О, генерал

У природы нет плохой погоды –
Каждая погода благодать.
Дождь ли, снег – любое время года
Надо благодарно принимать.
Эльдар Рязанов

        Мир прекрасен во всех своих природных воплощениях.

             Зачем мне понадобилось здесь и сейчас использовать эту расхожую фразу? Да вот есть причина. по которой всплывают в сознании эпизоды моего присутствия в доступных мне частностях мироздания.

  Это и речка моего детства, когда забредёшь в благодатные её воды, упадёшь в них спиной и отдаёшься воле течения, взирая как синеве небес плывут над тобой белопенные громады кучевых облаков;

  это и сонные старицы древнего речного русла, в которой недвижимы стоят многозначительно молчащие рыбины;

  это и легкокрылые стрекозы, парящие над эволюциями юрких водомерок.


  Но это и тихая смерть бабочки на оконном стекле осени
                И весенние ручьи, в потоки которых ты ставишь самодельный свой кораблик, отправляя его в неведомые страны. А они не далёкие, нет.  Просто надо отдаться воле случая, а он уж приведёт тебя  в высушенные палящим солнцем склоны гор и равнин, где замирают в траве невеликие речонки земли за Байкалом.

              А в сибирской тайге старятся, да уж сами собой валятся в мох, отжившие свой век, некогда могучие, кедры, давая своими останками жизнь зарослям кустарников, рясно изобильных  ягодами, которых никто никогда не соберет в чью-то практичную корзину, и они опадают сами собой всякий раз из года в год тысячелетиями, Ибо так устроена жизнь на планете.

  На планете, где
- распростёрлись просторы великого океана с тайным бытием биоты его глубин, поражающих наблюдателя вблизи побережий и его островов от самых почти субтропиков до высоких ледяных широт;
- а там среди тундр воздымаются к небу вот уже многие миллионы лет горные хребты вещества излившейся мантии Земли. Для того ли чтобы вот какая-то хвостатая евражка закончила здесь свой мимолётный век, и теперь косточки ее покоятся с миром прямо на поверхности, под светом звёзд далёких галактик, омываемые дождями, отбеливаясь снегами и обдуваемыми ветрами всех сторон света. А ты, совершаешь свои не кощунственные здесь шаги человека, впервые за всю мировую историю вида ступившего на эту землю  - только лишь для того чтобы, поднявшись на вершину, увидеть, как простирается во все стороны света картины догоризонтных пространств.



  Существует ли же хоть какая-то естественная необходимость в том, чтобы человек от рода к роду выделил себя из всей этой природной щедрости и возомнил о своей миссии преобразователя природы? Никто не даст ему ответ на этот странный вопрос. Даже сам он - если отыщет в закоулках своего сознания какой-то ответ, то уж будет тот ответ не прост, а так замудрён, что сторонний наблюдатель запросто заметил бы в его велеречивости некоторое лицемерие.
  Но нет за тобой такого сочувствующего наблюдателя. И уж какой есть, то он, как выдающийся мыслитель  из мира живой природы,  сам так начудит в ничем неограниченных фантазиях, что , порой, и не рад открывшимся на этой стезе возможностям. Этот вот не рад. А вот этот рад, как говорится, безумно.


  Не преследуя никаких долгосрочно меркантильных планов на жизнь, а просто отдаваясь потоку предопределённости случая (детерминизма –  выражаясь мудрёно) оказался я обыкновенным работником в коллективе, выполняющих по планам очередной пятилетки, задания партии и правительства в некоей дикой точке обширной нашей земли. Нас было сотня таких тружеников, обустраивающих свой быт и производственную инфраструктуру на гектаре в безлюдной на сотни километров местности. Некоторые товарищи свой досуг посвящали блужданию по окрестностям возникшего селения, а некоторые не покидали его пределы, постоянно пребывая в неизбежной по экономическим соображениям грязи людского временного местопребывания, лишь согласно графика отпусков покидая его пределы для своей физической реабилитации  выездом на Материк.


  В тот раз выезд мой был обусловлен необходимостью вывоза на лето к бабушке моего первенца, явившегося на белый свет в результате не производительной деятельности парочки романтиков, нашедших друг друга в этой локации.

  Транспортировка малыша совершалась  - единственно доступным  в этой местности - воздушным транспортом. Отличающимся высоким уровнем непредсказуемости своего трафика. Это известно каждому жителю отдалённых местностей нашей обширной страны.

  Тогда же случай предоставил нам редкую возможность пересечь пространство от Анадыря до Хабаровска каким-то внеплановым, да к тому же ещё и прямым беспосадочным перелётомм на борту авиалайнера ИЛ-18. Были в те времена среди них и машины, имевшие в салоне выделенные три отсека. Именно в такой и садились мы: я, сынок и наш походный горшок, наблюдая как в багажный отсек деловито загружался цинковый ящик с телом пассажира, отправляющегося с нами в последний свой путь.

  Когда же нас, живых, посадили в средний отсек, то обнаружилось что хвостовой отсек занимал вооружённый конвой, сопровождающий одного военнослужащего из группы воинских частей, дислоцирующихся вблизи столицы этого края. Этому деятелю предстоял суд окружного военного трибунала за подвиги совершённые на ниве охраны мирного труда нашего народа от посягательств заокеанской военщины.

  Передний же отсек занимал его высокий командир, покидающий эти места по смене места службы. Командира сопровождала команда соболезнующих  подчинённых из числа командования дивизии. И за весь пятичасовой перелёт на Материк эти соболезнования проявлялись песняками изрядно подвыпивших голосов всё более повышаемого градуса.
  Командир этот был генералом. И притом лично мне знакомым.


  Не далее как четыре года тому назад мне пришлось разруливать с ним одну конфликтную ситуацию, связанную с режимом допуска на территорию охраняемого особой важности государственного объекта.

  Был я в ту пору уже в звании младшего сержанта. И нёс службу начальником караула, в состав постов которого входил и контрольно-пропускной пункт на въезде – выезде на охраняемую территорию.

  Так уж сложилось в планах размещения стратегических ядерных сил государства, что наш объект после десятилетнего своего весьма дорогостоящего существования на краю света в непосредственной близости от наиболее вероятного противника, был признан нецелесообразным - в смысле дальнейшего здесь функционирования. Выстроенные тут здания и сооружения его предстояло передать из центрального подчинения в распоряжение войск военного округа. Там же решили использовать эту обузу для улучшения содержания матчасти подразделений здешней мотострелковой дивизии.  Командиром его и был этот вот генерал.  Разумеется была организована возможность ознакомительного посещения им места выпавшей удачи.

  Уже на выезде из зоны осмотра в своё обширное царство, тот генерал был остановлен часовым, обеспечивающим такой режим при котором всем  прибывающим и отбывающим следует покинуть транспортное средство  чтобы, как того требуют установленные правила, прошагать полсотни метров через турникет на КПП.

  Генерал же повёл себя неадекватно. Он презрительно отреагировал на требования часового и даже попытался зачем-то войти в его постовую будку.

  Часовой же по телефону вызвал на пост начальника караула.

  Явившемуся мне предстала фантасмагорическая картина. Какой-то не наш  Уазик стоит упёршись капотом в закрытый шлагбаум. За рулём его сидит ошарашенный водитель. А возле машины же  наседает на нашего часового возмущённый мужик в штанах с генеральскими лампасами, и часовой уже держит в руках свой заряженный автомат на-изготовку  да прикрывает собой вход в своюю будку с хранящимися в ячейках  шкафа действующими пропусками лиц из числа контингента нашей части.

  На мой вопрос – что здесь происходит?  - следует инвектива хорошо поставленным командирским голосом: - бл.дь, на всю Чукотку один генерал, а это чмо – в адрес часового - что-то здесь вы….ся!

  Не скажу, что бы от всего этого и я оставался хладнокровен, а, напротив, лихорадочно соображал как мне поступить.

-Товарищ генерал, сохраняйте дистанцию с часовым, он действует как положено.  Прошу Вас ожидать в своей машине решения нашего командования по Вашему случаю.

  Дежурный по соединению на мой ему звонок отреагировал не сразу: - Ожидайте ! И через некоторое время звонит мне сам:
-Бацаев (полковник, наш командир) сказал:
- Пропустите этого М - чудака в машине через ворота. Соседей надо уважать.

  Слово командира – закон (даже если он и с нарушением ), и мне ли, не полному ещё сержанту,  не брать ответственность на себя?


  Ну  я и беру. Всегда по жизни. И до, и после. Даже при этом понимая, что от меня ничего не зависит в той игре, какую люди ведут на планете, драматическая история жизни которой отличается от человеческой своей какой-то безграничной целесообразностью.


  Зачем я рассказал здесь эту историю с генералом?  Тогда как  далеко не он один олицетворяет собой лицемерную сентенцию о свободе, равенстве и братстве между людьми. Некоторые же из нас даже бредят такими явно надуманными химерами как, например, социализм. Ну да мало ли что ещё придумает человек на путях преобразования природы вещей.

  Кое-кто даже устраивает, адресуя лично мне, вот такую дискуссию по этой проблеме.

«Однажды я летел в командировку в Москву
и этим же самолетом летел первый секретарь обкома.
Смотрю, для этого вельможи подают отдельный трап.
То есть он постеснялся подниматься на самолет
по тому же трапу, по которому поднимались холопы.
 Вяч. Б.        17.08.2026 17:51»


«…  меня мнения потенциальных предателей не интересуют.
О чём можно разговаривать с придурками,
если они хаят героическое прошлое наших
 дедов и отцов, если они против Ленина,
 Сталина, КПСС и против Великой Победы 1945 года?»
Вл. Гр. 2   17.08.2026 04:00


 
  Придурок ли я или же кто там ещё из существ нежелательных? - если уж приходит кому такая прихоть решить - это вопрос лучше бы обдумывать за пределами юриспруденции и здравоохранения.

  А ведь, в сущности, мне эти определения известны с давних уж пор, и поэтому не интересны. Но есть же на свете и люди, которые пребывают сейчас под угрозой неотвратимости ответственности за своё понимание происходящего с нами сейчас под знаком гордости всех в куче и нетопырей в человечьем облике и до обыкновения распространившихся тут и там простых человеческих жертв. Вот за них мои переживания. Да только вот уж помочь никому из них ничем не могу. Потому что рулят ситуацией какие-то старшие офицеры, а генералы затаились как бы в тех местах где темно, но тепло и влажно, или опричь того - где  не совсем тепло, но с преференциями.

  Какая уж тут власть народа. Рулят всё больше персоны при понятиях. Однако же и матушка-природа жива ещё, хотя и тоже чудит, порой не слабо, над своим гордым детищем.

18.08.2026 7:09

Не дают мне покоя собратья по перу!