Прими сие моление о воинах

Прими сие моление о воинах

13 августа 2026 года в военкомате гвардии сержанту Михаилу Валерьевичу Будаеву вручили  медаль «За боевые отличия». Это его четвертая награда за отвагу и самоотверженность, проявленных им при выполнении боевых задач на СВО. И, не последняя. В феврале 2026 года, после полученного им ранения, однополчане, сказали, что он представлен еще к одной награде – ордену. Но, Михаил считает, что говорить об этом еще рано. Он принимает от однополчан эти слова, как знак их уважения к нему. 

Его последняя военная операция проходила в районе города Гуляйполе Запорожской области, который был полностью освобожден в декабре 2025 года. О передышке после этой победы, даже думать было некогда: украинские войска пытались вернуть себе этот населенный пункт. Ситуация напряженная: с обеих сторон ведется беспрерывный огонь, над головами нависают дроны с боеприпасами, камикадзе и разведчики.
Расчет БПЛА разведки, под командованием Михаила Будаева (с позывным Бумер), находился в лесополосе.

«Наша задача держать свое «око» на небе и внимательно следить за тем, что происходит на территории, за которую отвечаем, – рассказывает Михаил. – Любой наш «промах» по передвижению врага, по выявлению его расчетов БПЛА, минометчиков и других огневых позиций, может дорого обойтись нашим подразделениям. Поэтому, никаких компромиссов, на отвлечение от работы, не допускалось. Мы были начеку, в небе наши «глаза», если какой-то из дронов повреждался, его место тут же занимал другой.

В начале февраля 2026 года ситуация усложнилась из-за отключения высокоскоростной связи с интернетом Starlink. Это требовало от нас проявления смекалки, чтобы передавать своим командирам все полученные изменения, происходящие на земле. Без интернетовской связи «летали» на протяжении 10 дней, собирая в оперативном порядке всю необходимую информацию передавали по телефону. А она была очень важна, так как враг в эти дни активизировался, пытаясь просочиться своими мини-группами на нашу территорию.

13 февраля началась ротация, нас сменил другой расчет, мы возвращались назад, путь не близкий, нужно было пройти более 20 км. Снег на земле растаял, кругом мутные лужи, грязь, что требовало проявления особого внимания и осторожности. Земля усеяна неразорвавшимися снарядами и минами, все небо в дронах.   

Наша группа состояла из пяти человек, командира и двух расчетов БПЛА по два человека. В первый день стоял туман. На второй он рассеялся. Приходилось часто останавливаться. Причины разные: дроны, обстрелы и множество разбросанных противопехотных мин разных размеров, вплоть до мини взрывных пластиковых устройств в формах лепестков, пряников, помадок.

Большая их часть была закрыта водой, травой. На первую наступил мой напарник, ему оторвало ногу. Не мешкая, я оказал ему первую помощь: остановил кровь, сделал обезболивающий укол, забинтовал культю. Несли его на носилках, сделанных из подручных материалов. К счастью, через некоторое время рядом с нами проезжали на квадроцикле ребята из группы такелажников, завозивших на наши дальние точки продовольствие, боеприпасы, вывозившие от них убитых и раненых. Они пообещали, при возвращении, забрать нашего парня.

Чуть позже не повезло и мне, я тоже подорвался на мине: упал, в глазах темно, в ушах звон, сразу и не понял, что произошло. Пришел в себя, смотрю на ногу, повисла на коже моя стопа, кости раздроблены, кровь ручьем. Не стал ждать помощи от ребят, они стояли в шоке. Стянул эту ногу жгутом, чтобы остановить кровотечение, сделал себе укол и засунул свою культю в полиэтиленовый мешок, чтобы в раненое место не попадала грязь.

К счастью, те ребята на квадроцикле, как обещали, вернулись, забрали нас обоих раненых. На следующий день, 15 февраля мне сделали операцию в медсанбате – ампутировали раздробленную часть ноги. Потом я продолжил лечение в Ростовском госпитале, через два месяца, моя служба закончилась, вернулся домой. Здесь сразу же обратился в реабилитационный центр «Жемчужина Югры», расположенный в  г. Советский. Там сделали мне пробный протез, одел его, привыкаю к нему.

Хм, – покачал головой Михаил, – еще помню, что санитары и врачи в Новозлатополе, что в Ростовском госпитале, назвали меня счастливчиком».

«Из-за прошедшего короткого срока оказания помощи после ранения?» – Сделал вывод я.

«Может и так, – кивнул головой Будаев.  – А скорее всего потому, что мне уже после этого ранения ненужно было возвращаться назад на боевые».

«Только еще не хватало вам корить себя за это. Не допускайте эти мысли и близко к себе, – советую ему. – Корить себя должны те, кто сбежал с поля боя, или из нашей страны, узнав о своей мобилизации на СВО».

«Это опасные люди, ¬– Михаил посмотрел мне в глаза, – на них нельзя положиться, им нельзя доверять ни в бою, ни в жизни. Ведь они так же поступят с вами в любой из возникших сложных ситуаций. Это предатели! Я знаю такого человека, я ему при встрече руку не пожму и даже не поздороваюсь с ним.

Когда началось СВО я сказал жене, если будет объявлена мобилизация и меня призовут, значит, пришло мое время. Я пойду, убегать и прятаться от армии не буду».

Смотрю на этого парня: он доброжелателен в общение, сдержан, вдумчив, не сквернословит. Он из поколения девяностых годов, которые знают, что такое лихо: развал страны на отдельные государства, промышленности, нищета, коррупция.
Михаил родился в 1989 г. на Украине в Одесской области, жить в Югорск он переехал с родителями в 1994 году. К их счастью, здесь жил и живет интернациональный народ, верный дружбе, общему делу, любящих мир. Среди них есть те же украинцы, белорусы, немцы, татары, грузины, азербайджанцы… Они не вернулись в те 90-е годы из России в свои страны, им было хорошо, они построили здесь в глухой тайге города и поселки, промышленность и были, как говорится в народе, как не разлей вода.

В Югорске развитию спорта тоже давалось большое значение, и газовиками, и муниципальной властью: содержится много различных спортивных сооружений. Занимался Михаил в разных секциях, потом отдал предпочтение игре в футбол. Со временем он стал воспитанником знаменитого в нашей стране мини-футбольного клуба «Газпром-Югра», в составе которого, кроме основного состава, тренируются дети и юноши.

В 2005 г., юношеская команда выступая в финале Чемпионата России в г. Красногорск  Московская область стала победителем, и Михаил, играющий в ее составе, был удостоен спортивного звания – кандидата в мастера спорта. Это высокая награда, требующая от человека не только физической силы, выносливости, быстроты и ловкости, но и понимания своей важности в команде, ответственности, умения быстро оценивать текущую ситуацию на поле и в принятии решения, как действовать дальше.
Также как в спорте, он искал свое место и в дальнейшей жизни при выборе будущей профессии. После 9 класса закончил профтехучилище по специальности электромонтажника, потом, Югорский политехнический колледж. Получив диплом «Электромонтера по ремонту и обслуживанию электрооборудования», с 2010 по 2011 годы служил в армии, в воинской части, занимавшейся охраной объектов, сопровождением воинских грузов. Демобилизовавшись, решил попробовать себя в том же амплуа, устроился работать в Южно-Уральское Управление охраны ПАО «Газпром». И, понял, что выбор профессии сделал правильный.

Повезло ему и в личной жизни: создал семью, у них с Екатериной растут сын с дочерью – Леонид и Алла.

«Когда я был призван в армию на СВО, на Екатерину легли все заботы в воспитании детей, – рассказывает Михаил. – Сдала экзамен на водительские права и везде старалась успевать. Дети ходили в разные садики, в разные спортивные секции. Жена, прикладывала максимум своих возможностей, чтобы сохранить тот, который был, семейный уют, работая и воспитывая детей. Спасибо нашим родителям, помогавшим ей во всем. Поэтому у меня на сердце было спокойно за них».   

Три с половиной года сержант Михаил Будаев прошел по этой страшной войне, выдерживая все испытания. Кем только не приходилось ему на ней быть. После военных сборов, нес службу по охране войсковых и энергетических объектов. Потом, работал в такелажной группе, в задачу которой входила доставка боеприпасов, продуктов питания на огневые точки, личному составу штурмовиков и т.д. А если ситуация не позволяла двигаться на технике – квадроцикле, мотоцикле, то выходил туда пеша, таща все что необходимо принести, на своих плечах, невзирая на расстояния и трудности, опасность.

«Нас в группе было два человека, – продолжает рассказывать Михаил Будаев. – Позывной у моего напарника был Бурый, у меня Бумер. Парень молодец, крепкий духом, ни разу не спасовал. Выдвигаясь с конечной точки назад, мы занимались эвакуацией раненых и трупов погибших бойцов, сначала своих, а потом – вражеских. Носили их в мешках, пакетах, если их некуда положить, то оттаскивали их с помощью подручных средств: на куртках, на носилках из веток деревьев и т.д. Трупы были в разном состоянии, чтобы перебивать трупный запах, я пользовался масляными цветочными духами, прыскал ими себе в области носа.

Потом я прошел переобучение стрелка из автоматического гранатомета станкового (АГС-17) и направлен на доукомплектование одного из стрелковых полков, расположившегося у деревни Юрьевка Донецкой области, – вспоминает Михаил, – командиром расчета, состоявшего из 3 человек.

АГС-17 "Пламя" – это 30-миллиметровый автоматический гранатомет устанавливаемый на станок. Он предназначен для поражения живой силы, огневых средств и легкобронированной техники неприятеля на открытых площадках в зоне прямой видимости, а также находившегося за естественными складками местности. Это оружие очень хорошо зарекомендовало себя в боевых действиях. Дальность его прямого выстрела около 2 км, снаряды осколочного поражения, ложатся на цель с высокой кучностью.

Потом я прошел обучение на оператора управление БПЛА – разведывательных дронов «Mavic», и с августа 2025 по февраль 2026 годов в районе города Гуляйполе мы следили с помощью их за движениями противника, где расположены его техника, огневые точки, заводили штурмовиков на свои позиции, а после них – себя.

Расчет состоит из двух человек: один дневной пилот, второй – ночной. Но я большее время в своем расчете был и за того парня. С собой всегда нес 3-5 «птиц», чтобы в случае утери одного дрона, его мог заменить. С помощью мобильного телефона производилась передача информации. 

То, что БПЛА видит, им все передается на пункт управления, который ставит передо мной задачи, куда полететь, на какую высоту подняться и так далее. Мой рабочий день начинался за час до рассвета: просыпаешься, готовишь оборудование к полетам, заправляешь бензином генератор (15 кг он весит), с помощью которого заряжаются аккумуляторы БПЛА и готовлю продукты, которые нужно сбросить на точках: воду, консервы, взрывные устройства и т.д.

Противник наши позиции обстреливал постоянно.

У меня был такой случай. Расчет находился в блиндаже, по своей форме напоминающий букву «Г», позволяющую спрятаться от осколков разрывающихся снарядов, мин или дронов-камикадзе, если взрыв произошел на входе в блиндаж. У входа развешивается защитная сетка, не дающая дронам пролететь вовнутрь блиндажа.

И будучи внутри блиндажа, я слышу, как будто бы мотоцикл проехал над нами, так показалось и остановилось. Но все оказалось не так, это был ударный дрон-камикадзе противника, запутавшийся в сетке у входа в блиндаж. Он взорвался, контузия была легкой у меня, осколками не посекло. Я ушел оттуда: если раз прилетело, то значит, они нашу позицию обнаружили, и будут уничтожать ее. Так и  произошло.

Были ситуации, когда мы уже зашли и закрепись, а люди противника еще в каких-то точках оставались. Когда их переставали снабжать, еда, вода у них заканчивалась, то  они в поисках ее, не зная, что мы зашли уже на эту территорию, выходили к нам, и мы брали в плен их.

Следующая ситуация: в августе 2025 года при заходе на новую позицию, нужно было пройти два поля шириною около 500 метров между лесополосами. Мы с напарником, когда только-только начинался рассвет, дошли до этих полей. Перед нами открытая местность, движение по таким местам только бегом. Но, бегом, это как бы желательно, для повышения безопасного прохода. А на самом деле, ты не всегда можешь так двигаться из-за того, что несешь на себе оборудование и снаряжение, автомат с боекомплектом, и так далее, общим весом около 50 кг. Быстро не побежишь.

Проходя первую «открытку», не доходя до лесополосы метров 30, я слышу, что летит в нашу сторону ФПВ-камикадзе. Кричу напарнику: «Воздух!». Он шел впереди меня и успевает забежать под деревья. Дрон его не догнал, и летит ко мне. Я понимаю, что придется попотеть. В этот момент страха не было, но адреналин зашкаливал, я не понял, как быстро высадил по ФПВ-камикадзе магазин патронов. Он у меня был от ручного пулемета Калашникова, в который вставляется на 15 патронов больше, чем у автоматного магазина, 45 штук.

Не попав в дрон, бегу, уворачиваюсь от него, то в одну, то в другую стороны. Тот оператор издевался надо мной, пугая, пикируя в меня и взлетая, думал, что загоняет меня и я, уставший остановлюсь, или споткнусь, и он своим снарядом разорвет меня на части. Я это понимал, и поэтому двигался, прячась от дрона, не подпуская его и близко к себе.

И в тот момент, когда он после очередного пикирования на меня ушел на разворот, я понял, что в этот момент нужно добежать до лесополосы. Так как силы у меня уже заканчивались, я сделал буквально спринтерский рывок, и скрылся под деревьями. Он попытался найти меня, кружил, но не нашел, улетел искать другую цель.

Я, при передвижении, никогда не застегивал ремни рюкзака на груди, хоть это помогало, не давая рюкзаку скатываться с плеч. Но, это давало мне, попадая в опасную ситуацию при налете дронов, не теряя, ни секунды, скинуть его с себя и быть мобильным, подвижным. Оборудование всегда можно купить, а жизнь уже не купишь».

«Михаил, когда ты рассказывал о своих товарищах югорчанах, с которыми были призваны на СВО, вы говорили много добрых слов о каждом из них, и вспомнили, что на Украине, перед отправлением вас в другую часть, Саша Иванов отвел вас в церковь. Там он, прочитав молитву, раздал вам листочки с оберегами, прося, чтобы вы с ними не расставались».

«Да, да, за этот поступок, ему большое спасибо. Он нам, отдавая их, сказал: «На Бога надейся, а сам не плошай». Смысл этих слов понятен. Обереги – это не скафандр, который тебя защитит от пуль и осколков, а вера в то, что Бог с нами. А значит, мы должны не забывать о своей безопасности. Его оберег не защитил, он погиб, как и еще один наш товарищ.

А меня он защитил. Это было 23 декабря, перед Новым годом, в н.п. Успеновка. Точку, на которой я работал до этого, противник сжег, все оборудование, что было в ней – уничтожено. Я в этот момент был направлен временно отработать в другой точке.

Порой, находясь на СВО, у меня проскакивала в голове мысль, что скоро наступит твой час, но благодаря защите меня Богом, я отделался легким испугом».

«Это было до вашего ранения?»

«Но Он, Бог, живым меня оставил, как видите. Моя задача продолжать тот путь, который совершал Александр Иванов: буду молиться за наших воинов, чтобы Бог укрепил их тело и душу, подал им здравия, мужества, рассудительности и мирного возвращения домой.

Буду молиться за наших воинов погибших на СВО: «Господи, Прибежище наше и Защита! Ты Сам заповедал нам молиться друг за друга, и нет сильнее молитвы, чем та, что возносится к Тебе от чистого сердца. Прими сие моление о воинах, в битве душу свою положивших и кровь свою за ближних проливших. Прими их в Свой покой, огради их от всякого зла Твоею благодатью и всели их в селениях праведных, идеже присещает свет Лица Твоего. Аминь».

Пожалуй, и нам нужно молиться, чтобы так было.

Иван Цуприков