Муха

МУХА
https://vk.ru/wall773377_14359

Муха летала вокруг люстры, как всегда охраняя свои невидимые границы и описывая только ей одной ведомые круги то в одну, то в другую сторону. Видимо, её грозное присутствие в воздушном пространстве не сильно пугало других представительниц двукрылых, поэтому очень часто границы были нарушаемы. Но хозяйка лампочки всегда достаточно удачно атаковала провокаторов. Муха нападала даже на такие крупные объекты, как бабочки, которые случайно залетали в это место.

Однажды мимо пролетала очень большая навозная муха, и наша отважная героиня напала и на неё, так что они обе свалились на стол и продолжили жаркую борьбу уже на столешнице. Молниеносная секундная схватка — и толстая муха, парализованная, замерла на столе, а наша зеленоглазая красавица продолжила свой победоносный патруль. Так что все наглые враги с позором отходили восвояси.

За всем этим спокойно наблюдал батюшка, пытаясь своим "могучим интеллектом" понять поведение этих странных насекомых. Ему было интесесно понять, а как муха паркуется на потолок: используя петлю "Мессера" или бочку? Нет... Все же "сальто"... Весь этот акробатический трюк занимает сотые доли секунды. Так что, муха выполняет свой свой собственный, неповторимый элемент высшего «насекомопилотажа», аналогов которому нет в авиации.

 Он мог бы одним ударом газеты тут же пришибить обеих мух, чтобы избавиться от их назойливого жужжания. Но ему было интересно: а что же будет дальше? Зачем мухам надо сражаться и убиваться из-за какой-то лампочки? Что в ней такого? Достаточно включить люстру — и все мухи разлетятся во все стороны, как ошпаренные. Значит, вопрос не в тепле и не в свете, а в чём же?

И он вспомнил детскую игру под названием «Царь горы», во время которой каждый из мальчишек или девчонок мечтал забраться на вершину какого-нибудь пригорка, при этом скидывая с него всех остальных. Тут ещё можно найти какой-то смысл в игре, потому что она развивает разные навыки выживания в будущей взрослой жизни. Но в принципе сама по себе игра становится даже какой-то злой, особенно когда в неё начинают играть взрослые: муж или жена, например, или коллеги на работе. Мы пытаемся доказать друг другу свою правоту, мы изо всех сил стараемся победить, но какой смысл в этой победе?

Вспомнилась фраза: «Какой смысл тебе радоваться в выигранном споре, если твоя жена плачет?» Да пусть ты трижды прав, а твоя жена миллион раз не права, но её одна слезинка Богу будет ценнее и дороже всей твоей правды! Мы, как мухи, сражаемся за невидимые границы личного пространства, собственного комфорта, забывая о том, что всё это пространство находится между четырьмя ножками обычного стула, под который ты сам залез маленьким ребёнком, сказав всем: «Я в домике!»

Каждый из нас построил сам себе тюрьму под названием «Комфорт». Совершенно не задумываясь даже о корнях этого слова — «форт». Стены с годами растут не только ввысь, но и вширь, делая камеру нашей души всё меньше и меньше. Окошки становятся всё уже и уже, пока совсем не исчезают. А ведь прекрасно понимаем, что такое фортификационные комплексы сооружений, любим блистать эрудицией, решая кроссворды. Комплексы...

Батюшкины размышления прервал стук в дверь:

— Кто там? — священник подошёл к двери, окинув внимательным взглядом свою комнату: всё ли прилично для принятия нежданного гостя?

— Евгений Владимирович? — на пороге стоял полицейский.  Непривычно прозвучало его собственное имя: то ли его, то ли и не его вовсе.

— Да, проходите, пожалуйста, товарищ милиционер! Ой… - милиционерами — так батюшка по старинке их называл. Да и "товарищи" , кажется, тоже давно перевелись... Отец Евгений убрал всё лишнее со стола, приглашая сесть напротив.

— Старший лейтенант Корхонен, отдел убийств. Вот моё удостоверение, — полицейский сел за стол и сразу достал документы. — Вы ведь наверняка знаете о смерти Марии Ивановны Зыбкиной? Она была вашей прихожанкой?

— Могу ли предложить вам чаю? — батюшка на самом деле заговаривал зубы, так как совершенно не понимал, о ком идёт речь.

— Видимо, разговор будет долгим, не откажусь, — улыбнулся инспектор, хитро прищурившись и доставая фотографию: — Узнаёте?

Батюшка поставил чайник и долго рассматривал снимки погибшей, но никак не мог её вспомнить. Были только юношеские фотографии и одна — сразу после смерти. Лицо было обезображено мукой. Странно, что снимков оказалось так мало и совсем не было из реальной жизни.

— Может, и виделись, но скорее всего очень давно, так что точно она не прихожанка нашего храма. Она из пьющих?

— В том-то и дело, что нет. Точнее, выпивала, конечно, но как все. Запойной никто её не знал. Это и странно — почему она тогда повесилась? Вот и пытаемся отработать версию: были ли у неё завистники? Значит, ничего не знаете о ней?

Батюшка налил ароматный чай обоим, поставил сахарницу, достал пряники.

— Я не любитель сплетен. Если что-то и говорят про кого-то, я обычно сразу забываю, не придавая значения. Реальность ведь совсем иная. Мы почти всегда ошибаемся, говоря о других. Себя и то плохо знаем! И всё же, чтобы не напрасным был ваш визит сюда, я хотел бы вместе с вами попробовать разобраться в этом деле. Расскажите мне, пожалуйста, о ней… Что посчитаете нужным.

— Необычное предложение… — полицейский задумался. Но, видимо, это дело его самого мучило, и он решился. — Вкратце ситуация такая. Год назад у неё умер муж, настоящий запойный алкоголик, который и бил её, и обкрадывал. Ну, вы понимаете? А через год её нашли повешенной.

— А соседи что говорят?

— Пока муж пил, с ней общались, поддерживали как могли. А после его смерти общение как-то быстро сошло на нет. Пересекались в магазине, перекидывались дежурными фразами. Понимаете? Никто и не сомневался, что она наконец-то вздохнула полной грудью и зажила счастливо, а тут — вот! Никто ничего не понимает…

— Мне кажется, я уже всё понял. Всё просто. Вот что произошло на самом деле: пока муж пил — она могла жаловаться. А после его смерти жаловаться стало не на что. У всех соседей такие же мужья. Наоборот, это ей теперь надо было их жалеть, а она не могла, не научилась. Привыкла быть в центре внимания: побои, крики, разборки — всё при свидетелях, наверняка?

— Соседи всё слышали. Ну да! — инспектор отхлебнул остывший уже чай.

— А тут теперь она слышит эти же разборки у своих соседей и подруг, слушает их как музыку праздника, который проходит без неё. Она почувствовала, что никому не нужна, и чувство одиночества довело её до сумасшествия. Она просто покончила с жизнью. Всё просто!

— Безумие какое-то… Разве нормальный человек захочет снова пережить все издевательства?

— Добровольно? Или на подсознательном уровне? Всякое бывает, к сожалению. Вот я, например, вчера пошёл за дровами и сильно стукнулся головой о косяк. Сарай был построен не мной, и верхняя перекладина довольно низкая для меня. Как вы думаете, когда я пошёл за дровами второй раз, я ведь не должен был уже удариться?

Инспектор смотрел на батюшку с широко открытыми глазами:

— Да неужели?

— Нет, всё хуже! Вот сколько раз иду в сарай, столько и бьюсь… Ничего не понимаю… Господь, видимо, смиряет мою гордыню! Так что прекрасно понимаю зависимых и созависимых людей, будучи сам вроде не алкоголик и не наркоман. Вроде нормальный человек, со стороны? Или только мне самому кажется, что я обычный?

Полицейский не стал отвечать на эти вопросы, посчитав их, видимо, риторическими.

— Можно, я продолжу расспросы? Действительно, всё выглядело элементарно и просто. Но совершенно безумно! Ну да, все так прямо и говорят. Это какое-то безумие: живи теперь счастливо! Нет проблем! Никто тебя не оскорбит и не унизит! Никто последние деньги не отберёт! Никто лицо в кровь не разобьёт! Никто голой не выкинет зимой на улицу! Ей все позавидовали! Потому мы и решили, что это убийство. Но так классно оформленное под суицид.

— Верно, ей завидовали, уверен, по-чёрному. Ведь она теперь одна живёт, лицо не избитое никем — всё зажило. Красавица теперь. Так? При деньгах всегда. Куда мужики сегодня будут смотреть? Правильно — на неё. Но пьющие люди не способны на организацию высокоинтеллектуального убийства, где надо учесть миллион вариантов, чтобы всё замаскировать так, чтобы, так сказать, «комар носу не подточил», чтобы даже гениальный сыщик ничего не понял. Им проще просто убить. Для них убийство — это норма жизни каждый день. Ведь они каждый день убивают друг друга. Если не кулаками, если не палёной водкой, так гадкими словами или проклятиями.

— Спасибо вам, батюшка! Всё понятно. Прямо как гора с плеч! Очень выручили!

Инспектор ещё долго жал руку батюшке, не замечая того, что ему это было совсем непривычно. Отец Евгений благословил уходящего полицейского, а тот лишь ответил неловким «спасибо», так как не знал, как себя вести в такой ситуации.

И когда священник наконец-то остался один, то задумался: «А прав ли я? Может быть, всё не так? Как это тяжело, на самом деле, быть правым. Ведь если я не прав, и это было убийство, причём изощрённейшее, то…» Но дальше развивать эту мысль батюшка отказался и вернулся к старым размышлениям.

«Каждый человек рождается Богом не как человек, а подобно пчеле, чтобы трудился ради семьи, собирал воск и мёд. Какой смысл бояться пчёл, если пчёлы в принципе не хотят умереть, потому что суицидом страдает только один человек во всей Вселенной. Все живые организмы хотят жить и только один человек выдумывает всё и не живёт. Живут люди как мухи... Мухами и умирают... Страх ломает в нас что-то важное. Теряя мало-помалу веру, надежду и любовь, набираясь все больше и больше комплексов неполноценности и страхов, человек становится всё больше и больше звероподобным. Точнее, бесоподобным... А чтобы самому не мучиться от этого кошмара из-за Минотавров в бесконечных лабиринтах собственных миров, люди давно придумали самые разные способы маскировки собственного сознания. Алкоголь — один из самых древних способов. Игра родилась чуть позже, когда алкоголь нельзя. Вот и получается, каждый пытается быть царём своей собственной горы, а гора у нас у всех одна. Голгофа… Горочка, холмик небольшой на могилке. Как жаль… Господи, помилуй всех нас! Хоть как-нибудь!»
И он, сперва почесав шишку на макушке, пошёл зажигать лампаду и начал молиться.

26.04.26
Свящ. Владимир Флавьянов