Глава 9 Капитан и Баранки

(Ординарность как высшая форма защиты)
Место действия: Парадный вход усадьбы Остермана-Толстых. Время действия: 08:45 утра, четверг.
Летний снегопад к утру усилился. Москва превратилась в сюрреалистический макет из сувенирного магазина: под зелеными липами лежали сугробы, на капоте перевернутого мусорного бака нарастал пушистый белый слой, а старинные чугунные ворота покрывались морозным узором, который Бегемот пытался дыханием превратить в неприличные картинки.
Мастер кутался в старый плед, стоя на верхней ступени крыльца. После ночной диверсии котельная окончательно отказалась работать не только физически, но и метафизически — трубы покрылись изнутри толстой коркой льда, хотя температура воздуха снаружи была около нуля. В доме было холодно, как в склепе, и пахло сырой шерстью.
— Я участковый уполномоченный полиции, капитан Полицеймакин. Старший лейтенант запаса. Откройте дверь, граждане! — голос из-за ворот звучал устало, профессионально и невыносимо обыденно. Это был голос человека, которому хочется спать, есть пирожок с капустой и чтобы его все оставили в покое хотя бы до обеда.
В руке у Маргариты, открывавшей электронный замок (который после визита Азазелло периодически начинал петь гимн Советского Союза), были зажаты тяжелые латунные ключи. Она сделала глубокий вдох.
— Николай Иванович, помните наш уговор? — прошептала она, не оборачиваясь. — Никакой мистики. Ведем себя как скучные владельцы исторического хлама. Если он спросит про документы — смотри в пол и вздыхай о бюджете на реставрацию.
Тяжелая створка ворот со скрипом, слышным, наверное, на Лубянке, отворилась.
На улице стоял не демон. Не голограмма. Не агент ГСО. На утоптанном снегу топтался мужчина лет сорока пяти в темно-синей форменной куртке ППС, надетой поверх вязаного свитера с оленями. Из-под фуражки выбивались русые волосы, лицо было круглым, добродушным, но уже тронутым сеточкой капилляров вечных дежурств. В руках он держал потертый кожаный планшет и бумажный стаканчик с надписью «Кофе на вынос», от которого шел пар.
— Здравия желаю, — буркнул капитан, даже не приложив руку к козырьку. Он сделал глоток кофе, поморщился и сплюнул невидимую кофейную гущу в ближайший сугроб. — Выручайте, товарищи жильцы. У меня район сошел с ума. На Бережковской ТЭЦ трубу прорвало, кипятком улицу моет, хотя там лед лежит. Снег этот дурацкий… ЖКХ говорит, это конденсат. Какой конденсат при плюс одном градусе? У них всегда конденсат, когда работать надо. А начальство требует протокол по вашему адресу.
Он ткнул пальцем в сторону фасада.
— Соседи снизу, из бизнес-центра, жалобу написали. Говорят, у вас тут ночью акустическая тревога была, стекла дрожали, и кто-то пел басом матерные частушки про налоговую инспекцию. Плюс сработка сигнализации Росимущества. Дом исторический, объект казны. Я обязан зайти, составить акт осмотра, убедиться, что вы здесь не ядерный реактор собираете кустарным способом. Разрешение на перепланировку имеется?
Маргарита посторонилась, пропуская капитана во двор. Полицеймакин вошел, огляделся, поправил ремень с кобурой и первым делом наклонился, чтобы отряхнуть снег с ботинок. Его взгляд профессионала мгновенно зацепился за детали.
Так. Следы протектора от тяжелого внедорожника на свежевыпавшем снегу. Размер явно нестандартный. Далее. Глубокая царапина на мраморе колонн, оплавленная по краям, словно ее резали плазменным резаком. И запах. Запах озона, серы и дорогих сигар, который никак не мог принадлежать ни одному законопослушному гражданину РФ.
Участковый выпрямился. Его добрые глаза вдруг стали колючими и очень внимательными.
— Та-а-ак, — протянул он. — Интересная у вас фактура стен. Это краска такая шершавая или это Бегемот когти точил?
Из-за угла дома, вальяжно покачивая хвостом, вышел огромный черный кот. На нем была строительная каска, сдвинутая набекрень. Кот подошел к капитану, задрал голову, посмотрел ему прямо в желтые глаза и человеческим голосом произнес:
— Мяу. Что значит «точил»? Я калибровал резонансную частоту фундамента. У вас геоподоснова здания нарушена застройщиками соседнего квартала, дом может уйти под землю. Я укреплял грунты методом низкочастотной вибрации. Вот отчет, — кот лапой подтолкнул к ногам участкового смятую пачку сигарет «Ява Золотая», на которой карандашом были нацарапаны тригонометрические формулы.
Капитан Полицеймакин перевел взгляд с кота на Маргариту. Потом на Мастера в пледе. Затем снова на кота.
Он медленно поставил свой стаканчик с остывшим кофе на ступеньку. Достал из планшета чистый бланк протокола. Щелкнул кнопкой ручки.
— Значит так, — сказал он совершенно спокойным, деловым тоном. — Статья двести сорок пятая УК РФ — жестокое обращение с животными. Пункт второй, группой лиц по предварительному сговору, повлекшее доведение животного до состояния бреда. До трех лет. Но я сегодня добрый. Кота оформим как служебно-розыскную собаку-альбиноса. Черную. Бывает. Главное, чтобы она намордник носила. Где намордник?
Бегемот фыркнул, достал откуда-то из шерсти крошечный кожаный намордник, предназначенный для чихуахуа, и напялил его на морду, отчего стал похож на рассерженного хомяка-переростка.
— Протоколируйте, начальник, — глухо донеслось из-под кожи. — Только учтите, я занесен в Красную книгу ада как исчезающий вид. Потребую переводчика с кошачьего.
Полицеймакин тяжело вздохнул. Профессиональная деформация давно научила его тому, что самая страшная чертовщина происходит не в готических замках, а в обычных панельных спальниках. Там люди видят такое, что демоны сходят с ума от зависти. Участковый привык списывать всё на бытовые конфликты, белую горячку и некачественный китайский пластик.
— Так, гражданин кот, молчать. С вами потом разберемся, отдел лицензирования оружия вам задаст вопросы. Теперь с вами, хозяева.
Он повернулся к Мастеру и Маргарите. Взгляд его смягчился.
— Ребят. Ну посмотрите на себя. Вы же нормальные люди. Почти. Зачем вы купили эту рухлядь? Тут же перекрытия гнилые, крыша течет, призрак купца третьей гильдии по чердаку ходит, стучит — ипотеку просит вернуть. Я этого духа знаю, мы с ним еще в девяносто восьмом году пересекались, когда рейдеры офис захватывали. Склочный мужик. Вы зачем с ним связались?
Маргарита сняла свою шиншиллу (которая на самом деле была демонической иллюзией сложного уровня, но капитану знать это было необязательно) и повесила ее на руку.
— Нам просто нужно место, где можно писать книги, товарищ капитан, — тихо сказала она. — Без дронов, без блогеров и без советов министерства культуры. Мы заплатили золотом. Настоящим. Чиновники довольны.
Она посмотрела Полицеймакину прямо в глаза. Мастер знал этот взгляд. Это был тот самый взгляд королевы ночи, которым она останавливала сердца мужчин. Но вместо страсти в нем сейчас плескалась бесконечная, вселенская усталость.
— Закройте Вашу папку, — продолжала она. — Не пишите ничего про частушки. Напишите: «Проверка проведена, нарушений противопожарной безопасности не выявлено, жильцы адекватны, жалоб нет». Выпейте чаю. У нас баранки свежие остались, Бегемот утром в Елисеевском гастрономе через портал украл… то есть, закупил для нужд реставрации. Чай грузинский, со слоником. Посидим, поговорим о жизни. Расскажите, жена ваша как? Дети? Школу старший закончил?
Капитан замер с ручкой в руке. Механизм профдеформации внутри него дал сбой. Впервые за десять лет службы подозреваемые не пытались дать ему взятку, вызвать адвоката или телепортироваться. Они предлагали чай. И спрашивали про детей.
Снег продолжал падать, засыпая следы преступления против теплотрассы. Где-то вдалеке завыла сирена МЧС, пробирающаяся сквозь транспортный коллапс к взорванной ТЭЦ. А здесь, в промерзшей усадьбе, стояла звенящая тишина.
Полицеймакин долго смотрел на Маргариту. Потом на Мастера. Поднял глаза вверх, на облупившийся герб дворянского рода на фронтоне. Герб выглядел так, будто его вчера начистили зубным порошком.
Участковый медленно убрал ручку. Сложил пустой бланк пополам и сунул обратно в планшет.
— Знаете, что, — хрипло сказал он, снимая фуражку и приглаживая влажные волосы. — Пишите свои жалобы в управу сами. Мне лень. У меня смена заканчивается через час, а мне еще рапорт на имя генерала писать, почему половина города осталась без горячей воды посреди лета. Скажу, что инопланетяне тарелку посадили на коллектор. Всё равно никто не проверит. Все сейчас на снегу фотографируются для лайков.
Он прошел мимо хозяев в холл, оставляя на паркете мокрые следы.
— Баранки несите. И сахару два куска. Без сахара я злой становлюсь, могу случайно заметить нарушение целости фундамента. А фундамент у вас, кстати, знатный. Монолит. Триста лет стоять будет. Если крышу вовремя перекроете.
Чай они пили на кухне. Бегемот, избавившись от намордника, ловко мазал баранки маслом, используя в качестве ножа саперную лопатку. Полицеймакин ел шумно, с удовольствием, расстегнув ворот форменной куртки. Рассказывал про внука, который пошел в первый класс.
Внезапно карман капитана издал звук лопающегося пузыря жвачки. Полицеймакин достал старенькую Nokia 3310. Посмотрел на экран. Лицо его вытянулось.
— Диспетчер, — пробормотал он в трубку. — Да… Где именно? Прямо перед зданием мэрии? Огромный? Рога спиралью закручены? Понял. Выезжаю.
Он вскочил, едва не опрокинув чашку.
— Извиняйте. Вызов. Козел забодал самокат мэра. Или мэр козла. Разбираются.
Уже в дверях, натягивая фуражку, он обернулся.
— Вы эта… если совсем туго станет, звоните. Участковый пункт тут за углом. Скажетe, что от Полицеймакина. Пропустят. Хоть какая-то польза от этой работы…
Дверь захлопнулась. Через секунду во дворе материализовался мотоцикл Азазелло. Демон сидел за рулем, а позади него, вцепившись в демоническую косуху, сидел Иван Бездомный с гитарой за спиной.
— Нормальный мент попался, — оценил Азазелло, принюхиваясь. — Ни один нейролептик его не берет. Чист, как стеклышко. Даже взятки брать боится — говорит, у него ипотека в рублях, ему инфляция не страшна. Редкий типаж. Можно я его душу заберу? Лет через пятьдесят? Для коллекции.
— Нет, — отрезала Маргарита. — Он мой. Будет охранять периметр. Научу заполнять протоколы вызова Сатаны. Очень полезное умение в нашем районе.