Первый стих

Расскажу как было, даже слова лишнего придумывать не стану. Шёл ноябрь 1988 года, служил я срочку в Крыму, и по всем временным показателям должен был быть уже дома. Два года назад меня призвали 31 октября. Но мой залёт при несении караульной службы отодвинул поездку на полтора месяца. Каждый день я и ещё трое сонеудачников ходили на отделочные работы новых квартир, клеили обои и красили панели. И вот в одно утро я зашёл в Ленинскую комнату, где мы могли почитать книги, полистать журналы и посмотреть телек. Там я увидел свежий номер журнала «Огонёк». Мне очень нравилась рубрика «Поэзия 20-го века». Вёл её Евгений Евтушенко. Открыв журнал, я прочёл стих, всего 8 строк, но каких!

Мой товарищ, в предсмертной агонии 
Не зови ты на помощь людей. 
Дай-ка лучше согрею ладони я 
Над дымящейся кровью твоей. 
Не скули и не плачь, словно маленький, 
Ты не ранен - ты просто убит. 
Э-э-х, лучше я сниму с тебя валенки, 
Мне ещё воевать предстоит!

Боже, вы не представляете, что я испытал. А поколению младше 40-50 лет и вообще трудно представить то время, когда цензура ничего не пропускала в массы. И только с середины 80-х ситуация начала меняться. Под стихом было написано, что его нашли у убитого неизвестного лейтенанта. Я понимал, что этот номер «Огонька» я больше не увижу, его кто-то из офицеров обязательно заберёт домой. И фамилия автора неизвестна. И поэтому я его прочёл ещё жадным взглядом ещ* раз 5-6, а затем ещё; 6 неделю повторял в уме, пока не понял, что запомнил. Ещё месяц я ходил на так называемый дембельский аккорд, повторял и повторял стих. Я всё думал: как простой человек, не одарённый с детства мальчик, а простой солдат мог такое сочинить? В каком изменённом состоянии сознания надо оказаться, чтобы каждая строка, каждое слово било в десятку? На какой частоте вибрации должна быть душа? Начал копаться в своей жизни, перебирая свои воспоминания. И только в детстве, в возрасте 6-8 лет, я обнаружил период, когда мне было так хорошо и беззаботно, что эйфория была нормальным состоянием, в тот момент, когда я приезжал на всё лето на каникулы к бабушке.

Эти 2 года были не простым испытанием. Ни в какое сравнение эти года не могут идти с тем, что пережили наши отцы и деды во времена ВОВ. Но всё равно, когда тебя вызывают на 2 года по сути из детства и лишают привычной свободы, это сильно влияет на личность человека. В ночь перед увольнением я почти не спал. 14 декабря в 6 ч утра мы, одетые, вышли на плац, где нас встретил старшина и проводил до ворот КПП части. Попрощавшись, мы пошли по узкой дорожке напрямик к автобусной остановке. Идти было 1,5-2 км. Было ещё темно, а по лицу хлестал ветер с мокрым снегом. Я шёл последним, смотря в небо и вдыхая воздух свободы. А в голове тем временем одна за другой ложились строчки моего первого стихотворения:

Утреннее детство 
Я помню утреннее детство, 
Когда роса ещё блестит. 
Ах, как охота прыгнуть в бегство, 
И воздух пьяный мозг мутит. 
Пыль от ног, где пальцы сбиты, 
Стоит столбом - обиды нет! 
Мы с тобою детство квиты, 
Я скажу через много лет!