Вата

Ужин у Михаила обычно начинается одинаково: жена ставит перед ним тарелку и, внимательно глядя, спрашивает: — Ну как?
Михаил пробует и, как всегда, не может сказать просто «вкусно». Он фиксирует оттенки, будто дегустирует что-то редкое: — Сладковато… кисловато… горьковато…
Жена уже улыбается краем губ — она знает этот ритуал наизусть. И, работая на опережение, бросает: — Ну что, опять какая-нибудь вата?
Михаил смеётся. Ужин заканчивается, но настрой от него остаётся — и он садится за компьютер. Пишет короткую зарисовку о только что случившейся сценке: без попытки «красиво сказать», просто фиксирует момент.
Когда заканчивает, откидывается на спинку кресла, довольный собой. Зовёт жену.
Она подходит неторопливо, надевает очки — те самые, «для серьёзного чтения». Садится рядом, смотрит на экран. Читает медленно, с пристрастием, как человек, который привык оценивать честно.
Пауза.
Она снимает очки, кладёт их на стол и произносит коротко: — Хорошо.
И Михаилу этого достаточно. Значит, ваты в миниатюре нет.