Зимний вечер в Тубарао

   Я аккуратно нажал на ручку и потянул дверь на себя. Корректорская* пустовала. Закрыв за собой дверь, я замер прислушиваясь. Мерный гул и вздрагивание от вибрации, потряхивали карандаш лежащий на карте с проложенным курсом. Отодвинув полог штор, я проскользнул на мостик*. И как глаза привыкли к темноте, осмотрелся. Двое стояли на левом крыле*. Я двинул в их сторону, кинув беглый взгляд на монитор радара.

   Начальник* и третий*, в бинокли, обшаривали черную даль Атлантики, и переговариваясь не заметили моего присутствия.
   - Кто там? - шепотом спросил я.
   - Чисто! - Глюк на радаре! - ответил третий.
   Эти завсегдатаи мостика, в это время, привыкли к моим тихим визитам после вахты. Третий опустил бинокль на планширь* и вздохнув ушел в корректорскую. Мы тоже вошли на мостик и я понял, что третий занялся корректурой. Начальник закурил и показал мне кассету.
   - Нашел в кучете*, видимо сменщик припрятал, - сказал он.
   - Фильмец с Евстигнеевым, пошли посмотрим, а то он там на долго, - и мы по трапам наружного контура спустились в кают-компанию.
   В тот контракт, мы под Либерийским флагом от "Новошип" на обошнике* встали на линию. Это радовало. Было понятно что нас ждет. Грузились в Ротере*или в Вентспилсе дизелькой и выйдя из Английского канала*, толкнув* восемь раз  часы назад, выгружались за Зеленой*, на против Свечек*.

    По выходу, двое суток перехода на юг с мойкой и подготовкой грузовых танков на Норфолк. Там грузились углем. И толкнув восемь раз стрелки в перед, выгружались в Искендеруне. Один круг укладывался в календарный месяц, плюс минус, по погоде. Шесть кругов и флай детали*.
 
   Время шло монотонно. Мы втянулись. Я, в те золотые для моряков годы, ходил четвертым механиком, и помехой для работы была только спешащая куда-то моя молодость.
 
   Съездив разок в Ботлик* за спиртом и дважды обняв Бренду в XDS* в Вентспилсе, мы неожиданно, по выходу из Нью-Йорка легли в дрейф*. Норфолк накрылся. Образовалась нервозность. Вечером народ полез под диваны откупоривать свои запасы. Моряки не терпят неопределенность. Этой ночью в каютах гремели камушки*.
 
   На следующий день в 10.00, по судовому времени, дед* позвонил мне в машину и дал команду готовить главный*. Спустившийся в ЦПУ секонд* сказал что снимаемся на Тубарао за рудой на средиземное. Вот так, неожиданно, мы пошли в Бразилию. Новизна воодушевила уставших мореманов и народ вечером вновь полез под диваны разливать похудевшие запасы.
 
   По прибытию мы с ходу пошли на швартовку и к 17.00 привязались. Открыли крышки грузовых танков. На борт поднялся эмигрейшен и заглянув в наши грустные глаза, со словами добро пожаловать в Бразилию, шлепнули печати в выданные пропуска. Это был мой первый Бразильский заезд. Я пребывал в хорошем расположении духа. Но ситуация продолжила развиваться подозрительно вкусно.
 
    В машину* позвонил  начальник радиостанции, мой компаньон по ночному кинозалу. Да, в те годы начальники радиостанций еще существовали. И в трубку, вкрадчивым голосом, начал живописать мне о том, какой ром можно отведать на песчаных пляжах Бразильского побережья, где небесной красоты, длинноногие бразильянки играют в волейбол. Аромат надвигающегося рандеву перебил запах жареной картошки из вытяжной вентиляции. За три месяца мы так и не смогли понять как фан с камбуза* затягивало в ЦПУ*. В распахнутую дверь ввалился секонд и рухнул в кресло перед компом. Вытирая лоб ветошью выругался.
 
   Работая в Северной Атлантике о кондее* не вспоминали. Но в этих широтах, даже зимой, вопрос встал ребром. Мастер* с дедом пить пиво в душных каютах не желали. Для нагона температуры надо было помыть пластинчатый холодильник системы, а это заведование второго механика.
 
   С хмурыми фейсами в ЦПУ начали подтягиваться мотормены. И когда дым американской Мальборо затянул подволок, секонд, положив трубку телефона успокоил публику сказав, что на терминал паровозом завозят руду и начало грузовых операций планируют через 24 часа, а значит время есть и все успеют размагнититься на берегу.
 
   Воодушевлённые флибустьеры радостно разбежались за инструментом. Да, старый плавучий чемодан, слыл хорошим психологом. Но я понимал, что основная проблема не в холодильнике, а в клапанах по забортной воде которые не держат. А также я понимал, что вот теперь-то, когда сверкнула надежда прижаться к раскалённым, шоколадным телам бразильянок, парни в косынках и грязных KLMовских* комбезах задницей морского черта заткнут все непокорные отверстия системы, но сделают Старшему механику и Капитану прохладно.

   В данном раскладе я оставался не у дел. И тут секонд, достал из рукава Джокера. По сколько работа корячилась* объёмная, он предложил мне валить в город, с условием что я сменю его к двум часам ночи. Хлопком двери ЦПУ я выразил свое полное согласие с его неожиданным предложением. Через семнадцать минут восемнадцать секунд я, помытый и побритый стоял в дверях каюты начальника радиостанции, которому вообще нечего было делать, с лицом на котором искрилось желание отведать ром с горячими бразильянками. Мы пешим порядком выдвинулись на берег.

   Все оказалось очень пристойно. Гостеприимная бразильская бандерша организовала райский  уголок прям в близи лежащих джунглях. Выйдя с КПП, через две мили мы уперлись в двухэтажное заведение с названием "Оушен Винд".
 
   Сварганили данный конструктив из местного сухостоя. Импровизированный танцпол соорудили накрыв палубу веранды фанерой и огородив все холодильными  шкафами. Столики и стулья из ротанга.
 
   Мы браво, строевым шагом, взошли на борт шхуны вожделения. За стойкой курила сигару копченая дама не понятного возраста. Рядом с ней играла с куклой кукольная девочка. Толи дочка, толи внучка. Мы заказали по Хайнекен и уселись за столик. Как по мановению волшебной палочки заиграла легкая популярная музыка и из-за красного холодильника появилась Она!
 
   В бронзовой коже, с прической БониМ, в шортах Аля Бикини. Тонкая нить искусственного жемчуга выступала в роли верха купальника что-ли. И вся эта неземная красота была нахально обута в ботфорты выше колена на одиннадцатисантиметровых шпильках. Она начала совершать танцевальные па продавливая местами фанеру танцпола и мое сознание каблуками. Я скосил взгляд на радиста. Тот, выдвинув нижнюю челюсть как шуфлятку трюмо, вылил туда пиво и задвинув ее встал. Раскинув руки словно  Альбатрос крылья над волнами, и походкой шлюпки в океане, со словами "Кванта коста сеньорита" он обнял диву за талию и аккуратно стал подталкивать ее к холодильнику с рекламой Кока-Колы. За ним скрывался трап на второй этаж.

   - Сообаака! - взвыл я молча,  - Увел из под носа! - скулил я беззвучно. Но в этот момент две нежных ладошки легли мне на плечи со спины. Я поднял взгляд в потолок веранды. На меня с верху взирали карие глаза, а на лицо ниспадали, черней вороньего крыла, пряди волнистых волос.
          
    - Дизисту! -  сказал я и поднял руки вверх.

   Мы лежали на скрипучей кровати на первом этаже. После двух первых артналетов на свою пленительницу, я достал "Кэмел" без фильтра* и с наслаждением тянул. Сесилия, запустила руку мне в нестриженую шевелюру и жала на кнопки, от чего я стекал как лед под солнцем сам в себя.
 
   А на втором этаже творилось страшное. Потолок ходил ходуном, кровать скрипела. А обладательница ботфортов стонала так, что попугаи за окном ушли на перекур. Все равно их было неслышно. Моя подружка хохотала сверкая жемчужными зубками и импровизированно накрывала ладошками мне уши. Я, обхватив ее запястья, снял ладошки с  ушей, прислушался. Звук, который напряг меня был предвестником.
 
   Пыль бразильской шикатурки закружилась в атмосфере заслуженного разврата. Потолок разверзся и голый зад радиста стал неумолимо надвигаться на нас. Я оттолкнул подружку от себя, а сам откатился в другую сторону. Начальник проломив потолок с криком - "Пута Мадре! Ржавый якорь всем вам в клюз!" - рухнул к нам на кровать и разломав ее как ледокол льдину оказался на полу утащив с собой мокрые простыни из под нас. Я заглянул в образовавшийся провал.

  - Тройничок заказывали? - спросил киноман со второго этажа. Я поднял взгляд на потолок. А там было - " Вот Это Да"!
 
   Обладательница ботфортов, прям в них, зависла в образовавшемся люке. Она раскинула в стороны согнутые в локтях руки и пыталась подтянуть колено правой ноги, чтобы выбраться на верх. И когда она проделывала это, я видел настоящий женский портрет. За нее не было стыдно. Эпиляция была на уровне потолка.

   - Ее надо снять! - сказал я, и встав на остатки кровати подставил плечо под носик сапожка.

   - Я ее уже снял! - угорал на полу радист. - Тащи ее сюда на групповуху!

   И тут до меня дошло - пака я страховал ботфорты не опуская вниз головы и наслаждался видами с трехлинейкой на перевес, в дверях номера собралось человек десять свободных от работы сотрудниц. Во главе полуголой ватаги стояла бандерша дымя сигарой и держа за руку девочку, толи дочку, толи внучку, с куклой в руках. Все это смахивало на практическое занятие по обслуживанию белых клиентов.

   - По ходу мы все? - спросил я начальника перевязанного простыней как римской тогой.

   - Как сказать! - отозвался парашютист.

   - Это дело надо обмыть! - продолжил он и начал проталкиваться сквозь хохочущих девчонок на верх за штанами, увлекая за собой проплаченную Бониэмщицу. Экипируясь на втором этаже, судя по притихшим попугаям и стонам обладательницы ботфортов, он успел продуть кингстоны еще пару раз.

   Мы стояли за стойкой допивая  ром. Начальник рации поинтересовался сколько мы должны заведению за чудесно проведённое время. Бандерша, подняв на него устрашающий взгляд сказала, что с каждого по пятнадцать долларов с верх оговорённого на старте за беспорядок.
 
   Виденным в Голливудском кино, по видику, небрежным жестом, начальник радиостанции метнул Гранта на стойку со словами - За эти деньги мы вам тут все сожгем, и всех пара-ру-ра!
 
   Приплясывая у стойки, склонившись к моему уху он подытожил, что "Тайм из овер", что мы легко отделались, и пританцовывая, эпично двинул в лес.

   Я поворотясь спиной к выходу, будучи легкий газ в ср-ку, пытаясь изображать ламбаду, выставив  перед собой ладони, раскачиваясь в такт музыке, отрабатывал задним ходом  со словами - Обригадо сеньориты! Ице вандефул дей ин май лайф! Эври бади Обригадо! Русо туристо! Облико аморале! Все пропьем но флот не опозорим! - последовал за начальником.

   Бониэмщица догнала нас в джунглях и положив ладони мне на щеки поцеловала меня!
   В 01.37 по местному времени я сменил второго в ЦПУ.



Корректорская - светоизолированное помещение на ходовом мостике.
Мостик - ходовой мостик.
Крыло - открытое продолжение ходового мостика.
Начальник - начальник радиостанции судна (радиоинженер).
Третий - третий помощник капитана.
Планширь - горизонтальное окончание фальшборта (читай - перилло).
Кучет - читай антресоль.
Обошник - комбинированное судно (Oil-Bulk-Ore), спроектированное для перевозки наливных и навалочных грузов попеременно. 
Ротер - Роттердам.
Английский канал -  морское название пролива Ламанш.
Толкнуть часы назад (вперед) - перевести стрелки на час вперед или назад по часовому поясу.
Зеленая - статуя свободы в Нью-Йорке.
Свечки - Башни-близнецы Всемирного торгового центра, разрушенные 11 сентября.
Флай детали - подтвержденный маршрут следования домой с номерами авиа билетов.
Ботлик - дьюти фри в порту Роттердам для иностранных моряков.
XDS - некогда существовавший бар на выходе с проходной нефтегавани порта Вентспилс.
Дрейф - не контролируемое движение судна под воздействием внешних сил.
Камушки - плотно накрытые ладонью рюмки.
Дед - Старший механик судна.
Главный - главный двигатель (ГД).
Секонд - второй механик, заместитель Деда.
Машина - Машинно-котельное отделение.
Камбуз - кухня.
ЦПУ - центральный пост управления ГД.
Кондей - система центрального кондиционирования.
Мастер - Капитан.
KLMовский - комбинезон от компании KLM.
Корячиться - предстоять.
Кэмел без фильтра - сигареты овальные без фильтра.