Дневник Таарока. Глава 3

   Если бы кто-то сказал мне, что однажды я окажусь в такой ситуации, я бы никогда не поверил. Я сидел на большом ящике, даже не доставая до пола, и держал в лапах ароматный травяной чай. Вокруг меня сновали циркачи, беззаботно смеясь и, по-видимому, обсуждая моменты из выступления. Яркая одежда, громкие заливистые голоса, эльфийка с короткими чёрными волосами, проходящая мимо меня на руках, и гном, жонглирующий клинками и убегающий от метателя ножей, которому и принадлежали эти клинки, – всё это выглядело настолько нереальным, что я хотел наслаждаться этим как можно дольше. Я посмотрел в сторону группы музыкантов, рядом с которыми стояла моя новая знакомая. Келла стояла, заливисто смеясь вместе с остальными, активно размахивала руками, из-за чего была похожа на маленький ураган. Я не мог оторвать от неё глаз: её энергия завораживала меня, не отпуская. А когда она повернулась ко мне и улыбнулась, по моему телу побежали мурашки, и я опустил взгляд. Через несколько секунд я услышал, что сатир села рядом и заговорила:

– Как ты тут, малыш? Тебе лучше? – Келла положила ногу на ногу и чуть подалась назад, оперевшись на руки.

– Да… Спасибо Вам, этот чай очень вкусный, – я улыбнулся, пытаясь успокоить взволнованный хвост.

– Ты нас напугал! Вытащили тебя из лозы, а ты только озираешься и, как рыба, рот открываешь. Я уже думала за лекарем отправлять… – девушка окинула взглядом шатёр. – Как тебе у нас? Понравилось выступление?

– Да! Это лучшее, что я видел в своей жизни! – восторженно воскликнул я.

Девушка ухмыльнулась и, немного понизив голос, ответила:

– А я? Понравилась тебе?

Я на секунду застыл и начал что-то нечленораздельно мычать, не зная, что ответить. Девушка начала громко смеяться, а меня захлестнуло смущение.

– Прости, мой хороший. Я не сдержалась, ты такой бесконечно милый, когда стесняешься! – Келла протянула руку и начала почёсывать меня за ухом. Это действие было настолько внезапным, что я даже не успел остановить себя: сжал пальцы в кулачки, и, наконец, хвост смог в полной мере выразить мои эмоции.

Я почувствовал, что на нас упала огромная тень, и, подняв голову, увидел стоящего перед нами минотавра. Светло-коричневая шерсть, мощные рога, грозный взгляд. На его шее висел медальон, какой я также заметил у Келлы и ещё у некоторых участников труппы. Могучий бык смотрел на меня, заставляя сжиматься и ненароком представлять, сколько костей он мог бы мне переломать.

– Бим-бим, вещи уже собрали? – силач медленно повернул голову на девушку и кивнул.

– Бим-бим? – шёпотом спросил я у Келлы, удивившись, как настолько милое имя может принадлежать рогатому чудищу рядом с нами.

– Тебя что-то не устраивает, щенок?! – его морда в секунду оказалась около меня, заставив взвизгнуть и отшатнуться так, что моя шерсть встала дыбом.

– Эй, не пугай мальчика, а то точно язык проглотит, – Келла, встав, отвела от меня минотавра, и он, шумно фыркнув, ушёл к циркачам.

Девушка снова села ко мне, забрала у меня кружку и заботливо налила мне ещё чая.

– Ты прости его. Бим иногда может быть угрожающим… – увидев, как я недоумённо поднимаю одну бровь, рассмеялась.

– Ладно, он всегда угрожающий. Но на самом деле наш бычок очень заботится обо всех нас и оберегает.

Я посмотрел в сторону Бим-бима: он переносил вещи труппы, аккуратно забирая их у девушек-эльфиек, пока на его плечах сидел гном. Атмосфера вокруг была настолько тёплая и принимающая, весь шатёр был наполнен смехом, светом и любовью. Я не мог сдержать улыбку, смотря на них, чувствовал воодушевление и… зависть. Мне стало так стыдно за свои чувства. У меня было всё, что такой, как я, мог пожелать: крыша над головой, возможность учиться служению нашему богу, Нира, оте… наставник. Да, я не должен хотеть другого. Караш был бы мной недоволен.

– Малыш, всё хорошо? Ты стал таким задумчивым, – я снова почувствовал руку на своей голове и как будто вынырнул из озера.

– Да, я просто… Вы такие дружные, заботитесь друг о друге. Я очень восхищаюсь вами, – я пытался скрыть свою грусть, но под внимательным взглядом Келлы это было очень сложно.

– Ты умеешь играть на чём-нибудь? – резкая смена разговора заставила меня молча моргать, смотря на девушку.

– Пойдём, – Келла взяла меня за лапу и повела к задней части шатра.

Подойдя ближе, девушка открыла ящик и показала мне содержимое: внутри лежали различные музыкальные инструменты, бережно завернутые в ткани. Я присел у ящиков, чтобы посмотреть поближе. Для меня всю жизнь музыка было чем-то волшебным, поэтому я был рад прикоснуться к этому миру.

– Нравится? – Келла явно была довольна произведённым эффектом.

– Они прекрасны! Никогда не видел такую красоту! От них как будто исходит свет!

– Говоришь как настоящий музыкант, – сатир села рядом на пол, подогнув под себя ноги.

– Выбирай, – я непонимающе посмотрел на неё. – Выбирай инструмент, который нравится, а я научу тебя играть.

– Я… я не могу, они же ваши… я… – Келла остановила меня коротким шиком.

– И не спорь. Я хочу сделать тебе подарок, – девушка кивнула в сторону ящика, предлагая выбрать.

Мой взгляд скользил по инструментам. Волнение накрывало, как будто я делаю самый важный выбор в своей жизни. Я прикоснулся к лютне, похожей на старую, полуживую лютню Ротта, которую видел в доме.

– Хочешь её? – интересуется Келла; она явно ждала моего решения.

– Мне нравится, как звучит лютня. Мой учитель иногда играет на такой, – девушка ухмыльнулась на мои слова.

– Со всем, что тебе важно в жизни, нужно слушать своё сердце. Особенно с музыкой. Должно что-то щёлкнуть внутри, чтобы ты понял: «Это оно»! Вот, возьми её в руки, попробуй, – Келла протянула мне лютню.

Я аккуратно взял инструмент, пытаясь его «прочувствовать». Но в этот момент мой взгляд упал на один из дальних открытых ящиков. В нём лежало что-то похожее на длинную трубочку с отверстиями.

– А что это? – Келла ухмыльнулась и, встав, сама протянула мне незнакомый инструмент.

– Это флейта. Она очень популярна там, откуда я родом. Когда я жила там, мне всегда казалось, будто её пение раздаётся отовсюду, сама природа поёт голосом флейты, – девушка чуть прикрыла глаза, рассказывая, и я как будто увидел эти образы, услышал тот самый голос.

Сатир встала и, показав рукой следовать за ней, вышла из шатра. Мы были на окраине нашего поселения и, пройдя немного, чтобы гул шатра был почти не слышен, Келла жестом указала мне сесть рядом. Отойдя от меня на пару шагов, девушка несколько раз глубоко вздохнула, как будто сливаясь с природой вокруг. Подняла инструмент, и я услышал его. Голос флейты. Весь мир наполнялся им. Деревья двигались за мелодией, а ветер подпевал. Все мои переживания растворялись и превращались в слёзы, которые я не мог и не хотел сдерживать. Келла немного покачивалась, глаза были закрыты, от неё исходило такое умиротворение, что весь мир просто замирал.

Девушка остановилась, и эта тишина ещё несколько минут сопровождалась нашими улыбками друг другу. В этот момент я понимал, что этот миг я никогда не забуду.

Келла села рядом и тихо заговорила:

– Эта флейта была моим другом долгие годы. Радовалась вместе со мной и плакала. В тяжёлые моменты она была единственным, что держало меня на плаву. Я хочу, чтобы теперь она была твоей, – девушка протянула флейту мне.

– Ты ведь так дорожишь ею. И совсем не знаешь меня!

– Да, ты прав, но ведь помнишь, я говорила, что все важные решения в жизни нужно делать, слушая своё сердце? А моё мне говорит, что эта флейта теперь должна стать твоей.

Флейта легла в мои лапы. Дерево грело мои пальцы, и она как будто говорила со мной. Я ощутил такое счастье, что слёзы снова полились из моих глаз. Я шептал слова благодарности, не зная, как по-другому отблагодарить девушку. Келла обняла меня, смеясь, но я почувствовал её слёзы на своей шерсти. Мы ещё какое-то время провели вместе, разговаривая: сатир рассказывала о своих путешествиях, других городах, обычаях, расах, и я всё больше погружался в другой мир, совсем непохожий на мой собственный.

Пробираясь в ночи к своему дому, я вышел на площадь. Она была пуста, и я мог насладиться прохладным ветром, разглядывая прикрытые лавки и то самое дерево, которое чуть не стало причиной свёрнутой шеи и нежданного приобретения новых знакомых. Всё вокруг было умиротворяющим и спокойным, но я ощущал тревогу. Повернувшись, я посмотрел на храм. В ночи он казался совсем чёрным, его острые шпили угрожающе возвышались надо мной. Моё горло стянуло, мне стало казаться, что эти каменные клыки становятся выше, и ещё секунда – они проглотят меня. Я начал пятиться и в этот момент почувствовал руки на себе. Меня схватили!

Я в панике приготовился отбиваться, я был готов царапаться, кусаться, но не дать сожрать себя. Но тут услышал знакомый голос:

– Тарвен! Я так испугалась! Где ты пропадал? – это была Нира. Слава Птаху, это была Нира.

– Нира? Что ты здесь делаешь?

– Как что? Ищу тебя! Ты упал на моих глазах, я не смогла тебя удержать, а потом эти ветки… Что это было?

– Я расскажу тебе по дороге.

Мы начали выходить с площади, и я ещё раз обернулся на храм. В свете луны каменное здание молчало. То, что когда-то вызывало благоговение, теперь заставляет чувствовать только смятение.

Мы шли по одинокой ночной дороге, и я делился тем, что со мной случилось после падения. Нира с интересом слушала меня, но, когда я упоминал Келлу, волчица как будто начинала больше фыркать и замолкала.

– Эта козлица просто очаровала тебя, того и гляди – сбежишь вместе с ней. Станешь цирковой собачкой.

Слова Ниры задевали, вызывали желание защитить танцовщицу. Но я понимал и то, что не хотел признавать.

Моя подруга была права.

Всю оставшуюся дорогу Нира рассказывала, что происходило после моего падения: воодушевлённые жители деревни и их гости с новыми силами продолжили ярмарку, их громкие голоса раздавались ещё несколько часов, даже была одна драка, но со временем шум утих и площадь опустела.

Самым сложным было пробраться в дом, не попавшись на глаза Ротту. Была уже глубокая ночь, и провал означал очередной нагоняй от тучного волка. Нет, он никогда не бил меня, но менее страшно не становилось. Поразмыслив, мы решили пробраться на второй этаж. Прямо под окном стоял низенький навес, на который мы аккуратно забрались, стараясь не шуметь. До окна было не допрыгнуть, и Нира встала спиной к стене, сложив лапы вместе.

– Давай, я тебя подтолкну, – мы говорили совсем шёпотом.

– Что? Я же тяжёлый!

– У тебя из веса одна шерсть, полезай давай, – фыркнув, я поставил ногу, и волчица с усилием начала выталкивать меня наверх.

– Ну, давай же, хватайся, – несмотря на всё бахвальство, у моей подруги не хватало сил поднять меня выше.

Я одними пальцами схватился за подоконник, но сил и высоты не хватало, чтобы я мог как следует ухватиться.

– Ты же волк, где твоя ловкость, чёрт тебя дери? – по голосу Ниры было понятно, что скоро она меня не удержит.

– Да стараюсь я, стараюсь, – я прикладывал все свои силы, чтобы схватиться поудобнее.

– М-да, а вы лёгких путей не ищете.

Мы резко замерли и одновременно повернули головы.

Около нас стоял Ротт, наблюдая, как двое детей, стоя на сарайчике, пытаются изобразить гусеницу. По крайней мере, со стороны выглядело всё именно так. Мы замерли на несколько секунд. Я не знал, что сказать, но это и не понадобилось, потому что в следующий момент мои пальцы соскользнули с подоконника, и я рухнул на сарайчик, утаскивая с собой Ниру. Кажется, такие полёты становятся моей дурной привычкой.

Падение было болезненным, но терпимым, и мы с подругой быстро встали на ноги, отряхиваясь от слоя пыли.

Ротт стоял перед нами, ни на минуту не сменив строгого выражения лица.

– Вы хотя бы через сарай пытались бы пролезть, или у вас было в планах именно свернуть себе шеи? Тогда план отличный.

Мы переглянулись с Нирой. Идея с сараем, через который был ещё один вход в дом, даже не приходила к нам в голову.

– Прости, учитель, я ослушался тебя…

– Сколько раз просил не называть меня так! Я что, похож на старого заумного хрыча? – Ротт фыркнул и, увидев, что на его вопрос мы многозначительно переглянулись, махнул на нас рукой.

– Завтра с тобой поговорим, сейчас у вас другая забота, – мы непонимающе посмотрели на старого волка.

– О чём ты? Сейчас глубокая ночь.

– Как это? – Рот улыбнулся. – Придумать жеребёнку имя.

Моё сердце подпрыгнуло. Я сорвался и побежал к конюшне – Нира за мной. Впервые я был быстрее неё, ведь я бежал навстречу чуду, которого так ждал. Прямо у дверей в стойло я затормозил, чтобы не испугать свою любимицу и её малыша, и осторожно зашёл. Тучка лежала и, почувствовав меня, тихонько заржала, как будто приветствуя. Я почувствовал лапу Ниры на своём плече, и мы прошли дальше, чтобы обойти лошадь. Жеребёнок был таким маленьким и мокрым. Его серая шёрстка чуть кудрявилась, а глаза были такими большими. Я присел рядом, желая разглядеть его поближе. Тучка уткнулась в меня, и я обнял её голову, шепча слова благодарности и гордости за свою любимицу. Я услышал голос Ротта сзади себя: «Это мальчик!»

Не прекращая улыбаться, я отпустил Тучку и протянул лапу к малышу. Он потянулся ко мне, ведь ещё не научился бояться.

– Привет, малыш. Моё имя – Тарвен. Я буду заботиться о тебе. И назову тебя Туманом.