Они забирали его каждую ночь. У него с ними был уговор – каждую ночь, пока его тело отдыхало, душа его отправлялась в прошлое, и он мог проживать самые яркие отрезки своей жизни, самые радостные отрезки, и самые больные её отрезки, и он мог, будто бы наяву менять свою жизнь в прошлом, поступать не так порою как он поступил в прошлом, а так как он бы поступал исходя из своего опыта – опыта прожитых лет… И в тех походах в своё прошлое он с удивлением, и даже с каким-то увлечением рассматривал знакомые пейзажи, знакомые его памяти – и были рядом на тех улицах, на том пруду друзья его детства, и он уже зная их судьбы, порой жалея их был в том своём прошлом к ним заботливее, он зная их судьбы, был к ним добрее, и каждый раз утром, он переживал отрезок той жизни, и радовался, что в том своём прошлом, смог что-то сделать близким теперь ему людям – хорошее. Мир прошлого преображённый мир – его радовал больше, чем остаток жизни. Такой был уговор – он мог менять прошлое – но в сегодняшнем дне он был прежним. Настоящее оставалось прежним. И череда безрадостных дней была прежней. Там, в прошлом своём он мог быть добрее, он наслаждался этим… А в жизни сегодняшней было лето, душный город, какие то сделки, и разум был поглощён одним – наживой. И он целыми днями ждал ночи, чтобы снова уйти в прошлое, чтобы пережить снова свою наивную молодость, чтобы верить в любовь, чтобы быть искренним… Порой в жизни реальной он дивился, как могут совмещаться два мира – его желание быть радостным, быть добрым, и мир реальный – и этот мир реальный захватывающий его сознание, не давал возможности себя менять. Такой был уговор. Прошлое он мог менять. Реальность оставалась прежней.
В то утро он проснулся счастливым, в прошлом он переживал встречу с девушкой. Она так и не стала его женой. Не родила ему ребёнка. Их судьбы разошлись. И он зная это в прошлой своей жизни с особенным чувством дарил ей розы – этой ночью в своём прошлом. Тихо было в комнате - можно было ещё полчаса помечтать, а потом идти по знакомому маршруту на работу. Снежная дорожка Проснуться среди ночи и с замиранием памяти припомнить тот маленький штрих своей биографии отрезанный навсегда от этой ночи бездной времени, и понять важность этого восприятия того события для всего ощущения этого мира. Терзаний давно нет. Давно истлели те переживания, память их носит, как старую одежду пожилая женщина знающая смолоду нужду, но носит ведь, и иногда высвечивает, точно в лунную ночь небесное светило высвечивает снежную дорожку… В тот год у Андрея Ивановича был первый отпуск – учился он в военном училище, вдали от дома, и переписывался с девушкой – как он считал, любимой. А так как была она на практике в другом городе, то поехал он к ней – после того, как побыл пару дней дома.
В посёлке, где она находилась, вечерело, когда он приехал. По заснеженной дорожке дошёл до нужного дома. Вошёл в него – уставший, в курсантской шинели. И она, одетая по домашнему, такая родная, прильнула к нему… Долго в тот вечер целовались они на тихой холодной веранде, и казалось мир замер, прислушиваясь к их тихим словам любви. В юности всё кажется таким настоящим, таким добрым и вечным. На следующее утро, ещё светили фонари, пошла она его провожать на вокзал, и шли они по заснеженной дорожке – скрипел снег искристый от жёлтого света от фонарей, под ногами, и шли они по дорожке этой охваченные чувством разлуки – и поддерживали друг друга улыбками, и казалось, что время мелочь по сравнению с их любовью.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.