Почему я одна?

Это был тот странный период, когда магия Сторибрука утихла, а вместе с ней — и привычная тяжесть в груди Реджины. Она больше не была Злой Королевой. Она была мэром, женщиной с безупречным маникюром и пустотой в спальне на втором этаже особняка.
Пустоту эту пытались заполнить свиданиями. Тони, Джек, какой-то заезжий шериф из соседнего города... Все они были идеальны на бумаге и абсолютно чужды в реальности. Их руки казались ей слишком большими, их запах — навязчивым, а поцелуи — грубым прикосновением чужой территории. Реджина списывала это на свою «темную натуру», на неспособность к нежности. Но правда, как это часто бывает, ждала её не в зале заседаний, а в крошечной антикварной лавке мистера Голда.
Она зашла туда случайно, спасаясь от внезапного ливня. Колокольчик над дверью жалобно звякнул, и Реджина остановилась, как вкопанная.
Белль сидела в старом кожаном кресле у окна. Дождь барабанил по стеклу, рисуя разводы, а она, поджав под себя ноги, читала. Её пальцы, тонкие и изящные, перелистывали страницы, а губы слегка шевелились, беззвучно произнося слова. В луче серого света её волосы казались не золотыми, а платиновыми, а ресницы отбрасывали длинные тени на бледные щеки.
Реджина забыла, как дышать. Внутри неё, там, где когда-то бушевал адский огонь, вдруг зацвел апрельский сад. Это не было похоже на те вспышки страсти, что она испытывала к мужчинам. Это было щемящее, до боли в груди, чувство уюта. Ей захотелось не обладать Белль, а быть рядом. Смотреть на неё. Защищать её тишину.
— Белль... — голос Реджины сорвался на шепот.
Белль подняла голову, и на её лице появилась мягкая, чуть смущенная улыбка.
— Реджина? Ты промокла. Проходи, я заварю чай.
Реджина шагнула вперед, чувствуя, как гулко стучит сердце. Слова сами рвались наружу, сметая остатки королевской гордости. Она подошла к креслу и опустилась на колени, оказавшись ниже Белль. Она схватила её тонкую руку, сжимая холодные пальцы.
— Нет, не надо чая. Я должна сказать. Я пыталась... боже, как я пыталась быть нормальной. Но я не могу больше врать. Это ты, — выдохнула Реджина. — Я не Злая Королева, когда ты рядом. И я поняла почему. Я люблю тебя, Белль. Не как подругу. Не как союзника. Я люблю тебя так, что готова стоять здесь вечность, только чтобы видеть, как ты читаешь.
Глаза Белль расширились. Она открыла рот, но, кажется, потеряла дар речи. В воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая только стуком дождя. Реджина видела, как дрожат её губы, как в глазах мелькает паника и... что-то ещё, что она не могла прочитать.
Вдруг из глубины лавки раздался тяжелый, размеренный стук трости.
Мистер Голд вышел из тени, где стоял за прилавком. Он не сверкал глазами и не метал молнии, но его появление разрезало воздух, как лезвие. Он подошел к Белль и положил свою сухую, жилистую руку ей на плечо. Жест был собственническим, но не грубым. Заботливым. Он словно обволакивал Белль защитным коконом.
Голд посмотрел на Реджину. Его взгляд не был злым, он был предупреждающим. Очень спокойно, почти ласково, он наклонился и поцеловал Белль в висок. Затем, не говоря ни слова, посмотрел на Реджину и едва заметно покачал головой. Одно единственное движение его пальцев, лежащих на плече жены, говорило: «Ты ступаешь на мою территорию. Я люблю её. Я поклялся беречь её от всех бед этого мира. И от тебя, дорогая, тоже».
Реджина, стоящая на коленях, почувствовала себя маленькой, ничтожной и ледяной. Не от страха перед его магией. От страха правды. Правды в том, что Белль смотрит на него с теплом, которого у Реджины не было и не будет. Голд не угрожал ей расправой в громких фразах. Он просто напомнил: он — её муж, её защита и её выбор. Белль выбрала его. Она выбрала эту сказку.
Реджина медленно поднялась. Она поправила свой деловой пиджак, встряхнула волосы, с которых всё еще капала дождевая вода. Она не стала извиняться за признание. Она слишком горда для этого. Она лишь взглянула в глаза Белль, в которых застыли слезы, и поняла, что ответа не будет. Потому что ответ был в том, как Белль инстинктивно придвинулась к мужу, когда он коснулся её.
— Хорошего дня, — холодно сказала Реджина и, развернувшись, вышла под дождь.
Только там, стоя на пустынной улице, она поняла, почему у неё нет мужа. И почему не будет мужа. Потому что её сердце, когда оно стало добрым, научилось любить не по правилам, а по-другому. Но то, кого она полюбила, уже было чьим-то счастьем. И если раньше Злая Королева уничтожила бы этот мир, чтобы забрать своё, то добрая Реджина просто позволила ему существовать дальше.
Она улыбнулась сквозь слезы дождя. Одиночество больше не было наказанием. Это было её личной, горькой ценой за право быть другой.