Что почём

           Уж сколько раз твердили миру: о жизни, о смысле, о цели, наступило время ответа на вопрос и о ценности жизни как таковой. Этот текст возник сперва как рецензии на работы сотоварищей по Прозе http://proza.ru/2026/07/11/1794, http://proza.ru/2026/06/19/1373, а потом расширился до нижеследующего.

        Не я одна оказалась в ряду тех, кто путает ценность и смысл жизни («Зачем»), так, например, считал Жан-Поль Сартр. Он писал: ценность жизни заключается в свободной деятельности и создании своего смысла через поступки. Типа, родили тебя – вот давай действуй, поступай и будешь матери-истории ценен.

      А если родился ленивый и бесполезный человек, его жизнь, выходит, не имеет ценности?! Как-то гуманизм мой внутренний протестует от такой постановки вопроса. И есть тут ещё аспекты, которые следовало бы рассмотреть.

      Вот Лев Толстой полагал, что ценность жизни в служении близким на основе любви, которая подчиняет личную жизнь «вечной и бессмертной жизни человечества». А тут, бац! нашёлся умник и говорит: служить бы рад, прислуживаться тошно. И от людей его тошнит, он только книги любит читать, ну или ролики в Тик-Токе смотреть. Тоже ценности его жизнь не имеет?

          А вот ведь нет! Когда эти двое (скажите спасибо, что только два примера привела) ещё только собирались появиться на свет, о чём, кстати, сами они не просили, их жизни уже имели безусловную ценность. Их будущие мамочки поддерживались и оберегались всеми членами рода-племени, ибо зародившиеся в них жизни уже были ценны как феномен бытия, ну и как необходимое условие существования самого рода-племени.

        Итого: жизнь ценна, потому что она уникальна, неповторима, и каждый из нас получает её как данность.

       И мамы, и все остальные родственники, близкие и дальние, если вдруг нужда возникнет, будут оберегать эту данность, качать на ручках, сбивать температуру, когда режутся зубки, лечить ветрянку. Поддерживать во всех невзгодах и неудачах и ценить самую твою жизнь как величайшую святыню независимо от наличия/отсутствия дипломов, званий, размера зарплаты в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии.

          Более того, для самых близких и любимых ценность жизни больного, страдающего или уходящего навсегда возрастает. В болезни и в горе его утраты мы готовы на любые жертвы вплоть до жертвы собственной самоценной жизнью лишь бы спасти или вернуть родного и любимого человека.

      И общество в целом готово беречь и спасать сирых и убогих, блаженных и юродивых просто для того, чтобы они жили.

          Получается, что в гуманистической картине мира и биологические, и философские, и религиозные, и любые другие основания определяют ценность жизни как аксиому, не требующую доказательств, как дар свыше по независящим от нас обстоятельствам, как фундаментальное свойство Вселенной. Или пусть это будет Богом данная милость, и потому во всех религиях осуждаются самоубийства и аборты.
Итак, жизнь имеет изначальную ценность как объективная реальность (строгость определения этого термина оставим за скобками)*, она как божественный сосуд даётся каждому, а вот чем его наполнить – ленью или поступками – это уже наша забота.

       То есть здесь речь уже заходит о смысле (смыслах) жизни, задаче её наполнения содержимым.

           Жизнь – объективна, смысл – субъективен, его не дают при рождении, его надо найти самому, сконструировать (принять от культуры предков или религии), создать, чтобы ответить на вопрос: «Зачем». А значит, смысл требует усилий, выбора и ответственности за этот выбор.

            Очевидно, что у взрослого человека смысл жизни отличается от смысла жизни ребёнка, смыслы меняются, растут, развиваются, оттачиваются с годами, и именно они отвечают за содержание сосуда жизни, ценность которого почти не меняется. Смыслы бывают конструктивными и деструктивными, и тогда сосуд может наполняться ядом — но ценность сосуда от этого не умаляется (вспомним кубки Борджиа).

         Если горе от потери любимого только увеличивает ценность его жизни для любящего, то оно же может спровоцировать потерю смысла для последнего. Но возможна утрата смысла и на фоне кажущегося благополучия – пресловутый кризис среднего возраста тому пример.

            Такие экзистенциальные кризисы кому-то могут быть незнакомы, ведь многие не задумываются над «зачем», а живут, чтобы жить. Но люди чувствительные, творческие, «без кожи», потеряв смысл, ощущают пустоту, мучаются, страдают, не отрицая ценности жизни как таковой. И именно это помогает им в конце концов обрести новый смысл, ведь смысл и есть способ переживания ценности.

             Ценность – сосуд, смысл – то, чем мы наполняем этот сосуд. Судьбы у людей разные, значит, и сосуды нужны разные. Нельзя напиться чаю из бассейна, тут стакан нужен или чашка, в глиняном горшке молоко дольше сохранится свежим, чем в эмалированном ведре.

            И если ценность жизни абсолютна для каждого живого существа, то она про СТОЙКОСТЬ жизни как феномена Вселенной.

           А  смысл беспокоит лишь мыслящую часть живого, и он про СТОЯЩЕЕ.

        И тут появляется ещё один вопрос, он же термин, с которым путают ценность жизни. А именно – есть ли у жизни цена? Мы за ценой не постоим?

         Получаем смысловой ряд: стойкость – стоящее – стоимость.

       Цена – это ведь про то, что можно измерить, посчитать, она конечна в отличие от ценности и смысла. Цена про то, что можно обменять на другое, эквивалентное данному, или потерять навсегда.

       И цена определяется снаружи. Сравним: ценность имманентна жизни, смысл – личная принадлежность жизни. Цену же назначает рынок, государство или враг: стоимость рабочего времени, страхового полиса, размер пенсии по потере кормильца, соотношение потерь во время войны.

          В обычной мирной жизни её ценой может выступать время (на работу за зарплату, на семью, на хобби), эмоциональные силы, компромиссы, физические ресурсы и здоровье, деньги, наконец.

          Если следовать предложенной метафоре: ценность – сосуд, его наполнение – смысл, тогда стоимость материала наполнения и есть цена.
 
         Самая большая драма, опасный парадокс современности – это подмена ценности жизни ценой. Когда человек считает, что его жизнь ценна только тем, сколько у него денег или достижений. Когда государство, как в пандемию, решает, что спасать пенсионеров дороже, чем молодых.

           А ведь цена лишь помогает нам в быту, тогда как ценность и смысл – в бытии.

           Жизнь как дар свыше имеет право быть всегда!

       Смысл отвечает на вопрос «зачем быть», ради чего. И ответом может быть любовь, творчество, познание.

          Цена показывает, во сколько ресурсов, личных, государственных, общечеловеческих (времени, денег, сил моральных и физических) обойдётся моё существование, и чего будет стоить мне его потеря.

          И всю жизнь мы обречены искать точку равновесия между желанием жить (ценностью), жить наполненно и счастливо (смысл) и ценой, которую должны за это заплатить. И этих точек в каждой жизни множество, нужно их только установить или создать: бороться, искать, найти и не сдаваться!

       Переходный процесс жизни при больших и малых возмущениях режима продолжается. http://proza.ru/2025/09/17/1790


=====
*Возможно, что ценность — это не свойство жизни, а способ отношения к ней. То есть она не «объективна» в физическом смысле, а интерсубъективна — признаётся сообществом, культурой, языком, религией. Хотя свойство жизни мне нравится больше.