Об Индии и индийцах

                Алексей Валерьянов
                ОБ ИНДИИ И ИНДИЙЦАХ               
                Путешествие в Патну (конец 80-х)
Работа с индийским боссом, коим являлся для Всемирного Совета Мира, в том числе и для меня,  его президент Ромеш Чандра, накладывала определенный этнографический отпечаток.
 Индия – отчий дом - всегда была в числе приоритетов нашего президента. В Дели постоянно жила жена Ромеша – Перин, строгая, величественная пожилая дама, которая к тому же  ростом заметно выше мужа. При взгляде на эту колоритную пару возникало впечатление, возможно, обманчивое, что он слегка, а, может, и не слегка побаивался супругу. В Индии Перин была, пожалуй, еще более влиятельной общественной фигурой, чем супруг.
Они давно жили врозь: муж в Хельсинки, жена в Дели, но периодически встречались на общих мероприятиях по линии международных и региональных  миротворческих организаций.
Поскольку я был шефом информцентра ВСМ и «особой, приближенной к императору» - нашему индийскому боссу, то периодически с ним или без него бывал в Индии, стране с более чем миллиардным населением, столь романтически описанной Киплингом в книге о Маугли и его друзьях.
Действительность оказалась вблизи не столь романтичной.
Всякой тропической заразы – выше крыши. Я, бывая в Дели, старался останавливаться в нашем посольстве. Там в те времена трудился заместителем секретаря партийной организации в должности советника посольства мой старый товарищ по дипломатической академии. 
 Тогда в наших загранучреждениях существовала идиотская конспирация, о которой не догадывались разве что галки на заборе. Коммунисты формально назывались за рубежом членами профсоюзной организации, а комсомольцы – физкультурниками. Смешнее фишку придумать было трудно, и так продолжалось до тех пор, пока КПСС оставалась, как она себя величала, «руководящей и направляющей силой» всего живого (и не только) в нашей вечно юной стране. 
Индия жутко перенаселена, это понимаешь, когда вечером отправляешься куда-нибудь на машине. Повсюду огоньки, как будто тысячи светлячков. Это бедняки на маленьких спиртовках готовят себе скудный ужин.
Индия – страна контрастов – среди миллиардного населения есть и миллиардеры, и миллионеры, и сотни миллионов бедных и нищих. От голода и холода не умирают, тропический климат позволяет выжить, но жизнь эта убога и безрадостна.
В Индии нет всеохватывающей системы государственного пенсионного обеспечения по возрасту. Право на пенсию по выслуге лет имеют госслужащие, армия, полиция. Для остальных остается единственный выход – скопить что-нибудь на старость, чтобы не влачить жалкое существование на закате жизни.
Это короткое  предисловие к рассказу о путешествии на север Индии в город Патну, расположенный на границе с Непалом.
 Началась история в Хельсинки. Ромеш предложил мне принять участие в региональной конференции комитетов мира Юго-Восточной Азии. От меня потребуется лишь пару раз выступить на встречах с местными активистами.
Мне не хотелось ехать в Индию. Я недавно вернулся из Дели, но не стал перечить шефу и согласился сопровождать его.  Только в самолете я узнал, что этот  хитрюга умолчал о том, что все мероприятия запланированы не в столице, а в городе Патна на севере Индии, вблизи границы с Непалом.
- Не волнуйся, жить будешь с комфортом, в губернаторском доме, уверял он меня.
Из Дели мы отправились местным авиарейсом в Патну, вместе с нами летели миротворцы из Индии и сопредельных стран.  Из европейцев – я один.
Мой сотрудник, редактор журнала "Новые перспективы» индиец   Бахадур меня бережно опекал и шипел негромко про себя на нашего гуру:
- И зачем он, такой-сякой, потащил тебя, европейца, в эту помойку?
О Бахадуре,  Аграфене, Елизарове и бирюзе.
  С Бахадуром у меня сложились дружеские отношения после одной истории.
Много лет назад индиец, работая по контракту на московском радио, женился на злющей русской бабе по имени Аграфена, да так и прижился в Москве, время от времени выезжая в Дели, где у него был дом, сданный в аренду иностранному консульству. 
Он забирал причитавшиеся от аренды деньги и возвращался в Москву к своей строгой подруге, чтобы обеспечить ей и их общему сыну достойное существование. Позднее Бахадур стал работать редактором журнала Всемирного Совета Мира «Новые перспективы». А семья осталась в Москве, лишь изредка наезжая в Хельсинки.
Однажды супруга дала благоверному ответственное поручение – привести из Дели красивое ожерелье природной бирюзы, которое и в Европе, да и в самой Индии, стоит немалых денег.   
Бахадур вернулся в Москву, гордый удачной покупкой и торжественно вручил ненаглядной Аграфене бирюзовое ожерелье, которое обошлось ему в пятьсот долларов.
 — Это, пояснил он, вручая подарок, – полцены, потому что изначально продавец запрашивал тысячу баксов.
  Груня, хотя и держала мужа в строгости и, в соответствии с классическими русскими традициями, иногда прибегая к физическому воздействию для поддержания порядка в семье, иными словами, гоняла мужа по квартире мокрым полотенцем, растрогалась и искренне благодарила за прекрасный подарок.
Катастрофа случилась, как это бывает, неожиданно, когда ее ничто, казалось, не предвещало. В какой-то момент счастливая обладательница уникального   бирюзового ожерелья захотела оценить подарок, причем, из чистого любопытства – намного ли дороже в Москве, чем в Дели стоит столь прекрасное ювелирное изделие - и пришла к геммологу.
 Эксперт, едва взглянул на камни, и даже не соизволив прикоснуться к бусам, уныло изрек: голубушка, это крашеный синькой кварц, и цена такой фигне – не более ста рублей в московском подземном переходе, где копеечной бижутерией торговали всякие прохиндеи - выходцы из Юго-Восточной Азии.
А далее история развивалась по следующему сценарию - в полной мере получила подтверждение известная юридическая истина: незнание закона не освобождает от ответственности.
 Кара несчастному супругу была суровой – Груня гоняла его по квартире, на сей раз пытаясь отлупить   беднягу не полотенцем, а фальшивым ожерельем.
 А тот с переменным успехом пытался увернуться и клялся, что в следующий раз он искупит тяжкую вину и добудет настоящую бирюзу. Но жена не дала ему совершить вторую попытку. Может, для его же блага, потому что нарваться на обман в ювелирном бизнесе на коварном Востоке - проще простого. Особенно на бирюзе.
Мальчишка, сын русско-индийского брачного альянса, по виду стопроцентный индус.  Когда ему было 10 лет, случилось несчастье – упал с балкона, изрядно переломав конечности. Одна нога стала короче, проблемы с позвоночником, и родители изо всех сил пытались добраться до знаменитого доктора Гавриила Елизарова.
Московские коллеги пытались сделать это через профильное министерство, но не удалось.  Чиновники много лет топтали талантливого хирурга, и когда он избавился, наконец, от необоснованных нападок и необходимости клянчить у них постоянно что-нибудь для своей клиники, Елизаров послал их далеко и надолго. Поэтому по официальным каналам продолжать давить на доктора было бессмысленно.
И когда несчастный отец пришел ко мне в очередной раз плакаться на судьбу, я придумал ход, который принес результаты - сочинил личное письмо выдающемуся российскому хирургу Елизарову от лидера всемирной борьбы за мир Ромеша Чандры.  Гуру письмо подписал, и мы его отправили напрямую в клинику.
 И это сработало, Елизаров взял мальчишку и вылечил его, удлинив ногу с помощью своего изобретения - оригинального аппарата, и выровнял позвоночник.
Парень вернулся к нормальной жизни, а я приобрел преданного янычара в лице  благодарного папы  Бахадура, который всячески опекал меня, особенно во время поездок в Индию – следил за тем, чтобы я не подцепил какую-нибудь местную заразу.  И во время поездки в злосчастную Патну он сопровождал меня, и зудел всю дорогу, ругая гуру, что тот потащил  белого человека в такие  суровые условия.

                Вопль индийских бомжей
Мы прилетели в Дели и на местном авиарейсе продолжили путь в Патну. И по прилету выяснилось, что до места нашего размещения нужно проехать еще более сотни километров. Хитрый Ромеш, конечно, не сообщил  ничего заранее, чтобы я не увильнул от поездки  в последний момент и не скрылся у приятеля в нашем посольстве в Дели. 
Что такое ехать по проселочным дорогам Индии - объяснить трудно. Это надо почувствовать и пережить. Наш кортеж из пяти автомобилей двигался со скоростью не выше 30–40 км в час, но казалось, что мы мчимся с бешеной быстротой. 
Иллюзию скорости создавала окружающая среда – из-под колес то и дело выскакивали куры, козы, свиньи, неторопливо, наплевав на движение автотранспорта дорогу пересекали «священные» коровы.  Поскольку коров считают священными, они и ведут себя соответственно, идут, куда душа пожелает, и это вполне привычно для Индии.
  На машины кидались нищие в несусветных лохмотьях, калеки, выставлявшие напоказ свои увечья, беспризорные чумазые дети.
Через каждые 20–30 км кортеж останавливался и происходила очередная «историческая» встреча «вождя Ромеша Чандры» с народом Индии. Как на картине «Ходоки у Ленина», только в индийском исполнении.
Происходило это так.
 Мы вылезали из машины, и Ромеша обступали восторженные поклонники. Наш гуру, одетый в элегантный летний костюм цвета крем-брюле, выглядел весьма импозантно. Как-никак, английская выучка налицо, настоящий индийский джентльмен, прошедший суровую школу образования и воспитания в столице британских колонизаторов.
Мы обычно опаздывали на торжественные встречи, поскольку точное время рассчитать невозможно по объективным причинам – дороги, «священные коровы», встречи и т. д.
Устроители, заботясь о гирляндах, предназначенных для Ромеша, чтобы цветы не завяли на жаре, опустили их в ведро с водой, судя по ее цвету, набранной из ближайшей лужи. И, дождавшись, наконец, почетного гостя, торжественно водрузили на него эти чудеса флористики. К счастью, это произошло только раз за всю поездку. В других местах дело ограничивалось букетами.
Парочка гирлянд была торжественно повешена и на мою бедную шею, поскольку меня воспринимали как ближайшего помощника и советника гуру.
Лучше бы этого не делали!  Я немедленно почувствовал, как холодная вода, которую вобрали в себя долбаные гирлянды, стекает по груди и неотвратимо добирается до ботинок. Ощущение незабываемое, и немного утешало лишь одно – на Ромеша нацепили намного больше цветочных ожерелий, и почтенный гуру в своем элегантном летнем костюме, промокшем насквозь, выглядел, мягко говоря, странновато..
Постепенно мы приближались к месту, где, как мне сказали организаторы, предусмотрен большой митинг.
Для почетных гостей, то есть для нас, приготовлен высокий бамбуковый настил – сооружение, на которое надо вскарабкаться по хлипкой лесенке. Я не мог избавиться от мысли, что вся эта конструкция может рухнуть вместе с гостями, но все, к счастью, обошлось.
 Ромешу вручили громкоговоритель, и он начал речь на хинди.  Перед помостом расположились сотни три человек, по виду безработных, выглядевших бомжевато в колоритных обносках. При первых словах, произнесенных гуру, толпа истошно завопила, скандируя какой-то лозунг.   Сосед справа перевел мне восторженный вопль на английский – Да здравствует Чандра! 
Ромеш достойно справился со своей речью на хинди, хотя у меня мелькнула мысль, что по-английски он изъясняется более свободно, прожив столько лет в Европе. После завершения выступления, которое закончилась эмоциональным призывом бороться за мир, публика вновь минут пять орала с таким же оголтелым энтузиазмом, как это делает балетная клака во время спектаклей Большого Театра. 
После этого Ромеш передал микрофон мне, и я по-английски заверил индийских трудящихся в том, что мы вместе приложим все силы, чтобы мир воцарился на планете. И у нас это, без сомнения, получится.
Заняло мое «блистательное» выступление минуты три-четыре, и после этого публика вновь завопила в едином порыве.
Я подумал, что ослышался, и переспросил соседа, члена нашей делегации из Непала. Тот, ехидно ухмыльнувшись, подтвердил мою безумную догадку – истошные крики раздавались именно в мою честь – да здравствует Алексей! Да здравствует Алексей!
Никогда - ни раньше, ни позже - такому всенародному купанию в лучах славы и публичному проявлению народной любви я не подвергался. Это бывает только раз в жизни.
Думаю, ребятам заплатили заранее по несколько рупий, заставили выучить наши имена, и по знаку дирижера они воодушевлённо прокричали осанну гуру и его русскому советнику.
 Испив сполна «чашу всенародной славы», мы продолжили путь к дому губернатора в Патну, где должна была состояться наша многодневная конференция.
Во время поездок по Индии я многого насмотрелся.
Государство с более чем миллиардным населением занимает относительно небольшую территорию, и в местах, пригодных для проживания, сильно перенаселена.
Индия – страна контрастов, высоких технологий и невероятной нищеты. Индийцы – если можно говорить о нации в целом, поскольку в ней проживает множество народностей, разделенных языковым и кастовым барьером, вероисповеданием, образом жизни и материальным положением, талантливый народ. Они легко адаптируются к иным культурам, не теряя при этом национальной идентичности.  В Лондоне, к примеру, аптечный бизнес, как мне показалось, полностью в их руках.
То, что видит европейский путешественник в индийской провинции, не может не вызвать изумления. Вдоль дороги располагаются «отели» со звучными европейскими названиями «Хилтон», «Шератон», «Люкс». На самом деле – это огороженные сетчатым забором навесы под открытым небом, под которым в ряд расположены кровати с панцирной сеткой.  Я предположил, что постояльцы, заплатив несколько рупий, получают матрас, и таким образом решают вопрос с ночевкой.
Наконец наш кортеж достиг цели – бывшей резиденции местного губернатора, которая отошла муниципальным властям.
Губернаторский дворец вымыли, похоже, в последний раз тогда, когда там еще жили «проклятые британские колонизаторы». Краны в доме подтекают, тучи москитов. Дом явно нуждался в ремонте.
 Помещение просторное – зал, столовая, холлы, несколько спален. Широченные кровати закрыты палантином - москитной сеткой. Ночью моя рука случайно оказалась незащищенной, слегка высунувшись из-под москитной сетки, наутро кисть была похожа на боксерскую перчатку – москиты постарались на славу.
Когда я злобно продемонстрировал руку Ромешу и Перин, величественная дама небрежно махнула рукой и изрекла: – не переживай, дружок, москиты весной не заразные. -
 К счастью, это оказалось правдой, малярию я не подхватил.
                Ужин у миллионера
В первый день «триумфального» пребывания делегации миротворцев в Патне Ромеш  заявил, что наша разношерстная  группа ненадолго отвлечется от неустанной борьбы за мир и в полном составе отправится на прием к местному миллионеру, которому близки идеи Всемирного Совета Мира.
Мои вялые попытки уклониться от этой «нечаянной радости» не принесли результата – гуру был непреклонен. И вот, наша «компашка» дружно заковыляла к миллионерскому дому. 
Дом оказался большим, просторным, и напоминал картинки из индийского кино. Повсюду – букеты и гирлянды из искусственных цветов, что невольно навевало мысли о кладбище. Стены оштукатуренные, покрашены в белый цвет извёсткой, либо чем-то на нее похожим. 
Обстановка радостная, праздничная, вокруг – множество людей в живописных (особенно в глазах европейца) нарядах. Мужские одежды я про себя назвал «парадные кальсоны», потому что сверху на джентльменах был пристойные сюртук, пиджак, или бе6зрукавка, а низ - узенькие в обтяжку белые штаны-дудочки, что невольно наводило на мысль о том, что их обладатель забыл надеть брюки.
Некоторые гости были в странноватых одеяниях из белой или розовой ткани - нечто вроде кисеи, обмотанной вокруг тела. Они напоминали ожившие кочаны капусты и одновременно призраков, либо сбежавших из психбольницы, закутавшихся в простынях пациентов. Похожие типажи встречаются и в Москве на Старом Арбате, когда туда по выходным выходят кришнаиты вербовать новых адептов. 
Вся эта публика почтительно толкалась вокруг нашего гуру, а тот сиял как начищенный самовар.
Выпить не предлагали, только соки и иные безалкогольные напитки. Дамы в традиционных индийских сари обносили гостей легкими закусками, орешками, печеньем.
Наконец появился хозяин с большой кастрюлей, вроде суповницы.  В ней плавало нечто, похожее на наше «родное», вернее, грузинское чахохбили. Или, проще говоря, тушеное мясо в подливке.
Краем глаза я с ужасом заметил, что миллионер угощает гостей весьма своеобразным образом – лезет рукой в кастрюльку, цепляет пальцем кусок мяса, а гость подставляет рот.
 Понимая, что эта участь неминуемо грозит и мне, я постарался опередить события.  Приблизившись к хозяину на безопасное расстояние (он уже успел запустить пальцы в кастрюлю, чтобы меня угостить), я с вымученной улыбкой, которая, видимо, была больше похожа на гримасу ужаса, воскликнул со всей убежденностью, на которую был только способен: 
Thank you very much, but I am a vegetarian!!!  - Большое спасибо, но я вегетарианец! 
Мой вопль от самого сердца возымел действие.  В Индии уважают вегетарианцев, и таким образом я был спасен.  Краем глаза я увидел, как негодяй Ромеш заливается от смеха, глядя на мои  отчаянные попытки избежать принудительного кормления.
Вернувшись в резиденцию губернатора, мы разбрелись по спальням – время позднее. Наш гуру, взяв под ручку величественную супругу, обреченно побрел в предназначенную им комнату. Мой верный  Бахадур ехидно усмехнулся вслед.
- Алексей, ничто не остается безнаказанным. Посмотри, гуру вынужден идти в спальню со старой женой, с которой он давно не живет. Это ему наказание за то, что он притащил тебя в это захолустье!
И в заключение, несколько слов о знаменитой реке Ганг, которую удалось увидеть  на обратном пути из Патны накануне возвращения в Москву.
  Мы прибыли к реке в момент, когда группа паломников совершала коллективное омовение. По преданию, окунуться в Ганг – это избавление от грехов и защита высших сил от всяческих напастей. У индийцев эта река – женского рода, она богиня, мать.
Но, честно говоря, присоединиться к толпе людей, барахтающихся на мелководье, тем более, нырять с головой, желания не возникло. Вода явно не блистала чистотой, и, кроме того, похоронная традиция индийцев развеивать над рекой прах покойников, также не прибавляла энтузиазма.
Вода реки священна. В ней совершают омовения, ее пьют, ею чистят зубы, в ней стирают, хотя в воде полно всякой заразы. Поэтому никто из нас - не только единственный европеец в моем лице, но и представители стран Юго-Восточной Азии, не полезли совершать омовение для «искупления грехов». Наша небольшая группа, расположившись на холме, ограничилась лишь ролью зрителей.
        Вспомнилось вдруг известное изречение, приписываемое древнему мудрецу: «Если долго сидишь на берегу реки, мимо проплывёт труп твоего врага».
 Философия такая – сядь, смотри на воду и ожидай. Время само расставит всё по своим местам.
Если человека обидели, не стоит мстить — нужно жить своей жизнью, и тогда «проплывающий мимо труп врага» будет символизировать неизбежное возмездие, которое рано или поздно произойдёт. 
«Мне отмщение, и Аз воздам». Это библейское выражение, которое встречается в Священном Писании.  То есть – не мсти, доверься Высшим силам. «Аз воздам» — это не только обет справедливости, но и утешение. Бог видит все: ничто не проходит незамеченным. И Его правосудие — совсем иное, чем может представить себе человек.
Я не вглядывался в мутные воды Ганга, чтобы разглядеть труп врага – откуда ему здесь взяться? Реальных своих врагов на тот момент я так и не смог припомнить. Возможно их и не было. А вот труп   животного, мне показалось – овцы, медленно проплыл мимо, едва не задев паломников, безмятежно плескавшихся в священных водах Ганга. Им такие «сюрпризы», похоже, «до фонаря» - ничего особенного, дело житейское – плывет и пусть себе плывет дальше.
На следующий день я уже летел в Москву, а мысли постоянно возвращались к запечатлевшемуся навсегда в сознании путешествию в Патну. Действительно, с поговоркой не поспоришь - лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!