Гипотеза о возможностях бестелесных душ

   Кто то думает о скоростях и челноках. В Космосе есть более продвинутые цивилизации. Для души достаточно зрительно выбрать точку прибытия и устремиться к ней. Скорость в таком случае зависит уже от других факторов.
Из сети:"Эрнст Мулдашев — хирург;офтальмолог, известный также своими эзотерическими и паранаучными концепциями. Идея о «семи уровнях души» (или «семи уровнях чистой души») — часть его нетрадиционных взглядов, которые он излагал в книгах и интервью. В чём суть концепции?
В рамках этой концепции Мулдашев трактует душу не как религиозное понятие, а как некую энергоинформационную структуру, которая проходит разные стадии или «уровни». Эти уровни он связывает с эволюцией сознания, духовным развитием человека и даже с особенностями строения глаз и энергетики тела. Часто в его рассуждениях переплетаются элемент философии, собственные наблюдения и мистические представления."
Из сети:"Сведения о первых философских школах Индии и те идеи, которые они развивали, дошли до нас в древних философских текстах вед и в логическом завершении этих нравоучительных книг – упанишадах. На основе этих идей сложились два философских и религиозных учения – джайнизм и буддизм.

Философия и практика джайнизма основаны, в первую очередь, на самосовершенствовании души для достижения всеведения, всесилия и вечного блаженства. Считали, что всё живое, каждая вещь обладают душой. Каждая душа священна и обладает врожденным бесконечным знанием, восприятием, силой и счастьем (скрытыми в её карме), поэтому следует относиться ко всему живому как к себе, никому не вредить и нести добро. Каждая душа ответственна за свою жизнь в настоящем и будущем. Когда душа освобождается от кармы, она становится свободной и приобретает божественное (чистое) сознание, бесконечное знание, восприятие и счастье.

Совершенное воззрение, Совершенное знание и Совершенное поведение («три драгоценности джайнизма») открывают путь к идеалу. В джайнизме нет понятия высшего божественного создателя, спасителя или уничтожителя. Вселенная саморегулируется, и каждая душа потенциально может достичь божественного сознания (сиддха) собственными усилиями. Сознание души, а не сознание тела является основой совершенного воззрения, условием совершенного знания и основой совершенного поведения. Оно ведёт к состоянию отрешения от земных вещей, а значит, к непредвзятости, ненасилию, что означает сострадание, прощение в мыслях, словах и действиях в отношении к другим существам, а также к уважению взглядов других.

Джайнизм особенно подчёркивает важность контроля чувств, так как привязанность к земному, зависимость от материального мира, боязнь утрат могут удалить человека от настоящей природы его души и завести в тёмный туннель невежества, ненависти и насилия. Цель джайнизма — освобождение души от негативных эффектов, вызванных неправильными действиями, мыслями и речами. Эта цель может быть достигнута через очищение кармы, если использовать «три драгоценности джайнизма».

Буддизм признавал за человеком уникальную способность к духовному саморазвитию, которая радикально отличает людей от иных классов живых существ. Высший смысл человеческого существования трактуется как практическая реализация этой способности – достижение освобождения от жажды чувственного опыта и эгоцентричной деятельности. Смерть человека не есть завершающий факт его существования, она – лишь условие обретения несубстанциальным сознанием нового рождения в благоприятной или неблагоприятной форме."
Из сети:"Психологические идеи древних китайцев были неразрывно связаны с космологическими, религиозными, этическими, медицинскими и другими представлениями, являясь частью единого мировоззрения. Поэтому изучение древнекитайской психологии, в частности, представлений о структуре психики, возможно лишь в широком контексте духовной культуры Китая.

Известно, что уже в середине I тысячелетия до н.э. у китайцев существовало представление о двух душах человека — хунь и по. Самое древнее письменное упоминание о них встречается в «Цзо чжуани» («Комментарий господина Цзо»), написанном в V—III вв. до н.э. Однако какие-либо толкования этих понятий приводятся в более поздних источниках.

В китайской литературе указывается, что душа хунь — высшая, «небесная» и состоит из ян ци, а душа по — низшая, «земная» и состоит из инь ци. Первая более духовная, а вторая — плотская. Жизнедеятельность человека зависит от взаимодействия этих двух душ. Возвышенная хунь должна доминировать над по, но часто она оказывается подвластна ее низменным движениям. Когда хунь и по соединены в гармоничном союзе, человек обладает здоровьем и преуспевает в жизни. Их дисгармония может причинить ему болезни, неудачи и смерть. Полагалось еще, что по возникает в момент зачатия, а хунь — при рождении. Хунь считалась доброй, духовной, мужской, а по — злой, плотской, женской.

О посмертном существовании двух душ в китайской традиции говорится достаточно много и противоречиво. Указывается, например, что после смерти человека душа хунь сразу же отделяется от тела. Если это была душа правителя или “благородного мужа”, то она возносится на небо, где может стать духом шэнь. Души простолюдинов не имели такой возможности, и вообще их дальнейшая судьба остается неясной. Душа по после смерти человека остается некоторое время в трупе, а после его разложения должна превратиться в демона гуй и отправиться в особый подземный мир “желтых источников” (хуан цюань). Когда душа по находится в трупе, она питается подношениями родственников покойного, а если этих подношений оказывается недостаточно или покойник должным образом не похоронен, то она, превратившись в демона гуй, покидает преждевременно могилу и начинает вредить людям.

У древних китайцев существовало представление, что великие мудрецы могут при жизни «сконцентрировать» свою хунь до такой степени, что способны построить из собственных мыслей и заслуг “тонкое тело”, которое станет ей опорой, когда придет время покинуть физическое тело. Для обычных людей такая опора обеспечивается культом поклонения предкам, подспудной целью которого является поставлять для хунь предка посредством почтительного воспоминания о нем некий живительный субстрат, дающий ему силу и предотвращающий его рассеивание в небытие.

Этической и практической направленностью отличались школы середины I тысячелетия в Китае. В качестве глав этих школ почитались Конфуций и Лао-Цзы (даосизм).

Конфуцианство возникло на рубеже VI-V вв. до х.э. Его основоположником считается странствующий проповедник - Учитель Кун, в латинской транскрипции Конфуций (551 – 479 гг. до н.э.), последствии обожествленный. Учитель Кун излагал свою доктрину устно, в форме диалогического собеседования. Изречения Конфуция были записаны его учениками, а затем сведены в трактат «Лунь-юй» («Беседы и суждения»).

Официальная традиция связывала с именем Конфуция исключительный пиетет в Китае к грамотности и книжной учености. По преданию, Конфуций впервые в истории Китая открыл частную школу. Он учил чтению и письму, толкованию древних книг, преданий, западночжоуских обрядов, но главным предметом было преподавание норм морали, методов «самоусовершенствования благородного мужа». Конфуций подчёркивал роль обучения в приближении человека к нравственному идеалу и самосовершенствованию.

Чрезвычайно сильными оставались в учении Конфуция пережитки мифологического сознания с характерной для него связью космоса и социума и неотделённостью физического от морального. В школе Конфуция преобладала практическая философия, нацеленная на проблемы нравственности и управления. Доктрина Конфуция носила характер этико-философского и социально-политического учения. В ней была поставлена проблема врождённого и приобретённого знания. Истинные знания и нравственные качества являются врождёнными, но ими обладают не все люди, а те, которые воплощают в себе нравственный идеал – «благородные мужи», которые должны были вести себя в соответствии со следующими принципами:

Принцип взаимности. Внешний нравственный императив: «не делай другим того, чего не желаешь себе, и тогда в государстве и семье к тебе не будут чувствовать вражды».

Принцип «золотой середины». Регламентирует поведение человека, который должен в своих поступках следовать середине между излишней осторожностью, робостью, неуверенностью в своих силах и несдержанностью, агрессивностью.

Принцип человеколюбия. «Любовь сыновей к своим отцам, младших братьев к старшим – основа взаимоотношений между младшими и старшими, подданными и государем; любовь и почтительность, уважение к родителям, старшим братьям, государю – основа социального порядка».

По конфуцианскому учению, общественное и государственное устройство, как и структура мира, извечно и неизменно. Небом предопределено деление людей на «управляющих» - «благородных мужей» (цзюнь-цзы), способных к нравственному самоусовершенствованию (к ним Конфуций относил лишь аристократов по рождению), и «управляемых» - «низкий, презренный люд» (сяоминь), аморальный и глупый по природе, которому свыше предназначено заниматься физическим трудом, «кормить и обслуживать» правящую элиту.

Конфуций обращал внимание на такие нравственные качества человека, делающие его приятным и полезным в общении, как чувство долга по отношению к другим людям, уважение их, особенно старших по возрасту, выполнение установленных в обществе норм и правил поведения, что позволяет поддерживать порядок и гармонию в обществе.

Лао-цзы и его сочинения заложили основы даосизма, первой философской системы Древнего Китая, получившей долгую жизнь и не потерявшей значения в наши дни. Центральное значение в даосистском учении принадлежит понятию «дао», которое постоянно, а не единожды, появляется, рождается в любой точке Вселенной. Однако трактовка его содержания неоднозначна. С одной стороны, «дао» означает естественный путь всех вещей, не зависящий ни от бога, ни от людей, и являющийся выражением всеобщего закона движения и изменения мира. В соответствии с этим подходом все явления и вещи, пребывая в состоянии развития и изменения, достигают определенного уровня, после которого они постепенно превращаются в свою противоположность. При этом развитие трактуется своеобразно: оно идет не по восходящей линии, а осуществляется по кругу. С другой стороны, «дао» — вечное, неизменное, не имеющее каких-либо форм непознаваемое начало, не воспринимаемое органами человеческих чувств.

«Дао» выступает как нематериальная духовная основа всех вещей и явлений природы, в том числе и человека. Его реализация становится возможной благодаря «де», обозначающего силы или добродетели, действующие спонтанно. Лучшим способом реализации «дао» во внешнем мире является принцип «увей» непреднамеренной активности.

Лао-цзы и его последователи убеждены в необходимости знаний и отмечают их огромную роль в человеческой жизни. Однако их идеал знания, их понимание знания отличаются своеобразием. Это, как правило, созерцательное знание, т. е. констатация, фиксация вещей, явлений и процессов, происходящих в мире.

Характеризуя стиль управления государством, Лао-цзы считает лучшим правителем того, о котором народ знает лишь то, что он существует. Несколько хуже те правители, которых народ любит и возвышает. Еще хуже те правители, которых народ боится, и хуже всех те правители, которых народ презирает. О методе, стиле государственного управления говорится, что когда правительство спокойно, люди становятся простодушными. Когда правительство деятельно, люди становятся несчастными. И в качестве своеобразной рекомендации и совета правителям предлагается не теснить жилища людей, не презирать их жизнь. Кто не презирает простолюдинов, тот не будет презираем ими. Поэтому «совершенномудрый», зная себя, не проникается гордыней. Он любит себя, но сам себя не возвышает.

Представление о развитии общества у даосов было достаточно реакционным, идеал – в прошлом, когда народ был невежественным, жизнь – проста, и ничто не мешало естественному ходу событий, а отход от идеала – связан с просвещением и развитием культуры в целом."
Представления о душе древних славян:"
Прежде всего отметим тот многозначительный факт, что славяне признавали в душе нечто отдельное от тела, имеющее свое самостоятельное бытие. По их верованиям, согласным с верованиями других индоевропейских народов, душа еще в течение жизни человека может временно расставаться с телом и потом снова возвращаться в него; такое удаление души обыкновенно бывает в часы сна, так как сон и смерть — понятия родственные. Черногорцы и сербы убеждены, что в каждом человеке обитает дух, которого они называют «ведогонь», и что дух этот может покидать тело, объятое крепким сном. Ведогони нередко ссорятся и дерутся между собою, и тот человек, ведогонь которого погибнет в драке, уже более не пробуждается: его тотчас же постигает быстрая смерть.

О колдунах и колдуньях рассказывают, что они, погружаясь в сон, могут выпускать из себя воздушное демоническое существо, т. е. душу, которая принимает различные образы и блуждает по тем или другим местам, причем оставленное ею тело лежит совершенно мертвым. И во время обмиранья или летаргического сна душа, по русскому поверью, покидает тело и странствует на том свете. Таким образом, тело есть как бы жилище живого духа, та временная оболочка, в которую он заключается при рождении дитяти и которую покидает при кончине человека, когда, по словам старинного проповедника, «нужею страшною душа от телеси изидет и станет одержима душа зрящи на свое тело, яко же бо кто изволокся из ризы своея и потом стал бы зря ея».

Душа человеческая, по древним языческим преданиям, представлялась в самых разнообразных видах:

1. В виде огня. Славяне признавали в душе человеческой проявление той же творческой силы, без которой невозможна на земле никакая жизнь: это сила света и теплоты, действующая в пламени весенних гроз и в живительных лучах солнца. Душа — собственно, частица, искра этого небесного огня, которая и сообщает очам блеск, крови — жар и всему телу — внутреннюю теплоту. Различные душевные движения народ обозначает уподоблением огню: чувству он дает эпитеты горячее, теплое, пылкое! о любви, вражде и злобе выражается, что они возгорелись или погасли; на эпическом языке сербов гнев называется живым огнем, а белорусы о раздражительных, вспыльчивых людях говорят: «одзин с огнем, другой с поломем». В тесной связи с указанным воззрением стоят мифы, приписывающие богу-громовнику создание первого человека и низведение огня на его домашний очаг, дарование женам чадородия (= возжжение в новорожденных младенцах огненных душ) и устройство семейного союза .
Еще теперь в простом народе блуждающие, болотные и светящиеся на могилах, вследствие фосфорических испарений, огоньки признаются за души усопших.

2. Душа представлялась звездою, что имеет самую близкую связь с представлением ее огнем; ибо звезды первобытный человек считал искрами огня, блистающими в высотах неба. В народных преданиях душа точно так же сравнивается с звездою, как и с пламенем; а смерть уподобляется падающей звезде, которая, теряясь в воздушных пространствах, как бы погасает. Такое уподобление, когда позабылась его первоначальная основа и метафора стала пониматься в ее буквальном смысле, послужило источником тому верованию, которое связало жизнь человеческую с небесными звездами. Каждый человек получил на небе свою звезду, с падением которой прекращается его существование; если же, с одной стороны, смерть означалась падением звезды, то с другой, — рождение младенца должно было означаться: появлением или возжжением новой звезды, как это и засвидетельствовано преданиями индоевропейских народов.

3. Как огонь сопровождается дымом, как молниеносное пламя возгорается в дымчатых, курящихся парами облаках, так и душа, по некоторым указаниям, исходила из тела дымом и паром. В Софийском временнике о смерти в. кн. Василия Ивановича сказано: «и виде Шигона дух его отшедше, аки дымец мал». Санскр. dh;ma движущееся курево, греч. ;;;, ;;;; — курение, фимиам, лат. fumus (с заменою dh звуком f), слав. дым, лит. dumas, др.-нем. toum, taum от снкр. dh; — agitare, commovere (= греч. ;;; ). От того же корня образовались слова, указывающие на душевные способности: гр. ;;;;; — душа и движение страсти, слав. дума, думать, лит. duma, dumoti, dumti. Слово пара [парить — делается душно перед грозою и дождем, преть, парун — зной, духота] имеет следующие значения: пар, дух и душа; пара вон, т. е. душа вон!

4. Далее — душа понималась, как существо воздушное, подобное дующему ветру. Язык сблизил оба эти понятия, что наглядно свидетельствуется следующими словами, происходящими от одного корня: душа, дышать, воз(вз)-дыхать, д(ы)хнуть, дух (ветер), дуть, дунуть, духом — быстро, скоро, воз-дух, воз-дыхание, вз-дох4. В других языках также придаются душе названия от воздуха, ветра, бури: от снкр. корня an — дуть образовались: ana, ana — дуновение и дыхание жизни, anila — ветр, anu — человек, т. е. живой, одушевленный, лат. animal — животное, animus, anima, rpen. ;;;;;; — дух, душа, ирл. anail — дыхание, дуновение, кимр. anal, армор. ;nal — дуновение, ирл. anam, кимр. en, enaid, enydd, ener, enawr, корн. enef, армор. ;n;, inean — душа, жизнь, гот. сложное uz-anan — испускать дыхание, умирать, др.-нем. unst — буря, вьюга, сканд. andi — spiritus, ;nd — душа, перс. ;n — душевная способность, армян, antsn — ум, душа. В глубочайшей древности верили, что ветры суть дыхание божества и что Род-Творец, создавая человека, вдунул в него живую душу. Ветрам присвояла сила призывать мертвых к жизни, одухотворять трупы и кости. Покидая тело, душа возвращалась в свое первобытное, стихийное состояние. Когда вихрь срывает с деревьев листья и они, колеблясь, несутся по воздуху, — виною этого, по словам черногорцев, бывают борющиеся между собой ведогони; если в трубе гудёт ветер, белорусы принимают это за знак, что в хату явилась душа, посланная на землю для покаяния; в завывании ветров моряки слышат плач и стоны утопленников, души которых осуждены пребывать на дне моря. Такое представление души совершенно согласно с тем физиологическим законом, по которому жизнь человека условливается вдыханием в себя воздуха. В южной Сибири грудь и легкие называются вздухи; простолюдины полагают, что душа заключена в дыхательном горле, перерезание которого прекращает жизнь!. Глаголы из-дыхать, за-душить, за-дохнуться означают: умереть, т. е. потерять способность вдыхать в себя воздух, без чего существование делается невозможным. Об умершем говорят: «он испустил последнее дыхание» или «последний дух!». Наоборот, глагол отдыхать (отдохнуть) употребляется в народной речи в смысле: выздороветь, возвратиться к жизни. Чтобы прийти к подобным заключениям, предкам нашим достаточно было простого, для всех равно доступного наблюдения: в ту минуту, когда человек умирал, первое, что должно было поражать окружающих его родичей, — это прекращение в нем дыхания; перед ними лежал усопший с теми же телесными органами, как у живых; у него оставались еще глаза, уши, рот, руки и ноги, но уже исчезло дыхание, а с ним вместе исчезла и жизненная сила, которая управляла этими органами. Отсюда возникло убеждение, что душа, разлучаясь с телом, вылетает в открытые уста, вместе с последним вздохом умирающего.

5. В отдаленные века язычества молниям придавался мифический образ червя, гусеницы, а ветрам — птицы; душа человеческая роднилась с теми и другими стихийными явлениями и, расставаясь с телом, могла принимать те же образы, какие давались грозовому пламени и дующим ветрам. К этому воззрению примкнула еще следующая мысль: после кончины человека душа его начинала новую жизнь; кроме естественного рождения, когда человек является на свет с живою душою, эта последняя, в таинственную минуту его смерти, как бы снова, в другой раз, нарождалась к иной жизни — замогильной. Оставив телесную оболочку, она воплощалась в новую форму; с нею, по мнению наблюдательного язычника, должна была совершиться та же метаморфоза, какая замечается в животном царстве. Фантазия воспользовалась двумя наглядными сравнениями:

а) раз рожденная гусеница (червяк), умирая, вновь воскресает в виде легкокрылой бабочки (мотылька) или другого крылатого насекомого;

b) птица, рождаемая первоначально в форме яйца, потом, как бы нарождаясь вторично, вылупливается из него цыпленком. Это обстоятельство послужило поводом, почему птица названа в санскрите дважды рожденною (dvidza); тот же взгляд встречаем и в наших народных загадках: «двичи родится, а раз помира»
Это — любопытные отголоски того старинного верования, по которому низведенная с неба, пламенная душа обитала в теле человеческом светящимся червем или личинкою, а в минуту смерти вылетала оттуда, как легкокрылая бабочка из своего кокона.

6. Народный язык и предания говорят о душах, как о существах летающих, крылатых. По мнению наших поселян, душа усопшего, после разлуки своей с телом, до шести недель остается под родною кровлею, пьет, ест, прислушивается к заявлениям печали своих друзей и родичей и потом улетает на тот свет.
Говоря о полете душ, они намекают на древнейшее представление их птицами. Такой намек получает особенную силу при положительном свидетельстве других сохранившихся у славян поверий. Кашубы твердо убеждены, что души усопших, до погребения оставленных ими тел, сидят в образе птиц на дымовых трубах и что детские души бывают одеты нежным пухом.

Наравне с прочими индоевропейскими народами, славяне сохранили много трогательных рассказов о превращении усопших в легкокрылых птиц, в виде которых они навещают своих родичей. Как скоро душа покидает тело, она, смотря по характеру своей земной жизни, принимает образ той или другой птицы, преимущественно белого голубя или черного ворона. Украинцы например думают, что душа покойника в продолжение сорока дней летает с ангелом в неведомом мире, являясь каждую ночь в свой дом, где она, в виде голубки, купается в нарочно поставленной воде.

7. Понимая душу как пламя и ветер, арийское племя должно было сроднить ее с стихийными существами, населяющими небо и воздух. Такое родство засвидетельствовано языком: душа и дyx = geist (от g;san — дуть, веять), anima и ;;;;;; . По индийским верованиям, толпы стихийных духов, олицетворяющих небесные лучи, молнии и ветры (ribhus, bhrigus, angirasen, maruts), ничем не различались от pitris = patres, отцов, предков, т. е. от усопших, называемых у славян родителями и дедами. Ведаическая религия признает небо и воздушный мир за две отдельные области. В беспредельных пространствах неба пребывает свет, как вечная, творческая сила; между этою страною света и землею простирается царство воздуха, в котором плавают облака и тучи, носящие живую воду дождей и преграждающие путь лучам солнца. Там живут души предков.

По свидетельству гимнов, отцы носятся в тучах, сверкают в молниях, извлекают из облаков дождь и проливают его на поля своих потомков; они полагают в ночи тьму, а утром находят сокрытый свет и призывают к пробуждению прекрасную Зорю, т. е., нагоняя черные тучи, омрачают небо ночеподобными покровами, а рассеивая их в грозе, выводят из мрака светозарное солнце. Таким образом, отжившие предки смешивались и отождествлялись с бурными и грозовыми духами.
Сонм ветров (марут), по мнению индусов, постоянно пополнялся душами усопших. Духи рибу (ribhus), стихий¬ная природа которых проявляется в блеске солнечных лучей и сверкающих молний, признавались и за души блаженных; они стояли в таком же близком отношении к Индре, как и маруты: участвовали в полетах грозы, пели бурную песню, низводили с неба потоки, помогали земному плодородию и славились, как искусные кузнецы. То же двоякое значение стихийных духов и усопших предков принадлежит и ангирасам, которые только тем отличаются от молниеносных рибу, что сопутствуют богу Агни и вся деятельность их ограничивается стихией огня; но мы знаем, что Агни первоначально был богом грозового пламени. Ангирасы признаны предками на тех же основаниях, на каких у всех индоевропейских народов домовые пенаты были вместе и представителями очага, и обожествленными дедами. У германцев марутам соответствуют духи неистового воинства и мары (m;ren), a ribhus — буквально то же, что (светлые) эльфы. Маруты и мары ( моры, марухи) — названия одного корня!; последние равно известны и немцам и славянам; с одной стороны, они принимались за темных или ночных эль¬фов, а с другой — за души усопших . Подымая ветры, маруты нагоняют на небесный свод мрачные тучи и сбивают их кудрями и космами; от этих сгущенных и клубящихся облаков отец марут Рудра назывался косматым, что напоминает нам спутанные волоса мар — m;renlocke. Отсюда понятно, почему эльфы, мары и цверги смешиваются народными преданиями с тенями умерших и почему души представлялись немецко-славянским племенем летающими малютками, эльфоподобными карлами. Эльфов считают в народе за выходцев с того света; тело у них — не то, какое у живых людей: его нельзя ни схватить, ни осязать! они всюду проникают, не нуждаясь в дверях и отверстиях, и так же быстро исчезают, как дуновение ветра. Усопшие поступают в круг эльфов, и потому смерть человека празднуется ими, словно свадьба или прибытие дорогого гостя, музыкой и танцами.
Что души у славян представлялись существами эльфическими, карликами, наиболее важное тому свидетельство предлагает древнерусское навь, навье. От снкр. па; — умирать произошли лат. пех — смерть, греч. ;;;;; , готск. naus (множ. naveis), navis — мертвый, navistr — могила, сканд. па — мертвое тело, труп, латыш. nahwe — смерть, nahwigs — смертельный, ядовитый, nahweht — убивать; в древнечешском языке unawiti значило: загубить, умертвить («mlatem ;vrt;ho unavi»), a naw, nawa — смерть, могила, жилище усопших: «Krok ide do nawi».
Слово навь, навье стоит в сродстве с скандин. n;r (n;ir, n;inn) — мрачный карлик, цверг. Летописец, рассказывая о явлении в 1092 году незримых духов, которые рыскали на конях и поражали смертию полочан , прибавляет, что в то время говорили: «яко навье бьют полочаны», т. е. мертвецы карают народ чумными стрелами (= молниями). В переяславском списке находим любопытный вариант: «они ж (люди) реша: из навеи дети нас емлют».
Таким образом мы можем видеть, что славяне обладали поистине своеобразными, уникальными и богатыми по описанию представлениями о душе,которые связанные с постоянными наблюдениями за природой и ее законами. Представления о душе были многомерны и полностью гармонично вписывались в общую картину природы."
По этнографическим материалам Афанасьева А. H.