слышал. И еще гроза, настоящая, как бывает летом. Гром, молнии… страсти Господни!
; А в котором часу это было? – поинтересовался Аркадий. Он вспомнил, как стоял накануне вечером и любовался звездами на абсолютно чистом небе.
; Не знаю, думаю около полуночи. Так вот, сидим мы в комнате, ветер завывает, гром грохочет, и тут он появляется.
; Кто?
; Ну этот, про которого вчера отец Питирим рассказывал. И представляете, он прямо точно соответствовал тому описанию. В белом облаке появился. Я смотрю, а внутри там человек... Страшно мне сделалось. Я себя крестным знамением осенил, а ему хоть бы что. Рассмеялся только и к отцу Питириму поплыл. Тот вскочил и на улицу кинулся, а дверь-то заперта! Он назад и столкнулся прямо с этим духом. А как столкнулся, так и упал без чувств. Я уж подумал, что преставился. Призрак исчез, как и не бывало его. Смотрю, отец Питирим пришел в себя. И вроде все хорошо опять. Но теперь какой-то он не такой. Всю дорогу молчал, ни слова не проронил. Может нечистая сила в него проникла? Может, это демон вчера к нам приходил?
Слушая его, Аркадий подумал, что, быть может, действительно, отец Питирим теперь одержим. Ему не хотелось оставлять отца Сергия наедине с таким человеком.
; Знаете что, ; сказал он, обращаясь к отцу Сергию, ; давайте вы и отец Питирим у нас переночуете, комнат тут хватает. Посмотрим за ним сегодня, я сейчас матушку предупрежу. А мне нужно еще в Местничи съездить.
; Мама, вы здесь? ; постучал он в комнату Марии Афанасьевны. – К вам можно?
; Конечно, заходи, Аркаша. Что случилось?
; У отца Сергия дома, кажется, что-то с печкой, боится угореть, ; соврал Аркадий. – Можно он с отцом Питиримом у нас на пару дней остановятся, пока печь не починят?
; Конечно, мы будем рады. Пускай остаются. И с новым батюшкой пообщаемся.
; А я пока съезжу в Местничи. Мне тамошний священник говорил, что какая-то кухарка у них есть. Раньше вроде в Калуге у купца какого-то работала. А то мы сегодня вечером опять затолоку эту будем есть, а то и чего похуже.
Аркадий сел в сани. Митька перед тем, как залезть на облучок, решил похвастаться новыми хромовыми сапогами:
; Глядите, барин, какие боты себе справил. Конечно, зимой их не очень по сезону носить, но сегодня-то тепло.
«Франт, настоящий франт», ; беззлобно посмеялся про себя Аркадий.
; Митька, боты это сапоги? — спросил он.
; Ну да, ; подтвердил кучер, ; сапоги и есть. А по-нашему боты.
Митька прикрикнул на лошадей, и они потянули сани.
В Местничах Аркадий нашел отца Николая в храме.
Поздоровавшись, Аркадий спросил, где можно найти ту кухарку, о которой они говорили при первой встрече.
; Марию? Да здесь она вроде. Пойдемте, я вас провожу.
Они прошли почти до околицы, свернули в узкий проулок. Отец Николай остановился возле старой покосившейся избы, вросшей в землю.
; Вот тут она и живет, ; сказал он и постучал в дверь.
Дверь открыла пожилая женщина, лет пятидесяти. Увидев отца Николая, она радостно улыбнулась:
; Здравствуйте, батюшка!
; Здравствуй, Мария. Это Аркадий Васильевич, помещик из Великорецкого, ищет себе кухарку в имение. Если ты не против, можешь у него поработать. По условиям, думаю, вы договоритесь.
Аркадий попросил Марию приехать немедля, на что та охотно согласилась.
; Сейчас, барин, только вещи соберу. Я быстро.
В Великорецкое они приехали уже в сумерках. Аркадий познакомил Марию с матерью и пошел переодеваться. Ему захотелось прилечь, но он опасался, что уснет и проспит до утра. Пересилив себя, он оделся в домашнее и пошел в гостиную. За столом сидели профессор и оба священника. Мать была на кухне, показывала ее новой кухарке. Аркадий обратил внимание, что отец Сергий выглядит не в пример лучше, чем днем. Питирим же, напротив, был так же подавлен и никак не реагировал на шутки профессора, который пытался его хотя бы немного развеселить. Аркадий, зайдя на кухню, внезапно для себя обнаружил там, помимо матери и Марии, Клавдию. Та все с тем же блаженным видом что-то бормотала себе под нос. «Зачем она тут?» ; подумал Аркадий. Он отозвал мать в коридор и прямо спросил ее, почему Клавдия до сих пор в усадьбе.
; А ей сейчас некуда идти, ; сказала Мария Афанасьевна. ; Она же у отца Сергия живет, а там печь чадит, топить ее нельзя. Поэтому пускай у нас пока побудет.
Аркадий не нашел, что возразить матери, хотя сам факт присутствия в доме полоумной старухи его сильно раздражал.
; Да, пожалуй, пусть поживет, главное, чтобы потом она убралась отсюда.
; Аркаша, ну что ты взъелся на эту несчастную старушку? Она же не виновата, что никто не учил ее готовить нормальную пищу.
Мария Афанасьевна всегда была сердобольной.
С кухни раздалось негромкое протяжное пение.
Полно вам робята
Чужу пиву пити,
Не пора ли вам, робята,
свою наварити…
Аркадий недоуменно посмотрел на мать. Та пожала плечами.
«Нам только этого еще не хватало. Одна молится, другая поет. Живем как в доме для умалишенных».
Мордан увидел Аркадия и завертел хвостом, стал смешно подпрыгивать, пытаясь упереться в хозяина передними лапами, делал умильную морду.
; Хороший, хороший, ; погладил его Аркадий. ; Скоро похлебка твоя будет готова, поешь.
Он вернулся в гостиную. Профессор рассказывал отцу Сергию о странных проявлениях потустороннего, о которых читал в книгах по истории или слышал от других.
; Представьте себе, батюшка, что еще Плиний Младший в своем письме Суре описывал призрака, с которым столкнулся древнегреческий философ Афинодор. К этому самому философу однажды ночью пришел дух какого-то несчастного и указал место, где его могила. Там провели раскопки и, действительно, нашли скелет в цепях. Его похоронили в соответствии со всеми приличествующими обрядами, и дух перестал беспокоить философа. Или вот еще один интересный факт. Говорят, что государь император Александр встретил в Аничковом дворце в Петербурге призрак Белой дамы, и она рассказала ему о трех покушениях, которые тот переживет. И ведь пережил! Удивительно же, не правда ли?
Отец Сергий рассеянно кивал, но было видно, что мысли его где-то далеко. Отец Питирим вообще никак не реагировал на эти рассказы. Сидел, тупо уставившись в стол. Иногда он начинал шевелить губами, но слов было не разобрать.
Мария принесла закуски и графин с водкой. Графин был запотевший, вокруг его донышка образовалась небольшая лужица. На большом серебряном подносе лежал балык, жареная колбаса, рядом крупно нарезанная севрюга и стерлядь. Аркадий, у которого с утра во рту не было маковой росинки, беззвучно сглотнул слюну. По лицам остальных присутствующих он понял, что они тоже изрядно проголодались. Резким контрастом выступал только Питирим. Профессор налил Марии Афанасьевне бокал сухого красного вина, остальным наполнил водкой рюмки.
; Я хочу поднять этот тост за чудесное избавление отца Сергия и отца Питирима от ужасного демона, с которым им пришлось столкнуться… ; торжественно произнес он.
Все чокнулись, однако Питирим даже не притронулся к своей рюмке, все так же отрешенно смотрел в стол. Казалось, что все происходящее его никак не касается.
; Батюшка, ну что вы? – обратилась к нему Мария Афанасьевна, ; все уже позади. Вы выпейте, поешьте...
Священник продолжал сидеть с таким же отстраненным видом, как будто обращались не к нему. В гостиную неслышно вошла кошка, начала было умываться, потом вдруг зашипела, выбежала из комнаты, начала бешено царапать стену в коридоре.
; Что это с ней? – недоуменно спросила Мария Афанасьевна. – Как будто призрака или демона увидела.
Аркадий быстро встал из-за стола, пошел в коридор. Ксения сидела в углу, сжавшись в комок, дрожала. Он взял ее на руки, погладил, стал успокаивать. Минуты через три, казалось, кошка окончательно пришла в себя, начала ластиться к хозяину и тихо мурчать.
«А ведь и правда, кошки нечистую силу чуют. Сейчас проверим», ; решил Аркадий и понес кошку в гостиную. Уже у порога та начала проявлять беспокойство. Она прижимала уши, ее спокойное еще секунду назад мурлыкание превратилось в странное то ли мяукание, то ли пыхтение. Аркадий обошел стол и приблизился к Питириму, который вдруг вскочил со стула. Он с необычной ловкостью выхватил из рук Аркадия Ксению и, издавая дикие сиплые звуки, начал ее душить. Глаза кошки закатились, она начала громко хрипеть. Профессор тоже вскочил из-за стола, схватил с комода увесистый фолиант, который читал перед ужином, и с огромной силой опустил его на голову Питирима. Тот выпустил из рук Ксению, охнул, его ноги подкосились, и он начал заваливаться на стол. Аркадий, впрочем, успел его подхватить. Профессор тяжело дышал, было заметно, что он не привык бить людей, особенно книгами.
; Надо бы его связать, ; произнес пришедший в себя отец Сергий. ; До утра пускай полежит тут, а потом я проведу отчитку по всем правилам. Вы же знаете, что это такое?
По лицам собравшихся за столом он понял, что те не знакомы с этим церковным обрядом.
; Наша церковь тоже практикует изгнание из людей нечистой силы. Видимо, в Горном в отца Питирима бес вселился какой или демон. Потому-то он так странно и вел себя сегодня весь день. Но я, к сожалению, не могу провести обряд без благословения наших иерархов, а получить его можно только у митрополита, лишь он может дать соизволение на этот церковный чин. Придется мне в Калугу, наверное, ехать. Завтра же и отправлюсь первым поездом. Так что…
Его прервал профессор, который, глядя на распростертого на полу Питирима, вдруг закричал:
; Глядите, он шевелиться начал, нужно его срочно вязать!
Аркадий пошел в чулан, где во время поисков ружья видел моток старой пеньковой веревки. Через несколько минут он, наконец, нашел ее.
Вернувшись в гостиную, Аркадий туго связал Питириму руки за спиной, потом, немного подумав, связал и ноги.
; Крепче вяжите, ; посоветовал отец Сергий, ; вы же знаете притчу о гергесинском бесноватом, который до исцеления Господом нашим Иисусом Христом легко рвал любые путы и цепи?
Аркадий проверил узлы, вроде бы они были прочные.
; Надо бы его на диван, наверное, перенести, ; сказал профессор, ; а то нехорошо оставлять его вот так на полу-то лежать. Он же, чай, не собака.
Отец Сергий с Аркадием перенесли священника на диван. Тот начал приходить в себя, тихо стонал.
Мария Афанасьевна наблюдала за всеми этими событиями, сидя в кресле. Она была страшно испугана, лицо ее было почти белым. Когда она расцепила свои намертво стиснутые руки, Аркадий увидел струйку крови. Она так плотно их сжимала, что ногти глубоко вошли под кожу.
; Мама, посмотрите, ; бросился он к ней. – Вам нужно срочно обработать рану на руке.
; Да, пустяки, даже не больно, ; тихо произнесла Мария Афанасьевна и потеряла сознание.
Профессор закричал:
; Где у вас лекарства!? Cрочно, срочно нужен нашатырь! У вас же есть нашатырь? Давайте вынесем Марию Афанасьевну на воздух…
Профессор подскочил к ней, стал щупать пульс.
Было видно, что он сильно взволнован. Аркадий бросился искать нашатырь, но не нашел его.
Мария Афанасьевна пришла в себя через пару минут, открыла глаза и непонимающе огляделась вокруг.
; Это что, я в обморок упала?
; Как вы себя чувствуете, Мария Афанасьевна? Мы все так за вас испугались, так испугались! Не послать ли за доктором? Хотите, я сам за ним тотчас же отправлюсь? Если надо и пешком, если кучера не найду...
Мария Афанасьевна слабо улыбнулась:
; Не беспокойтесь вы так, Иван Иванович, все уже прошло, мне значительно лучше.
Профессор налил бокал, поднес ей:
; Вам непременно нужно выпить вина, оно улучшит ваше состояние и поднимет настроение. Хотите, я с вами тоже выпью?
Он налил себе в рюмку уже начавшей согреваться водки и выпил.
Мария Афанасьевна смотрела на профессора со странным выражением, в котором явственно читалось восхищение, но и не только оно. «Точно, влюбилась в Ивана Ивановича», ; подумал Аркадий.
; Какой вы храбрец, Иван Иванович, не всякий так может взять и ударить одержимого.
; Ну что вы, Мария Афанасьевна, пустяки, книга эта просто удачно под руку попалась, хотя, вы знаете, книги, особенно хорошие, это отличное оружие от всякой бесовщины и нечисти. Поверьте уж мне, университетскому профессору.
Аркадий вдруг понял, что нельзя оставлять Питирима одного в комнате. Не то, чтобы он сильно верил в библейские притчи, но слышал, что одержимые и просто психически нездоровые люди в моменты приступов обладают недюжинной силой. Ему не хотелось, чтобы ночью по дому разгуливал бесноватый поп.
; Я, пожалуй, ночью здесь посижу, в кресле. Посторожу батюшку, ; сказал он.
Иван Иванович энергично запротестовал.
; Вы, Аркадий Васильевич, сегодня устали после поездки, по вам видно. Давайте-ка я сменю вас часа через три-четыре, а вы потом сможете спокойно выспаться в своей постели. Негоже всю ночь бодрствовать. Да и отец Сергий пускай остается, чего ему сейчас на ночь глядя домой идти, тем более что печь у него чадит.
Отец Сергий с недоумением посмотрел на него.
; Печь чадит?
; Да, ; вступила в разговор Мария Афанасьевна, ; мне Аркаша сказал, что чадит печь у вас сильно. Ее же починить нужно. Оставайтесь у нас.
Отец Сергий не понял, о чем идет речь, но согласился с видимым облегчением. Идти ночью через темный парк ему явно не хотелось.
Все разошлись, Аркадий уселся в кресло. На столе, тихо потрескивая, горела свеча. Он заметил, что Питирим вновь впал в беспамятство. Тот метался, что-то тихо бурчал себе под нос. Прислушавшись, Аркадий разобрал, что священник ведет с кем-то диалог и грязно при этом ругается. Странно, но звуки голоса Питирима начали его убаюкивать. Через несколько минут он уснул.
Проснулся Аркадий среди ночи от громких воплей со стороны коридора. Он вскочил, побежал на кухню, но там было пусто. Звуки доносились из соседней комнаты, которую раньше занимала Дарья. Теперь ее отдали Марии, и Аркадий подозревал, что Клавдия тоже сегодня ночует там. Теперь оттуда слышались уже не крики, а громкое сипение и хрипы. Аркадий схватил топор, которым обычно рубили мясо, и ворвался в комнату, распахнув дверь настежь. Первое, что он увидел, было лежащее на полу скрюченное тело старухи Клавдии, под которым уже образовалась огромная лужа крови. В углу Питирим душил Марию, схватив ее обеими руками за горло. Мария страшно хрипела, было видно, что жизнь покидает ее тело. Питирим услышал, что дверь открылась и резко обернулся. В лунном свете, струившемся через окно, Аркадий увидел искаженное злобой лицо священника, сузившиеся маленькие щелки глаз, из его раскрытого рта капала то ли слюна, то ли пена. На руках Питирима болтались обрывки веревки, которой его накануне связали. Увидев Аркадия, поп выхватил из-за ремня столовый нож и пошел на него, изрыгая проклятия.
Аркадий остолбенел от ужаса, забыв, что у него есть топор. Краем уха он услышал топот на лестнице, кто-то спускался ему на помощь. В этот момент от стены отделилась тень французского капитана, в его руке был призрачный палаш, который он направил в грудь Питирима:
; Сдавайся, каналья.
Внимание попа моментально переключилось на Жюля, он повернулся к нему, мерзко зарычал и попытался ударить того ножом. Этих секунд хватило Аркадию, чтобы взмахнуть топором и всадить его священнику в шею. Удар был такой силы, что голова Питирима почти отделилась от тела. Все вокруг забрызгало кровью. Питирим завалился набок, его ноги и руки подергивались в агонии, но нож он не выпустил. Аркадий почувствовал на своем лице густую горячую влагу, инстинктивно вытерся, вся рука была в крови...
; Хороший удар, месье, ; похвалил его с улыбкой капитан, ; хотя, как дворянин дворянину, скажу, что топор – подлое оружие, недостойное нас. То ли дело палаш или шпага. Но, учитывая обстоятельства…
; Аркадий Васильевич, вы целы…
В дверях стоял отец Сергий в исподнем.
В коридоре послышались шаги, в комнату заглянул профессор. Его лицо исказилось, когда он увидел лежащую в луже крови старуху и Питирима с наполовину отрубленной головой.
; Как же это, Аркадий Васильевич? – пролепетал профессор. – Неужели вы его убили? Что тут произошло?
Аркадий молчал, смотрел на распростертое на полу тело священника. Ему казалось, что все это происходит с кем-то другим, а не с ним. «Obawiaj si; ch;op;w i ksi;;y», ; всплыло в его голове предупреждение.
; Пришлось убить, ; произнес Аркадий и голос его дрогнул. – Я даже не слышал, как он выскользнул из комнаты. Меня крики кухарки нашей разбудили, и хорошо, иначе он бы всех нас тут перебил, как куропаток. Старуху он, видимо, первой зарезал, потом принялся Марию душить. Надо бы исправника вызвать из города. Пусть заберут тела. Расследование, наверное, будет.
Профессор посмотрел на него успокаивающе.
; Нечего вам бояться, здесь же все ясно, как божий день. Хотя объяснить такое поведение священника будет, наверное, сложновато. Господа полицейские не верят в демонов и прочую чертовщину. Но мы все будем свидетельствовать в вашу пользу, и отец Сергий, и я, и, конечно, Мария.
Аркадий бросил взгляд на кухарку. Та сидела на кровати и безудержно плакала, по ее щекам катились крупные слезы.
Он повернулся к отцу Сергию, который все еще не отошел от страшного потрясения. Его лицо было бледным, и он постоянно шевелил губами, видимо, молился.
; Батюшка, прошу вас, сообщите в епархию об этом происшествии. А я, пожалуй, как рассветет, отправлюсь к Митьке. Пускай едет в Мещовск, исправника вызовет к нам.
«А где мама?» ; пронеслось в голове Аркадия. Он оттолкнул профессора, до сих пор стоявшего в дверях, и побежал по коридору в комнату Марии Афанасьевны. Ворвавшись туда, он увидел, что мать мирно спит в своей постели. На ночном столике стояла недопитая чашка чая, рядом ; флакон с лекарством. «Слава Богу, матушка ничего не слышала и не видела, ; подумал, успокаиваясь, Аркадий. ; Видимо, снотворное у нее хорошее».
Аркадий вернулся в свою спальню, переоделся и растянулся на кровати. Он надеялся немного поспать, но сразу понял, что ничего не выйдет. Как только он закрывал глаза, перед ним возникало искаженное яростью безумное лицо Питирима. Вскоре начало светать, за окном забрезжил розовый свет морозного январского утра. Он выглянул в окно и увидел на дереве напротив нескольких снегирей. Первые лучи солнца освещали их, делая красное оперение на груди птиц еще более ярким. «Какие же они красивые», ; подумал вдруг Аркадий.
Когда окончательно рассвело, он решил направиться к кучеру, чтобы самому поехать с ним в Мещовск. Аркадий подумал, что лучше бы ему лично поговорить с исправником. Перед уходом из дома он еще раз заглянул в комнату, где произошли печальные события предыдущей ночи. Тело Питирима лежало все так же на полу рядом со скрюченным трупом Клавдии. Кто-то прикрыл тела белыми простынями и казалось, что в комнату намело сугробы. На их поверхности виднелись кровавые пятна. Он откинул ткань, заглянул в полуоткрытые глаза Питирима. Ему почудилось, что в них еще теплится жизнь, но он решительно отбросил эту мысль.
Аркадий долго стучал в избу кучера, никто не открывал. «Крепко же он спит», ; подумал Аркадий и начал колотить в дверь кулаком что есть силы.
; Митька, просыпайся, нужно срочно ехать.
Занавеска на окошке приоткрылась, Аркадий увидел заспанное лицо кучера. Его рыжеватые волосы были растрепаны.
; Митька, скорее, мне в город нужно к исправнику срочно ехать.
; Что случилось, барин, ; спросил, зевая, кучер, ; беда какая?
; Да, ; коротко ответил Аркадий, ; давай скорее собирайся! ; прикрикнул он на кучера.
Митька быстро вывел из конюшни лошадей, запряг сани.
; Все готово, поедемте, барин. Так что случилось-то?
Аркадию не хотелось вспоминать подробности минувшей ночи, поэтому он отделался коротким ответом:
; Отец Питирим умер.
; Вот ведь беда, царствие ему небесное. Племянница-то моя, которая у него работала, только хорошее о нем рассказывала. Добрый был человек.
Аркадий подумал, что лучше будет поехать к исправнику прямо домой, вряд ли тот бывал на службе в столь ранний час.
Сани остановились у высокого крыльца дома Протасова. Аркадий ловко выпрыгнул из саней, взбежал наверх и постучал в дверь. К его удивлению, открыли ему почти сразу. В дверях стоял сам исправник, он был в форме. Было видно, что он уже собирался выходить.
; А, Аркадий Васильевич, какими судьбами? Раз вы приехали так рано, наверное, опять что-то случилось у вас в Великорецком. Рассказывайте.
; Да, случилось, Николай Николаевич. Вы знали отца Питирима, священника храма Сергия Радонежского в Горном?
; Ну как знал, встречались, может быть, раз или два. А что такое?
; То, что я вам, Николай Николаевич, сейчас расскажу, может показаться чистейшим безумием, но есть, по крайней мере, несколько свидетелей, которые видели все практически от начала и до конца.
Исправник смотрел на Аркадия с удивлением, и Аркадию опять показалось, что тот его в чем-то подозревает.
; Так что все же произошло там у вас? Неужели опять кого-то убили?
; В отца Питирима вселился демон. Ночью он зарезал кухарку нашего батюшки, которая ночевала в усадьбе, пытался задушить служанку, а потом напал с ножом и на меня. Мне пришлось его, к сожалению, убить.
Аркадий увидел, что у исправника начал слегка подергиваться глаз.
; Скажите, Аркадий Васильевич, вы верите в демонов? Может, батюшка просто сошел с ума, и этим объясняется его поведение? В любом случае, мне нужно будет взять пару урядников с собой, прежде чем я поеду в Великорецкое. Отправляйтесь туда и ждите нас. Мы скоро будем.
Аркадий спустился с крыльца, сел в возок. Через полчаса они уже подъезжали к усадьбе.
Он поднялся в дом, услышал в гостиной чьи-то всхлипывания и прошел туда. В кресле сидела Мария Афанасьевна, она плакала, смахивая слезы с глаз. Ее глаза покраснели, было видно, что плачет она давно. Перед ней переминался с ноги на ногу профессор, пытаясь ее хоть как-то утешить.
 ; Мария Афанасьевна, голубушка, не плачьте. Все уже закончилось. Хотел бы я сказать, что хорошо все то, что хорошо кончается, но никак не могу. Господь спас сына вашего, Питирим чуть не убил его. Но теперь-то все позади. Не плачьте, умоляю...
Мария Афанасьевна, увидев Аркадия, вскочила с кресла, подбежала и крепко прижалась к нему:
; Аркаша, милый, ну что же такое-то у нас тут в Великорецком происходит? То волки, то призраки, то трупы в парке, теперь это. Когда же все, наконец, кончится?
«Не знаю, может, и никогда», ; подумал про себя Аркадий, но поспешил успокоить мать.
; Мама, все закончилось, я уверен. Волков-то уже несколько дней нет, а демон вселился в отца Питирима не здесь же... Все образуется. Скоро Николай Николаевич приедет из Мещовска с урядниками, заберет тела. Нужно будет попросить Марию прибраться в той комнате. Кстати, как она?
Профессор снял пенсне, протер платком.
; Истерика у нее, Аркадий Васильевич, сильная истерика, плачет до сих пор, никак не успокоится. Мы уже и валерьяновые капли ей давали несколько раз, да все без толку. Может ее этому доктору вашему показать? Пусть он чего посоветует.
; Да, наверное, так и нужно сделать. Вы, Иван Иванович, Митьку попросите, пускай съездит в город, пригласит Иоганна Карловича.
Профессор вышел, Аркадий с матерью остались в комнате одни.
; Мама, а где сейчас отец Сергий? Скоро исправник приедет, опрашивать всех будет. Мне бы хотелось, чтобы батюшка поприсутствовал. Он же видел, что в той комнате происходило ночью.
; А он никуда и не уходил, кажется. Наверное, наверху в библиотеке сидит. Он все утро там молится. Очень его смерть отца Питирима потрясла.
Через час в дверь усадьбы постучали. Стряхивая с сапог снег, вошел Протасов, следом ; высокий урядник в темно-серой шинели. Войдя на террасу, они сняли головные уборы, поздоровались с открывшей им Марией Афанасьевной.
; Здравствуйте, Мария Афанасьевна, ; произнес исправник, целуя ей руку. – Что-то мы стали с вами часто встречаться и по самым неприятным поводам. Покажите нам, пожалуйста, где все случилось.
; Да, Николай Николаевич,  тут такое творится.., самой поверить трудно. Проходите в дом, сами увидите.
Из коридора навстречу им вышел Аркадий.
; Господа, пойдемте, лучше я покажу, маме не стоит на все это смотреть.
Он повел их в комнату прислуги и открыл дверь. Исправник  приподнял ткань и  увидел скрючившееся тело старухи, удивленно присвистнул.
; Да, дела...
Прошел в комнату, сдернул с тела Питирима покрывало.
; Хорошо вы его приложили. Голова, как я погляжу, еле держится. Это чем вы его так?
; Топором кухонным.
; Повезло вам, в таком помещении топор против ножа так себе оружие.
Аркадий подумал: «Если бы не Жюль, все точно бы плохо кончилось». В этот момент он внезапно заметил, что с телом Питирима происходят какие-то метаморфозы. Казалось, что над ним клубится прозрачный пар. Исправник тоже обратил на него внимание:
; Аркадий Васильевич, а это что? Видите, это пар или дым? Странно как-то, никогда ни видал ничего похожего.
Вдруг над телом священника начало образовываться темное облако. Оно становилось все более густым, и в нем стали проглядывать контуры человеческой фигуры. Урядник, стоящий в дверях, крестился и все повторял: «Свят, свят». Протасов, оказавшись ближе всех к облаку, вдруг побледнел, казалось, еще мгновение, и он упадет в обморок. Облако вдруг поплыло в сторону окна и исчезло там, как будто прошло сквозь стекло. «О Господи», ; единственное, что смог выдавить из себя исправник.
Аркадий вышел на крыльцо и смотрел, как урядники выносят тела Клавдии и Питирима из дома, укладывают их в сани и укрывают старой, почерневшей от времени дерюгой. Протасов стоял рядом, нервно курил. Вот он выбросил на снег одну папиросу, тут же зажег другую.
; Мне, Аркадий Васильевич, нужно будет еще свидетелей опросить, и вас, конечно. Хотя уже вижу, что дело тут темное. Чертовщина какая-то, даже не представляю, что в рапорте писать. Так он, получается, на вас с ножом кинулся?
; Да, Николай Николаевич, он к тому моменту старуху эту, Клавдию, уже убил. Я, когда его увидел, сразу понял, не в себе он. Нож, видимо, он сразу на кухне взял, перед тем, как в людскую зайти. Но вот что странно, почему он сначала решил с ними расправиться? Мог бы ведь с нас начать.
; Ну, теперь мы уж точно ничего на этот счет не узнаем. Хорошо, что вы проснулись, иначе все могло совсем по-другому обернуться. В ваших показаниях нужды нет, посмотрим, что остальные скажут.
Исправник выслушал отца Сергия и профессора, записал все, что они рассказали, и откланялся. Аркадий вышел проводить его на крыльцо.
; До свидания, Николай Николаевич, расследование-то будет?
; Да нет, конечно, Аркадий Васильевич, какое уж тут расследование, все и так ясно, как божий день.
Аркадий внезапно вспомнил историю с патронами, которые едва не стоили ему жизни, и приказчиком,  показавшимся ему знакомым.
; Николай Николаевич, в городе у Благовещенской церкви есть магазин, который торгует патронами для ружей… Вы мне его посоветовали. Я тут намедни купил, бракованные, кажется, оказались. Мне их молодой приказчик продал. Вы его, случайно, не знаете?
; Ну как же не знаю, знаю, конечно. Я в этом магазине тоже патроны частенько для охоты покупаю. Иван его зовут, фамилию сразу не вспомню… ; исправник наморщил лоб. – Кажется, Голиков, нет, не Голиков… А, точно, Голядов. Иван Голядов.
Аркадия как молнией ударило.
; А он из города?
; Не помню точно, но, кажется, нет, он не из мещан, из крестьян, из какой-то деревни неподалеку. Да вы съездите к нему, коли патроны бракованные, он вам их, конечно, обменяет. Ну или деньги вернет. Прощайте, Аркадий Васильевич, еще увидимся…
Аркадий смотрел, как удалялась по заснеженному полю конная фигурка исправника. Вот она стала совсем маленькой, а потом и вовсе исчезла.
«Голядов, значит», ; подумал Аркадий и пошел в дом.
Войдя на террасу, он вдруг опять вспомнил фразу, услышанную от польского гусара: «obawiaj si; ch;op;w i ksi;;y». «Ну, насчет попа гусар оказался прав, интересно, о каком крестьянине речь идет? Об Иване этом? Может, еще что-нибудь он мне скажет? Надо бы ночью в тот лес под Михайловкой съездить, подождать, авось они опять там появятся», ; мелькнула мысль.
Проходя мимо людской, Аркадий увидел, что Мария моет пол. Вода на полу была темно-бурого цвета, на ее поверхности образовывались пузыри, как при мойке сырого мяса. Мария изо всех сил терла поверхность тряпкой, которая приобрела темный цвет, пятна крови плохо оттирались. На ее лице было отрешенное выражение.
Аркадий прошел в гостиную, где за столом сидели Мария Афанасьевна и профессор. Иван Иванович пытался рассказывать что-то познавательное, чтобы отвлечь собеседницу от тяжелых мыслей, но у него не особо получалось.
Аркадий взглянул на мать. Ему показалось, что она за эти дни как-то осунулась и даже постарела. Видимо, последние события дались ей нелегко. Она посмотрела на сына, и он увидел в ее глазах страх, как будто она знала то же, что и Аркадий, знала, что ничего еще не закончилось.
Он подошел к матери, обнял ее. Глаза Марии Афанасьевны наполнились слезами, она прижалась к Аркадию и разрыдалась.
; Аркаша, я больше так не могу, ну сколько еще? За что нам все это? Я боюсь за тебя, ты все время куда-то ездишь, встречаешься не пойми с кем. Побудь дома хоть немного. Я хотя бы буду уверена, что с тобой все хорошо…
; Мама, не плачьте, пожалуйста, я вас прошу! Все уже позади. Но мне сегодня обязательно нужно съездить к Марье в Шалово. Заночуем там, чтобы не ехать по темноте. А завтра утром я вернусь и после этого никуда больше не поеду. Я буду очень осторожен, обещаю.
Мария Афанасьевна посмотрела на него непонимающе:
; Зачем тебе опять к этой блаженной в Шалово?
; Мама, она не блаженная, а ведунья, будущее видит. Может, подскажет чего или предупредит.
Аркадий достал папиросу и закурил. В Москве он всегда покупал «Зефиръ № 100», это были небольшие коробки на 10 папирос, удобно ложившиеся в карман пиджака. Здесь же таких не было, продавали только большие «Зефиръ № 200» по двадцать пять папирос, которые часто сминались. «Интересно, почему так?» 
Затягиваясь папиросным дымом, Аркадий думал о том, когда ему выезжать. Вместо Шалова он планировал отправиться в лес около Михайловки и встретить там гусар. Но для этого надо будет дождаться вечера. Выезжать же из дома затемно он не хотел, чтобы не волновать мать. Решил отправиться немедленно, чтобы успеть заехать по пути в Мещовск и еще раз заглянуть к приказчику, продавшему ему патроны.
Аркадий зашел на кухню, отрезал ломоть хлеба, положил на него кусок балыка, начал жевать. Обеда он решил не дожидаться.
ГЛАВА 14
Одевшись потеплее, он вышел из усадьбы и направился в сторону дома Митьки. Кучера там не оказалось. Аркадий долго стучал в дверь избы, потом в окно. Тишина. Проходившая мимо пожилая крестьянка, увидев Аркадия, крикнула:
; Нету его, барин, он за племянницей в Горное только что уехал, вернется к вечеру, наверное.
«Даже не отпросился, разбаловался Митька...»
; Да и черт с ним, ; вырвалось у Аркадия. «Дойду пешком до города, минут за сорок управлюсь, в лавку зайду, а потом найду какого-нибудь извозчика, на Калужской же они постоянно стоят», ; подумал он и зашагал в сторону Мещовска.
Перейдя по мосту Скородынку, он оглянулся и увидел, что над парком появились две маленькие черные точки. Он пригляделся. Это были вороны, которые летели в его сторону. «Хугин и Мунин над миром все время летают без устали», ; снова вспомнил он строфу из «Старшей Эдды». Вороны пролетели над Аркадием очень низко, он услышал посвист их крыльев. «Куда это они?» ; подумал он. Вороны как бы нехотя развернулись и стали кружить над Аркадием. Сделав несколько кругов, они, громко каркая, полетели куда-то вдаль, в сторону Шалова. «Интересно, что это было, ; мелькнула мысль. – К добру ли?»
Он продолжил свой путь, дорожка была хорошо утоптана, крестьяне часто ходили в город. Примерно через полчаса он оказался на окраине Мещовска и через узкие переулки, засыпанные снегом, вышел на Большую Калужскую невдалеке от храма.
«Ну что ж, ; сказал себе Аркадий. ; Поговорим с господином Голядовым». Он вошел в полутемное помещение, освещаемое только керосиновой лампой, стоящей на углу прилавка. Внутри было пусто, в лавке никого не оказалось. Аркадий подождал минуту и, так и не увидев никого, окликнул:
; Есть тут кто?
Сбоку с противным скрипом открылась маленькая дверь, которую Аркадий в темноте не заметил. Он ожидал увидеть молодого приказчика, но навстречу ему вышел владелец лавки. Это был толстенный купец с огромной неопрятной бородой, закрывавшей, казалось, половину лица. Огромное брюхо, свешивающееся через кушак, делало его похожим на шар неправильной формы, который поддерживали в вертикальном положении две невероятно кривые ноги.
«Гиппопотам», ; вспомнил Аркадий стол, стоявший в гостиной.
; Чего изволите? ; неприятным хриплым голосом спросил тот, глядя на Аркадия маленькими поросячьими глазками неопределенного цвета.
; Я хотел бы поговорить с Иваном Голядовым, он же у вас работает?
; Ну да, работает, вернее, работал до вчерашнего дня.
; А что случилось? – с удивлением спросил Аркадий.
; А вам-то какое дело? Раньше работал, теперь не работает. Вам не все равно? Покупать чего будете?
; Да нет, наверное. Мне Иван нужен был. А где его найти можно?
Владелец лавки был заметно раздосадован тем, что у него отнимают время.
; Не знаю, он из деревни какой-то ходил сюда. Мне какая разница? Ступайте уже.
Аркадий, не попрощавшись, вышел на улицу. В нем кипело раздражение.
 «Ну что за идиот! ; подумал он про своего недавнего собеседника. ; Сколько же он жрет, чтобы так разъесться?».
К его удивлению, на площади перед церковью стоял всего один извозчик. Его возок был маленький и неказистый, явно рассчитанный на одного седока, запряженный двумя клячами, у одной не было хвоста. «Интересно, куда хвост делся?» ; подумал про себя Аркадий. Приглядевшись, он заметил, что извозчик был не местный. Тонкое восточное лицо обрамляла черная, как сажа, длинная борода, делавшая его похожим на чародея из восточных сказок. Увидев подходящего к нему Аркадия, он фальшиво заулыбался.
; Куда ехат надо, барын? ; обратился он к Аркадию с сильным акцентом.
; В Михайловку, ты знаешь, где это?
Извозчик смотрел на него со странной смесью неудовольствия и подобострастия.
; Канэшно знаю, Ахмэд всо тут знает. Далэко Михайловка. Сколько дэнег дашь? ; перешел он на панибратский тон.
; Полтинник, ; сказал Аркадий, оценив экипаж, на котором ему предстояло ехать. В Москве такие «ваньки» брали по пять копеек за версту, лихачи, конечно, побольше, но у них и повозки были не чета этой.
; Ээ, мало совсэм, ; деланно обиделся извозчик, ; рубль даешь и поэдем.
Аркадий подумал, что рубль будет слишком.
; Семьдесят копеек дам, не больше, ; сказал он жестким тоном.
; Сэмдесят пят…
; Хорошо, ; согласился Аркадии, ; пусть будет семьдесят пять.
Он сел в возок, стряхнув с сиденья прелую солому, и они поехали.
Погода портилась. Небо, еще недавно голубое, затянуло низкими серо-сизыми тучами, казалось, что вот-вот пойдет снег. Подул северный колючий ветер. Аркадий вновь закурил, посмотрел вверх. Он понял, что скоро может разыграться снежная буря, но отказываться от своего плана не хотел.
Сани проехали мимо церкви в селе Серебряно и выскочили на прямой отрезок мосальского большака, где-то неподалеку и была Михайловка. Аркадий подумал, что лучше ему будет вылезти из саней в дальней части деревни, поближе к лесу, который в том месте тесно обступал дорогу.
Извозчик повернулся к Аркадию:
; Снэг скоро пойдет, погода совсэм плохой стал. Надо бы добавит, барын. Сэмдесят пят мало, рубль надо. Я куда надо могу доставит. Но за дэнги. Разве сэмдесят пят дэнги? Нэт, нэ дэнги…
Аркадий почувствовал, что извозчик его шантажирует, но возвращаться было поздно.
; Хорошо, рубль, ; сказал он.
; Вот спасыбо, дорогой, быстро доэдем...
Ахмед стал бешено стегать своих кляч, и они, к удивлению Аркадия, резко ускорили свой бег. Поддужные колокольчики, издававшие до этого мелодичный звон, теперь отбивали безумный ритм.
Погода, между тем, все ухудшалась, пошел мелкий снег, ветер усилился, бросал в лицо горсти колючей ледяной крупы. В такие моменты было трудно рассмотреть что-либо дальше своей руки. К тому же быстро спускались сумерки, и Аркадий понял, что дорогу уже не разобрать.
Вдруг он заметил, что сани несутся мимо каких-то кустов и деревьев, которые мелькали по обеим сторонам. Внезапно возок подпрыгнул на большой кочке, а через мгновение Аркадий почувствовал, что они летят. Это продолжалось несколько секунд, а потом последовал сильный глухой удар, и он потерял сознание.
Аркадий с трудом разлепил глаза. «Сколько же я тут лежу?» У него в памяти почти стерлись воспоминания о падении. Буря утихла, во всяком случае, снег прекратился. Аркадий попытался подняться, но почувствовал, что нога его чем-то придавлена. Он начал лихорадочно озираться, пытаясь увидеть кучера и позвать на помощь. Аркадий заметил, что сани перевернуты на бок, а Ахмед лежит рядом с ними, его правая нога неестественно изогнута, борода смотрит в ночное небо, и он не шевелится. Аркадий с огромным трудом доковылял до распростертого тела кучера и, склонившись, зажег спичку. Ее мерцающий огонек осветил лицо Ахмеда с открытыми глазами. Тот смотрел невидящим взглядом, на лице лежал иней и не таял. Аркадий сплюнул: «Помер и чуть меня не убил». Потом посмотрел еще раз на мертвое тело, подошел к саням, вытащил оттуда драный кусок дерюги и зачем-то укрыл голову Ахмеда.
Ветер разогнал тучи, и выглянула яркая луна. Аркадий огляделся и понял, что находится на дне глубокого узкого оврага рядом с большим болотом. Из-под льда торчали высокие стебли камыша, присыпанные снегом. Видимо, Ахмед, плохо знавший дорогу, сбился с пути, пропустил поворот, и они слетели вниз. «Проехали бы еще немного, точно бы в болото упали, мог и утонуть», ; промелькнула мысль.
Аркадий начал выбираться по крутому склону, нога нестерпимо болела, он цеплялся руками за кусты, соскальзывал, но минут через пять, наконец, оказался наверху. Куда идти, он не знал, предположил только, что деревня где-то впереди, поскольку по дороге они ее не видели. Луна заливала лес мертвенным светом, освещавшим черные стволы деревьев и кусты, которые из-за отсутствия листвы стали прозрачными. Сделав очередной шаг, Аркадий заметил на снегу нитку следов, идущих вправо. Следы были крупные, явно волчьи, и совсем свежие. Волки  проходил здесь совсем недавно, снег их даже не запорошил. Аркадий подумал, что столкнуться в лесу с волками в его состоянии означает неминуемую смерть, поэтому свернул и двинулся влево вдоль волчьих следов. Он прошел совсем немного, когда увидел в глубине леса свет. Сначала ему показалось, что это отблеск луны, но, приглядевшись, он заметил занесенную снегом небольшую избу и хозяйственные постройки. В окне светился огонек. Аркадий собрал силы и, подволакивая ушибленную ногу, побрел по направлению к дому. Где-то за спиной он услышал далекий вой волка, который через мгновение подхватила стая.
Протяжный звук плыл над ночным лесом, казалось, что он проникал в каждый уголок и заставлял все живое сжиматься в ужасе. Аркадий ускорил шаги и через минуту уже стоял у входа в дом, держась за дверной косяк. Он обратил внимание, что на порог намело много снега, значит, после бури никто не выходил. Он постучал в дверь и вскоре услышал изнутри тихие шаги, потом она отворилась. Перед ним стоял высокий горбоносый старик с испещренным глубокими морщинами лицом. Он смотрел Аркадию прямо в глаза, улыбался в белые, как снег, усы.
; Аркадий, если не ошибаюсь, Васильевич? А мы ведь с вами знакомы. Прошу, прошу, проходите. Вы, наверное, замерзли? Как раз к ужину успели.
У Аркадия помутилось в глазах. Он узнал этого старика, именно с ним он беседовал в дарьином доме в Местничах. Аркадий, пересиливая страх, вошел в дом. На стене были прибиты ветвистые лосиные рога. На них сидел крупный филин и таращился на Аркадия большими круглыми глазами.
«А я же тебя видел тогда в парке,» - подумал Аркадий
Стол был сервирован старинным серебром. Аркадий не мог точно определить век, когда были сделаны лежащие на столе ножи и вилки. Таких он точно никогда раньше не встречал, у них было два зубца. Аркадий где-то читал, что в старину русские бояре не жаловали вилки, привезенные из-за границы, и называли их рогатинами. Во всяком случае те, которые были на столе перед ним, вполне могли относиться к периоду Смуты. Старик усмехнулся:
; Да, старые, еще польские. Вы знали, что вилки сюда впервые привезла Марина Мнишек? Вот, можете полюбоваться. Кстати, знаете, как по-польски будет «волк»? Wilk! – и засмеялся.
Увидев, что Аркадий не понимает, как себя вести, старик улыбнулся:
; Да вы садитесь, садитесь, вы, верно, голодны, сейчас будем ужинать. Я, по крайней мере, еще не трапезничал сегодня вечером. Сейчас же, вроде бы не пост, вам мясо тоже можно. Будете мясо? Мы его, правда, едим и в пост тоже, но вы гость, поэтому можете выбирать.
Аркадий, несмотря на сковывающий страх, почувствовал, что сильно голоден, он ничего не ел после того бутерброда в усадьбе.
Будто прочитав его мысли, старик усмехнулся.
; Вы, Аркадий Васильевич, не бойтесь меня. Если бы я хотел причинить вам зло, поверьте, мне бы ничего не помешало. Но я как раз совсем этого не хочу. Давайте поужинаем, а утром вас проводят до дороги, здесь не очень далеко. Оттуда и до дома доберетесь. Только про то, что видели здесь, никому не рассказывайте.
; Несите ужин, наш гость проголодался, ; крикнул он.
В комнату вошла Дарья с двумя блюдами, на одном из которых дымились огромные куски мяса.
; Это, Аркадий Васильевич, лосятина, ; сказала Дарья, как будто они недавно расстались.
Аркадий с удивлением увидел на втором блюде соленые огурцы. Они были мелкие, точно такие же как в их усадьбе.
; Перемышльские огурцы, ; усмехнулся старик. ; Это я научил Дарью делать их правильно. Никогда не понимал, почему все тут солят крупные огурцы и жалеют укроп и чеснок... Вы же знаете, Аркадий Васильевич, когда первые огурцы на Руси появились?
Тот отрицательно покачал головой. Ему никогда не приходил в голову этот вопрос.
; Тысячу лет назад, а в Перемышле их уже лет триста выращивают. Глупо отрицать, что это лучший огурец в нашей округе. Да вы, наверное, и сами это знаете. Не одно же мясо есть! А лосятину все-таки попробуйте…
Старик выбрал с блюда большой оковалок, зачем-то понюхал его, положил себе на тарелку. Аркадий обратил внимание, что тот прекрасно справляется со столовыми приборами. Держа вилку левой рукой, старик отрезал ножом маленький кусок мяса, опять понюхал его, потом положил в рот и проглотил, не жуя.
«Как собака», ; подумал про себя Аркадий.
; Ну зачем же, Аркадий Васильевич, как собака? Все псовые едят примерно одинаково, ; сказал старик и весело рассмеялся. – Мясо очень вкусное. Хотя, подозреваю, вы знакомы с кулинарными изысками от Дарьи. Она ведь очень хорошо готовит, особенно убоину. Все-таки опыт многих веков никуда не девается.
Аркадий тоже отрезал кусочек лосятины, она буквально таяла во рту.
; Это, Аркадий Васильевич, ; заметил старик, ; все потому, что мясо мы выбирать хорошо умеем. Совсем некрупный лосенок был, нежный. Его зарезали сегодня тут совсем недалеко, на опушке около Михайловки. Кстати, вы туда поехали сегодня, чтобы с гусарами встретиться? Они там, действительно, часто бывают. Да и ко мне иногда заходят.
«Nie b;j si; wilk;w…,»4 ; пронеслось в голове Аркадия.
; Да, тот, который сказал вам, что нас не надо бояться, это мой друг пан Ми;хал, или, как он сам обычно представляется, «поручик конной хоругви Михал Сулкевич ге;рба Еж». Вы же знаете, как для поляков важно, к какому гербу они относятся? К гербу Еж принадлежал и полковник Лисовский, наверное, слышали о таком? На Руси его называли змеем, ну да ладно...
Аркадий вспомнил, что на уроках истории ему рассказывали про Лисовского и его рейд по Руси в Смутное время. Частично он проходил и по этим землям. «Интересно, ; подумал Аркадий, ; он и с Лисовским был знаком?»
Старик усмехнулся.
; Вы знаете, Аркадий Васильевич, пан Лисовский был для нас в тот период практически благословением. Люди на волков не охотились, свою бы шкуру спасти. Да и в целом не совсем чужой он для нас был человек, все-таки из наших земель.
Аркадий недоуменно посмотрел на собеседника.
; Он же родился на границе Литвы и Польши, как раз там, где и находилась исконная Галиндия, откуда мы, собственно, сюда и пришли. Да и поручик Сулкевич примерно оттуда же. Кстати, а вам, Аркадий Васильевич, не интересно, как так с этими мальчиками в Великорецком получилось? ; перевел разговор старик. ; С Ваней, Колей, Авдеем? Вижу же, что интересно. Вы для кого-то из них стараетесь? Так я вам расскажу, но сначала я хотел бы показать один предмет.
Старик крикнул в другую комнату:
; Ваня, будь любезен, принеси-ка то, что я тебя просил.
Из соседней комнаты вышел молодой человек, в котором Аркадий сразу признал приказчика из лавки, продавшего ему патроны. Он нес в руках какой-то предмет, который Аркадий поначалу не разглядел, в доме было довольно темно.
Иван поклонился старику и передал ему с благоговением то, что держал в руках. На лице старика появилась улыбка.
; Смотрите, Аркадий Васильевич, вам эта вещь, конечно же, знакома. Я приношу глубокие извинения за то, что забрали ее у вас, но она, безусловно, принадлежит нам. Посмотрите.
Старик поднес предмет к свече, Аркадий взглянул на него и тотчас же узнал.
Со светло-серого поля медальона на него смотрел волк. Старик положил медальон на стол поближе к свету, стал рассматривать, как будто видел его в первый раз. Потом он протянул его Аркадию:
; А вы возьмите его, посмотрите повнимательней ему в глаза.
Аркадий бережно взял медальон в руку и стал пристально смотреть в глаза скалящемуся зверю. Вдруг все вокруг плыло, он не мог сфокусировать взгляд. Аркадий попытался собрать всю волю, чтобы еще раз взглянуть волку в глаза, но свет померк. На мгновение показалось, что его окутала тусклая мгла, и он потерял сознание. Когда он пришел в себя, то увидел, что лежит на полу, а старик присел рядом с ним на корточки и смачивает ему губы какой-то жидкостью. Аркадий облизнул нижнюю губу и почувствовал горький привкус травяного отвара.
; Вставайте, Аркадий Васильевич, ; как ни в чем не бывало обратился к нему старик. ; Давайте продолжим наш разговор. Вот увидите, вам сейчас станет заметно лучше.
Аркадий, держась за стол, осторожно поднялся. В голове еще немного шумело, но это неприятное ощущение быстро улетучивалось. Он сел за стол и приготовился слушать.
Старик отрезал еще кусочек мяса, запил его водой и продолжил рассказ.
; Все началось, как вы понимаете, достаточно давно, когда в Местничах появились первые бугровщики. Они начали раскапывать наши старые захоронения, искали, видимо, золото. Копали, впрочем, без особого успеха, ни золота, ни серебра там почти и нет. У нашего народа больше всего ценился янтарь, он напоминал нам о той земле, откуда мы пришли. Галинды были богатым племенем, но не в том понимании, которое вкладывают в слово «богатый» современные люди.
Старик оторвал взгляд от медальона и посмотрел в глаза Аркадию. Тому на секунду показалось, что они отливают янтарем.
; В день, когда вы в первый раз приехали в Местничи, то вместе со своими друзьями пошли на наше городище, там еще олень убитый лежал. Это мы собирались накануне. Вы, если не ошибаюсь, за день до этого хотели посетить то село, но не получилось, что-то с лошадьми произошло. Такое иногда случается, лошадки болеют...
Старик улыбнулся. Аркадий вспомнил, что они, действительно, хотели попасть в Местничи на день раньше, но коней кто-то отравил.
 Тем временем старик продолжил:
; Видели курганы вокруг? Там похоронены важные для нас люди, волхвы нашего народа. Местные бугровщики знали, что копать эти могилы нельзя, они священны. И до определенного времени никто курганы не трогал. Но однажды нашелся тот, кто то ли в силу корыстолюбия, то ли просто по причине небольшого ума, нарушил этот запрет и раскопал один из курганов, самый высокий. Наверное, он думал, что там уж точно есть золото. Но вместо золота он нашел там это...
Лицо старика потемнело, его глаза еще раз поменяли свой оттенок, и Аркадий на сей раз был уверен, что они стали темно-желтого цвета. Старик приподнял со стола медальон и повернул лицевой стороной к Аркадию. Морда волка на медальоне оскалилась, показались огромные клыки. Не обращая внимания на испуг собеседника, старик продолжил.
; Так вот, он раскопал захоронение нашего волхва и нашел этот медальон, забрал себе. Звали этого человека Трофим Терехов. В ту пору у него был сын и две дочери, третья появилась чуть позднее, месяца через два. Думаю, вы уже знаете, как их звали?
Аркадий кивнул, его взгляд все еще был прикован к медальону с волком.
; На совете волхвов нашего племени было принято единственное возможное в тех обстоятельствах решение. Если бы мы не наказали Трофима, остальные бы подумали, что могут безнаказанно грабить наши могилы. Поэтому он должен был умереть. Но помимо этого, также должны были исчезнуть и все мужчины его рода, все до последнего. Самого Трофима следующей зимой разорвала стая волков, когда он шел в Рязанцево, вы, кажется, там бывали. Прямо у реки его и зарезали. Потом настал черед Вани. Ваш брат, Аркадий Васильевич, кстати, был довольно мерзким ребенком, постоянно мучил животных. Его мать, Марфа, даже не пыталась его останавливать. Даша попросила своего тогдашнего жениха Прохора убить Ваню. Как вы, наверное, знаете, Прохор был исключительно предан вашему, Аркадий Васильевич, деду. А того, в свою очередь, приводило в ужас, что одним из его наследников может стать ублюдок непонятного происхождения. Поэтому Прошка так легко и поверил, что дед одобрит убийство Вани.
Аркадий слушал его уже с интересом, страх куда-то делся.
; Авдей был дурачком, его мать прижила от крестьянина из Паршина, которого трезвым никогда и не видели. Мальчик постоянно ходил ловить рыбу на пруд недалеко от Местничей и однажды не вернулся. Про Колю вам, я думаю, рассказывать не нужно. Заманить его на лед было делом весьма несложным.
; А Михаил Трофимович? ; вырвалось у Аркадия.
Старик усмехнулся в усы.
; А что Михаил Трофимович? Зажился он, все у нас как-то не складывалось с ним. А в тот раз он забыл дверь в избу свою запереть на ночь. Жаль тогда не успели забрать у него медальон, вам бы жить куда спокойнее было. Простите, мы вас напугали тогда неприятным зрелищем, погрызли его действительно сильно.
Аркадий вспомнил торчащий из горла Михаила Трофимовича кусок трахеи, и его слегка передернуло.
Старик заметил это.
; Аркадий Васильевич, ну что вы в самом деле? Не пристало вам... Вот в парке у вашего дома, когда мы встретились, вы себя правильно повели, застрелить меня пытались и ведь застрелили бы, если бы Дарья порох из патронов не высыпала. Я, правда, знал об этом.
Старик взглянул на Аркадия, и тот увидел, что глаза старика стали ярко-янтарного цвета. Что-то в них вдруг изменилось, и теперь на него смотрел волк. Аркадий похолодел.
;  Вы, Аркадий Васильевич, не бойтесь. Я уже имел возможность вас убить нескончаемое количество раз. И тогда, в парке, и в Местничах, и когда вы ездили к этой Марье в Шалово. Но не убил. И сейчас не собираюсь. Более того, то, что я сейчас вам скажу, может вас сильно удивить.
Страх Аркадия прошел, ему показалось, что перед ним сидит не оборотень, а человек, которого он знает уже много лет. Старик вновь улыбнулся и продолжил.
; Вы получили уникальный дар, можете разговаривать с душами умерших и видеть прошлое с их помощью. Он появился у вас неслучайно. Вы, конечно, знаете историю своей семьи. Но насколько хорошо? Не думаю, что вам известно, почему ваш прапрадед так стремился построить усадьбу именно в Великорецком. А хотел он этого, потому что его предки тоже были галиндами. Поэтому-то он так желал оказаться поближе к Местничам, которые в свое время, как бы сейчас сказали, были столицей галиндов. Да и Великорецкое не совсем обычное место. И весь род ваш идет от самого уважаемого волхва галиндов, Дартислава. Я вижу, вы поражены… Дартислав много путешествовал, в Полоцке встречался не раз с князем Всеславом Вещим, о нем говорили, что он умел в волка обращаться. Да вы, впрочем, это и сами про него знаете…
Аркадий вспомнил, что как раз про этого князя ему рассказывал профессор. «Удивительно, как бывает», ; подумал он. Аркадий слушал старика, и многие события прошлого стали ему вдруг понятнее.
; А я с отцом вашего гостя, профессором Иваном Константиновичем Тихомировым, был знаком. Не то, чтобы очень хорошо, но все же встречался с ним, когда он с крестьянами местными разговаривал по поводу вятичей и галиндов. Он, правда, называл их голядью. Я же, как вы понимаете, тоже своего рода сельский житель, ; старик усмехнулся. ; Это ведь я ему про волчьего царя рассказал. Он с таким интересом слушал… Волчий царь – звучит, согласитесь, захватывающе. Кстати, о Великорецком… Вас никогда не удивляло название вашего имения? Там же нет никакой крупной реки, только Скородынка. Так, дрянь, вроде, и не река вовсе, а ручеек. Но дело в том, что раньше, совсем давно, у нее было другое имя, Смородинка, а до этого ее называли Смородина. Вам, наверное, неизвестно, что такое река Смородина? Она разделяет мир живых и мир мертвых, действительно ведь великая река! Не обращали внимания, какая там вода черная? Нигде такой нет. А над Смородиной стоит Калинов мост, по которому Велес ведет души умерших людей из мира Яви в мир Нави, мир мертвых. Поэтому много веков стояло на берегу Скородынки изваяние Велеса.
Старик на секунду замолчал, будто что-то вспоминал, потом продолжил.
; Вы, Аркадий Васильевич, непременно должны использовать свой дар. Единственное, о чем я прошу вас, никогда не идите против своей крови. Это погубит вас, если вы понимаете, о чем я. Кровь, вот что важно. Но всегда помните…
С улицы раздался громкий вой, кто-то изо всех сил скреб лапой в дверь избы. Аркадий услышал скрип открываемой двери, а потом топот. В комнату забежало несколько волков, они виляли хвостами и извивались всем телом, как собаки, увидевшие любимого хозяина после долгой  разлуки. Самый крупный, видимо вожак, подбежал к старику, поставил лапы тому на колени и стал лизать лицо. Другие смирно расселись на полу, смотрели на старика с обожанием и покорностью. Аркадий не мог поверить своим глазам.
; Они тоже наши, ; услышал он голос за спиной и повернулся. В проеме двери стояла Дарья, она улыбалась. – Вы не обижайтесь на меня, Аркадий Васильевич, за патроны. Так, как видите, было нужно.
; Ну что вы…, ; единственное, что смог сказать Аркадий. Он почувствовал, что нервное напряжение последнего времени его полностью отпустило, и из его глаз потекли слезы.
Один из волков подошел к нему, заглянул в глаза. Аркадий, не до конца отдавая себе отчет в том, что перед ним не собака, погладил его по серой холке и сразу отдернул руку. Тот непроизвольно отпрыгнул из-за резкого движения, сел и стал внимательно смотреть на Аркадия.
; Не бойтесь их, ; сказал старик, ; они вам не чужие. Всегда были с нами и всегда будут. Если какая нужда, они всегда помогут, ; он ласково потрепал волка по загривку, тот наклонил голову, потом улегся у ног старика.
«Ну точно, как собаки,» ; подумал Аркадий.
Старик посмотрел на Аркадия, разгладил белые усы:
; Вы, Аркадий Васильевич, всех их уже видели, это они частенько приходили вместе со мной в Великорецкое. Мы же знали, что медальон у вас. Это одна из наших главных святынь... Как думаете, кто на нем изображен?
Аркадий не знал, как именно ответить. «Волчий царь, волк Велеса, вы…», ; мелькнуло у него в голове. Старик усмехнулся:
; Все сразу.
Потом он опять замолк, обдумывая что-то очень важное.
; Дар общения с мертвыми пригодится вам в будущем. Не бойтесь их. И еще помните одно, мы, – он подчеркнул это слово, ; всегда вам поможем, будем вас во всем поддерживать и защищать. Если что-то понадобится, вы теперь знаете, где нас найти. Впрочем, и у меня к вам будет просьба. Верните, пожалуйста, Дарью, ей всегда нравилось в вашем доме, и она неплохо ладит с вашей матерью.
«И готовит она отлично, не в пример новой кухарке», ; подумал Аркадий, вспомнив стряпню Марии.
; Да, вы совершенно правы, ; усмехнулся старик, ; готовит она прекрасно.
Аркадий немного смутился, хотя уже понял, что старик легко читает все его мысли.
; Конечно, я буду только рад, если Даша опять будет у нас. Вы когда хотите вернуться? ; повернулся он к Дарье.
Та посмотрела сначала на старика, потом на Аркадия.
; Я бы завтра вернулась, если можно. Хочу еще успеть в Местничи попасть.
; Конечно, Даша, мы будем вас ждать, приходите.
За окном занимался рассвет, Аркадий увидел, как солнце розовым светом озарило засыпанные снегом верхушки сосен и берез. Он почувствовал, что его клонит в сон.
Старик еще раз внимательно посмотрел Аркадию в глаза.
; Ну что ж, пора нам прощаться. Волки выведут вас к Михайловке через лес, выйдите на дорогу. До Великорецкого недалеко. Сможете дойти?
Аркадий все еще чувствовал боль в ноге, но она стала значительно слабей.
; Да, конечно, дойду, чего ж не дойти.
Старик встал из-за стола, подошел к Аркадию. Аркадий с удивлением отметил, как легко тот двигался.
; Ну, прощайте, Аркадий Васильевич, мы с вами еще обязательно встретимся. Если увидите пана Михала с его гусарами, передавайте мой низкий поклон. ; Старик обнял его на прощание и опять уселся за стол.
Аркадий вышел из избы и увидел Дарью. Чуть поодаль на снегу отдыхали волки.
; До свидания, Даша, приходите скорее, мы будем вас очень ждать.
; До свидания, Аркадий Васильевич.
; Даша, а Иван же ваш родственник? — поинтересовался Аркадий.
; Ну да, это мой брат, ; улыбнулась Дарья. — Младший.
Аркадий внезапно понял, что в течение всего разговора старик ни разу не назвал своего имени.
; Даша, ; обернулся он, ; а как его зовут?
Дарья засмеялась:
; Дартислав.
ГЛАВА 15
Аркадий, слегка прихрамывая, шел по своим следам. Он надеялся побыстрее оказаться на тракте и попасть домой. Мать могла узнать, что он поехал не с Митькой, и начать волноваться. Волки бежали рядом, их вожак иногда останавливался, прислушивался. Тогда вся остальная стая тоже замирала.
Аркадий вышел на гребень оврага, по которому накануне с таким трудом выбирался, глянул вниз. Рядом с перевернутыми полузанесенными снегом санями лежали трупы лошадей, чуть в стороне он увидел и Ахмеда. Его лицо было обглодано, живот разворочен, внутренностей там почти не осталось. На голове сидел большой иссиня-черный ворон, лениво доклевывал оставшееся мясо. Услышав скрип снега, ворон громко каркнул, тяжело взлетел и сел на ветку высокой сосны. Волки тоже подошли к краю оврага, стояли молча, смотрели вниз на трупы.
; Ваша работа? – спросил Аркадий. Он понял, что не испытывает никаких чувств по отношению к лежащему внизу Ахмеду. «Странно, ; подумал он про себя. – Раньше, наверное, я бы его пожалел».
Он глянул на небо. Солнце скрылось в свинцовой мути, лес сразу помрачнел, стал неприветливым. Один из волков подошел к Аркадию, стал тереться о его ногу. Это был некрупный молодой самец с коричневатыми подпалинами на серых боках.
; Хороший, Волчок, хороший, ; сказал ему Аркадий и почесал за ухом. Волк благодарно заглянул ему в глаза, уселся рядом, согревая ногу Аркадия своим мехом.
Они пошли дальше, и вскоре Аркадий заметил в просветах леса занесенную снегом дорогу. Волки по-прежнему бежали чуть впереди, когда он краем глаза увидел в кустах человеческую фигуру. Через мгновение он понял, что это охотник. Тот вскинул ружье, грохнул выстрел – и Волчок упал, пуля попала ему в переднюю лапу. Волк завыл, завертелся на снегу, пачкая его кровью. Остальные волки бросились к охотнику. Тот лихорадочно пытался перезарядить ружье, видимо, это была одностволка, или у него был заряжен всего один патрон. От волнения он никак не мог попасть патроном в ствол, тыкал им беспомощно, не глядя, его взгляд был прикован к бегущим волкам, на лице с мелкими чертами застыла уродливая гримаса ужаса. Через секунду вожак сбил его с ног, вцепился в горло. Аркадий увидел, как снег около упавшего окрасился красно-бурым. Разъяренные волки драли одежду, утробно урчали, отрывая куски мяса. Когда Аркадий подошел, все было кончено. На густо залитом кровью снегу лежал обезображенный труп почти без лица. На нем не было ни носа, ни ушей, ни рта, сплошное кровавое месиво. Острые волчьи клыки оставили на черепе глубокие борозды, в глубине которых белела кость. Аркадий обернулся, посмотрел на Волчка. Тот с трудом поднялся и, поджимая раненую лапу, медленно поковылял к стае. В Аркадии вспыхнула жуткая злоба, он никогда раньше не ощущал ничего подобного. Он со всей силы пнул труп, потом еще и еще, пытаясь попасть по голове.
; Вот же скот! Ну ладно, теперь до весны тебя никто не найдет! Сгниешь здесь или звери тебя доедят. Хоть какая-то от тебя будет польза.
Схватив труп за ногу, обутую в валенок, он потянул его к оврагу. Тело было очень тяжелым, оставляло на снегу глубокий след с темной кровавой полосой. Аркадий с трудом дотащил его до края оврага. Внизу было заросшее камышом болото, которое он заметил еще ночью. Волки сгрудились вокруг своего раненого собрата, казалось, пытались ему помочь. Волчок встал и поковылял в сторону Аркадия, сел перед ним. Аркадий решил осмотреть рану, аккуратно взял в руку волчью лапу. Тот ее не убрал, заглядывал Аркадию в глаза. «Бедный ты», ; подумал Аркадий. К счастью, рана оказалась поверхностной, скорее, царапиной.
Аркадий распрямился, подошел вплотную к распростертому на крутом обрыве телу.
; Так ты еще и стрелять не умеешь, охотник! Ну все, отдыхай.
Он пнул труп, который грузно покатился по заснеженному склону, вызвав подобие лавины. Снег полностью скрыл тело, которое выглядело теперь как сугроб на болотном льду под берегом. Аркадий посмотрел на потемневшее небо, на его лицо упала крупная снежинка, потом другая, потом еще и еще.
; Ну все, весной под воду уйдешь в это болото, все одно, никто тебя не найдет…
Проходя мимо лежащей на снегу стаи, он еще раз погладил Волчка, потом, прихрамывая, вышел на дорогу. Волки за ним не последовали, остались в лесу. «Ну и хорошо, еще увидит их кто», ; подумал Аркадий и медленно побрел в сторону Великорецкого.
Примерно через полверсты он услышал идущий откуда-то из-за спины звук, похожий на тихий звон. Он остановился, еще раз прислушался. Да, так и есть, это был поддужный колокольчик. Вскоре он увидел тяжелые крестьянские дровни, запряженные одной лошадью, в них восседал бородатый крестьянин в темном овчинном тулупе и мятой заячьей шапке. Сани еле ползли по дороге, было видно, что лошадь тянет их с большим трудом. Развлекая сам себя, мужик пел незамысловатую жалостливую песню. Когда он приблизился, Аркадий жестом остановил его.
; Вы, любезный, не в Мещовск ли, случайно, путь держите?
; Ага, туда, барин. Вас подвезти? А то погодка-то нонче не очень для прогулок. Снег-то какой, а?
; Да, буду весьма благодарен.
Аркадий сел в дровни, и они тронулись. Он смотрел на проплывающие мимо деревья, вспоминал удивительный ночной разговор. «Так, значит, Дартислав». Из-за плавного движения саней его начало клонить в сон, мужик опять запел свою заунывную песню, и Аркадий задремал.
Проснулся он от того, что возница толкал его:
; Барин, барин, просыпайтесь, мы в Мещовске уже.
Аркадий поблагодарил крестьянина, попытался дать ему рубль, но тот решительно оказался:
; Да не нужно, барин, мне все одно по пути было. Нечто ж я не понимаю, погода-то какая. А вы, барин, еще, как я посмотрю, и хромаете. Как же вам десять верст-то идти, да в снегопад. Никак не возможно такое.
Аркадий еще раз от души поблагодарил возницу и пошел по направлению к усадьбе. Крестьянин крикнул ему вслед:
; Коли вам, барин, чего в Михайловке понадобится, завсегда ко мне обращайтесь. Я Петр, в крайнем доме живу у леса. Меня там все знают.
Аркадий помахал ему и продолжил путь. Дорога домой у него заняла чуть больше времени, чем накануне, снег летел в лицо, но примерно через час он уже поднимался на занесенное крыльцо усадьбы.
К счастью, его не хватились. В доме было тихо, все еще спали. Только Мордан, услышав шаги хозяина, подошел к нему, начал внимательно обнюхивать.
; Ну что, Мордашка, волками пахнет? Знаю, знаю, не любишь ты этот запах. Ну да ладно, не сердись на меня, пожалуйста. Сам же знаешь, с волками жить…
Мордан медленно отошел и улегся на пол, положив морду на лапы, смотрел на Аркадия, словно чего-то хотел спросить.
; Не обижайся, я тебя люблю, в обиду никому не дам…
Сверху послышались шаги, профессор проснулся.
Аркадий решил переодеться, зашел в спальню, посмотрелся в зеркало. Его лицо было бледным и осунувшимся, сказалась бессонная ночь накануне. «Давай-ка я посплю хотя бы часик», ; подумал Аркадий, задернул поплотнее шторы, улегся на неразобранную кровать и закрыл глаза. Однако заснуть он так и не смог. В кресле он увидел призрачную фигуру французского капитана. Тот внимательно смотрел на Аркадия и улыбался.
; Ну как вы, месье, съездили? Не без приключений, как я понимаю? На этот раз хоть без трупов? А то здесь у вас в Великорецком просто как на поле боя: то тут кого убьют, то там. Батюшка этот сумасшедший, отец Питирим, теперь все кошку вашу пугает. Она в людскую и заходить боится. Поп этот так и остался там, где вы его умертвили. Сидит и в одну точку смотрит. Я бы на вашем месте батюшку местного попросил, чтобы он молебен отслужил за упокой. Надо же души как-то отпускать, не то в Великорецком скоро их будет как в Аустерлице или в Бородино. Там наш полк сильно пощипали. Я уж тоже думал, что все, когда мы под картечью стояли, но пронесло ...
В дверь раздался тихий стук, вошла Мария Афанасьевна. По цвету ее лица можно было предположить, что она хорошо выспалась.
; Аркаша, а ты когда вернулся? Я даже и не слышала. Что ведунья твоя сказала? А то у нас кошка странно себя ведет, налили ей молока в людской, а она идти туда отказывается, шипит, под кровать прячется. И тут еще у нас странное происшествие приключилось вчера. После того, как ты уехал, пришел к нам в усадьбу крестьянин, может, ты его знаешь, Васька Дырка. Оборванный весь, за это дыркой, наверное, и прозвали, хотя, поговаривают, и не только за это. Бог его знает, чем он там на отхожем промысле занимался... Так вот, он денег требовал от нас.
; Денег? ; непонимающе переспросил Аркадий.
; Да, пришел в дом, кричал, что мы богатые, а он бедный... Я ему полтинник дала, чтобы отстал.
; Вот что, мама, в следующий раз, когда этот Дырка или кто-либо другой придет с подобным требованием, отправляйте его ко мне. Их стоит начать подкармливать, потом не прогонишь. Это же, как с животными бродячими. С такими нужно сразу разбираться.
Мария Афанасьевна с удивлением посмотрела на Аркадия, она никогда не видела сына столь решительным.
; Хорошо, Аркаша, конечно, направлю его к тебе, если ты в этот момент в Великорецком будешь.
Аркадий понял, что этот забулдыга приходил и раньше, когда его не было в усадьбе. Следовательно, если он хотел, чтобы ничего подобного больше не повторялось, нужно было поговорить с Дыркой до отъезда.
; Мама, а отец Сергий сейчас в селе? Он вроде собирался в епархию ехать в Калугу, сообщить им про отца Питирима.
; Здесь он, мы решили, что можно и не ездить. Вчера еще телеграмму дали митрополиту из города. А что такое?
; Хочу, чтобы он освятил наш дом, ну или, по крайней мере, людскую. Там убийство же произошло. И кошка, вы говорите, боится туда заходить. Может, отец Питирим, точнее, его душа все еще там.
; Конечно, Аркаша, попросим, он нам не откажет. Сегодня же зайдем к нему с Иваном Ивановичем, как пойдем гулять. Хотя, не знаю, пойдем ли, смотри какой снег валит. Опять все дороги заметет. Хорошо, что ты вчера так удачно до снега проехал.
«Да уж, удачно», ; вспомнил Аркадий падение в овраг, но вслух согласился с матерью.
Мария Афанасьевна ушла в гостиную, где Мария уже накрывала поздний завтрак. Аркадий вышел из комнаты, пошел прямиком на людскую. В углу он увидел призрак отца Питирима. Как и говорил капитан, тот неподвижно сидел и таращился в одну точку. Аркадия удивило, что он никак не отреагировал на его появление.
; Отец Питирим, ; шепотом произнес Аркадий, ; это же вы?
Однако никакой реакции со стороны духа не последовало. Он все так же оставался неподвижным, даже головы не поднял. Аркадий повернулся и вышел из кухни. «Похоже, он безвредный, только кошке мешает», ; подумал он про себя.
Войдя в гостиную, он увидел там не только Марию Афанасьевну, но и профессора, который пил чай. На столе стояло блюдо с пирожками, их накануне испекла Мария. Пирожки были неровные, кое-где из-под теста выглядывала начинка. Аркадий взял один, откусил, но тут же выплюнул.
; Это с чем пирог? – спросил он, борясь с рвотными позывами.
; С капустой кислой, ; сказала Мария Афанасьевна и брезгливо поморщилась. ; Я спросила Марию, где она взяла этот рецепт, она говорит, что в ее семье всегда такие пекут.
; Мама, это совершенно несъедобно. А по правде сказать, все, что Мария готовит, просто ужасно. Я попробую вернуть Дарью, вот она хорошая кухарка.
; А где же ты ее найдешь, Аркаша? – спросила удивленно Мария Афанасьевна. – Она же, вроде, пропала куда-то.
; Я ее вчера в Мещовске встретил, ; соврал Аркадий. – Дарья сказала, что не против вернуться. Если придет, Марию рассчитаем. Или, если хотите, можем оставить ее, но только чтобы она ничего больше не готовила.
По лицу Марии Афанасьевны было заметно, что она рада возвращению Дарьи, стряпня Марии была и ей не по вкусу.
Аркадий собрался и вышел на улицу. Снег все падал и падал, все дорожки замело, даже большие деревья парка были почти не заметны, лишь их силуэты слабо виднелись за снежной пеленой. Где-то далеко брехали собаки, и их лай был единственным звуком, нарушавшим тишину, висевшую над Великорецким. Аркадий быстро шел в сторону крестьянских домов. Он не знал, где живет Дырка, поэтому решил спросить об этом Митьку, с другими местными Аркадий не был знаком. Кучер оказался дома.
; А, барин, день добрый, ехать куда-то надобно? – спросил он Аркадия. На его лице читалось нежелание выходить на холод.
; Нет, сегодня никуда не поедем. Ты куда вчера делся? Мне нужно было в Шалово срочно ехать, а тебе не было, ; в голосе Аркадия слышалось раздражение.

; Простите, барин, думал, раз днем не понадобился, вечером тем более никуда не поедем. Решил за племянницей съездить, забрать ее.
; Смотри, больше так не делай, ; сказал Аркадий уже более спокойно. ; Я хотел узнать, где живет Васька Дырка. Он вчера приходил к матушке, скандалил. Хочу его вразумить.
Лицо кучера ощутимо скривилось. Видимо, говорить об этом человеке он не особо желал.
; Дырку здесь никто не любит, никчемный он, ленивый и пьет постоянно. Семьи своей у него нету, есть только мать старенькая, но она непутевая. Сына, говаривают, прижила она от ейного брата Силантия, он тоже опойный был, через полгода после рождения Васьки и помер от водки. Скотину они не держат, даже огорода у них и то нет. В церковь не ходют, пьют только вместе целыми днями. Всегда в каких-то в обносках, поэтому его так и прозвали, Дырка. И, что самое-то… у него  сын тута растет, лет десять ему или одиннадцать, кажись. Васька, пока окончательно не спился, жил тут с одной хроменькой, обвенчались под ракитовым кустом, срам-то какой...
; И что, помогает он сыну? – спросил Аркадий, хотя ответ знал почти наверняка.
; Да какое помогает, барин? Он его лупил смертным боем почитай с самого рождения. А чтобы спал, водку ему давал. Ложил на спину и заливал в рот. Наверно поэтому тот и вышел слабоумным. До сих пор не говорит, мычит что-то.
- Мычит? Надо же… – Аркадий вспомнил Митю Козельского, про которого несколько лет назад рассказывала его тетка, любившая придворные сплетни. Того тоже подобрали в калужской глуши и доставили прямо к государю императору, почитавшему Митю за ясновидящего. Новоявленный провидец говорить членораздельно не мог, при нем был человек, умевший толковать митино глухое мычание и безумные вскрики. «Ну вот, еще один готовый блаженный для царя-батюшки есть в Великорецком. Богата же наша земля юродивыми...»
; Ну да, барин, прям как телок, ; прервал его размышления Митька. ; Но кошку вчера задушил.
; Как задушил? – Аркадий поразился бессмысленной жестокости ребенка.
; Ну, взял и задушил, он хоть и маленький, а сильный. Поймал за сараем.
«Зачем он это сделал? Чем ему бедная кошка помешала?».
; Вы же сейчас к Дырке пойдете? – вывел Аркадия из оцепенения кучер. ; Они здесь рядом живут, ближе к реке. Хочете, я покажу? Изба у них совсем худая...
; Спасибо, Митька, сам найду.
Аркадий вышел, осмотрелся. Он сразу увидел полуразвалившуюся вросшую в землю халупу с разбитым окном. Половина его была закрыта доской, с другой стороны чудом сохранилось стекло. Оно казалось совершенно непрозрачным, похоже, что его никогда не мыли. Аркадий направился к избе. У неплотно закрытой двери он остановился и прислушался. В доме разговаривали двое, низкий сиплый мужской голос пытался заглушить визгливый старушечий.
; Ты опять полбутылки спрятала, а я выпить хочу, это я денег у барыни взял на водку…
; А я всего полстакашка выпила, а ты два, что осталось, то мое. Не замай…
; Ах ты тварь…
Послышался глухой удар, старуха дико заблажила:
; А-а-а, мать свою ударил, сука…
; Вот тебе, гнида…
Аркадий ворвался в избу, в нос шибанул отвратительный запах давно не мытого тела, нестираных портянок и нечистот. Старуха лежала на неровном земляном полу, заслоняясь рукой. Над ней стоял Дырка с сучковатым березовым поленом в руке. Казалось, он собирался размозжить матери голову. Аркадий в полумраке рассмотрел Ваську. Тот был в грязном драном исподнем, на ногах онучи. У Дырки был низкий скошенный лоб, близко посаженные прозрачные водочные глазки и редкие волосы странного пегого оттенка. Его бугристый нос синеватого цвета контрастировал с бледной, почти бесцветной кожей лица, покрытой красными прожилками. «Дырка… Кто бы на такого польстился, ; мелькнула у Аркадия мысль. – Наверное, мама все-таки ошиблась».
Старуха, увидев чужого, заверещала еще сильнее:
; А-а-а, что деется-то, матерь свою бьеть, ирод проклятый.
Васька тоже заметил Аркадия, с огромным трудом сфокусировал на нем мутный взгляд.
; А ты кто?
Из разбитого носа старухи текла кровь. Увидев, что Васька отвлекся на вошедшего, она с удивительной для ее возраста ловкостью схватила чугунную кочергу и изо всех сил ударила ею Ваську по лицу. Тот схватился за голову и замычал:
; И-и-и, сука ты старая, паскуда, убью…
Аркадий понял, что поговорить по-людски не получится. Когда Васька замахнулся на мать поленом, он ударил того кулаком в челюсть. Васька стукнулся головой о печь и, потеряв сознание, сполз по ней. Аркадий изо всех сил сдерживал дыхание, смрад казался ему невыносимым. Глянув еще раз на лежащего на полу Дырку, на старуху с расквашенным носом, он вышел из избы. «Вот же животные... Ну как с такими можно по-человечески?»
Он вернулся к избе Митьки, постучал в дверь и, услышав приглашение, вошел.
; Ну что, барин, поговорили с Дыркой?
; Нет, не поговорил. Он был не в состоянии разговаривать. Они часто такие?
; Да, почитай, завсегда. Может, до завтрева проспится, а, может, и нет, смотря сколько у него водки осталось.
; Ладно, если увидишь, что он пришел в себя, скажи мне.
; Долго можно ждать, барин, иногда они неделями пьют. Как Васька с города вернулся, так, почитай, они всегда пьяные, ; Митька брезгливо поморщился. ; Он под Брянском на отхожем промысле был с другими нашими мужиками, недавно приехал. Видать, оттеда и деньги. Васька тут мне с соседом давеча рассказал, что с какими-то сицилистами якшался в Бежице, там еще завод военный есть. Говорил, что несправедливо все устроено. Дескать, у бар вона сколько деньжищ, а у него ни гроша за душой. Революцию, мол, делать надобно.
Попрощавшись с кучером, Аркадий отправился обратно в усадьбу. Снегопад начал потихоньку стихать, погода по-прежнему была безветренной, только иногда с ветвей деревьев беззвучно падал снег.
На крыльце он столкнулся с матерью и профессором, они собирались на прогулку.
; Аркаша, а ты где был?
; Пытался поговорить с Васькой этим, чтобы больше не приходил в усадьбу. Но неудачно.
; Дорогой, отчего же неудачно, ты его не нашел?
; Да нет, мама, нашел, но он, к сожалению, был пьяный, как и его мать. Придется еще раз попытаться, позднее. Вы на прогулку? Зайдите, пожалуйста, к отцу Сергию, если вас не затруднит, пускай дом освятит.
; Конечно, мы как раз в парк пойдем, правда же, Иван Иванович?
Профессор согласно закивал:
; Безусловно, Мария Афанасьевна, в парк, там очень красиво, особенно после такого снегопада.
Они пошли по занесенной дорожке в сторону парка, Мария Афанасьевна держала профессора под руку, весело смеялась. «Занятно, ; улыбнулся про себя Аркадий. – Вот уж не подумал бы, что найду матери жениха в этой глуши».
Аркадий задумчиво закурил, ветерок сбрасывал пепел с папиросы, и он маленькими серыми хлопьями падал на снег. Услышав, что в дверь террасы кто-то настойчиво скребется изнутри, он приоткрыл дверь. Кошка выскользнула на крыльцо. «Сейчас убежит. Лови ее теперь. Не дай бог, собака какая схватит». Но Ксения, увидев, что все вокруг заметено, села на утоптанный снег крыльца, громко фыркнула и начала умываться.
; Ладно, еще замерзнешь здесь, ; сказал ей Аркадий, подхватил кошку на руки и занес в дом.
Он, не торопясь, поднялся на второй этаж и вошел в библиотеку. На столе все так же лежала посвященная голяди и вятичам книга, написанная отцом профессора. Аркадий подумал, что хорошо бы ее почитать повнимательней, не так, как в первый раз, когда он лихорадочно искал сведения про волков. Он спустился в спальню, лег на застеленную покрывалом кровать и раскрыл книгу.
Ему бросилось в глаза посвящение на первой странице, в прошлый раз он его не заметил. Перед предисловием крупным шрифтом было набрано: «Моему сыну, Ивану Тихомирову-младшему, оказавшему огромное содействие в моей работе». Аркадий начал читать и с удивлением узнал, что Иван Иванович в юности вместе с отцом ездил по деревням Мещовского и Козельского уездов, опрашивал крестьян и вел записи. «Интересно, он с Дартиславом не встречался? – подумал про себя Аркадий. – А ведь мог, если они с отцом вместе были тогда». Он продолжил читать, но дальше ничего интересного не оказалось, какие-то сказки и легенды, многие из которых казались очевидными выдумками. Минут через пятнадцать его сморил сон, Аркадий уткнулся лицом в подушку и закрыл глаза.
Проснулся он от шума в коридоре, мать и профессор вернулись с прогулки. Он прислушался, Мария Афанасьевна, выговаривала кухарке.
; Маша, ; слышался голос матери, ; ты опять щи с кислой капустой приготовила? Ну сколько можно? Ты хочешь, чтобы мы питались одной капустой? В подвале и говядина есть, и свинина, и рыба, и бог знает, что еще, а ты опять сварила этот ужасный суп. Здесь никто не ест кислую капусту, кроме как закуску. Кто тебя надоумил, что мы вообще любим этот овощ?
Аркадий услышал недовольное бормотание, шум, потом хлопнула дверь. Аркадий выскочил из комнаты.
; Мама, что случилось?
; Маша ушла, думаю, что навсегда. Ну и пусть, готовила она все равно просто кошмарно, ты только глянь… ; Мария Афанасьевна показала на стоящую на плите кастрюлю. Аркадий поднял крышку и тут же захлопнул, запах был отталкивающий.
; Ну хорошо, мама, Дарья завтра, наверное, придет, а сегодня сами что-нибудь приготовим, продукты же есть.
Мать смотрела на него с неуверенностью, Аркадий понял, что готовить она не умеет.
; У нас же, надеюсь, есть какая-нибудь приличная поваренная книга? Я в библиотеке, по-моему, видел большой том с рецептами.
; Да-да, Аркаша, это книга еще твоей бабушки. Дед купил ей самое первое издание Подарка молодым хозяйкам, но она, кажется, так ею и не пользовалась, у них очень хорошая кухарка была, еще из крепостных. Ну а нам придется попробовать. Пойдем, найдем ее.
Они долго рылись в шкафах, наконец Мария Афанасьевна извлекла огромный пожелтевший фолиант. На обложке Аркадий прочитал: «Подарокъ молодымъ хозяйкамъ или средство къ уменьшенiю расходовъ въ домашнем хозяйств;». Они начали листать книгу, пытаясь понять, что же именно им приготовить, чтобы это было не слишком сложно. Рецептов было много, но все они требовали хотя бы минимальных поварских навыков. Наконец, выбор пал на говядину, тушеную в красном вине. Рецепт показался им весьма подходящим, так как вроде бы был чрезвычайно прост.
; Мама, вы идите к Ивану Ивановичу, он, наверное, совсем заскучал. А я попробую накормить вас ужином, если получится.
Аркадий никогда в жизни не готовил ничего сложнее бутерброда, но ознакомление с книгой Молоховец вселило в него ложную надежду, что дело это простое и доступное любому.
После того, как Мария Афанасьевна ушла, Аркадий спустился в подвал, нашел говядину и отрезал здоровенный кусок. Вернувшись на кухню, он собрал на столе все необходимые ингредиенты, тщательно сверяясь с книгой. Пока все получалось неплохо. Однако вскоре он понял, что приготовить даже такое незамысловатое блюдо совсем непросто. Первая ошибка, которую он допустил, заключалась в том, что куски мяса были порезаны слишком крупно, и при обжарке некоторые из них подгорели. Аркадий решил, что мясо уже достаточно подрумянено. Он свалил его в горшок, плеснул туда вина из первой попавшейся под руку бутылки и поставил на дровяную плиту. Теперь оставалось ждать.
На кухню заглянула Мария Афанасьевна.
; Аркаша, а ты мясо солил?
Аркадий вспомнил, что он не только не солил мясо, но и не добавлял никаких специй. «Ладно, ; подумал он, ; потом положим».
Через три часа, как и было сказано в рецепте, он снял горшок с огня и, выглянув из кухни, крикнул:
; Мама, Иван Иванович, прошу к столу.
Потом он, обжигая руки, понес горшок в гостиную и поставил его на стол, подложив найденное на кухне полотенце. Мария Афанасьевна и профессор никуда из гостиной и не уходили, сидели за столом.
; Ну что же, ; потирая руки, произнес Иван Иванович, ; надеюсь, получилось не хуже, чем в «Праге» или «Славянском базаре».
Мария Афанасьевна сдержанно улыбалась. Было видно, что она гордится сыном.
Надежды профессора не оправдались, мясо оказалось жестким и сухим. Кроме того, оно приобрело странный привкус. Аркадий сообразил, что добавил десертное вино.
; Не отчаивайтесь, Аркадий Васильевич, ; сказал профессор, посмеиваясь. – Не боги горшки обжигают.
Аркадий покраснел, ему стало стыдно, что он не смог приготовить даже столь несложное блюдо. Профессор обошел стол, похлопал его по плечу.
; Вам гордиться собой следует, а не смущаться. Кто же в таком возрасте из людей вашего сословия готовить умеет? Да никто. А вы взяли и попытались, что, безусловно, похвально.
Аркадий заметил, что за окном уже темно, а отец Сергий так и не появился. Он повернулся к Марии Афанасьевне и спросил:
; Мама, а вы с батюшкой сегодня беседовали? Он придет?
Мария Афанасьевна всплеснула руками.
; Ой, Аркаша, мы совсем запамятовали, не зашли к нему. Ну да ничего, завтра точно позовем его. Ты, кстати, не знаешь, Даша точно вернется? Хорошо было бы завтра хотя бы поужинать по-человечески...
Аркадий откланялся, он решил лечь пораньше, чтобы утром съездить в город и купить патроны. «Мало ли что, вдруг своих придется защищать, лишним не будет».
Он зажег свечу, растянулся на кровати и закурил. Огонек свечи слегка чадил, и ее темный дым причудливо смешивался с синеватыми табачными клубами. Внезапно Аркадий почувствовал, что в комнате кто-то есть. Это точно был не капитан, тот никогда не прятался.
; Кто тут? ; спросил Аркадий.
; Это я, ; услышал он тоненький голосок Вани. – Я тебя ждал. Так ты мне поможешь, похоронишь меня? Ты же обещал...
; Конечно, я слово всегда держу. Нужно еще немного времени, подожди.
Ваня исчез. Аркадий потушил свечу и закрыл глаза, но ему не спалось. В голову лезли разные мысли. «Не разгневается ли Дартислав, если я исполню обещание, данное Ване? Вдруг он хочет, чтобы не нашла его душа упокоения, вечно была неприкаянной?»
; У-у-у – донеслось издалека.
Аркадий вскочил, подошел к окну, выглянул. Из-за реки, вроде бы от моста, вновь раздался тоскливый вой, и опять повисла тишина.
; Явь и навь, ; прошептал Аркадий, лег в постель и его сразу сморило.
В эту ночь ему приснился странный сон, будто он идет по мосту над Скородынкой в сторону усадьбы, а на берегу стоит Дартислав, в его руках посох, рядом сидит волк. Когда Аркадий подошел, старик улыбнулся:
; Забери заложного, он здесь, под Калиновым мостом в Смородине. Прямо под берегом, рукой можно дотянуться. Вытащи его, пускай теперь отправляется в навий мир.
Аркадий посмотрел в черную воду и увидел маленькое детское тело, всплывающее вверх лицом из темной глубины. Он поднял глаза. Дартислав уходил вдоль берега, опираясь на посох, волк бежал с ним рядом.
Аркадий проснулся, как от удара:
; Так вот ты где, Ваня.
Утром Аркадий проснулся от шума, который шел с кухни. Он вышел из комнаты и увидел, что Дарья убирается, гремит посудой, оставшейся после вчерашней вечерней трапезы. Аркадий поздоровался с ней и пошел в гостиную, где профессор, сидя в кресле, читал книгу.
; Доброе утро, Иван Иванович, что это у вас?
; Да, знаете ли, решил перечитать Плутарха, блестящий автор. Вот он тут пишет: «То, что назначено судьбой, бывает не столько неожиданным, сколько неотвратимым».  Великая мысль, не находите?
Аркадий вспомнил свой сон и странное слово, произнесенное Дартиславом.
; Скажите, Иван Иванович, вы, случайно, не знаете, кто такие заложные?
Профессор удивленно посмотрел на Аркадия.
; Отчего же, знаю, конечно. В старину так называли покойников, умерших не своей смертью. Заложные или мертвяки. Много про них нехорошего рассказывают. Считается, что они доживают свой век там, где их убили, и часто вредят людям. Не все, конечно, но многие. Да, еще утверждают, что на них черти ездят, используют вместо лошадей. Смешные фантазии! А почему вы спрашиваете?
Аркадий сразу не нашелся, что ответить.
; Прочитал где-то недавно, там не разъяснялось, что это такое.
Профессор взглянул на Аркадия поверх пенсне с некоторым недоумением.
; Где же вы такое читали-то, Аркадий Васильевич?
Аркадий, помолчал полминуты, потом сделал вид, что вспомнил:
; Я как-то читал про древние русские обычаи, связанные с погребением. И там упоминались некие заложные. Вот, вспомнил почему-то...
; Ну да, Аркадий Васильевич, для крестьян этот вопрос кажется до сих пор чрезвычайно важным. Вы знаете, например, что этих самых заложных они выкапывают из земли, даже если священник и разрешил похоронить их на кладбище, и выкидывают в болота или овраги. Считают, что умершие от пьянства неумеренного могут выпить всю воду, и случится неурожай, ; профессор улыбнулся. ; Вот, в прошлом году в Самарской губернии крестьян арестовали за то, что покойника такого они выкопали и хотели в Волгу скинуть. Представляете? Дикий у нас народ до сих пор, удивительно темный.
Аркадий согласно кивнул.
; Да, Иван Иванович, вы абсолютно правы. Вы, кстати, в город съездить не хотите, составите мне компанию? Нужно кое-что приобрести.
; Ну, думаю, что и съездил бы, Аркадий Васильевич, заодно газет куплю, а то не привык я без них. Все-таки нужно новости узнавать, хотя бы изредка. Здесь, правда, иногда может показаться, что ничего и не происходит.
«Да уж, ; подумал Аркадий, ; лучше бы действительно было так».
; Тогда пойду одеваться, буду ждать вас на крыльце.
Аркадий быстро оделся, пожелал доброго утра только проснувшейся матери и вышел на улицу. Он сразу увидел, что с Морданом что-то не так. Пес лежал около своей будки, тихо поскуливал, из его рта текла пена. Аркадий бросился к нему и увидел рядом с мордой пса недоеденные куски хлеба. В их семье никто не давал собакам хлеб. Аркадий побежал в дом.
; Даша, быстро, бегите за Митькой, Мордана отравили! Нужно его в город срочно везти.
Он быстро спустился обратно, подхватил пса на руки и занес на террасу. Аркадий гладил собаку по голове, пытаясь успокоить, но видел, что Мордан слабеет прямо на глазах.
; Мордашка, несчастный ты пес, держись, не умирай.
Мордан смотрел на него грустными глазами, Аркадию показалось, что тот плачет.
К счастью, кучер оказался дома. Он только что приехал откуда-то, поэтому лошади были запряжены, и через десять минут они уже мчались в Мещовск. Митька неистово хлестал коней, пару раз они чуть не перевернулись, но вскоре Аркадий с Морданом на руках уже взбегал по ступенькам дома доктора Шварца. Он не знал, где в Мещовске ветеринарная лечебница, и есть ли она в городе вообще.
Доктор сам открыл дверь, он выглядел весьма удивленным.
; Аркадий Васильевич, что с вашей собакой? Ее кто-то отравил? – с тревогой спросил он, увидев густую пену, текущую изо рта Мордана. – Я вообще-то человеческий доктор, но, думаю, что могу попробовать полечить и пса. Несите его в мой кабинет, сейчас будем ему желудок промывать. Думаю, что организм собаки с этой точки зрения не сильно отличается от человеческого.
В кабинете доктор достал толстую трубку и стал аккуратно пропихивать ее в глотку Мордана. Тот, на удивление, стоически сносил неприятную процедуру.
; Сейчас промоем, Аркадий Васильевич, не волнуйтесь, в пене крови нет, думаю, что все получится. Потом дадим ему древесного угля, он должен ослабить действие яда. А кто же это мог сделать?
«Самому интересно, ; подумал Аркадий. – Надо бы поспрашивать, может, кто-то видел, кто к усадьбе подходил».
После промывания псу стало заметно лучше. Он даже слабо завилял хвостом, когда Аркадий взял его на руки.
; Ну и тяжелый же ты, как же я тебя так легко дотащил сюда?
Он спустился к саням. Кучер курил самокрутку, сидя на облучке, небрежно выставив наружу свой сапог. Аркадию, несмотря на пережитое волнение, стало смешно. «Как же он гордится своими ботами». Он невольно улыбнулся.
; Ну, барин, как он? Вроде живой...
; Да, Митька, доктор сказал, что жить будет. Быстро привезли, благодаря тебе, спасибо. Еще бы полчаса и, возможно, не спасли бы. Интересно, кто же мог его отравить? Никогда у нас такого не приключалось.
Кучер посмотрел на него долгим взглядом, прищурился.
; А вы, барин, как думаете? Может, злобу на вас кто затаил? Видал, сегодня Дырка чего-то раненько поднялся, обычно его до полудня не увидишь, с перепою никак зенки продрать не могет. А сегодня прям с утра вылез, ходил куда-то. Не к вам? Мамашку-то его поутру сегодня в больницу отвез мой сосед. Пришла она до него, а вся рожа аж черная. Накостылял ей Васька сильно. Вот же до чего дошло-то! Раньше он ее, конечно, поколачивал, но чтобы так, это нет… Оставили ее там, может до завтрева, а может и больше.
Аркадий опять удивился, что никакого сочувствия к старухе не испытал. Что-то в нем поменялось за эти дни.
Он посмотрел на Мордана, который спокойно лежал на соломе на дне возка, положив голову на лапы. Тому явно стало лучше, можно было не торопиться назад.
; Митька, заедем сейчас в лавку около храма, еще патронов куплю, может, на охоту схожу.
; Конечно, барин.
Они остановились около оружейной лавки, и Аркадий вылез из саней.
; Ты приглядывай за Морданом, пока меня не будет.
; Посмотрю, барин, посмотрю, ; Митька перевесился через спинку и погладил пса.
Внутри лавки, как и в прошлые разы, было темно. «Почему у них постоянно окна занавешены?» ; недоумевал Аркадий. За прилавком на сей раз оказался не владелец магазина, а брат Дарьи. Аркадий не ожидал увидеть там Ивана.
; Здравствуйте, ; приветствовал тот вошедшего Аркадия. – Чего изволите?
; А ты что тут делаешь? – спросил он приказчика. – Тебя же, вроде, хозяин уволил.
; Ну, как уволил, так и обратно взял, ; засмеялся Иван. – Работать-то кому-то надо.
; Патроны хочу у вас купить, такие же, как в прошлый раз, ; сказал с улыбкой Аркадий, ; или даже лучше.
; Сию минутку-с, вам пули и картечь?
Аркадий про себя удивился, что приказчик помнит, что именно он покупал, но виду не подал.
; Да, пожалуйста, пули и картечь, штук по двадцать каждого вида.
Иван покопался в шкафу и вытащил оттуда несколько упаковок с патронами. Пересчитал и отдал Аркадию, который расплатился ассигнациями. Потом Аркадий сунул руку в карман, достал оттуда полтинник с портретом императора.
; А это тебе, на чай.
; Премного благодарен, ; поклонился Иван.
По дороге в Великорецкое Аркадий купил газеты для профессора. «А то неудобно получилось, вроде вместе ехать в город собирались, а тут такое».
Когда они подъезжали к дому, то увидели, что Мария Афанасьевна разговаривает у крыльца с отцом Сергием. Тот был в полном церковном облачении, на его груди блестел большой золотой крест.
; Аркаша, ну как там Мордан, жив ли? – взволновано крикнула мать, бросившись навстречу подъезжавшим саням. – Кто же отравил его? Мы ничего худого никому не делали…
; Доктор Шварц спас, промыл желудок...
Аркадий вытащил Мордана, который уже пытался самостоятельно вылезти из возка, понес на руках в дом. Он положил пса на одеяло, которое постелил на полу в своей комнате.
; Ну, все, теперь отдыхай тут, натерпелся.
Мордан, полежав буквально минуту, поднялся и на еще немного подрагивающих лапах подошел к кровати и полез на нее. Аркадий не возражал, потрепал пса по загривку и пошел на улицу.
; Мама, все с Морданом, вроде бы, хорошо, но пускай пока он гуляет под присмотром или на поводке. Мало ли что.
; Да, Аркаша, наверное, так и нужно сделать. А отец Сергий, пока тебя не было, освятил дом и людскую в особенности. Может, хоть теперь упокоится душа отца Питирима... Кошка в людской сейчас спокойно сидит, раньше-то боялась туда идти.
; Хорошо, мама. Слава Богу, что так. Иван Иванович у себя? Я ему газет привез.
; Нет, он, кажется, в гостиной был. Даша ему недавно чай туда подала. Зайди к нему, а то он расстроился, что не смог поехать с тобой в город.
В коридоре Аркадий встретил Дарью, которая как раз уносила из гостиной пустые чашки.
; Даша, самовар еще не остыл? Чаю можно приготовить?
; Конечно, Аркадий Васильевич, сейчас принесу. Скажите, а Мордан поправится? Очень мне его жалко, несчастная собака. Старенький такой, а тут еще кто-то травить его вздумал. Я утром, когда выходила из дома, видела, как неподалеку мужичок крутился неказистый в обносках. Я еще спросила, чего ему тут надо, а он меня обматерил. И так зло! Даже удивительно... Я его, может, пару раз всего видела в деревне. Вспомнила, кличут его как-то странно, вроде, Дырявый.
«Не Дырявый, а Дырка», ; мысленно поправил ее Аркадий, но вслух ничего не сказал.
; Ушел он хоть?
; Ну да, ушел, но не сразу. Еще походил по двору, потом исчез. Может, он отравил Мордана?
; Да не думаю, Даша, зачем ему его травить. Мама, вон, ему полтинник дала намедни, наоборот, наверное, он ей благодарен.
В этот момент Аркадий понял, что Дырке не жить. В его голове всплыли слова «Революцию делать надобно» и страшное Марьино предсказание, что русские люди друг дружку рвать станут, как бешеные псы. «То, что он Мордана отравил – это только начало. Такой может и красного петуха пустить, и зарезать». Аркадий не мог забыть, как семь лет назад они с матерью боялись лишний раз выйти из усадьбы. Тогда в середине ноября крестьяне неподалеку в Сосновке сожгли имение вместе со всеми постройками, а буквально через несколько дней запылал дом помещицы Бракгаузен, хорошей знакомой Марии Афанасьевны. Помещица была милой старушкой, при встречах всегда что-нибудь дарила маленькому Аркаше. По счастью, во время пожара она была в отъезде, но вернулась на пепелище. От ее прекрасного двухэтажного особняка остались лишь обгорелые руины.
«Мама тут подолгу одна бывает, ну как он опять заявится». Аркадий вспомнил, как над ним смеялся отец, когда он в детстве защищал мать от их старой служанки. Ему тогда было лет пять, возможно, шесть. Накануне нянька читала маленькому Аркаше сказку «Гензель и Гретель» братьев Гримм и, как назло, показала картинку со злой ведьмой, удивительно похожей на Варвару, их прислугу. Наутро он вышел из усадьбы и увидел мать, разговаривавшую с Варварой возле беседки. Аркаша страшно испугался, ведь ведьма из сказки ела людей. Не мешкая ни секунды, он схватил хворостину, лежавшую около крыльца, и начал охаживать ей служанку.
; Уходи от моей мамы, не трогай ее, ведьма.
Насилу его успокоили. Мать тогда поругала Аркадия, но он видел, что в глубине души она гордится своим защитником. «Нужно с этим Дыркой что-то делать, страшно маму тут оставлять, если он постоянно вокруг крутится».
Аркадий вошел в гостиную и положил перед профессором купленные в Мещовске газеты.
; Вот, Иван Иванович, купил вам в городе. Вы извините, что так получилось, пришлось срочно ехать, Мордана спасать.
; Спасибо, Вам, Аркадий Васильевич, за газеты, конечно, я все понимаю. Кстати, как он? Я уж боялся, что не довезете. Это крысиный яд был?
; Да, по всей вероятности, крысиный. Мама говорила, что крестьяне в последнее время часто им пользуются, несмотря на то, что у них потом кошки дохнут. Что им какие-то кошки, одна померла, другую возьмут, котят-то вон сколько...
; К сожалению, Аркадий Васильевич, вы правы. Это для нас кошка вроде как член семьи, а для крестьянина – просто инструмент для ловли мышей и крыс. Сломался один, найдется другой. Тем более, что это практически бесплатно. Печально все это, но факт остается фактом. Вот у нас в имении, помню, один такой кошку взял и убил за то, что плохо мышей ловила. За задние ноги и об печку. И ничего ведь не шевельнулось! Так он потом и соседа своего зарезал в пьяной драке. Такие уж люди...
В комнату вошла Мария Афанасьевна. Ее лицо покрывал румянец, она все это время была на улице.
; Иван Иванович, вы перед обедом не желаете погулять? Можем на реку сходить. Погода сегодня стоит просто прекрасная, потеплело опять, почти оттепель, не то, что вчера.
Профессору, который только что углубился в чтение свежей газеты, совсем не хотелось идти на прогулку, но он уступил.
; Конечно, Мария Афанасьевна, пойдемте погуляем на вашу Скородынку. Заодно я вас сфотографирую там, солнце-то какое, поглядите, прямо весеннее. Кстати, фотоателье в Мещовске вполне приличное, фотокарточки у них явно не хуже делают, чем, скажем, в Москве.
Они пошли одеваться, а Аркадий задержался в гостиной. Он пил чай и обдумывал, как именно поступит с Васькой. Из рассказа Митьки явствовало, что никто плакать и убиваться по опойце не будет. Он встал и пошел в свою комнату, посмотреть, как там Мордан. Пес по-прежнему был на кровати, но теперь рядом с ним лежала еще и Ксения, привалившись к теплому собачьему боку.
; Где я теперь ночевать-то буду? – спросил их Аркадий. Мордан поднял голову и вопросительно посмотрел на хозяина. Кошка никак не отреагировала, продолжала спать, посапывая. «Выселили меня с собственной кровати, нелюди мохнатые». Эта мысль его позабавила. «А ведь действительно, не люди же», ; Аркадий рассмеялся.
Он оделся и неторопливым шагом направился к реке, посмотреть, нет ли под мостом промоин. Если Дартислав во сне сказал ему правду, он легко найдет тело Вани. «Хотя, ; мрачно подумал он, ; какое тело? Двадцать лет прошло, наверняка от него ничего и не осталось, разве что кости, да и то их могло в половодье водой утащить». Скородынка была хоть и маленькой речкой, но весной превращалась в бурный поток. Подойдя к реке, он увидел под мостом, как раз около его ближайшей опоры, небольшую полынью. В черной воде отражалось небо. «Надо будет вечером сюда прийти или завтра утром пораньше, чтобы никто не видел, как я буду его искать, а то подумают, что барин спятил, палкой в воде что-то ищет», ; решил Аркадий и пошел в сторону усадьбы.
Чуть в стороне он увидел на снегу крупные волчьи следы, шедшие в сторону реки. Рядом тянулась другая цепочка волчьих следов, но поменьше размером. Аркадий повернулся и пошел вдоль них. «Интересно, куда волки направились?» Следы были свежими, звери пробегали здесь ночью. Вели они прямо к мосту, что показалось Аркадию странным. Раньше волки переходили реку по льду. Он приблизился к тому месту, где мост соединялся с берегом, и остолбенел. Снег был сильно притоптан, волки здесь чего-то ждали, но буквально в шаге от волчьих следов он заметил отчетливые отпечатки человеческой обуви. Они появились как будто из ниоткуда. Аркадий ошарашено огляделся и обнаружил, что вдоль берега от моста идут две цепочки следов, одни человеческие, другие волчьи. Человек и волк шли рядом, прямо как в его сне.
«Так сон это был или не сон?» ; мелькнула мысль. Аркадий оперся о дерево и закурил папиросу, глубоко вдыхая дым и вспоминая детали своего сновидения. Да, точно, он шел с противоположной стороны моста и увидел на этом месте Дартислава с волком. А потом те двинулись вдоль берега как раз направо, туда, куда и вели следы. Он выкинул папиросу, и она, описав дугу, упала на лед реки. Незаметно подкрались сумерки, и начало быстро темнеть. Аркадий, не оглядываясь, направился быстрым шагом к усадьбе.
Подходя к дому, он увидел, что мать и профессор сидят в гостиной, они вернулись с прогулки раньше. Уже около крыльца Аркадий решил не возвращаться домой. «Дырка, экая сволочь, пойду, поговорю с ним».
Он направился в сторону крестьянских изб, где лишь в нескольких окнах светились огоньки. В доме кучера было темно. Возможно, тот уже спал.
В доме Дырки света тоже не было, но над печной трубой курился  дымок. Аркадий без стука тихо вошел в избу, дверь скрипнула, но никаких звуков изнутри он не услышал. Задерживая дыхание, заглянул в комнату, и увидел, что Дырка спит. Тот лежал на грязной рванине рядом с печкой, откуда тянуло дымом, и громко храпел. Иногда храп прерывался неразборчивым бормотанием, Аркадий услышал, что Дырка кого-то материт. Рядом валялась водочная бутылка и стоял полупустой стакан. «Странно, как же он его не допил?» ; удивился Аркадий. Луна, освещавшая помещение через застекленную половину окна, дала ему возможность оглядеться. На секунду забывшись, он вдохнул воздух носом и чуть не потерял сознание, до того густым был смрад.
; Тут все равно дышать невозможно, так и не дыши теперь, скот. Это тебе за Мордашку, ; прошептал Аркадий.
Он наглухо закрыл заслонку. Заметил, что дрова догорели лишь наполовину, видимо тяга была слабая, поэтому тлеть они будут еще долго. Аркадий притворил дверь в комнату и тихо вышел.
Ну улице он огляделся, вокруг не было ни души. Луна ушла за облака, и стало совсем темно. Аркадий быстрым шагом пошел через поле в обход деревенских домов в сторону усадьбы.
На крыльце он остановился и опять закурил. «Даже странно, я вроде как человека убил, а ничего не чувствую ; ни волнения, ни угрызений никаких. Хотя, может, и не убил. Такие, как он, ; живучие гады. Да и человек ли это?»
ГЛАВА 16
Над Великорецким стояла полная тишина, казалось, что даже деревенским собакам стало лень брехать. В разрывах туч опять показалась луна, и ее тусклый свет лился на окрестные поля и лес, чернеющий вдалеке. На террасе было темно, лишь через узкую щель в дверном проеме пробивался изнутри свет. Аркадий постоял в задумчивости, потом запер входную дверь и вошел в дом.
Он намеревался пораньше лечь спать, чтобы завтра еще затемно отправиться на Скородынку. Аркадий надеялся, что Дартислав указал ему точное место, иначе придется ждать наступления весны, когда сойдет лед и спадет вешняя вода. Он уже разбирал постель, когда в комнату заглянула Мария Афанасьевна.
; Аркаша, а ты что, с нами ужинать не будешь? Даша прекрасную говядину приготовила, пирог твой любимый опять испекла. Пойдем же.
Аркадий почувствовал, что голоден.
; Да, мама, конечно, сейчас приду.
В гостиной на столе горели свечи, стол впервые за много дней был сервирован по всем правилам. На фарфоровом блюде дымились куски говядины. Аркадий увидел перед профессором хрустальный графин с водкой. «Хорошо бы выпить, надо хоть немного расслабиться».
; Аркадий Васильевич, прошу вас, ; пригласил его профессор. ; Не желаете? – он широким жестом указал на графин.
; Конечно, Иван Иванович, не откажусь.
Профессор налил водку в лафитники, и они чокнулись.
; За чудесное спасение Мордана, ; провозгласил тост профессор. – Он, вроде бы, совсем поправился.
Аркадий увидел, что пес лежит у ног профессора и собирается выпрашивать подачки. «Ладно, ; подумал Аркадий. ; Хорошо, что он подружился с Иваном Ивановичем. Профессор, похоже, здесь не в последний раз».
; А еще хотел поделиться с вами, Аркадий Васильевич, интересным наблюдением, которое мы сделали во время прогулки. Сегодня на Скородынке мы, представляете, видели лебедя, очень большая птица. Откуда он тут взялся? Они же на зиму улетают на юг. Кстати, а вы знаете, что у славян белый лебедь считался символом смерти. Это потом уже он стал олицетворением красоты. Да и у наших соседей, финнов, есть предание, что эта птица плавает по реке, разделяющей мир живых и мертвых. Чайковский, надо отметить, сыграл большую роль в улучшении восприятия лебедей, написав «Лебединое озеро». Так вот, птица плавала прямо под мостом в полынье. Потом, правда, улетела.
Аркадий не мог поверить. Все сходилось, видимо, тело Вани там. Завтра утром он пойдет на реку и найдет его.
Аркадий наскоро поужинал, пожелал матери и профессору спокойной ночи и пошел к себе. Он лег на кровать, но сон не шел. Аркадий осознал, что ночная встреча с Дартиславом не прошла для него даром. Казалось, что весь его мир изменился, и он, Аркадий, уже принадлежит не только себе. Хотя, возможно, это началось раньше, когда он открыл в себе способность не только видеть мертвых, но и общаться с ними. «Дартислав сказал, что дар этот мне поможет в будущем. Но как?»
Мысли Аркадия начали путаться, и он провалился в глубокий сон.
Проснулся он рано, еще даже не рассвело. Не позавтракав, он быстро оделся и вышел из дома. На улице оказалось на удивление тепло, хотя ночью подмораживало, и снег покрылся твердой коркой. Наст ломался под ногами с громким хрустом. Аркадию нужно было подобрать шест, чтобы прощупать дно. Зайдя в конюшню, он нашел длинную палку с крюком, вспомнил, что ее раньше использовали для причаливания лодок на старом пруду. Начинало светать, и Аркадий решил поторопиться.
Он вышел на берег Скородынки к мосту и стал аккуратно спускаться по склону. «Не упасть бы, как в прошлый раз». Повторить купание в ледяной воде совсем не хотелось. Прислонившись к опоре моста, он опустил шест в воду и начал тщательно прощупывать вязкое речное дно. Внезапно его кто-то окликнул. Аркадий поднял глаза и увидел отца Сергия, стоящего сверху на берегу.
; Аркадий Васильевич, доброе утро, а что вы там делаете?
Аркадий решил, что прямо сказать батюшке о том, что он ищет тело Вани, было бы, по меньшей мере, странно, поэтому, изобразив на лице озабоченность, крикнул:
; Часы вчера в воду уронил. Вылетели из кармана, когда по мосту проходил здесь. Вот, пытаюсь за цепочку их поймать, ; и показал крюк на конце шеста.
Отец Сергий посмотрел на Аркадия с удивлением.
; Часы? Ну, бог в помощь, хотя не думаю, что у вас получится. Дно-то илистое...
; Я попробую...
Батюшка, не торопясь, пошел в сторону храма, оставив Аркадия наедине с черной водой.
Аркадий уже минут десять безрезультатно тыкал шестом в дно, когда вспомнил слова Дартислава: «Прямо под берегом, можно рукой дотянуться». Он сбросил шубу, положил на снег и, задрав рукав, начал шарить под водой. Внезапно глубоко в вязком иле рука наткнулась на что-то мягкое. Аркадий похолодел. Что было силы потянул на себя. Из черной взвеси показалась маленькая рука, потом плечо. Он начал обкапывать тело руками, пытаясь убрать с него как можно больший слой ила и через десять минут смог полностью освободить его, потащил на себя и вытянул на берег. Солнце уже взошло, и Аркадий смог рассмотреть утопленника. Это, без сомнений, был Ваня. Все в той же рубахе, те же соломенного цвета волосы, те же мелкие черты детского лица. И родинка... Аркадий сел прямо на снег, достал из кармана шубы папиросы и спички, закурил. «Ну вот и все, нашел я тебя, как и обещал». Краем глаза он заметил движение сбоку и повернулся. Ваня стоял над своим телом и улыбался. Аркадий хотел окликнуть мальчика, но тот повернулся и пошел вдоль берега, не оборачиваясь. Внезапно тело начало чернеть, казалось, что оно истлевает прямо на глазах.
Аркадий подхватил его на руки и, вскарабкавшись по склону, что есть сил помчался в сторону храма. Вбежав туда, он увидел отца Сергия и двух старых крестьянок рядом с ним. На них были потертые овчинные полушубки и валенки. Они одновременно повернулись на шум открывшихся дверей. Увидев Аркадия с мертвым мальчиком на руках, одна из старух моментально потеряла сознание, другая стояла, разинув рот, глядя на тело Вани, и мелко крестилась.
; Аркадий Васильевич, неужели опять утопленник? Что же это такое происходит? Это Коля? – воскликнул отец Сергий.
Аркадию показалось, что его внезапное появление напугало батюшку.
; Это Ваня, который пропал двадцать лет назад. Настоящее чудо, что я именно там часы уронил, иначе никогда бы его не нашли.
Аркадий аккуратно положил тело Вани на пол, вытер пот со лба. Рука пахла речной водой.
; Аркадий Васильевич, смотрите, тело чернеет, надо бы укрыть его чем-нибудь. Вы подождите, я сейчас домой сбегаю, принесу какое-нибудь покрывало, завернем его.
Отец Сергий быстро вышел из храма, старушка, которая до этого упала в обморок, пришла в себя и, сев на полу, начала креститься.
Аркадий почувствовал страшную усталость и, чтобы не упасть, прислонился к стене. Вошедший в храм отец Сергий бросился к нему.
; Аркадий Васильевич, вам плохо?
Но Аркадий уже пришел в себя.
; Нет, батюшка, не волнуйтесь, давайте мы с вами сейчас его завернем.
Они аккуратно переложили тело Вани на принесенное священником одеяло, плотно обернули.
; Знаете, Аркадий Васильевич, его сегодня же следует похоронить, иначе этот процесс пойдет дальше. Нужно будет позвать пару мужиков, чтобы выкопали могилу рядом с Марфой, да еще гроб ведь надо... Ну да ладно, решим как-нибудь. Вы на отпевание придете ведь? Я вас очень прошу. Все-таки вы его нашли, а родных-то у него и нету никого.
; Конечно, батюшка, приду. Думаю, что Мария Афанасьевна и Иван Иванович тоже будут.
; Да, спасибо, приходите сюда часа в четыре.
Услышав разговор, старухи вдруг всполошились.
; Как это рядом с Марфой хоронить, она же на кладбище лежит, а его туда никак нельзя.
; Почему? – удивился Аркадий.
; Да нечистый он, не своей смертью умер, ежели его на кладбище похоронить, беды не оберешься. Вон в Рязанцеве утопленника в позатом годе на кладбище закопали, а потом сушь настала, урожай весь пропал! Али вы не знаете?
Аркадий не мог поверить своим ушам. Он вспомнил, что профессор говорил ему про подобные суеверия, как тело пропойцы пытались выбросить в реку, но одно дело слушать подобное, а другое столкнуться с этим самому. Он хотел возразить старухе, но отец Сергий его опередил.
; Это суеверия, причем совершенно дикие. Если кто-то попробует помешать похоронам или попытается выкопать покойника, вызову полицию, и всех, кто к этому причастен, накажут, причем весьма сурово. И думать забудьте! Как несчастный утонувший мальчик может повлиять на урожай? Это же просто нелепо!
Старухи недовольно пошептались, потом посеменили к выходу.
; Ну что ты будешь делать? ; обратился отец Сергий к Аркадию. – Здесь люди до сих пор страшно суеверные, вера Христова в них не проникла. Внешне вроде православные, а внутри языч….
Не успел он закончить фразу, как в храм вбежал Митька, по его лицу можно было понять, что произошло что-то страшное.
; Батюшка, Аркадий Васильевич, беда у нас опять в деревне, Васька Дырка угорел насмерть, – выпалил он. Было заметно, что кучер быстро бежал. ; Мать его, Спиридоновна, из города час назад вернулась, как дверь в дом открыла, так чуть сама не померла. Вся изба в угаре. Мы его вытащили, а он уже неживой, посинел весь.
Отец Сергий перекрестился, потом грустно посмотрел на Аркадия.
; Видите, Аркадий Васильевич, какие тут дела. Коли не был бы я священником, тоже бы подумал, что прокляли нас. Почти каждый день хороним ведь.
Аркадий сделал вид, что торопится.
; Батюшка, мне еще в город бы съездить сегодня. Пойду я, пожалуй. А ты, Митька, к усадьбе подъезжай через час.
Аркадий направился домой, чтобы рассказать матери и профессору о том, что нашел тело Вани в реке. Когда он пришел, все еще спали, только Дарья суетилась на кухне, готовила завтрак. Аркадий зашел к ней.
; А я, Даша, Ваню-то нашел. Он в реке был под мостом.
Дарья повернулась к нему, глянула как-то странно.
; Слава Богу, Аркадий Васильевич, может, хоть теперь душа его успокоится.
; Да, наверное. Я, когда его вытащил, увидел у него на виске здоровенный синяк, будто чем-то тяжелым его по голове ударили. Но тело все почернело, уже ничего не заметно, а я ничего не скажу, так что расследовать никто не будет.
Дарья еще раз посмотрела на него, их взгляды встретились, и Аркадию показалось, что она вот-вот улыбнется.
Профессор спустился сверху по лестнице, и Аркадий приветствовал его.
; Доброе утро, Иван Иванович. Представляете, я того мальчика, который утонул двадцать лет назад, нашел в реке нашей. Невероятно. Тело почти не разложилось...
Профессор не удивился.
; Так у вас в Скородынке у берега торфа полно, поэтому и вода такая черная. А в торфе трупы не гниют. Так в Англии из болота подняли однажды рыцаря и его лошадь, они были как новенькие сначала, а потом почернели и развалились прямо на глазах. Так что нет в этом никакого чуда.
Мария Афанасьевна услышала их разговор и вышла из комнаты.
; Ваню нашли? Ну, слава Богу. Теперь душа его покой обретет.
; Да, мама, я нашел. Отец Сергий хочет его сегодня же похоронить. Пригласил нас, чтобы хоть кто-то присутствовал. Из родни-то у него никого не осталось.
; Аркаша, я попробую пойти, но не знаю, чувствую себя как-то не очень... Может, простыла, мы вчера долго гуляли с Иваном Ивановичем, я сильно продрогла.
Профессор забеспокоился:
; Ну что же вы, Мария Афанасьевна, надо было сразу, как замерзли, идти домой. И чаю напиться горячего с лимоном. Ежели вы не пойдете на похороны, то и я тоже останусь. Не брошу же я вас. Кстати, а во сколько хоронить-то будут?
; В четыре или около того. Мама, тут вот еще что… Васька Дырка, который за деньгами к вам приходил, тоже умер. Напился, наверное, и угорел насмерть.
Мария Афанасьевна всплеснула руками.
; Так у нас скоро никого тут не останется в Великорецком, вы посмотрите, все мрут и мрут.
Профессор начал ее успокаивать.
; Я видел этого Ваську, когда он у вас деньги просил. Обычный опойца. Коли не угорел бы вчера, завтра мог в сугробе замерзнуть или пожар бы устроил и сгорел. Для таких конец всегда один, так что не переживайте.
Аркадий слушал его и думал: «Действительно, зачем переживать. Дырка был никчемным человеком, бил мать, беспробудно пьянствовал, дрался, Мордана отравил…. Теперь здесь точно станет спокойнее».
; Мама, Иван Иванович совершенно прав, не стоит волноваться, без Васьки всем будет только лучше. Это, кстати, он крысиного яду собаке нашей подсыпал. Воздалось ему.
Они услышали у крыльца конское ржание, потом раздался громкий требовательный стук в дверь. Аркадий пошел на террасу открывать. На пороге он увидел исправника Протасова, в санях перед крыльцом сидел усатый урядник, курил самокрутку.
; Здравствуйте, Аркадий Васильевич, мне тут сообщили, что в селе вашем опять труп.
«Не труп, а два трупа», ; подумал Аркадий.
; Да, Николай Николаевич, слышал, что какой-то крестьянин угорел, такое случается.
Что-то Аркадию не понравилось в лице исправника, как-то слишком внимательно тот на него смотрел.
; Да, Аркадий Васильевич, действительно, и такое случается, но дело в том, что накануне  вас видели около его дома. Вы же к этому крестьянину заходили? А за какой, простите, надобностью? Он же, кажется, вашу собаку, как его…. Мордана, отравил. Кучер ваш, его сосед, рассказал. И еще сообщил, что вы у потерпевшего минувшей ночью были.
Аркадий похолодел. «Митька, вот сволочь, неужели все рассказал исправнику?»
; А накануне сильно избили его, чуть ли не до смерти, ; продолжит Протасов, пристально глядя в глаза Аркадию. ; Кучер отправился в полицию, чтобы сообщить, но встретил нас тут рядом. Мы в Воронцово как раз ехали. Я, как узнал, сразу с Алексеем, ; он кивнул в сторону урядника, ; сюда и приехал. Мне нужно опросить вас, Аркадий Васильевич. Одевайтесь, поедемте в город. Если вы каким-либо образом причастны к этому, предъявим обвинение.
Кровь прилила к лицу Аркадия, он сначала покраснел, потом побледнел.
; Николай Николаевич, конечно, отвечу на любые ваши вопросы. Только сегодня случилось еще одно событие. Я нашел тело мальчика, он пропал много лет назад. Его сегодня хоронить будут, уже скоро. Не мог бы я остаться, поприсутствовать на похоронах? Он мой дальний родственник.
Исправник покрутил ус, как бы раздумывая.
; Во сколько его хоронят?
; Батюшка сказал к четырем пополудни к церкви подойти. Церемония будет недолгой.
; Хорошо, мы пока осмотрим избу этого, который угорел. Оставайтесь. Только без фокусов, Аркадий Васильевич.
Протасов вышел, позванивая шпорами.
«Зачем ему шпоры, он же не верхом приехал?» ; почему-то подумал Аркадий. Он пошел в гостиную, чтобы рассказать матери о приходе исправника, и столкнулся в коридоре с Дарьей.
; Я все слышала, Аркадий Васильевич. Не волнуйтесь, все как-нибудь образуется... Вы только матушке пока всего не говорите, у нее приступ может случиться. А Митька-то какой Иудой оказался! Можно я с ним сейчас в город поеду, вроде как за провизией? А по дороге расспрошу, что он исправнику говорил о вас.
; Конечно, Даша, поезжайте.
Дарья пошла к себе в комнату, а Аркадий заглянул в гостиную. Он увидел, что мать сидит, закутавшись в шерстяную шаль, подарок отца. Перед ней на столе стояла недопитая чашка чая, на тарелке лежали баранки. Она обернулась, услышав, что кто-то вошел.
; Аркаша, кто это был?
; Исправник заходил, он приехал узнать, как у нас дела. Видимо, слышал, что Мордана отравить пытались, ; сказал Аркадий, стараясь не выдать волнения. – Как вы себя чувствуете?
; Чего-то знобит сильно, наверное, не пойду я все-таки на похороны. Да и не люблю я подобные печальные церемонии, сходи без нас.
Аркадий пошел к себе, лег на кровать. «Если признают виновным, на каторгу отправят, в Нерчинск или Акатуй. Хотя, может, все и обойдется, мое слово против митькиного. Смешно! Кто он, а кто я. Вряд ли присяжные кучеру поверят больше, чем мне. И кто его за язык тянул? Ладно, поеду с исправником, попробую убедить его до суда дело не доводить. Все-таки столько лет знаем друг друга. Да и батюшка с ним был, вроде, хорошо знаком...».
Время шло, а Дарья все не возвращалась. Аркадий закурил папиросу, взглянул на часы. «Пора уже идти к церкви, скоро четыре». На террасе он надел шубу и, спустившись с крыльца, пошел в сторону Никольского храма.
После короткого отпевания двое крестьян подняли на руки небольшой гроб с телом Вани и понесли в сторону кладбища. На похороны пришло всего несколько человек. Аркадий обратил внимание на одинокую фигуру чуть в стороне от свежевырытой могилы. В спускающихся сумерках он сначала не узнал, кто это. Подойдя поближе, он еще раз взглянул и с изумлением опознал Дартислава. Тот стоял с отрешенным видом и никак не показывал, что они знакомы.
Гроб опустили в могилу и начали забрасывать землей. Отец Сергий служил панихиду, все вокруг молчали.
Похороны закончились, и собравшиеся стали расходиться. Аркадий постоял еще немного, потом попрощался с отцом Сергием и направился к усадьбе. Где-то на полпути он услышал топот копыт и увидел подъезжающие сани исправника. Они остановились, и Протасов окликнул Аркадия.
; Надо ехать, Аркадий Васильевич, дело неотложное, как вы понимаете, убийство все-таки, – голос его звучал официально, как будто бы они не знали друг друга много лет. — Кстати, мать покойного преставилась, я ее в избе нашел. Вы к этому, случайно, не причастны?
«Интересно, с чего это она? Не пережила смерти Дырки или с перепоя?»
; Конечно нет, Николай Николаевич, ; ответил Аркадий. В его голосе звучало удивление. ; Я сначала в усадьбе был, а потом на похоронах. И какой мне резон убивать вечно пьяную старуху?
Аркадий сел в сани сзади вместе с исправником, и они поехали. Никто ничего не говорил, видимо, Протасов уже окончательно решил для себя, что Аркадий виновен в убийстве. Урядник правил лошадьми.
; Николай Николаевич, вы же не верите, что я убил этого крестьянина? — осторожно спросил Аркадий, покосившись на исправника. ; Я учусь на юриста. Нам на лекциях по уголовному праву рассказывали, что для любого убийства должен быть мотив. А какой у меня мотив в этом случае, скажите на милость? Что он собаку отравил? Так я не знаю, кто Мордана отравил. Может, пес просто сожрал чего. И в избе этой я не был. Наговаривает на меня Митька. Уж не знаю, зачем ему это…
Протасов взглянул на Аркадия. Тому показалось, что уверенность исправника в его виновности поколебалась.
; Ладно, Аркадий Васильевич, в участок приедем, все там расскажете, ; сказал он, усмехнувшись. ; А то на таком холоде и горло застудить недолго, ; голос исправника звучал уже менее официально.
Возок выехал на поле, когда уже почти стемнело. Небо, затянутое низкими тучами, казалось укрывшим землю черным покрывалом. Лишь изредка в разрывах облаков мелькала мутная луна. Они двигались вдоль реки. Урядник хотел выехать на дорогу, шедшую в сторону города. Вдруг поблизости раздался призывный волчий вой. Он шел из-за небольшого холма слева от дороги.
Откуда-то справа в ответ завыл другой волк
Кони забеспокоились, стали ускорять бег. Урядник, правивший санями, хлестнул их. В это время Аркадий заметил слева нескольких крупных теней. Волки гнались за ними, быстро приближаясь, их фигуры стелились по земле. Через мгновение еще несколько волков выскочили справа наперерез. Один из них попытался запрыгнуть пристяжной на спину, но соскользнул и покатился по снегу. Другой вцепился лошади в бок, и та взвилась на дыбы с диким ржанием. Урядник отпустил вожжи и, привстав, выхватил из кобуры револьвер.
; Сейчас, Николай Николаевич, мы им покажем!
Аркадий заметил около саней Волчка, он узнал его по подпалинам на боку. Тот был всего в нескольких шагах.
«Господи, сейчас убьет… Ведь почти все получилось, Протасов поверил мне… А этот все испортил...»
Урядник прицелился в волка, но выстрелить не успел. Аркадий что есть силы ударил урядника ногой в толстую спину. Тот, потеряв равновесие, рухнул из саней, покатился по снегу. Револьвер вылетел из его руки. Краем глаза Аркадий увидел, что урядник сел, глупо озираясь, не понимая, что произошло. Через мгновение Волчок вцепился тому в шею. Урядник засучил обутыми в валенки ногами, громко захрипел, взмахнул нелепо руками и испустил дух. Подоспевшие звери набросились на мертвое тело, начали его, урча, рвать. Сани остановились. Протасов повернулся к Аркадию. Тот, несмотря на темноту, увидел в его глазах ненависть, смешанную со страхом и недоумением.
; Да вы что… ; прошипел исправник, хватаясь за кобуру.
«Теперь все, поговорить не получится... Он же видел, как я этого волкам скинул...»
Аркадий ощутил приступ яростной злобы, придавшей ему сил. Навалившись на Протасова всем телом, он вцепился тому в горло. Исправник отчаянно сопротивлялся, но Аркадий был крупнее и значительно моложе. Форменная шинель мешала исправнику, сковывала движения. Они возились в санях с полминуты, и вдруг Протасов начал громко сипеть, его глаза вылезли из орбит, челюсти разжались, выпуская наружу сизоватый язык, и, наконец, Аркадий услышал, как в шее противника что-то противно хрустнуло. Исправник тут же перестал сопротивляться и обмяк. Изо рта на воротник шинели стекала густая слюна. Аркадий поднял глаза. Волки полукругом сидели вокруг саней. В лунном свете он разглядел, что морды у некоторых перепачканы кровью. «Интересно, ; подумал Аркадий, ; почему они лошадей не тронули, урядником наелись?» Он взглянул направо, перед ним стоял Дартислав.
; Видите, Аркадий Васильевич, как хорошо, когда есть, кому о вас позаботиться. Свой своему поневоле волк, ; улыбнулся тот. ; О том, что тут произошло, никто не знает. Поэтому, думаю, надо бы сделать так, чтобы эти господа просто исчезли. Сейчас загрузим этого, ; Дартислав кивнул на тело урядника, ; и поедем на Турею. Там мельница есть, а возле нее омут глубокий. Спустим их под лед, пускай с русалками плавают.
; А Митька? – ошарашенно спросил Аркадий, еще не до конца пришедший в себя.
; А что Митька? Он сейчас дома, чай пьет, наверное. Но мы еще зайдем к нему в гости, ; недобро усмехнулся Дартислав.
Они загрузили на сани обезображенный труп урядника и поехали. Дартислав правил, волки бежали рядом. «Крови-то сколько! Не дай бог утром кто выйдет на поле... сразу увидят». Дартислав покачал головой.
; Не волнуйтесь, Аркадий Васильевич. Снег скоро начнется, следы наши занесет, и кровь, и вообще все. Ничего не останется, одна пустота. Ноо…!
Кони ускорили бег, и вскоре из темноты выплыло невысокое строение. Чуть в стороне Аркадий увидел замерзшее русло реки.
; Это мельница как раз, ; сказал Дартислав, ; надо взять чуток левее.
За последние дни лед подтаял, и прямо рядом с пологим берегом зияла черная полынья. Аркадий потянул с саней исправника, тот был страшно тяжелым. С трудом он дотащил тело до кромки воды. Дартислав достал из саней кусок веревки.
; Надо бы его спеленать, чтобы сподручнее топить было, ; сказал он, разматывая пеньку. Они связали тело, намертво примотав руки к туловищу, потом связали и ноги. Дартислав отошел к мельнице, принес большой камень.
; Положим внутрь, чтобы не всплыл.
Аркадий расстегнул шинель исправника и запихнул туда булыжник. Он еще раз взглянул на лицо покойника и, к удивлению, опять не испытал никаких чувств.
; Ну что, ; сказал Дартислав, ; спускаем.
Они приподняли труп и опустили его в черную воду. Издав булькающий звук, он сразу пошел на дно. С урядником пришлось повозиться. Его тело было порвано и густо перемазано кровью и еще чем-то липким. Аркадий изо всех сил старался не испачкаться в этой жиже. От трупа тянуло отвратительно-сладковатым, волки разорвали внутренности, и их содержимое оказалось на шинели. Наконец и урядник отправился в омут вслед за своим начальником.
Аркадий с Дартиславом молча стояли на берегу, волки сидели рядом, прислушивались, но ничто не нарушало ночную тишину.
; Возвращаемся в Великорецкое, ; сказал Дартислав, ; надо еще с Митькой вашим поговорить.
; А что потом с санями делать? ; спросил Аркадий. – Нельзя, чтобы их нашли.
; Ну, лошадок они с удовольствием съедят, ; кивнул Дартислав на волков. ; А сани… В овраг какой-нибудь скинем подальше от города. Или, может, крестьянину какому-нибудь подарю. А хоть бы и Петру из Михайловки, ; засмеялся он, ; вы же его знаете...
Сани подъехали к дому Митьки, в котором светилось окно. Оно было плотно завешено, поэтому рассмотреть, что происходит в избе, не представлялось возможности. Аркадий постучал, попытался открыть, но дверь оказалась заперта. Он услышал шорох, потом тихие шаги. Дверь открыла Дарья. Аркадий удивился, увидев ее.
; Проходите, Аркадий Васильевич, мы здесь с братом Иуду сторожим.
Аркадий вошел в комнату. На лавке сидел Митька с потухшим взглядом, смотрел себе под ноги. На появление Аркадия он никак не отреагировал. Вслед за Аркадием зашел Дартислав, взглянул на кучера.
; Тащите его в сани, ; приказал он.
Митька даже не сопротивлялся, его связали и бросили в сани, укрыв рогожей.
Когда сани тронулись, Аркадий спросил у Дартислава, куда они едут.
; Да тут недалеко, ; уклончиво ответил старик. – Ваня, ты веревку взял?
Иван кивнул. Минут через тридцать сани въехали в небольшую рощицу на берегу Нигвы. Молодые березки кучками стояли на пригорке.
Кучера вытащили из саней, бросили на снег, как колоду. Иван закинул веревку на невысокое тонкое дерево, притянул его к себе. Дарья сделала то же самое с березой чуть поодаль. Ей тяжело было удержать дерево, и Аркадий пришел ей на помощь. Дартислав подтащил Митьку, привязал его ноги к веревкам. Кучер дико таращился, но не издавал ни звука, только извивался, как уж. Одна из штанин у него задралась, и Аркадий увидел бледную кожу ноги, заросшую густыми рыжими волосами. Его глаза встретились с глазами Митьки, в которых метался животный ужас. «Вот же Иуда, сколько мы его кормили, а он вот так». Аркадий изо всех сил пнул каблуком кучера в ребра и услышал глухой треск ломаемой кости. Дартислав махнул рукой, веревки одновременно освободились. Кучер взлетел, издав ужасный вопль, который, наверное, был слышен на много верст вокруг. На секунду Аркадию показалось, что ничего не произойдет, но в последний момент, когда березы почти выпрямились, тело  Митьки вдруг разделилось, нога оторвалась и повисла на одном дереве, а туловище со второй привязанной ногой осталось на другом. С соседней березы с уханьем взлетел крупный филин и закружился над жертвой.
; Вот, Аркадий Васильевич, ; как ни в чем ни бывало произнес Дартислав, ; в старые времена именно так мы и поступали с такими, как этот. Ну что же, поедемте, наверное. Пора нам всем по домам…
; А этот? ; кивнул Аркадий на висящий на дереве труп кучера.
; Птицы съедят. Через несколько дней ничего не останется.
Сани скользили по заснеженному полю, сверху падали крупные снежинки. Их становилось все больше и больше, и через десять минут начался настоящий снегопад.
; Даша, ; сказал Аркадий, когда они въехали в Великорецкое, ; вы возвращайтесь, скажите, что я вас днем отпустил к родным сходить, если матушка вдруг спросит. А я попозже приду.
; У-у-у, ; раздалось откуда-то от реки. Аркадий поглубже засунул руки в карманы шубы и направился на звук.
Он дошел до моста и огляделся. Никого, только снег падал крупными хлопьями. Аркадий достал коробку папирос, вытащил одну, постучал гильзой по пальцу, выбрасывая частицы табака, и закурил. Он вспомнил, что скоро ему уезжать, и решил попрощаться со стаей. Аркадий понял, что в его душу проникла сущность, роднившая его с волками, и с удивлением вспомнил, что до посещения избы Дартислава боялся этих зверей, как и большинство других людей. Теперь они казались ему родней, но не в обычном понимании этого слова. Они были частью большого круга, выходящего за пределы традиционной семьи, но, тем не менее, объединяющего всех ее членов.
Из темноты опять раздался протяжный волчий вой, на сей раз он был значительно ближе. Аркадий услышал неясный шорох и повернулся на звук. Вожак стаи стоял и смотрел на него, между ними было всего шагов десять, не более. Аркадий присел на одно колено, и волк приблизился к нему. Из темноты появились другие звери, один, два, три… Последним, прихрамывая на раненую лапу, подбежал Волчок. Он подошел вплотную к Аркадию и прижал морду к его лицу, потом лизнул. Что-то повернулось в душе Аркадия, на его глаза навернулись слезы. Он притянул к себе широкую волчью морду и поцеловал.
Аркадий вернулся в усадьбу минут через двадцать. В гостиной никого не было, хотя свечи на столе горели.
; Даша, а где Мария Афанасьевна?
; Ой, Аркадий Васильевич, они себя плохо почувствовали и решили лечь пораньше. Иван Иванович, кажется, у себя наверху. Вам чаю приготовить или чего-нибудь поесть?
; Да, Даша, если можно чаю, вполне достаточно.
Аркадий поймал себя на мысли, что для человека, который за последние дни убил стольких, он держится весьма недурно. Забрав чай с собой, он пошел в спальню. Только он начал раздеваться, как вдруг услышал голос французского капитана:
; Поздравляю вас, месье, вы действительно нашли этого мальчика и исполнили данное ему обещание. Я благодарен вам за это, потому что не мог смотреть, как он тут мучился. Занятно было видеть, как вы сегодня этого полицейского душили прямо около того места, где покоится мое тело. Помните холм, за которым волки прятались, вот это оно и есть. Я, говоря откровенно, не ожидал от вас такого. Задушить ведь это не то же самое, что, скажем, застрелить или даже проткнуть шпагой. Ощущения другие, должно быть.
«Никаких ощущений особых и не было, ; подумал Аркадий. – Что-то со мной все-таки произошло тогда у Дартислава».
; Помните, вы мне тоже обещали похоронить моих людей и меня по-человечески? Я знаю, что вы на днях отправитесь в Москву. Вы же приедете сюда весной? Привезите, пожалуйста, кюре, чтобы он отслужил мессу. Я буду очень ждать вас, месье.
Капитан исчез, оставив Аркадия наедине с собственными мыслями, ему вдруг вспомнился Митька. «Зачем он поехал рассказывать исправнику, что я убил Дырку? Он сам мне говорил, что от Васьки одни беды. Митька же служил у нас больше двадцати лет... И платили ему всегда хорошо, никогда не обижали. Вон, нож какой я ему подарил. В чем был смысл? Или они действуют вообще без всякого смысла, руководствуясь секундными порывами, без всякой логики и рацио? Загадка».
Аркадий начал засыпать, и тут перед ним появилось лицо исправника, посиневшее, с высунутым языком и выпученными бессмысленными глазами. «Изыди», ; всплыло откуда-то из подсознания. Исправник тут же пропал, как и не было. «Вот и славно, надо было спросить, как искупались?», ; подумал Аркадий, проваливаясь в сон.
Когда Аркадий открыл глаза, за окном все было залито ярким солнцем. Он встал, выглянул на улицу. Снег валил всю ночь, на карнизе образовался небольшой сугроб, закрывший нижнюю кромку окна. Все поле ярко искрилось под лучами солнца, и казалось, что оно засыпано миллионами маленьких алмазов.
«Надо бы еще раз к Марье съездить». Потом он вспомнил про Митьку. «Кучера-то нет. Теперь на этом чумазом черти ездят», - всплыл в голове рассказ профессора про народные поверья. «Хотя, наверное, не ездят, как на одноногом поедешь?»
Он вышел из комнаты и направился на кухню, где Дарья готовила завтрак.
; Даша, скажите, а Ваня, ваш брат, случайно, с конями управляться не умеет? Нам теперь новый кучер нужен. Да и вам, думаю, хорошо будет, если брат рядом.
; Да, Аркадий Васильевич, я как раз хотела спросить об этом... У Вани в лавке, где он работает, не очень в последнее время складывается с хозяином. Придирается он, жалование урезал. Думаю, Ваня с радостью пойдет. Лошадей он любит, у нас в Местничах всегда ведь кони были...
; А где он сейчас? В городе?
; Нет, он сегодня не пошел в лавку. Спит в моей комнате, позвать?
; Да, Даша, позовите, пожалуйста. Я в гостиной буду. Только пускай придет через минут двадцать, а то мне с мамой еще надо поговорить.
Аркадий подошел к комнате матери, постучал тихонько.
; Войдите, ; услышал он голос Марии Афанасьевны. Он был на удивление бодрым. Аркадий заключил, что мать, скорее всего, поправилась.
; Как вы себя чувствуете, мама? ; спросил он, войдя в комнату.
; Спасибо, Аркаша, вроде бы все прошло, и горло не болит, да и кашля нет. Ты поздно вчера вернулся?
; Нет, не очень, а вы, видимо, совсем рано легли вчера... У нас Митька больше не работает, ; сказал Аркадий, как о чем-то само собой разумеющемся.
Ему показалось, что Мария Афанасьевна вздрогнула от этого известия.
; А что случилось?
; Да ничего не случилось, просто не работает и все. Нет его.
; Как нет? – тихим голосом произнесла Мария Афанасьевна. ; Умер?
 То, что сидело в Аркадии все последние дни после долгого разговора с Дартиславом, вдруг всплыло и заполнило всю его сущность.
; Мама, пришлось его убить, к сожалению. Он пытался рассказать господину исправнику, что это я убил Дырку. Поехал к нему зачем-то. А Николай Николаевич ему поверил и прикатил сюда со своим урядником меня арестовывать.
Казалось, что Мария Афанасьевна не в состоянии понять, что ей говорит Аркадий. Она сидела с отсутствующим лицом, только сильно побледнела.
; Мама, вы меня слушаете? – спросил Аркадий.
; Да, конечно, я тебя слушаю. То есть Николай Николаевич тебя хочет арестовать? Я с ним поговорю…
; Нет, мама, Николай Николаевич уже ничего не хочет, потому что я его задушил, а волки разорвали его урядника, он в них стрелять пытался, но не успел.
Мария Афанасьевна побледнела еще сильнее.
; Аркаша, как же они его разорвали?
; Обыкновенно, как обычно волки это делают, зубами, преимущественно.
; И что же теперь будет?
; А ничего, мама, не будет, если вы никому не расскажете. Никто их не найдет.
Аркадий помолчал. Потом продолжил.
; Все это началась с того, что вы дали Дырке полтинник. А Дырка, помимо того, что был пропойцей и недоразвитым, связался со смутьянами. Вы помните девятьсот пятый, как усадьбы вокруг горели? Ведунья, к которой я ездил, мне много чего поведала, и из того, что она говорила, уже многое сбылось. Она предсказала, что начнется бунт, русские люди резать друг друга будут. И после того, как Дырка попытался отравить Мордана, я решил, что его придется убить, потому что во время бунта он будет первым, кто пустит нам красного петуха. Все остальные погибли не от того, что я хотел их смерти, а из-за несчастливого для них стечения обстоятельств. Ну, кроме Митьки, естественно...
Аркадий с удивлением заметил, что мать немного успокоилась.
; То есть, Аркаша, никто не знает, что все они мертвы?
; Нет, конечно, ; соврал Аркадий, не будет же он рассказывать ей про Дартислава.
Он увидел, что Марии Афанасьевне стало явно легче, на ее мертвенно-бледных до этого щеках появился румянец.
; Мама, у Даши есть брат, он может стать у нас новым кучером вместо Митьки. Думаю, такой вариант для нас наиболее предпочтителен. Его зовут Иван, за лошадьми ходить он умеет. Сейчас я с ним переговорю и, если вы не против, он будет у нас работать.
; Конечно, Аркаша, поговори с ним. Как же нам без кучера?
Аркадий пошел в гостиную, Иван был уже там, ждал его.
; Мне, барин, Даша все рассказала. Я бы с радостью к вам нанялся, терпеть не могу моего хозяина. Он такой жадный…
Они поговорили еще минут десять. В заключение Аркадий сказал:
; Все, мы договорились, но очень прошу, пока меня здесь не будет, помогай моей матери и выполняй все ее поручения, благо, что их, как правило, немного.
Иван почтительно поклонился.
; Не извольте беспокоиться, Аркадий Васильевич, нечто ж я не понимаю. Все буду делать, чего барыня ни пожелают.
Аркадий остался в гостиной один, сидел, курил папиросу. В комнату вошла Мария Афанасьевна:
; Аркаша, а что еще ведунья рассказала?
; Она, мама, войну большую предсказала, какой еще не было. Нам надо быть готовыми, если к такому можно вообще подготовиться. Говорила, что скоро, но, когда именно, не уточнила. Самое главное, семья, своя кровь, должна всегда вместе держаться. Иначе пропадем.
Из коридора появился Мордан, остановился, потом двинулся к Аркадию, положил морду ему на колени.
; Бедный ты пес, ; сказал Аркадий, ; и тебе досталось, ну да ничего, все позади.
Сверху послышались шаги, и в гостиную быстрым шагом вошел профессор.
; Мария Афанасьевна, я совершенно запамятовал, что у меня завтра выступление с лекцией в Москве. Придется, видимо, сегодня уезжать. Не хочется, поверьте, но ничего не поделаешь.
По лицу Марии Афанасьевны было видно, что она страшно расстроилась.
; Ну, Иван Иванович, как же вы так неожиданно собрались. Я надеялась, что вы еще хотя бы на недельку задержитесь. Или две.
Аркадий понял, что за последними событиями совершенно забыл о своей учебе. Его каникулы подходили к концу, надо было возвращаться в университет.
; Мама, я, наверное, тоже тогда сегодня поеду, скоро занятия начинаются. Пойду собираться.
У Марии Афанасьевны на глаза навернулись слезы.
; Ну почему вот так всегда, я опять совсем одна тут остаюсь... Здесь так пусто будет без вас, даже не представляете!
Аркадий подошел к матери, нежно обнял ее.
; Мама, вы, пожалуйста, не расстраиваетесь. Я постараюсь через три-четыре недели навестить вас, хотя бы ненадолго. Да и вы всегда можете приехать в Москву. Все-таки не так уж и далеко.
Профессор неожиданно вступил в разговор, и Аркадию, показалось, что тот смущен.
; Мария Афанасьевна, мне очень неудобно вас об этом спрашивать, но не разрешите ли вы мне еще приехать к вам, побыть тут? Мне, собственно, в Москве в этот раз только несколько лекций нужно прочитать. Если бы вы не возражали, я мог бы приехать на следующей неделе.
Аркадий заранее знал, что ответит мать.
Она вытерла платком глаза, улыбнулась:
; Иван Иванович, я буду очень, очень ждать вас! Конечно, обязательно приезжайте. Вы в понедельник сможете? Я Дашу попрошу пирогов напечь. Можем и в Калугу с вами съездить, город-то нам не чужой.
По всему было видно, что она рада предложению профессора.
В комнату вошла Дарья с подносом. На нем стояли чашки и тарелки со свежеиспеченными пирогами.
; Мария Афанасьевна, завтрак готов. Прошу к столу.
; Спасибо, Даша, ; поблагодарил ее Аркадий. ; А с чем пироги?
Ой, Аркадий Васильевич, эти, – Дарья указала на одну из тарелок, ; ваши любимые с антоновкой, а эти с мясом.
Аркадий инстинктивно хотел взять яблочный пирог, почти уже дотянулся, но вдруг передумал. Взял с соседней тарелки пирог с мясом, начал жевать.
; Спасибо большое, Даша. Очень вкусно, надо бы такие почаще готовить.
; С мясом, Аркадий Васильевич?
; Конечно, с мясом.
Мария Афанасьевна посмотрела на сына с нескрываемым удивлением.
; Аркаша, ты же никогда такие пироги не любил. Помню, с детства всегда отказывался есть. Мы их тогда почти и не готовили.
Профессор многозначительно глянул на Аркадия, улыбнулся загадочно.
; А знаете, Мария Афанасьевна, у людей, да и не только, вкусы со временем могут меняться.
За столом Мария Афанасьевна болтала без умолку о том, чем еще они с профессором могут заняться по его приезде. Профессор внимательно слушал и согласно кивал. Внезапно он обратился к Аркадию:
; А вы, Аркадий Васильевич, собственно, где в Москве живете? У вас там дом?
Аркадий снимал небольшую квартиру в доходном доме в Ильинском переулке около Остоженки. Эта квартира никогда ему не нравилась. Она была неуютная, сыроватая и скорее напоминала меблированные комнаты. Владельцы дома не заботились о своих жильцах, полагая, что при существующем ажиотажном спросе любой угол оторвут с руками. Цена, впрочем, была божеской, хотя Аркадий и был уверен, что хозяева скоро поднимут плату. Еще одним поводом для недовольства были мыши, расплодившиеся в последний год в доме. Они перестали бояться людей, и, бывало, Аркадий видел, как мышь сидит на столе и не убегает до тех пор, пока он не подойдет совсем близко.
; Да, Иван Иванович, снимаю небольшие апартаменты около Остоженки рядом с Ильинским храмом. Удобно, до университета относительно недалеко.
Профессор посмотрел на него поверх пенсне, погладил бородку.
; Так мы практически соседи с вами, у меня квартира в Староконюшенном переулке, знаете где это? Между Сивцевым Вражеком и Арбатом. Хороший дом, его недавно построили.
Аркадий прекрасно знал это место.
; Конечно, там у вас еще рядом есть лавка колониальных товаров, где продают прекрасный чай. Прямо около гимназии Медведниковых. Я знаком с владельцем лавки. Очень достойный человек.
; А знаете, что, Аркадий Васильевич, зачем вам платить за квартиру, если вы можете пожить и у меня, ; предложил вдруг профессор. ; Мне одному семи комнат слишком много, да вдвоем и веселее, не находите? Я же тоже был студентом и помню, что в вашем возрасте деньги никогда не лишние. Даже, если вы и помещик, – добавил он и рассмеялся.
Аркадию показалось неудобным принять столь щедрое предложение, и он стал отнекиваться, но профессор не отступал.
; Послушайте, мне кажется, что мой дом вам понравится. К тому же меня часто не бывает в Москве. Я ведь езжу по всей России, а квартира простаивает, да и прислуга совсем разленилась. Кроме того, у меня прекрасная библиотека, ее начал собирать еще мой прадед. Переезжайте. Думаю, и матушка ваша будет не против.
Мария Афанасьевна горячо поддержала профессора. «Мама хочет, чтобы я был в городе под присмотром,» ; усмехнулся про себя Аркадий.
; Иван Иванович, спасибо вам огромное, мы вам очень благодарны. Аркаша, я думаю, что нам нужно принять это прекрасное предложение.
Аркадий понял, что придется согласиться, хотя переезд и ограничивал его свободу.
; Спасибо, Иван Иванович, большое спасибо. Когда мне можно будет отправиться к вам?
; Да хоть бы и завтра, если у вас нет каких-то неотложных дел. Вещей-то, думаю, у вас не очень много. Вот вечером и приезжайте. Дом в Староконюшенном, между лечебницей Соловьева и особняком Щукина. Запомните?
; Да, конечно, во сколько будет удобно? Мне еще нужно с владельцами моей нынешней квартиры рассчитаться.
; В любое время вечером. В пять я уже точно вернусь из университета и буду вас ждать.
Закончив трапезу, они пошли собирать вещи. Аркадий нашел Ивана на кухне, где тот пил чай, сидя у стола, заставленного посудой, и сказал кучеру, что они сегодня уезжают, и нужно успеть к вечернему поезду. Тот кивнул и отправился готовить сани. Аркадий посмотрел на часы и понял, что отправляться нужно не позднее, чем через час.
Войдя в свою комнату, Аркадий окинул ее еще раз взором, уезжать ему совсем не хотелось. Именно перед отъездом он всегда особо остро ощущал привязанность к этому месту, лучше которого не было во всем свете. «Ну, ничего, скоро вернусь», ; успокоил он себя.
Аркадий побросал в чемодан вещи и вышел с ним в коридор. В гостиной он увидел мать.
; Мама, вы не скучайте, скоро Иван Иванович вернется, потом и я приеду, попозже.
Мария Афанасьевна грустно улыбнулась.
; Попозже это когда? Летом? Мне так, Аркаша, тебя не хватает, иногда вот думаю, бросить тут все и уехать к тебе в Москву. Ну а как все бросишь?
; Я, мама, гораздо раньше приеду, обещаю. Я подумал, может быть нам стоит пруды весной почистить? Хорошие же пруды... Да и с парком надо что-то делать. Нам бы управляющего нанять, а то вам одной с имением не справиться. Хозяин Великорецкому нужен, хороший хозяин. Деньги-то есть, крепкой руки не хватает.
; Да, Аркаша, я подумаю. У меня тоже такие мысли были. Без управляющего ничего не выходит. Только как его найдешь...
В комнату вошел профессор, у него в руках был портфель и саквояж.
; Ну, Мария Афанасьевна, пора нам прощаться, а то на поезд опоздаем. Я на той неделе непременно приеду, постараюсь прямо в понедельник. Направлю вам телеграмму.
; Конечно, Иван Иванович, очень, очень буду ждать вас.
Они вышли на крыльцо, залитое ярким январским солнцем. Аркадий обнял мать и спустился к саням. Профессор поцеловал Марии Афанасьевне руку, поклонился и тоже сел в сани. Возок тронулся. Обернувшись через несколько минут, Аркадий увидел, что мать все еще стоит на крыльце и смотрит им вслед.
Выехав на поле, сани стали забирать левее, чтобы, не заезжая в город, выскочить на дорогу, ведущую в сторону станции. Вдали на поле Аркадий увидел могильный холм. На его вершине сидел белый волк. Рядом лежала вся стая.
Профессор заволновался, закрутил головой.
; Аркадий Васильевич, смотрите, волки, догонят ведь. Не уйти нам…
Сидящий на облучке Иван повернулся.
; Вы, барин, не волнуйтесь. Кабы хотели нас догнать, уже бы догнали, ; усмехнулся кучер.
; У-у-у ; вдруг громко завыл белый волк.
; У-у-у ; подхватила стая, и протяжный вой поплыл над заснеженной равниной, залитой ярким солнцем.
«Прощаются», ; подумал Аркадий. Он привстал в возке и помахал волкам.
Профессор взглянул на Аркадия с недоумением.
Аркадий сделал вид, что не заметил взгляда профессора, смотрел на пролетающие мимо мелкие сосны, на березовую рощу, выросшую в середине поля, на долину Туреи. «Где-то там исправник», ; мелькнула мысль.
Сани подъехали к станции за полчаса до отхода поезда. На перроне толпился народ. Они купили в здании станции билеты в вагон первого класса и вышли на улицу, Аркадий закурил. Смеркалось, по небу ползли темные облака, которые подсвечивало заходящее солнце. На лицо Аркадия упала крупная снежинка. «Опять снегопад». Он обратил внимание на одно из облаков, двигавшееся против направления ветра со стороны Великорецкого. Аркадий пригляделся. Облако начало менять форму и вскоре превратилось в силуэт бегущего волка. Аркадий зачарованно следил за ним, пока тот не скрылся в огромной иссиня-черной туче, наплывавшей с востока.
; Lupus non mordet lupum5, Аркадий Васильевич, ; услышал он за спиной тихий голос и обернулся. Профессор смотрел на него с улыбкой.