Подрывники морали. Бодлер и Ницше

«Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!»

А. Блок

Одну из первых моральных инверсий в XIX веке художественно выполнил Бодлер: достаточно вспомнить хотя бы его стихотворение в прозе «Бейте нищих», и нравственный посыл, содержащийся в нем. А ведь суть этого посыла — насилие как благо, как удар, пробуждающий волю к сопротивлению, и, как следствие, к субъектности и всех тех качеств, которые она, субъектность, влечет за собой.

При всем выше сказанном, посыл Бодлера куда более гуманен, чем известная и тиражируемая максима Ницше «слабого подтолкни».

Бодлер все еще, истинно как добрый пастор, печется о достоинстве человека, тогда как Ницше, сам того не желая, как бы прокладывает дорожку в начале немецким нацистам, а после уже трансгуманистам с их технической, имморальной необходимостью оптимизации системы.

Ницше, орудуя философским молотом, разбивает старые статуи (структуры в языке постмодернизма) и, возжелав небывалого, как предтеча и освободитель от догмы, делает алтари пустыми.

И если Бодлеру нужны еще свет и тьма, дуалистическая полярность, Ормузд и Ариман, и естественной антитезой христианству он видит литании Сатане, то Ницше, в юности поддавшийся очарованию Шопенгауэра и получивший от него метафизический горизонт Востока (вспомним танцующую звезду и танцующего Бога Заратустры), переходит по ту сторону добра и зла, в имморальное. Которое, в свою очередь, является одним из качеств трансцендентного, входит в него как часть.

Из такого рассуждения мы необходимо приходим к выводу, что на шкале современного политического дискурса, несмотря на свои бравые усы и милитарно-мускулинный вид, философ Ницше трактуется куда более слева, чем его предтеча, французский мастер сонетов.

В чем Бодлер и Ницше похожи, так это в своем подсознательном страхе перед до конца ими не понятой, отталкивающей своей бездностью, резко контрастирующей с европейским каноном, зеркалом восточной мысли. Их обоих роднит архетипический страх степей Скифии. Страх перед новыми Аттилами, варварами-разрушителями вечной империи.