Глава 4. Подвальные тени

Отчаянный, захлебывающийся крик секретаря Марка, донесшийся из подвального окна, заставил Палыча сорваться с места. Он вихрем влетел на деревянное крыльцо главного корпуса, внутри обесточенного здания, куда ворвался матерый опер, царил уже угрюмый, серый полумрак - вчерашняя авария на таежной подстанции полностью лишила санаторий электричества, заставив коридоры погрузиться глумливые, холодные тени. Из глубин коридора, ведущего к цокольному этажу навстречу уже бежала сильно напуганная Вера Николаевна. Ее строгое лицо перекосило от неподдельного страха, а ухоженные руки судорожно сжимали карманы белого халата.

- Петр Павлович! Что там? Что происходит внизу?! - в панике закричала она, перехватывая бывшего сыщика у лестницы. - Там же Артур возится с дизельным генератором! Сказал, что он накрылся... медным тазом, типа сломался! Места себе не находит...

- Вы меня спрашиваете, серьезно? Да я только что с хоздвора пришел. Как раз бегу проверить... - жестко бросил Палыч. - Вы со мной? Тогда керосиновую лампу  или фонарь найдите!

Ждать долго не пришлось, главврач с горничной торопливо уже подходили к нему...

Выхватив из рук подоспевшей горничной аварийный фонарь, старый вояка толкнул тяжелую деревянную дверь с надписью "Технический замок". Подвал встретил их плотной, непроглядной тьмой. Единственным ориентиром оставался узкий луч от фонаря в руке старого сыщика, стоило Палычу повести рукой, как от этого прыгающего луча по сырым бетонным стенам угрожающе заметались гигантские подвальные тени. Они мгновенно ломались на ржавых трубах, вытягивались вдоль потолка и сжимались в углах, превращая каждый выступ в затаившуюся угрозу. Старику на минуту показалось, что одна из этих рваных теней за вентиляционным коробом качнулась сама по себе, словно живой человек, бесшумно отступивший в темноту. Палыч резко вскинул фонарь, но луч выхватил лишь, пустой холодный бетон. Подвальные тени продолжали свою беззвучную игру, нагнетая леденящий душу страх перед неизвестностью.
Из темноты подвала несло сыростью, машинным маслом и ржавчиной. Желтый луч все еще разгонял густой, удушливый мрак цокольного этажа.
Они завернули за технический угол, и свет от фонаря поймал из темноты фигуру Марка. Парень сидел на низкой скамейке, вжавшись спиной в сырую кирпичную стену. Его элегантный джемпер был испачкан в побелке, лицо было серым, а зубы отчаянно стучали от панического ужаса.

- Марк! Живой? Что стряслось? - Палыч присел рядом и посветил ему в лицо. - Да на тебе лица нет... как-будто, дьявола увидел. Ты же с водителем Николаем поздно вечером из санатория ушел, в стельку пьяный. Какими судьбами тебя сюда занесло снова? А директор санатория где? Вера Николаевна сказала, он тут у дизеля крутится.

- Скоро вернется! А я... Да куда там уйдешь? - Парень шмыгнул носом, плотнее кутаясь в испачканный побелкой джемпер, и лихорадочно пытался согреть своим дыханием окоченевшие пальцы... Мы дошли по размытой грунтовой дорожке до скал, а там... мама не горюй! Темень такая... обвал, тонны жидкой глины, короче, наглухо все перекрыто из-за оползня, в какую сторону идти, мы на тот момент не соображали. Хмель в голове не проходил... Колька, так зовут водителя, кругами ходил, вернее, плутал вокруг да около. Он решил вернуться. Шатаясь, побрел в сторону хозблока, а я промерз до костей, стоял как вкопанный... Возвращаться через парадный вход в санаторий, особо не хотелось, побоялся - стыдно было в таком виде на глаза показываться всем... после такого демарша. Вот почему я оказался здесь: думал у дизеля просидеть, согреться... Артура застал. Он все время ворчал себе под нос, и злился, что генератор вырубился. Свет от фонаря в его руке, как назло, погас. Потом такой грохот... чуть уши не заложило. Старая, трухлявая деревянная балка рухнула с потолка и с глухим стуком придавила мою щиколотку к полу. Я сразу протрезвел! Нога оказалась намертво зажата тяжелым деревом.! Слава богу только ногу прищемило... Директор быстро подскочил, попытался эту махину приподнять хотя-бы, да куда там... Он рванул наружу, через открытую техническую дверь и побежал на хоздвор в котельную. Глеба на помощь звать...
- А чего ты кричал... как потерпевший? Тебя аж было слышно за километр, - спросил Палыч, его фразы ударили точно в душу.
- Орал, чтобы меня кто-то услышал... Боялся, что Артур не вернется, - признался парень, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла. - Это был не несчастный случай, Петр Павлович! Думаю, меня хотели убить.

- С чего ты взял? - без обиняков спросил опытный сыщик. - Никто же не знал, что ты вернулся в санаторий.

Марк свел брови к переносице:
- Показалось...

В этот миг из темноты прохода послышались торопливые, шаркающие шаги,  выбежал запыхавшийся директор санатория. Увидев Палыча, вместе они стали освобождать ногу Марка. Старик подкатил под упавшую балку толстый обломок кирпича и просунул в зазор кусок кусок ржавой трубы, используя ее как рычаг, они с Артуром дружно навалились и приподняли дерево. Молодой мужчина со стоном выдернул прищемленную ногу, и балка с грохотом рухнула обратно на бетон... Они облегченно выдохнули, но взгляд матерого опера тут же привлек не сам деревянный брус, он замер на другом обьекте.

За массивным дизельным генератором  луч его фонаря высветил старый советский  сейф, перевернутый на бок. Его железная дверца была грубо выломана ломом. На полу, прямо в этой пыли валялись разорванные архивные папки - тяжелые картонные скоросшиватели. На их пожелтевших обложках чернилами был выведен номенклатурный индекс 09-04/СП (отдел секретного делопроизводства) и строгая надпись: "Санаторий "Кедр". Согласно номенклатуре дел, хранить постоянно". Кое-где поверх картона наискосок шел зловещий штамп багрового цвета: "РАССЕКРЕЧИВАНИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ". Бывший опер наклонился и поднял единственный лист, который тоже был разорванный. От текста на обрывке почти ничего не осталось. В самом низу сохранилась лишь размашистая подпись, сделанная фиолетовыми чернилами. Время и влага превратили ее в абсолютно неразборчивый, ломаный расчет, похожий на кардиограмму. Ни одной буквы разобрать было нельзя - только острые петли и жирный, агрессивный хвост в конце, намертво вьевшийся в пожелтевшую бумагу.                Старый сыщик нахмурился: подпись казалась смутно знакомой...
Это был тот самый секретный архив, который судья Астахов требовал принести ему в номер.
Палыч медленно повернулся и посмотрел на главврача. В тусклом свете лампы было видно, как женщина резко побелела, а ее пальцы крепко впились в медицинский журнал.

- Какая интересная находка в вашем подвале, Вера Николаевна, - низким голосом отрезал старик, ни на секунду не отводя глаз от ее лица. - Выходит, вы прекрасно знали, что судья приехал сюда не загорать, а за этим компроматом? И прокурорская "банда" двадцатилетней давности вам тоже очень хорошо знакома?

В эту минуту бывший сыщик заметил у выломанного сейфа маленькую деталь. На грязном бетонном полу лежал клочок плотной черной ткани - точно такой же, из какой был сшит дождевик кочегара. Улика кричала о том, что бывший зэк вернулся за местью. Но оперское чутье Палыча подсказывало: все слишком очевидно. Убийца в "Кедре" был намного хитрее и именно сейчас изощренно подставлял Глеба, затягивая петлю на шее каждого, кто знал правду о прокурорском заговоре.