Рыцарь Тогенбург

     Нет печальнее истории на свете, чем история о неразделённой любви славного рыцаря Тогенбурга. Он был предан до самозабвения одной даме, которая не отвечала ему благосклонностью. Как он не ухаживал за ней, каких знаков внимания не оказывал, всё она оставалась к нему равнодушной. В знаменательный день, когда он предложил ей всего себя к её услугам, она отозвалась так:
     - Вы очень дороги мне, славный рыцарь, но напрасно стараетесь и говорите всё это. Вам не удастся меня склонить к согласию. Мне нет дела до земной любви. Ещё с малых лет я ощутила в своём сердце иную привязанность, и только ей одной я и могу быть предана всем сердцем. А ваши слова… Рядом вы или нет, мой дорогой рыцарь, во мне нет огня. Так что, пожалуйста, не надо смотреть на меня с такой мольбой. Мне жаль вас, но я ничем не могу вам помочь.
     Да, бедный рыцарь, не ту деву избрало твоё сердце…
     Он и сам это понял, поэтому в последний раз бросил на неё взгляд, полный тоски, и с такой силой вонзил в коня шпоры, что тот сорвался с места, как молния, как ураган, и помчал Тогенбурга в его замок.
     Прочь, прочь из мест, где всё связано с воспоминаниями о ней!
     Он не мог так жить! Необходимо было что-то поделать со своим опустошённым сердцем.
     Вместе со своей дружиной на следующий день отбыл рыцарь в Палестину на войну. Только перемена места могла помочь ему залечить сердечную рану. Именно по этой причине ему и пришлось покинуть горячо любимую родину. Так славный рыцарь стал принимать участие в сражении за сражением. И горе мусульманам, когда они встречали его! В кованой броне на своём богатырском и тоже закованном в латы коне он вызывал настоящую панику в рядах недругов, как только те его замечали. Он был настолько бесстрашен, что и сама смерть не пугала его, и он разил врагов с какой-то яростной ожесточённостью, которую не могли не замечать его братья по оружию. Но никто не догадывался, что продолжала томиться его душа, сколь бы он ни махал мечом. И в далёкой дали продолжал он думать о своей единственной даме сердца.
     Напрасно целый год воевал он. Ни дня не проходило, чтобы Тогенбург не тосковал. Он возненавидел свет, в котором ему приходилось жить без любви. В сердце он всё ещё питал надежду, что красавица может передумать и согласиться попробовать полюбить его. И однажды он решил вернуться, чувствуя потребность быть рядом с любимой. Приняв такое решение, Тогенбург на первом же корабле помчался в родные края, и в груди испытывал такую радость все дни пути, какой не знал со дня последнего разговора со своей избранницей, которая его точно околдовала. Только всё казалось ему, что время тащится с черепашьей скоростью и через тысячу лет не пребудет он туда, где желало бы быть его сердце.
     Но долго ли, коротко ли – вот он уже стучится в знакомые ворота, замирая от близкого восторга узреть милые черты. Но… что же это? Навстречу выходит незнакомый слуга и говорит:
     - Нет здесь больше никого: ни госпожи, ни челяди. Я один остался присматривать за замком. Опоздали вы немного, сир. Отреклась она для бога от мирских сует.
     И почувствовал несчастный рыцарь, будто похоронили его заживо.
     С той поры покинул он навеки свой родимый дом, боевые снял доспехи, чтоб уж больше вовсе никогда не называться доблестным рыцарем, и в цвете лет молодой и прекрасный Тогенбург последовал примеру своей дамы сердца, уйдя от всего земного.
     В глухой чаще лип он основал обитель, вокруг неё разбил сад, не менее дикий и угрюмый, и заперся в келье, холодной и пустой. Начал поститься, и всё молился, вперив очи в единственное узенькое окошко монастыря по соседству в этом мире скорби, молчания и смирения, где никогда не раздастся весёлый звонкий смех. С утра и до ночи всё молил он об одном, одного желала его душа – чтоб в обители у милой стукнуло окно, чтобы выглянула дева наружу, склонив свой нежный лик в пустынный сад. И ради этого, ради того, чтобы ещё один раз узреть свою любимую, которую Тогенбург продолжал любить, несмотря на все свои монашеские обеты, он молил небеса и днём, и ночью, и в бурю, и в ненастье, и зимой, и летом. Только, чтобы взглянуть на неё, ибо его преданное любящее сердце не знало иных привязанностей.
     И, наконец увидав её, он без сил падал от счастья, потому что это было всё, чего он мог желать, что было для него даже больше, чем исполнение заветного желания. Так шёл год за годом, но по-прежнему Тогенбург был полон иссушающей душу страсти и по-прежнему молил всё о том же – чтоб в обители у милой стукнуло окно, чтоб как ангел безмятежный в тишине ночной дева лик склонила нежный в сад пустынный свой. Он хотел быть с ней всегда, поэтому, не будучи по складу характера годным к монашеской жизни, всё же стал отшельником, чтобы быть ближе к ней, и, прежде предпочитающий молитвам битвы, без устали стал молиться, но только ради того, чтобы получить желанную возможность узреть любимый лик.
     И однажды в день ненастный мёртвый он сидел, и был страшен лик его. Точно живые, глядели его очи с мольбой в единственное узкое и тусклое оконце соседней обители.
     Так завершилась печальная история рыцаря Тогенбурга, который любил безответно и предпочёл пожертвовать своей славой во имя любви, которая должна была сделать его счастливейшим из смертных, но не смогла подарить ему ничего. Счастье, мир, радость – их он не познал, за исключением тех моментов, когда его ненаглядная выглядывала в окошко.