Месяц на двоих. Долг превыше. Первая правка

После ухода яхты Сергея прошло несколько часов, и на флигеле, приютившемся на берегу Балтийского моря, установился неторопливый дневной порядок. Мила, жена капитана ВВС Александра, с хозяйственной сноровкой разбирала вещи, привезенные на отдых, раскладывая их по полкам старого шкафа. Дети, в предвкушении летних приключений, по очереди подходили к старенькому компьютеру, пытаясь освоить незамысловатые игры, установленные хозяевами дома. Александр же, высокий и подтянутый мужчина с выправкой военного, стоял у открытого окна, его взгляд скользил по широкой глади залива. В стекле дрожало отражение белых облаков, медленно плывущих по синему небу; снаружи ровно, монотонно плескалась вода, нашептывая свои вечные тайны.

На подоконнике Сергей, двоюродный брат Павла и майор ФСБ, оставил рацию – единственное средство связи с яхтой «Чайка» на случай непредвиденных гостей или внештатных ситуаций. По сути, семья Александра, ставшая частью этой необычной операции, теперь являлась его глазами и ушами на берегу. Павел, теоретический физик, когда-то служивший под началом Сергея, и его молодая жена Анна, математик, были прикрытием для наблюдения за контрабандным грузом, перемещаемым по воде. Они наслаждались своим необычным свадебным путешествием, пока Сергей вел свою сложную игру.

«Если заметишь незнакомое судно, сообщи, – инструктировал Сергей Александра перед уходом, его голос был сух и деловит. – Сам ничего не предпринимай».

Александр, привыкший к дисциплине и четким приказам, взял аппарат, проверил переключатель и снова устремил взгляд вдаль. Его глаза, натренированные на выявление мельчайших деталей в бескрайнем небе, мгновенно уловили новое движение. Вдали, за полосой спокойной воды, озаренной ярким балтийским солнцем, появилась белая яхта. Она шла вдоль берега с неспешной грацией, затем сбавила ход и, наконец, бросила якорь неподалеку от уединенного флигеля.

Александр нажал кнопку рации.

««Чайка», это Александр. В заливе новая яхта. Название яхты «Волна». Стоит на якоре. Прием».

Не дожидаясь ответа, Александр, не теряя ни секунды, достал мобильный телефон, сделал четкое фото незнакомой яхты и отправил его Сергею на мобильный.

Ответ Сергея пришёл не сразу, но когда он, наконец, прозвучал из динамика рации, голос его оставался удивительно спокойным, без тени тревоги:

«Принял. Вижу ее. Капитан – Роман Михайлович. Мы давно знакомы, стоим рядом в марине Пионерского. Прием».

Александр, выполнив свою часть работы, вышел к берегу, чтобы рассмотреть прибывшее судно поближе. Ему не пришлось долго ждать. Роман Михайлович встретил его у борта «Волны», посмотрел хитро прищурившись, и представился старым знакомым Павла, объяснив, что приплыл в гости, но самого Павла, к сожалению, не застал. Разговор вышел коротким и вежливым, обычным для случайных встреч на воде. Александр передал Сергею по рации всю полученную информацию, как и договаривался.

Когда сообщение закончилось, Анна уже стояла рядом с Сергеем на палубе «Чайки», ее тонкая, почти невесомая фигурка слегка покачивалась в такт легким волнам. Худощавая, с острым, проницательным взглядом математика она была  противоположностью иодновременно дополнением своему мужу Павлу – крепкому, высокому физику. Анна быстро записала название яхты и направление ее подхода в свой маленький блокнот.

– Именно он главный подозреваемый, – немного торопясь поделиться своей версией, сказала она, ее голос звучал уверенно, несмотря на молодость. – Старый знакомый может спокойно появиться прямо под носом, к нему привыкли все, и ничего не замечают. С точки зрения логики, это самый естественный вариант. Кто будет подозревать того, кого знают годами?

Сергей, тридцатидевятилетний майор ФСБ, опытный оперативник, улыбнулся, не отрывая взгляда от «Волны» на присланном фото. В его улыбке сквозила легкая снисходительность к женской интуиции, которую он ошибочно принимал за недостаток логики.

– Утро вечера мудренее, Аня, – произнес он, слегка покачивая головой. – Роман знаком мне много лет, мы его кличем "Михалыч". Не станем превращать наше давнее знакомство в легкое доказательство его вины.

Он выключил рацию, прерывая дальнейшие рассуждения Анны, и кивнул в сторону каюты, явно выпроваживая ее к мужу. Ему показалась совершенно нелепой версия, что старый знакомый может быть тем, кого он так долго ищет. Сергей, уверенный в своей правоте и незыблемости оперативных принципов, даже не подозревал, что спустя совсем немного времени он вспомнит этот момент с глубоким сожалением и признает аналитические способности Анны. А сейчас он просто отправлял ее к Павлу.

– Анна, иди к мужу. Я сам понаблюдаю.

В каюте было тихо, лишь легкий скрип обшивки и плеск воды за бортом нарушали покой. Анна, покорно подчинившись негласному приказу, закрыла дверь, сняла свитер. Павел, с детства наученный сдержанности и уважению, принялся осторожно раздевать ее дальше, с той деликатностью и нежностью, что была свойственна их необычному браку. Павел, русский немец, глубоко чтил свою присягу и был таким же патриотом России, как и Сергей, но доверял опыту Сергея и не видел повода для беспокойства.

В результате нежных прикосновений со стороны Павла Анна обнаженной легла рядом с Павлом под одеяло. Они поцеловались – долгий, нежный поцелуй, полный обещаний и невысказанных чувств. Но ее внимание оставалось где-то далеко, за пределами этой уютной каюты, на палубе, где стоял Сергей, и на борту подозрительной «Волны». Павел, сама деликатность, конечно, заметил ее задумчивость, легкую отстраненность, не свойственную для в такого момена.

– Что-то не так, моя девочка? – прошептал он, ласково поглаживая ее по плечу. – Ты думаешь о нашем задании? Твой математический ум нашел решение, которое не знает опытный оперативник, мой брат Сергей?

– Я просчитала возможные совпадения, – сказала она, приподнявшись на локте, одеяло сползло с ее плеча, открывая юную, совершенную обнаженную грудь. – И ни одно мне не нравится.

Павел, не отрывая взгляда от представившейся картины – от открывшейся ему красоты, которую они так трепетно берегли, с трудом выдавил из себя:

– Сергей уверен, что всё спокойно. Его голос звучал хрипло, пересохшее горло отказывалось повиноваться.

– Сергей знает Романа Михайловича, или как они зовут его в порту – "Михалыча". Именно поэтому он может не заметить очевидного. Человеческий фактор, Паша. Привязанность, привычка, слепая вера в "старого друга".

Павел поцеловал ее в плечо, ощущая легкий дрожь на своей губе, и попробовал нежно обнять жену, притянуть ее ближе, отдаваясь чувству, что вот-вот накроет его с головой. Анна также нежно коснулась его плеча ладонью и мягко, но настойчиво отстранилась. В ее глазах не было отказа, только сосредоточенность, лишь отсрочка, обещание, что обязательно будет завтра. Самым нежным голосом, который только мог принадлежать этой хрупкой, но стальной волей женщине, она пообещала:

– Милый Паша, я люблю тебя, всем сердцем, ты же знаешь. Но давай отложим ласки. Дома, любимый, я всё компенсирую с лихвой в спа. Обещаю, ты запомнишь этот вечер. Но сейчас Родина важнее, мы можем ей помочь. Сейчас же, пожалуйста, иди, иди сходи к Сергею и скажи, нет, убеди его, что нужно сниматься с якоря. Пока капитан «Волны» еще на месте. Мы должны его поймать с поличным.

Только русская женщина способна прервать ласки, которых сама желает не менее мужа, подумал Павел, и в очередной раз восхитился своей женой. Он, российский немец Павел Бернгард, знал цену присяги, был тоже патриотом России, и слова о долге Родине были для него священны. Павел, сделав над собой нечеловеческое усилие, над своей физической сущностью мужчины, которая требовала продолжения, сел. Он поднял брошенную на пол одежду и стал одеваться, его движения были резкими, но решительными.

В этот момент рация на палубе ожила сама, громкий треск нарушил тишину морского простора.

Из динамика донёсся встревоженный голос Александра:

– «Чайка», ответьте! На «Волне» какое-то движение на палубе и скрежет из-под воды. Повторяю: скрежет из-под воды!