Сказка для тех, кто ищет себя

Что, добрый человек, не спится? Все ворочаешься, ворочаешься… Мысли одолели? Значит, где-то силушку свою порастерял, ослаб, раз мысли оказались сильнее тебя. Что говоришь? Не силушку потерял, а себя? Бывает. Найдешь.  Гораздо хуже, если  и не начинал искать. А коли обронил себя где-то в толпе человеческой, это дело поправимое.. Ты глазки закрывай, дай головушке отдохнуть, а я тебе сказочку расскажу о том, как один человек себя искал. Глядишь, и мысли вредные отстанут, и душа успокоится, а там поймешь, где пропажа твоя.
Жил, значит, человек в одном селе. А село то прозывалось Большие Иваны, потому как всех младенцев мужеского полу там Иванами нарекали. А вырастали те Иваны сильными да здоровыми - богатыри, одним словом.
И вырос среди тех Иванов Федька. Что уж навеяло его родителям мысль такую - назвать сына иначе, не знаю, да только быть Федором среди Иванов - задача непростая. Рос Федя, рос, а богатырем так и не стал. Выйдет в поле с Иванами траву косить: они по два раза махнули и свои ряды осилили. Стоят на другом конце поля и «инородыша» ждут (так в селе между собой Федьку звали). Тот пыхтит, семь потов сошло уж, а до конца рядка еще далеко.
- Да уж, не Иван, - вздыхают Иваны и идут помогать бедолаге.
Что и говорить, не любил Федька мужицкую работу. Все норовил в лес сбежать. Вот там было ему приволье: птички поют, жучки-паучки всякие копошатся - «инородыш» за ними часами мог наблюдать. А то к дереву какому-нибудь ухом прильнет и часами слушает.
- И чего там слушать? - недоумевают Иваны. - Вот дурень: лучше бы дров нарубил. Дерево как раз подходящее.
А то и вовсе нелепица произошла: пошел Федька с бабами по грибы (мужики спровадили, чтобы под ногами не путался: одна морока от него, говорят) да и потерялся. Бабы кличут, кличут его, а тот и не откликается. Напугались все: может, ведмедь съел? Куда Федьке с ним тягаться-то! Не Иван ведь. А потом слышат: храп раздается. Подошли ближе, глядь: точно,  «инородыш»! Спит, разрумянился во сне, улыбается - младенец да и только! Осерчали бабы, ну и уходили его лукошками по самому мягкому месту. И корзинке досталось: были грибы - стала тюря грибная. Сидит «инородыш» в этой тюре  - одно слово: не Иван.
После того случая раздумался Федька. Заронилось ему в голову, что не здесь он должен быть, не в Больших Иванах. И не с большими Иванами. Не место ему тут. А где, кто его знает?
Пришли как-то Иваны с покоса, а Федька сидит на крыльце, их дожидается. И котомка рядом. Собрался, значит.
- Пойду, говорит, себя искать.
Иваны аж растерялись.
- Как это? -  говорят. - Вот же ты! Чего искать-то, коли не терялся?
А Федька, значит, свою линию гнет.
- Эх, вы, - говорит, - Иваны-то вы большие, а умы малые. Ничего-то вы не понимаете! Ухожу я от вас.
И ушел. С котомкой.
Шел он, шел. И дошел до села Чудные. У жителей спрашивает:
- Как, говорит, село-то называется: ЧУдные или ЧуднЫе?
Ему жители на это и отвечают:
- А это как хошь. Всяк по себе мерит.
- Чудеса!- подумал Федор. - Впервые вижу, чтобы одно и то же село прозывалось по-разному. Ну и чуднЫе же они.
А вслух сказал:
- Проголодался я. Мне бы поесть.
Жители обрадовались:
- Это же хорошо! Живой, значит, здоровый ты.
И натащили ему всякой всячины: и хлеба, и мяса, и кваса. Чего еще человеку надо?
Наелся Федька, поблагодарил и подумал:
- Какие же они все-таки чУдные!
А те вокруг него сидят и молча смотрят. И явно ждут чего-то.
- А, нет, пожалуй, все-таки чуднЫе, - подумалось «инородышу».
- Ну? - сказал один из чудновцев, седой косматый старик, похожий на луня.
- Что ну? - растерялся тот.
- Ты поел?
- Поел.
- Теперь нас корми.
Федька ошалело смотрел на чудновцев -  те все так же молча и выжидательно глядели на него.
- Чем.. кормить? - наконец пролепетал он.
- Песнями, сказками, побасенками наконец. Это соловья баснями не кормят, а нас - можно, - заявил старик-лунь. - Страсть как любим слушать истории всякие! Начинай!
- Нет, все-таки чудНые, - утвердился в своем мнении Федька. И начал.
Он рассказывал про то, что знал и чего не знал. Про то, как деревья поют и ветер, порой заслушавшись, начинает им вторить; про то, как звезды ходят в гости друг другу, оставляя при полете освещенную тропинку на ночном небе, чтобы не заблудиться на обратном пути; про кудри влюбленной в ветра реки, которые та выпрастывает, лишь заслышав поступь любимого. Это и многое другое рассказывал Федор притихшим чудновцам. Нет-нет, да и слышались восхищенные возгласы:
- Вона как!
- Ишь ты!
Когда изумление слушателей достигало предела и за возгласами не слышно было речи рассказчика, старик-лунь одергивал односельчан:
- Цыц! А то сейчас трын-траву косить отправлю!
И снова наступала тишина, Федька самозабвенно повествовал про похождения неугомонного дождичка в четверг, и в воздухе отцветала очередная история, растворяясь в вечерней прохладе.
Так и остался Федор  в этом селе, став одним из чудновцев. Выходит, коли начал человек себя искать, то обязательно найдет. Так что ты обязательно ищи... Ишь, разметался как во сне. Улыбается. Это хорошо: значит, душа радуется. Спи, соколик, спи. Набирайся сил, чтобы с мыслями дурными бороться и отгонять тоску. Ни к чему она тебе, особливо когда себя ищешь. Спи.