Глава 6. Замкнутый круг

Угрюмые дикие скалы, подступавшие к самому фундаменту здания, казались в этой пасмурной серости гигантскими застывшими чудовищами. Густой, с насыщенным испарением туман плотной стеной надолго отрезал санаторий от остального мира, превращая обесточенное здание в заброшенный каменный склеп на скалистом мысу, окруженном, глухой, бескрайней тайгой.

За окнами, вовсю стоял день, но тяжелое, затянутое свинцовыми тучами небо пропускало в помещение лишь тусклый, серый свет.

Резкий запах хлорки вперемешку с лекарствами, исходивший из процедурного кабинета, чья дверь всегда была распахнута настежь, еще долго преследовал матерого опера, пока он спускался по лестнице второго этажа. Допрос медсестры оставил больше вопросов, чем ответов, но времени на размышления не было - штормовой ветер, откуда ни возьмись, продолжал молотить по зданию, с удвоенной силой, словно пытаясь пробить старую кирпичную кладку санатория.

На межэтажной лестнице бывший сыщик едва не столкнулся носом к носу с директором санатория. Тот тяжело дышал. Его галстук, сьехавший набок, и расстегнутый воротник рубашки придавали его облику легкую небрежность, а на лице читалась откровенная паника.

- Наконец-то я вас нашел! - директор взволновано схватил опера в отставке за рукав. - У нас неприятность. Секретаря... которого мы заперли на время ради его безопасности, как-то умудрился сбежать... Я проверил - там пусто.

- Ты разве его не караулил? - спросил Палыч, и в его тоне проступила та самая стальная уверенность, с которой обычно зачитывают приговоры.

- Дела... не смог, - оправдываясь, тихо проронил Артур. - Извините!

Матерый опер свел седые брови, разом просчитывая все риски, но договорить они не успели. Из коридора второго этажа, где находилось медицинское крыло, раздался громкий женский крик - кто-то из персонала истерично звал директора по какому-то срочному административному делу.

- Черт, меня вызывают, я ненадолго! Еще раз, извините! - бросил Артур и, не дожидаясь ответа, поспешил на второй этаж, растворяясь в полусвете лестничного пролета.

Бывший опер остался один на площадке. Новость о сбежавшем Марке заставила его ускорить шаг. Он спустился на первый этаж и направился прямиком в административное крыло, к кабинету директора, чтобы проверить, не туда ли направился он.

Именно в этот момент из-за приоткрытой двери директорского кабинета потянуло едкой, удушливой гарью... Она не была заперта - щель в пару сантиметров предательски выпускала тонкую струю серого дыма в пустой коридор.

Сизая пелена встретила Палыча, едва он перешагнул порог. Дым еще не успел заполнить все пространство, а лишь лениво клубился под самым потолком, но в воздухе уже остро пахло паленой бумагой. Опытный бывший сыщик ворвался внутрь и приостановился: в тишине было слышно только его собственное дыхание и мерное тиканье настенных часов. Он тут же приблизился к камину. Огонь уже хищно лизал края каких-то бумаг. Схватив стоящую рядом железную кочергу, старик отчаянно принялся выгребать из пламени то, что еще не успело превратиться в пепел. На пол полетели обгоревшие куски плотной бумаги. Среди них Палыч заметил то, что заставило его сердце пропустить удар.

В огне сильно пострадал обугленный наполовину паспорт Марка, секретаря судьи. А рядом, чудом избежав жара, лежала старая, пожелтевшая фотография. Огонь успел лишь черной каймой пройтись по углам плотного снимка, но самое главное - лица на фото остались абсолютно невредимыми. Опытный бывший сыщик быстро выхватил карточку, вгляделся в нее, и у него перехватило дыхание. На снимке молодая, улыбающаяся Вера Николаевна держала на руках маленького мальчика, в чертах которого безошибочно угадывался... Марк. Секретарь судьи был ее сыном?! И кто-то хладнокровно пытался уничтожить последнее свидетельство их родства.

Спрятав уцелевшие улики в карман куртки, Палыч выпрямился и огляделся. Кабинет директора тонул в полумраке затянувшегося серого дня. Дубовая мебель, кожаный диван в углу, раскидистая ель за окном, ветки которой порывистый ветер с силой вжимал в стекло - все казалось застывшим и вымершим. Тяжелое, затянутое тучами небо снаружи словно давило на стены этого кабинета... На рабочем столе царил идеальный порядок: дорогой кожаный органайзер, закрытый ежедневник, аккуратно сложенный набор шариковых ручек. Никаких следов борьбы или погрома. Тот, кто развел костер в камине, действовал расчетливо, не спеша.

Палыч медленно обошел рабочий стол директора из темного дерева, и в этот момент его нога наткнулась на что-то мягкое в глубокой тени под столешницей. Он резко отступил. Присмотревшись в полутьме под столом, куда едва проникал дневной свет из окна, он похолодел. Там, неестественно подогнув колени, лежала, как показалось в полутьме, фигура мужчины. Старый сыщик сразу не понял, что это мертвый Марк. Наклонившись, прижал пальцы к сонной артерии - кожа была еще теплой, но пульса не было. Смерть наступила совсем недавно, буквально в те минуты, пока он допрашивал медсестру на втором этаже. Следов удушения или ножевых ранений на видимых участках тоже не онаружено.

Старик обомлел, стоя посреди кабинета. В голове крутился вихрь лихорадочных мыслей. Сначала судья, теперь его секретарь... Каждое новое открытие не приближало к разгадке, а лишь глубже затягивало в глухой, непроглядный тупик. Он чувствовал, как его окутывает плотная, липкая пелена полного непонимания происходящего.

В его голове вдруг отчетливо всплыла старая, проверенная годами службы истина:
"Мы боимся неизвестности, но именно она заставляет наш мозг работать и удивляться."

Эта пугающая таежная неизвестность действительно заставила его разум работать на пределе возможностей. Страх отступил перед профессиональным азартом. неизвестность больше не пугала - она требовала ответов. Палыч огляделся по сторонам.

- Кто-то уничтожает улики, - подумал опытный бывший опер, чувствуя, как внутри нарастает холодный ужас. - Убийца действовал профессионально и чисто. В голове Палыча мелькнула жуткая мысль: Марк не сам пришел сюда. Похоже, его уже оглушенного или мертвого, притащили в этот кабинет намеренно. Чтобы подставить того, кто сидит в этом кресле. Или того, кто ждал у камина...

Седовласый мужчина на секунду зажмурился, пытаясь сопоставить водителя Астахова, директора санатория и главврача в один логический ряд, но в этот момент тишину кабинета разрезал внезапный звук. Дверь за его спиной со скрипом медленно, словно нехотя поползла в сторону.

Бывалый сыщик резко обернулся на скрип двери, готовый к любому повороту. Рука в кармане куртки автоматически сжалась в кулак. Сердце глухими ударами заколотило в грудную клетку.

В дверном проеме, на фоне тусклого коридорного света застыл знакомый силуэт. Внутри все моментально оборвалось, когда он понял, кто именно стоит перед ним. Палыч вгляделся в это лицо и почувствовал, что едва не обезумел от шока. Разум бывшего опера на мгновение отказался верить собственным глазам...