Иванов, Петров, Сидоров

Петров не был писателем, он был инженером. Проектировал мосты, дороги, здания.  Иногда Петров просто был и дорога была, через мост к зданию. 
Лёжа на антресолях, писатель Иванов стряхнул с паутины пыль.  Неоконченная повесть о пауке под мухой терзала его смутными сомнениями: «Если бы у меня был хотя-бы один читатель, смог бы я его задушить в ревностном порыве, отстаивая честь своего произведения?»
Отрешенный доблестными мыслями взгляд Иванова упал на босую ногу Петрова.
«Шарф!»  - грохнулось сверху, -  «Потяну его за шарф  и поставлю подножку».
С Ивановым Петров не был знаком, но знал что Сидоров любил кошек. Иванов тоже любил кошек.
Кот Иванова умер в преклонном 25-летнем возрасте от многочисленных болезней, которые со всеми почестями столкнули его пушистое сиятельство величественным пинком в неглубокую яму. Последнее убежище для требовательного «мяу».
«Кто бы посмел, кто бы посмел.» - этого Сидоров тоже не ожидал. Он был художником. Краска свела его с Ивановым и Петровым, скрепив знакомство картиной паучьего цвета к окончанию повести.
Петров потёр большой палец на ноге. Сидоров нанёс кисточкой чёрный штрих на шлифованную древесину кошачьего гробика. Атеистически посоветовал Иванову не скрещивать коту передние лапки на груди. Примерочный кот ошарашено окинул матерным взглядом присутствующих.
Зимние ёлки в дальнем углу сада, по - набоковски торговали синеватой кутьёй.
Луну заслонила неполная тарелка нло, качаясь в центре окна на солнечной паутине. Медленно исчезающая улыбка кота маханула Иванову куцым хвостом из перпендикулярного измерения. Петров развёл мост, а Сидоров так и не родился, упав с раскачивающейся на одной ножке табуретки, сорвав пуповину.