Встреча

Наступил ноябрь. Пора, когда невольно что-нибудь вспоминаешь из своей жизни, за чашкой теплого чая, смотря в окно на мир. Наблюдаешь за прохожими, слушаешь ропот листьев и сопровождающий их волнующий ветер. Серое небо. Пожухшие листья. Вот-вот пойдет снег. Ждешь снега с нетерпением, а его все нет и нет. На душе было неспокойно. Радио в кафе молчало, посетители о чем-то перешептывались. Телефон молчал - поговорить было не с кем. Изо дня в день в сердце тоска. От чего? От одиночества? День угасает, не успев начаться. И этот день постоянно грустный. Грустный, как и тот самый человек, который изредка проходил мимо данного кафе в одно и то же время.
Вот и сейчас этот же грустный человек оказался здесь без четверти одиннадцать. Я посмотрела на часы и вздохнула. Все это как-то несерьезно, подумает кто-то... А что серьезно и что правильно? И у кого есть право судить нас? Он остановился, оглянулся, перевел дыхание и неспешно последовал к скамейке.
У меня внезапно возникло желание подойти к нему и поговорить. Остановившись поодаль, решила рассмотреть его ближе. «Нет, я все-таки его не знаю». Мало ли таких одиноких пожилых людей, блуждающих по улицам нашего города. Бог знает сколько...
Уже собралась уходить, как услышала:
- Добрый день. А не подскажите, который час?
- Здравствуйте. Я взглянула на телефон. - Ровно одиннадцать. Старик сел на скамью, посмотрел на кафе, на молодежь, которая в этот момент вышла из него, на меня.
- Мы здесь с женой садили деревья. Здесь лесок был прям на месте этого кафе. Я оглянулась на здание, и мне также стало жаль деревья. Я подошла и села рядом с ним.
- А я вас не первый раз здесь вижу. Возле окна постоянно выбираю столик. Народу мало. Практически никого с утра.
- А что там делать в кафе. Полезней домашней еды ничего нет.
- Согласна.
- Была бы согласна, не ходила бы в кафе.
- Не ходила бы, вас бы не встретила. Он улыбнулся.
- Да, я здесь прохаживаюсь изредка, - начал он медленно, не торопясь говорить. - Воспоминания. Жены уже нет. Живу один. Ничего уж практически не напоминает о том времени. Вот только скамья еще тех времен. Но и ее, наверное, скоро уберут. Он посмотрел на меня. - Жизнь вроде бы свет, а у вас, что один мрак получается?
- Почему думаете, что мрак? - удивилась я.
- Лицо грустное. Ладно, я унываю, а вам то, что унывать. Для вас ведь построили новую жизнь. Какая грусть может быть в молодости.
- В газете работаю, пишу статьи. Может просто отражение моей каждодневной деятельности.
- Какие такие статьи пишешь?
-  Литературная критика.
- А, ну, конечно в них много житейской грусти и осуждений. И он о чем-то стал задумываться. - У меня книги есть. Не знаю, куда их кому отдать.
Я никому здесь не знаком,
А те, что помнили, давно забыли.
И там, где был когда-то отчий дом,
Теперь лежит зола да слой дорожной пыли.
А жизнь кипит. Вокруг меня снуют
И старые и молодые лица.
Но некому мне шляпой поклониться,
Ни в чьих глазах не нахожу приют.
И в голове моей проходят роем думы:
Что родина? Ужели это сны?
Ведь я почти для всех здесь пилигрим угрюмый
Бог весть с какой далекой стороны.

- Есенин. Хорошая у вас память. Я так не умею.
- Какая жизнь, такие и стихи. Или вообще без них, да?
- Да вы молодых оставите позади.
- А я ведь тоже статьи писал в газете "Дальневосточный комсомолец", как помню. Но недолго я там работал. В основном всю жизнь проработал на заводе. А сейчас вас блогеров...
- Я не блогер. Смутившись немного, отреагировала я.
- А кто?
- Литературный критик. Я знаю, что писатели должны быть глубокомыслящими.
- У вас образование критика?
- Образование педагогическое. А направление "критика", курсы.
- Образование педагогическое, а критик. Как так получилось то? А что не в школу, детей воспитывать? Да и что могут дать курсы?
- Многие курсы заканчивают. Время дорого. Я два года училась. Учительство - это призвание. А у меня нет такого призвания.
- А, ну если два года, тогда нормально. Девушка усмехнулась. - Поэтому имеем, что имеем. Он оглянулся на меня. А я посмотрела на него. - Но это хорошо, что живешь, а не существуешь как некоторые из молодых. Ходят по городу и не знают, что им нужно. Как неприкаянные. Посмотришь сплошные татуировки, пирсинги, ярко накрашенные с короткие юбками, то синие, то красные волосы. В наши времена хамство не было. Я понимающе кивнула. – Я не говорю ни в коем случае, что плохая молодежь. Воспитание влияет, мода западная. Да и дети из семей, где отцов нет. А что ребенок видит, то он с этого и берет, если ему не объяснить, что это не правильно. А кто объяснит ему, ребенку, поколению нашему современному и красивому, что жизнь неправильная, если их матери считают, что это правильно? Некому. Раньше воспитание было одно, учитель – главный в школе, учились, слышали, что говорят. Чужой человек мог сделать замечание на улице. Сегодня молодежи дали свободу, у них права, им оскорблять можно. Ну и пусть живут, как хотят. А потом погибают.
- Поколение блудниц. Не по любви замуж выходят за богатых.
- Помню, зашел, как-то в какое-то здание, называется, не вспомню. Там выходит такая дама, вроде платье красивое, ну тут татуировка, на руке тоже. А знаешь татуировки это вот  у людей, которые в тюрьмах сидели, у них это там что-то значит. Надо еще понимать, что значит. И говорит она мне, что она менеджер. Я и не понял кто это.
- Наверное, управляющая.
- Управляющая?
- Получается, да.
- Из администрации что ли?
- Возможно. Жизнь сегодня такая нелегкая.
- Задумаешься так, а кто нами управляет. Раньше женщины другие были. Терпения сегодня нет. Разговаривать не умеют, в телефонах, а не в книгах. Борщ и тот сварить не могут. Вот ты можешь сварить?
- Могу. И хлеб могу спечь. Серьезно говорю.
- И семья есть?
- Нет, семьи нет, и не хочу.
- А что так? Разочарование, мужчины не те?
- На свою сестру смотрю старшую, как она мучается. Трое детей, муж время от времени выпивает, не работает. Живет вот так. А куда деваться. Некуда ей уходить.
- Такое тоже есть. Боишься, что у тебя так будет?
- Не хотелось бы такой участи. Не жизнь, а мука.
- Ну, так всегда можно жизнь свою поменять.
- Можно, но пока так живет, терпит. Вы сказали о терпении, я и привела в пример свою сестру.
- Терпение - это конечно хорошо и нужно, но если в этом есть смысл. Если человек не меняется, а использует безвыходную ситуацию в свою выгоду, то зачем тогда терпеть. А то это уже какое-то насилие получается. Психологическое.
- Она в церковь ходит.
- Это хорошо, замечательная у тебя сестра. Поддерживай хоть ты ее, если больше некому.
- Да, конечно. Она иногда у меня ночует с детьми. Потому что не может находиться в квартире, когда он выпивает. Она его боится. Он совершенно другим становиться, буянит.
- Есть такое в жизни, есть еще и хуже.
- Не знаю, как она все это терпит.
- А вы тоже в церковь ходите?
- Иногда.
- У нас коммунизм был, не принято было. А сейчас и я стал ходить. Особенно когда один остался, стал задумываться. Но семью все равно вам нужно. У сестры своя судьба. У вас определенно будет своя.
- Да дело еще в мужчинах, требования у них такие с глянцевых журналов им нужно…
- И это бывает. Что сделаешь, если жизнь сегодня такая не православная.
- Моя сестра познакомилась в интернете с человеком одним, так как он совсем не понимает, как она живет. Понял ее неправильно, думал, что она общается, чтоб денег спрашивать.
- Да сегодня некоторые не живут, а выживают. Не верят уже, что можно просто так поговорить. Жаль мне вашу сестру, искренне жаль. Везет тем, у кого и брат и сестра есть, родственников много. А если нет никого, и муж пьет, остается только посочувствовать.
- А вы всю жизнь здесь жили в этом городе? В столице не были?
- Был в советское время. Много, где ездил. А сейчас что такое Москва – не православная столица, жизнь там не для простых людей. А нам простым людям в маленьком городе лучше, здесь тише и спокойнее. Поэтому не унывай, найдется твой человек. Нужно иметь терпение. Всему свое время.
- Дай то Бог.
И он ненадолго о чем-то задумался. - Я вот тут подумал, может, заберешь у меня кое-какие книги. Библиотека далеко, куда мне с моей-то ногой. Я так до скамейки да обратно прогуливаюсь. Вон там я живу, и он указал на пятиэтажный дом, - на третьем этаже. Читать вам молодым надо.
- А что у вас с ногой?
- Травма молодости. Служит теперь напоминанием о моей борьбе с судьбой. Так придешь за книгами?
- Приду. Буду очень рада такому подарку. Интересная у нас встреча.
Я посмотрела на него внимательнее. Теперь этот старик не казался мне таким мрачным. А очень даже светлым собеседником, с которым есть о чем поговорить. Как же мы часто ошибаемся в людях, когда принимает одного за другого и уверяем себя, что это так и есть.
Люди проходили мимо нас. А с неба начал накрапывать дождь. Часы неспешно продолжали идти. Только им одним было известно куда.
- А сама-то веришь в Бога?
- Бог есть любовь. Но человеку легче погрузиться во тьму суеверий и страхов, и тьма его сердца в том и состоит, что он не любит Бога, а страшно Его боится.
- Верно сказано. Возможно, вы действительно литератор. От обычных людей такого не услышишь. У обычных людей разговоры о деньгах. А вы словно отрешены от мира.
- Да, действительно, деньги для меня не главное.
Иногда думалось мне, что он вспоминал все то хорошее, что у него было, словно никак не мог расстаться с прошлым. Ведь прошлое - это все, что у него осталось. Человеку нужен человек, как засыхающему растению вода.
- Ко всему можно привыкнуть, к любым обстоятельствам. Вот хожу здесь по своей любимой аллее.… Все изменилось. В моем дворе деревья высаживали еще мои родители. Они вместе учились на одном факультете, и, будучи студентами экологами высадили этот прекрасный маленький сад. Нет больше сада, нет воспоминаний. Хорошо хоть скамейку не убирают.
- Думаю, пока ходите, не уберут.
- А потом что?
- А потом придут другие и все измениться. Он на это просто кивнул.
Выглядел он уставшим человеком. Беседуя с ним по субботам, я и не заметила, как наступила зима.
В предновогодние дни улицы сияли яркими огнями, народ был в предвкушении большого праздника. Было многолюдно и весело. На главной площади играла музыка, какой-то оркестр. Шла неторопливым шагом, наблюдая за происходящим. Проходя мимо скамейки, где мы разговаривали, заметила, что скамьи уже не было. Я решила зайти к нему и поздравить с наступающими праздниками.
Постучала в дверь. Простояла минуты две и постучала еще раз. «Ладно, зайду завтра». Уже собралась уходить, как услышала звук отмыкающего замка. Из-за двери выглянула женщина лет сорока, полноватая, с короткой стрижкой и в очках.
- Вам кого?
- Здравствуйте! Я к Семену Петровичу. Молодая женщина с удивлением посмотрела на меня.
- Он в больнице.
- Мне можно будет прийти?
- Никого не пускают, кроме родных.
- Понятно. Пусть выздоравливает. До свидания.
- До свидания. И она поспешно закрыла дверь. «Такова жизнь, что уж тут поделаешь». Вышла из подъезда, расстроенная услышанным. На сердце стало как-то грустно и холодно. На улице шел белыми хлопьями снег.