Электрический Дом. Комната 4 Постапокалипсис

Александр Денни;ца



РАССКАЗ: «ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ДОМ. КОМНАТА ЧЕТЫРЕ: ПОСТАПОКАЛИПСИС. ТРОЙНАЯ ТОЧКА ВОДЫ»

Эпиграф: «Это не апокалипсис. Это хуже. Это... бессмертие смерти».

ПРОЛОГ. КОРИДОР

Коридор встретил их знакомым холодом тёмного стекла. Бесконечная перспектива одинаковых дверей уходила в обе стороны, и где-то в её глубине, как всегда, мерцал голубоватый свет сенсорных замков. Тишина здесь была особенной -- не пустой, а наполненной ожиданием. Она слушала.
Марк стоял, прислонившись спиной к стене. Город Энский, Хронос, Альберих, девочка Лена в криокапсуле -- всё это осталось за плечами, в третьей комнате. Он чувствовал себя странно: не уставшим, а скорее переполненным. Словно прожил не несколько дней в чужом мире, а целую жизнь.

Рядом появился Макс. Вышел из своей двери -- не той, что в прошлый раз. Собранный. Спокойный. В его глазах было что-то новое -- понимание.
-- Ты как? -- спросил Марк.
-- Жив, -- ответил Макс. -- А ты?
-- Тоже.

Они помолчали. Потом Марк заговорил -- рассказал про город Энский, про Хронос, про Альбериха и его дочь. Про женщину по имени Эльза, которая ждала его на маяке. Про пещеру и сферу, парящую в воздухе. Про голоса из потустороннего мира, которые пели колыбельные тем, кого уже нет.

Макс слушал молча. Его лицо оставалось спокойным, но Марк заметил, как дрогнули его пальцы, когда он произнёс имя «Лена».
-- Так звали твою мать, -- сказал Макс.
Пауза. Марк смотрел на отца.
-- Ты думаешь, это она? Та самая Лена из капсулы?
-- Не знаю, -- ответил Макс. -- Но я хочу узнать.

Он помолчал, глядя на бесконечный ряд дверей.

-- В прошлый раз, -- продолжил Макс, -- ты спросил, что я видел в своей комнате. Я обещал рассказать. Я видел начало. Наше с тобой начало. День, когда ты родился. День, когда твоя мать умерла. Мне предложили выбор -- изменить прошлое. Я отказался.

Марк молчал. Он смотрел на отца и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Не больно. Очищающе.
-- Почему ты отказался?
-- Потому что ты -- моё наследство. Не Дом, не Коридор, не все эти бесконечные двери. Ты. И я не хочу ничего менять. Я бы снова прошёл через всё это. Через каждую комнату. Через каждую петлю. Лишь бы встретить тебя здесь и сейчас.
Марк отвёл взгляд. Слова застряли в горле.
-- Мы идём дальше? -- спросил он наконец.
-- Идём, -- кивнул Макс.

Они коснулись дверей одновременно. Шаг вперёд. Свет.

ГЛАВА 1. СУХОЙ БЕРЕГ

Он пришёл в себя на песке. В спину упиралось что-то твёрдое -- то ли коряга, то ли камень, выброшенный прибоем. Марк открыл глаза и увидел небо -- серое, низкое, но не угрожающее. Просто усталое. Пахло морской солью, гнилостью, бризом и водорослями.

Он сел и огляделся. Океан. Бескрайний, тёмно-синий-бирюзовый, уходящий далеко  за горизонт. Волны накатывали на берег с ровным, успокаивающим шумом. Чайки кричали над водой. Всё выглядело так, словно он попал на обычный пляж в пасмурный день. Словно катастрофа ещё не случилась.

Он встал, отряхнул песок и пошёл к воде. Вошёл по колено. Волна лизнула ноги -- и ничего не произошло. Вернее, произошло не то, что должно было. Он не почувствовал влаги. Кожа осталась сухой.
Марк наклонился и опустил руку в воду. Она обтекла пальцы, как ртуть -- гладкая, прохладная, но абсолютно не смачивающая. Он вытащил ладонь -- вода скатилась шариками, не оставив следа. Кожа была сухой, словно он только что вытер её полотенцем.

Он попробовал пить. Набрал пригоршню, поднёс к губам, сделал глоток. Вода прошла сквозь горло -- холодная, чистая на вкус, -- но через минуту он понял, что жажда не ушла. Организм не усвоил ни капли, словно он выпил пустоту.
-- Какого... -- пробормотал он и снова опустил руку в воду. Тот же эффект, -- сухая кожа, шарики на ладони и никакого обычного смачивания, влажности, то есть мокрости.

Он стоял по колено в океане и чувствовал, как внутри нарастает холод -- не физический, а какой-то глубинный, первобытный. Страх. Не перед смертью -- перед чем-то худшим, перед миром, который стал чужим, иным.
Марк выбрался на берег и пошёл вдоль кромки воды. Однако, песок был мокрым -- он держал форму, он темнел от влаги. Значит, вода всё ещё была водой для неживого, но для живого, органики -- нет.

Он шёл около часа, пока не увидел впереди небольшой город. Полуразрушенный, но явно что не бомбёжкой. Дома стояли -- некоторые с выбитыми окнами, некоторые с провалившимися крышами, но в целом целые. Улицы были пусты, но машины застыли у обочин -- ржавые, с проколотыми шинами, но целые. Светофоры не работали.
У входа в город висел рекламный щит. Старый, выцветший. С него улыбалась женщина с бутылкой минеральной воды. Надпись гласила: «Чистая. Свежая. Твоя». Марк усмехнулся горько и пошёл дальше.

Люди обнаружились в центре, у бывшего супермаркета. Они стояли в очереди -- человек двадцать, не больше. Не за хлебом. Не за оружием, а за водой. У входа в подвал двое мужчин в рабочих комбинезонах выдавали пластиковые бутылки с мутной жидкостью.  Видно, что конденсат, как узнал позднее Марк, собранный из воздуха.
Марк подошёл ближе. Люди смотрели на него без интереса -- привыкли к чужакам. Женщина с ребёнком на руках получила свою бутылку и отошла в сторону. Ребёнок -- мальчик лет пяти -- спросил: «Мама, а когда вода снова станет мокрой?» Женщина ничего не ответила. Она просто прижала его к себе и пошла прочь.

Марк двинулся дальше. Он не знал, куда идти -- просто шёл вперёд. По пути  в брошенном кафе на углу  перекрестка он увидел афишу старого фильма. «Водный мир». Постапокалиптический боевик про планету, покрытую океаном. Марк остановился и посмотрел на афишу. Потом тихо сказал вслух:

-- Хоть у них вода была мокрая.

И пошёл дальше. Впереди виднелось здание библиотеки с вывеской на фасаде.
Библиотека оказалась в конце главной улицы -- старое здание с колоннами и чудом уцелевшее. Окна хотя были выбиты, но стены стояли. Марк зашёл внутрь. В вестибюле пахло уличной сыростью, библиотечной пылью и старой бумагой. Стеллажи с книгами уходили в темноту. Он прошёл через читальный зал и заметил лестницу вниз, в подвал. Оттуда пробивался свет -- слабый, мерцающий.

Он спустился вниз по заваленном мусором лестнице.
В подвале горела керосиновая лампа. За большим дубовым столом, заваленным картами, распечатками и приборами, сидела женщина. Она подняла голову, и Марк увидел её лицо -- усталое, но не сломленное. Глаза горели -- не лихорадкой, а мыслью. Она смотрела на него несколько секунд, потом сказала:
-- Ты Марк.
Он замер.
-- Откуда вы знаете?
-- Видела ваши фото и читала ваши статьи, про водородные связи и влияние магнитного поля Земли на живые системы, организмы.  Надеюсь помните. -- Она чуть улыбнулась. -- Я Анна. Геофизик. Мы переписывались. Это я вам оставила сообщение прибыть сюда, до того, как всё это случилось.

Марк вспомнил. Переписка. Короткие письма -- сначала научные, потом более личные. Она работала в Институте фундаментальных взаимодействий. Он -- в Институте Жизни. Они спорили о природе водородных связей. Она была единственной, кто всерьёз отнёсся к его теории о влиянии геомагнитных флуктуаций на структуру воды.
-- Я вас тоже знаю. «Вы живы», -- сказал он оценивающе её.
-- Как видите. -- Она указала на стул напротив. – Хорошо. Присаживайтесь. Разговор будет долгим.

Марк сел. Керосиновая лампа мигала, отбрасывая на стены причудливые тени. Анна пододвинула к нему самодельную карту -- расчерченную от руки. Через весь Тихий океан, от побережья до экватора, тянулась красная линия.
-- Вы знаете, что случилось? -- спросил Марк.
-- Знаю, -- ответила она. -- Но одной мне туда не дойти.
Она ожидающе посмотрела на него. Он с удивлением и вниманием на неё.
-- Рассказывайте всё, жду с научным интересом -- сказал он.
И она начала.

ГЛАВА 2. ПЕРВЫЕ ДАННЫЕ

Анна встала из-за стола и подошла к стене, на которой углём были начерчены схемы -- грубые, но точные. Линии магнитного поля Земли, расходящиеся от полюсов. Экватор, перечёркнутый красной чертой. В центре -- значок гравитационной аномалии.
-- Начну с главного, -- сказала она. -- Магнитное поле Земли застряло.
Марк смотрел на схему.
-- Что значит «застряло»?
-- Инверсия. Смена магнитных полюсов. Это естественный процесс -- за историю Земли он происходит каждые несколько сотен тысяч лет. Северный магнитный полюс становится южным, южный -- северным. Обычно это занимает тысячи лет. Поле слабеет, полюса блуждают, потом меняются местами. Но сейчас... -- она постучала углём по экватору, -- сейчас они не дошли. Они застряли здесь. По линии экватора. Поле замкнулось в кольцо, вокруг планеты по экватору.
-- Почему?
-- Гравитационная аномалия. -- Анна взяла со стола распечатку -- старый спутниковый снимок, сделанный до того, как связь оборвалась. -- Вот. Видишь эту точку? Это Экватор. Здесь что-то есть. Что-то, чего не должно быть. Оно влияет  на пространство-время, искажает гравитацию и держит электрополе, как якорь, не пуская его дальше в естественное расположение, состояние.
Марк всмотрелся в снимок. В центре аномалии виднелось слабое свечение –- светло-серебристо-фиолетовое, размытое помехами.
-- Что это?
-- Пока не знаю, -- честно ответила Анна. -- Но знаю, откуда оно взялось. Тёмная материя. Мы искали её десятилетиями -- а она вот, на экваторе. Сгусток. Он создаёт гравитационное искажение, которое зафиксировало поле в неестественном положении.
Она вернулась к столу и взяла мензурку с водой. Поднесла к свету лампы. Вода была прозрачной, обычной на вид, но, когда Анна наклонила мензурку, жидкость повела себя странно -- она не текла, а как бы перекатывалась, собираясь в маленькие комки.
-- Магнитное поле, -- продолжила Анна, -- всегда было слишком слабым, чтобы напрямую влиять на воду. Пятьдесят микротесла -- это ничто по сравнению с силами, удерживающими молекулы вместе. А когда поле замыкается и начинает пульсировать... -- она поставила мензурку на стол, -- возникает резонанс.
-- Резонанс?
-- Да. Представь качели. Если толкать их в такт, они раскачиваются всё сильнее. Так и здесь. Пульсации поля попадают в резонанс с собственными колебаниями водородных связей. Тех самых, что соединяют молекулы воды. Связи становятся жёсткими. Перестают рваться и восстанавливаться, как раньше. Вода теряет свои свойства, структуру.

Она села напротив Марка.

-- Вода – это, как «танец». Миллиарды молекул, которые кружатся, сцепляются на мгновение и снова разлетаются. У каждой молекулы -- два лёгких положительных заряда, электрозаряда, атомы водорода, и один тяжёлый отрицательный, кислород. Они притягиваются друг к другу, как влюблённые партнёры. Магнитное поле всегда было как тихий оркестр на заднем плане -- никто его не замечал, но он задавал ритм. Теперь он кричит. И эти молекулы застыли в неестественной позе. Вода всё ещё здесь -- но она больше не «танцует», буксует.

Марк смотрел на мензурку. Комки воды внутри неё медленно перекатывались, не смачивая стекло.
-- Почему тогда мы не умерли сразу? -- спросил он. -- Если вода перестала усваиваться клетками...
-- Потому что мы пьём конденсат. -- Анна кивнула на пластиковую бутылку, стоявшую на столе. -- Вода, испарившаяся из океана и сконденсировавшаяся на холодных поверхностях, частично восстанавливает свойства. Не полностью -- процентов на тридцать. Но этого хватает, пока, чтобы не умереть.  Главное что пока.

Она встала и снова подошла к схеме на стене.
-- Но есть кое-что ещё. Так называемая: «Тройная точка воды».

Вот прочти и дала статью, Марк взял и прочитал её фрагмент, вслух:

 «Сообразно школам трансцендентальных, трансцендентных (непознаваемых) и научных утверждений, можно предположить (упрощённо), что возникновение жизни (человека) -- это программная Системная Сборка. Результат фундаментальных электрических (производных) взаимодействий -- сильных, слабых, гравитационных, электромагнитных -- элементарной частицы и её соединений, при наличии стабильных так называемых «условий жизни»: «трёхфазное состояние воды» (одновременное и равновесное существование воды в твёрдом, жидком и газообразном состоянии при строго определённых значениях температуры и давления -- «тройная точка воды»), набор определённых химических элементов и источник энергии (Солнце), а также атмосфера (биосфера, гидросфера) и бактериальная основа («оживление воды») и другое.
При так называемом «системном эволюционном развитии» (…молекула, клетка…) происходит «развёртывание системы» -- развитие самой себя, системы и её свойств, при несводимости свойств Системы к сумме свойств её компонентов -- эмерджентность.
В результате, как форма жизни (материи), появляется человек (Homo sapiens, антропогенез) и развиваются его (и человечества) когнитивно-интеллектуальные способности (сознание). Это происходит в контексте системного многообразия Природы (флоры и фауны) Земли -- системной эволюции и естественного отбора (то есть донастройки), с атмосферно-окружающей средой -- Всесоздающая реальность Системы (самоорганизующаяся сложная открытая система), при данных естественных условиях (атмосферы, биосферы, гидросферы, магнитного поля и других) планеты Земля (её спутника Луны) Солнечной системы в спиральной с перемычкой Галактике «Млечный Путь», находящейся в бескрайней (бесконечной) Вселенной -- электрическом, электромагнитном океане  временном пространстве (континууме).»

Марк вопросительно поднял брови.

-- Короче, поясняю. Это температура и давление, при которых вода одновременно существует в трёх состояниях -- как лёд, жидкость и пар. -- Анна говорила быстро, увлечённо, словно читала лекцию. -- Ноль целых одна сотая градуса Цельсия. Шестьсот одиннадцать целых семьдесят три сотых паскаля. Это фундаментальная константа, для нормальных, естественных условий Земли. Если она смещается -- вода перестаёт быть водой, растворителем. Не замерзает при нуле. Не кипит при ста градусах. Не смачивает и, не растворяет. Жизнь, основанная на воде, становится невозможна. Мы живём в узком коридоре между льдом и паром, Марк. И сейчас этот коридор сузился, закрылся.

Она замолчала. Керосиновая лампа как бы в подтверждение её слов мигала.
-- Ты понимаешь, что это значит? -- спросила она тихо. -- Это не засуха, не наводнение и не ядерная зима, -- это конец условий, в которых жизнь может существовать так называемые «условия жизни». Вода есть, но её как будто нет. Океаны полны, реки текут, дожди идут, но эта вода не для нас. Мы -- чужие в собственном мире.

Марк долго молчал. Потом спросил:
-- Хорошо. Что нужно сделать? Что мы можем сделать?
-- Идти к экватору. -- Анна указала на карту. -- Там источник этой аномалии. Мы должны понять, что это, и найти способ убрать его. Вернуть поле на место. Восстановить тройную точку воды.
-- И ты надеюсь не пойдёшь одна? Помощник нужен? Я тебе нужен?!
-- У меня не было выбора. -- Она встретила его пристальный и особенный взгляд. -- Теперь есть. – Она взяла его заруку.
Марк в ответ кивнул и по-дружески приобнял её.
-- Хорошо, понял. Что нам понадобится?
-- Приборы. –- Анна отпустила руку Марка и начала перечислять, загибая пальцы. -- Магнитометр, гравиметр, портативный спектрометр. Они у меня есть -- я собирала их по брошенным лабораториям. Ещё -- конденсатор для воды. Без него мы умрём через три дня. И оружие, на всякий случай.
-- Я не умею стрелять.
-- Я тоже. Но мародёры умеют.

Марк усмехнулся.
-- Тогда нам понадобятся хорошие ноги.
-- И удача, -- добавила Анна. -- Много удачи.
Она подошла к шкафу и достала старый рюкзак. Начала укладывать приборы -- аккуратно, привычными движениями. Марк смотрел на неё и думал о том, что эта женщина -- геофизик, учёный, человек, который никогда не держал в руках оружия, -- пережила катастрофу в одиночку и теперь собирается идти через мёртвый мир к эпицентру аномалии, чтобы спасти планету. Это безумие?
-- Почему ты не сдалась? -- спросил он.
Анна замерла на мгновение, не оборачиваясь.
-- Потому что я знаю, что будет, если я сдамся, ну, если мы сдадимся. -- Она закрыла рюкзак и повернулась к нему. -- И этого не должно случиться. Понятно.

Марк встал.
-- Когда выходим?
-- Завтра. На рассвете.
-- Тогда надо выспаться.

Анна кивнула. Она выглядела так, словно не спала несколько суток. Марк подошёл к свободному углу, бросил на диван старую куртку и лёг, глядя в потолок. Где-то наверху, над руинами города, небо затягивало тучами. Дождя не было -- только сухой ветер и тишина. Анна легла рядом с ним и крепко сразу уснула…
Он лежал рядом, закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё стояла мензурка с водой, которая не смачивает стекло. Танец, который остановился. Апокалипсис Земли начинался и разрастался…

ГЛАВА 3. ДОРОГА НА ЮГ

На рассвете они вышли.

Город ещё спал -- если можно назвать сном, то состояние, в котором пребывали его обитатели. В подвалах горели костры, у очереди за конденсатом уже стояли первые фигуры с канистрами. Марк и Анна миновали супермаркет, свернули на заброшенную заправку и вышли на шоссе, ведущее к югу.
Небо было серым, но не тяжёлым -- просто бесцветным. Солнце угадывалось за облаками мутным пятном. Ветра не было.

Первые километры они шли молча. Анна держала в руках портативный магнитометр и время от времени сверялась с показаниями. Марк нёс рюкзак с конденсатором, приборами и скудными припасами. Его мысли всё ещё крутились вокруг вчерашнего разговора -- вода, переставшая танцевать, тройная точка, коридор между льдом и паром, который закрылся.

У развилки они наткнулись на первый подарок судьбы -- старый мотоцикл с коляской. Он стоял у брошенной бензоколонки, присыпанный пылью, но почти целый.
-- «Урал», -- сказал Марк, осматривая находку. -- Советский. Эти штуки даже после ядерной войны заводятся.
-- Ты умеешь?
-- Обижаешь.
Он провозился около часа -- проверил топливо (есть), свечи (живые), аккумулятор (почти заряжен). Двигатель чихнул, кашлянул и завёлся с третьей попытки -- низким, рокочущим басом, который разнёсся над пустым шоссе.
Анна забралась в коляску, разложила на коленях карту и приборы. Марк сел за руль.
-- Держись крепче, -- сказал он. -- Я не знаю, что там с дорогой. Поехали, тише едешь дальше будешь, чем идти пешком.
-- Я геофизик. Я привыкла к тряске. Поехали потихоньку.
Они выехали на шоссе и взяли курс на юг.
Дорога была пуста. Ржавые остовы машин стояли на обочинах, некоторые -- перевёрнутые, некоторые -- просто брошенные с открытыми дверцами, словно водители вышли на минуту и не вернулись. Вдоль трассы тянулись поля -- мёртвые, сухие, с пожухлой травой. Деревья стояли без листьев, хотя по календарю должно было быть лето.

Они проезжали деревни -- пустые, с выбитыми окнами и распахнутыми дверями. Иногда у дороги появлялись люди -- они провожали мотоцикл взглядами, но не пытались остановить.
Один раз Марк притормозил у ручья. Анна вышла, зачерпнула воду прибором и покачала головой.
-- Та же история. Не смачивает.

Она бросила в ручей ветку -- та не намокла, только покрылась шариками, которые скатились обратно в воду.
-- Как ртуть, -- сказал Марк.
-- Хуже. Ртуть хотя бы проводит электричество. Это... -- она не закончила.
У небольшого городка они встретили семью -- муж, жена и двое детей. Они жили в теплице, накрытой полиэтиленовой плёнкой. Внутри, под плёнкой, собирался конденсат -- он стекал по стенкам в пластиковые бутылки. Женщина показала Марку грядки -- сухие, потрескавшиеся.
-- Поливаем, -- сказала она, -- а земля не пьёт. Вода скатывается, как с гуся. И семена не всходят. Мы уже третью партию посадили -- и ничего.
Анна подошла к грядке, опустилась на корточки и потрогала землю. Сухая. Она подняла глаза на женщину.
-- Вы когда-нибудь слышали о тройной точке воды?
Женщина отрицательно покачала головой.
-- Это не важно, -- сказала Анна. -- Просто знайте: мы пытаемся всё исправить.
Женщина посмотрела на неё -- и впервые за долгое время в её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

Они поехали дальше.

Ближе к вечеру, когда солнце -- точнее, мутное пятно за облаками -- начало клониться к горизонту, Марк услышал странный звук. Собака. Она стояла у лужи -- большой, грязной, оставшейся после недавнего дождя -- и лакала воду. Лакала, лакала, лакала, не останавливаясь. Её бока тяжело вздымались, язык вывалился, но она продолжала пить.

Марк остановил мотоцикл.
-- Почему она не может напиться? -- спросил он.
-- Потому что вода не усваивается, -- тихо ответила Анна. -- Она чувствует влагу, но организм не получает жидкости. Это как пить пустоту.
Собака подняла голову, посмотрела на них -- и снова принялась лакать. Марк хотел что-то сделать, но что? У них самих был только конденсатор, и его ресурс был ограничен.
-- Поехали, -- сказала Анна. -- Мы не можем ей помочь.
Марк завёл двигатель. Собака ещё долго стояла у лужи  и лаяла на неё,  ничего не понимая, а потом провожая их взглядом о помощи.
Ужинали на обочине, у старого дуба -- единственного живого дерева, которое они встретили за весь день. Его листья были зелёными, но какими-то тусклыми, словно выцветшими. Конденсатор выдал им по пол-литра воды -- мутной, тёплой, но усваиваемой.
-- Как ты думаешь, -- спросил Марк, -- сколько ещё продержатся люди?
-- Зависит от региона, -- ответила Анна. -- У побережья есть конденсат -- влажность воздуха высокая. В глубине континента хуже. Через год-два большинство вымрет. Останутся только те, кто научится добывать воду из всего подряд.
-- Из чего?
-- Из воздуха. Из растений. Из собственного дыхания. Конденсаторы -- это временное решение. Если поле не вернуть, не спасёт ничто.
Они замолчали. Марк смотрел на закат -- серый, безрадостный. Анна листала свои записи.
-- Ты когда-нибудь думала, что будешь спасать мир? -- спросил он.
-- Я думала, что буду писать статьи и выступать на конференциях. -- Она усмехнулась. -- А вместо этого еду на мотоцикле через мёртвую страну с человеком, которого никогда не видела вживую.
-- И как тебе?
-- Человек или страна?
-- И то и другое.

Анна помолчала, потом сказала:
-- Человек -- ничего. Страна -- жутковата.
Марк рассмеялся -- впервые за долгое время.
-- Знаешь, -- сказал он, -- когда всё закончится, я свожу тебя в нормальное кафе. С мокрой водой и скверным кофе.
-- Это свидание?
-- Это обещание.

Она посмотрела на него -- и в её глазах мелькнуло что-то, чего Марк не видел раньше. Не просто доверие, нечто большее, чем дружба.
Они сидели у дуба, пока не стемнело. Потом Марк расстелил куртку на траве у дерева, и они легли -- не вместе, но рядом. Каждый думал о своём. Но перед тем, как уснуть, Анна взяла его за руку. Он не отдёрнул...
Ночью их разбудил какой-то шум.
Марк открыл глаза и увидел свет -- три фонаря, приближающиеся со стороны дороги. Мотоциклы. Три штуки. Он вскочил, потянулся за рюкзаком, но Анна уже была на ногах -- с магнитометром в одной руке и сигнальной ракетой в другой.
-- Мародёры, -- сказала она.

Мотоциклы остановились в двадцати метрах. С них слезли четверо -- все в кожаных куртках, с обветренными лицами и недобрыми глазами. Один держал дробовик.
-- Припасы, -- сказал он без предисловия. -- Вода, еда, топливо. Всё, что есть.
Марк медленно поднял руки.
-- У нас только конденсатор и приборы, -- сказал он. -- Приборы вам не нужны.
-- Это мы решим, что нам нужно. -- Мужчина шагнул вперёд.
И тогда Анна сделала нечто неожиданное. Она подняла сигнальную ракету и выстрелила -- не в людей, а в небо. Ослепительная красная вспышка взлетела над дорогой, заливая всё вокруг алым светом. Мародёры на секунду замерли, прикрывая глаза, и в этот момент Марк схватил Анну за руку и рванул в сторону.

Они бежали -- не к дороге, а к сухому руслу ручья, уходившему под мост. Сзади раздались крики, выстрелы -- дробь прошелестела над головой, -- но они уже скатились по склону и вжались в бетонный водосток.
-- Ты сказала, что не умеешь стрелять! -- выдохнул Марк.
-- Это была ракета. Ракета -- не оружие. Это сигнал.
-- Сигнал чего?
-- Что мы не сдаёмся.

Они сидели в водостоке, прислушиваясь к шагам наверху. Мародёры ходили по мосту, перекликались, но вниз не спускались. Через полчаса они уехали.
Марк и Анна выбрались из водостока грязные, уставшие, но живые.
-- Я же говорил, -- сказал Марк, отряхиваясь. -- Я умею убегать.
-- Я думала, ты шутил.
Они вернулись к дубу. Мотоцикл стоял нетронутым, рюкзак -- на месте. Видимо, мародёры не нашли, что искали. Марк завёл двигатель.
-- Поехали, -- сказал он. -- Больше никаких ночёвок на открытом месте.
-- Согласна.
Они снова выехали на шоссе. Впереди, за горизонтом, уже угадывался экватор -- невидимый, но ощутимый. Компас на магнитометре Анны дрожал, словно в лихорадке.
-- Мы приближаемся, -- сказала она.
Марк кивнул и прибавил газу.

ГЛАВА 4. ГОЛОСА С ТОЙ СТОРОНЫ

Мотоцикл шёл на юг уже вторые сутки. Они миновали границу Коста-Рики -- Анна определила это по указателю с ржавой табличкой «Bienvenido a Ecuador», торчавшему из кустов у обочины. Дорога петляла между холмами, спускаясь с тихоокеанского побережья вглубь континента. Воздух стал теплее и плотнее, влажность -- выше. Но вода по-прежнему не смачивала.

-- До экватора около двухсот километров, -- сказала Анна, сверяясь с картой и показаниями магнитометра. -- Мы в провинции Эсмеральдас. Северо-западный Эквадор.
-- Я думал, экватор -- это абстракция. Линия на карте.
-- Это линия на карте, -- согласилась Анна. -- Но магнитная аномалия сделала её вполне осязаемой. Смотри.
Она показала на магнитометр. Стрелка прибора дрожала, отклоняясь всё сильнее по мере приближения к невидимой черте. Марк действительно почувствовал это -- не приборами, а кожей. Воздух словно стал гуще. Звуки изменились: эхо от мотоциклетного двигателя приходило с задержкой, как будто отражалось не от холмов, а от чего-то невидимого.
-- Ты чувствуешь? -- спросил он.
-- Да. Мы входим в зону аномалии.
К вечеру они достигли первых признаков приближающегося разлома. На обочине стоял брошенный грузовик -- не ржавый, а какой-то... неестественно целый. Словно время не тронуло его. Марк остановил мотоцикл и подошёл ближе. Краска на кабине была свежей. Стекла -- целыми. Но внутри, за рулём, сидел человек. Вернее, то, что от него осталось. Мумия. Высохшая, но не разложившаяся. Кожа обтягивала череп, одежда висела мешком. Человек выглядел так, словно умер не месяцы, а годы назад -- но в то же время не разложился ни на грамм.
Анна подошла сзади.
-- Холодная плазма, -- тихо сказала она. -- Началось.
-- Что началось?
-- Плазмирование. Вода не просто перестала смачивать -- она начинает менять агрегатное состояние. Не лёд. Не пар. Плазма. Холодная, ионизированная. Она вытягивает воду из всего живого. Посмотри на него. Его буквально высушили изнутри.

Марк отступил от грузовика. Ему вдруг стало холодно, хотя воздух был тёплым.
-- Это происходит со всеми?
-- Пока нет. Только вблизи эпицентра. Но зона расширяется.
Они поехали дальше. Дорога становилась всё более странной. Деревья вдоль трассы стояли без листьев, но не мёртвые -- скорее застывшие. Их стволы были покрыты тонким слоем кристаллической пыли, которая слабо светилась в сумерках. Трава под ногами хрустела, как стекло.
-- Здесь всё пропитано тёмной материей, -- сказала Анна. -- Она меняет физику. Медленно, но неумолимо.

Но самым страшным были тени.

Первую тень Марк увидел на закате. Они как раз остановились у развилки, чтобы свериться с картой. Он поднял голову -- и замер. На другой стороне дороги, метрах в пятидесяти, стоял силуэт. Человеческий. Но движения были рваными, дёргаными, как в сломанной киноплёнке. Тень сделала шаг -- и вдруг оказалась на десять метров ближе, минуя промежуточное пространство. Марк моргнул -- тень исчезла.
-- Ты видела? -- спросил он.
-- Да, -- ответила Анна. -- Это проекции. «Изнаночный мир» просачивается. Они не нападают. Просто смотрят и ждут.
-- Чего ждут?
-- Пока мы не уйдём все. Или пока не придём к ним в их мир.
Она не казалась испуганной -- скорее мрачно удовлетворённой, как учёный, чья гипотеза подтвердилась.
Они переночевали в брошенной хижине у дороги. Анна долго не могла уснуть. Марк слышал, как она ворочается на старом матрасе.
-- Что такое? -- спросил он.
-- Голоса, -- ответила она. -- Я слышу их. Не слова -- ощущения. Они зовут. «Идите к нам. Здесь нет жажды. Здесь нет боли».
Марк сел.
-- Ты веришь им?
-- Нет. Это ловушка. Но я понимаю тех, кто верит. Когда мир умирает от жажды, обещание воды -- это сильный аргумент.
Он подошёл к ней, сел рядом.
-- Ты не пойдёшь к ним.
-- Я знаю. У меня есть ты.

Она взяла его за руку. Они сидели в темноте, слушая, как за стеной потрескивает остывающий мотоциклетный двигатель.

Утром они достигли экватора.

Это не было похоже на линию. Это была зона -- широкая полоса выжженной земли, протянувшаяся с востока на запад, насколько хватало глаз. Почва здесь превратилась в стекло -- тёмное, оплавленное, потрескавшееся. Воздух дрожал. Компас больше не врал -- он просто перестал работать. Стрелка магнитометра застыла на нуле.

И в центре этой зоны, километрах в десяти впереди, Марк увидел её -- Кристаллическую Решётку.

Она возвышалась над пустыней, как гигантский мираж. Чёрные кристаллы, переплетённые в сложную геометрическую структуру, уходили в небо на сотни метров. Они пульсировали -- медленно, ритмично, испуская слабое фиолетовое свечение. Вокруг Решётки воздух искрил -- холодные электрические разряды проскакивали между кристаллами, создавая ощущение, что само пространство здесь повреждено.
-- Боже мой, -- прошептал Марк.
-- Это вход, -- сказала Анна. -- Портал. Изнаночный мир использует его, чтобы вытягивать информационную оболочку Земли. Решётка -- это интерфейс. Она считывает жизнь и передаёт туда.

Она указала на кристаллы. Между ними, в промежутках, виднелись тени -- те самые проекции, но теперь их были сотни. Они стояли неподвижно, глядя на Решётку, как паломники у алтаря.
-- Нам нужно больше данных, -- сказала Анна. -- Я должна понять, как это работает. Здесь, на месте, я не смогу -- нужна обсерватория.
-- Где ближайшая?
-- В Андах. Геофизическая станция «Сьерра». Я знаю её по старым отчётам. Там должно быть оборудование. Но туда не доехать на мотоцикле -- горные дороги разбиты.
-- Тогда как?

Анна развернула карту.

-- В Кито есть аэропорт. Старый, ещё довоенный. Если там уцелел хоть один автолёт, мы сможем добраться до обсерватории за пару часов.
-- А если не уцелел?
-- Тогда будем искать другой путь.

Они развернули мотоцикл и направились на восток, к столице.
Аэропорт Кито встретил их тишиной. Взлётная полоса была пуста -- несколько ржавых остовов пассажирских лайнеров стояли у терминалов, но ни один из них не смог бы взлететь. Анна направилась к грузовому сектору, где, по её словам, иногда базировались геологические экспедиции.

Им повезло. В дальнем ангаре, за грудой ящиков, стоял автолёт -- грузовой «Кондор», модель, которую использовали для снабжения высокогорных станций. Он был пыльным, но почти целым.
-- Ты умеешь этим управлять? -- спросил Марк.
-- Я геофизик, -- ответила Анна. -- Мы учимся управлять всем, что летает. На всякий случай. Понял.
Она забралась в кабину, поколдовала над панелью управления. Двигатель загудел -- низко, басовито. Анна улыбнулась.
-- Забирайся. Летим в горы.

«Кондор» оторвался от полосы и взял курс на юг, к Андам. Внизу проплывали мёртвые леса и сухие русла рек. Где-то далеко позади, на экваторе, пульсировала фиолетовая Решётка. А впереди, среди заснеженных пиков, их ждала обсерватория -- и ответы, которые могли спасти мир.

ГЛАВА 5. КРИСТАЛЛИЧЕСКАЯ РЕШЁТКА И АПОЛОГЕТЫ

«Кондор» шёл над Андами на высоте четырёх тысяч метров. За иллюминатором проплывали заснеженные пики, острые, как битое стекло, колючки «ёжики». Воздух был разреженным, но автолёт держался ровно -- Анна вела машину уверенно, лишь изредка сверяясь с приборами.
-- Обсерватория «Сьерра», -- сказала она, указывая на тёмное пятно на склоне горы. -- Построена в семидесятых для изучения магнитных аномалий в экваториальной зоне. Там должно быть всё, что нам нужно.

Наконец они подлетели. Автолёт пошёл на посадку. «Кондор» мягко коснулся бетонной площадки станции, подняв облако кристаллической пыли -- той самой, что покрывала землю вокруг экватора. Марк выбрался первым и огляделся. Обсерватория была небольшим комплексом: главное здание с куполом телескопа, два барака для персонала, антенное поле на склоне. Окна целы, двери закрыты. Никого не было видно.
-- Не похоже, чтобы здесь были мародёры, -- заметил он.
-- Слишком высоко, -- ответила Анна. -- И слишком далеко от воды.
Она подошла к двери главного здания и набрала код на старом электронном замке. Тот пискнул и открылся -- питание ещё работало от автономных солнечных батарей и аккумуляторов.

Внутри было, темно, холодно и сухо.  Свет включился автоматически по ходу движения людей. Коридор уходил вглубь горы, к главному залу с оборудованием. Анна сразу направилась к пульту управления -- массивному терминалу с рядами мониторов, клавиатур и самописцев. Она провела пальцем по панели, и экраны загорелись. Код доступа по отпечатку пальцев сработал, так Анна была ранее авторизирована и заархивирована в этой обсерватории.
-- Отлично, -- прошептала она. -- Система жива, и мы. Я смогу запустить моделирование и не только. – Решительно сказала она.
-- Что мы ищем? -- спросил Марк.
-- Всё, что связано с гравитационной аномалией на экваторе. Мне нужны точные данные: частота пульсации Решётки, уровень искажения магнитного поля, состав излучения, его структура, свойства.

Она села за терминал и начала работать. Её пальцы летали над клавиатурой, вызывая на экраны графики, схемы, таблицы, рисунки. Марк отошёл к окну и смотрел на горы. Где-то там, внизу, в долинах, люди всё ещё пытались выжить. А здесь, на высоте, двое учёных пытались найти ответы на судьбоносные вопросы мироздания, планеты Земля.

-- Есть, -- вдруг сказала Анна. – Смотри, Марк.

Марк подошёл. На главном экране пульсировала схема -- линии электромагнитного поля Земли, расходящиеся от экватора, и в центре -- значок самой Аномалии.
-- Я запустила моделирование, -- пояснила она. -- Вот что происходит с полем сейчас. А вот что будет через месяц.
Она нажала клавишу. Линии начали искажаться, расходиться, терять структуру.
-- Поле слабеет. Медленно, но постоянно. Сгусток тёмной материи в экваториальной зоне действует как якорь. Он держит поле, но одновременно и разрушает его. Через месяц-два оно начнёт коллапсировать.
-- И что тогда?
-- Тогда... -- Анна вызвала другой график, -- начнётся каскад. Вода начнёт плазмироваться не только вблизи эпицентра, но повсеместно. Холодная плазма -- это ионизированная вода, которая убивает всё живое при контакте. Затем поле исчезнет совсем. Солнечный ветер сдует атмосферу. Вода улетучится в космос.  Всё живое погибнет. Земля станет как Марс, пустой.
-- Сколько у нас времени?
-- Несколько недель, может больше, до необратимой стадии.
Марк помолчал.
-- Так, хорошо, что тогда нужно сделать? Что мы сможем сделать?
Анна оторвалась от экрана и посмотрела на него убедительно.
-- Слушай внимательно. У меня есть план. Но он тебе точно не понравится.
Она развернула на экране карту Северной Америки.

-- В шестидесятых годах американцы разрабатывали проект «Тектоническое зеркало». Это серия ядерных зарядов, заложенных под Йеллоустонской кальдерой. Идея была в том, чтобы создать направленную сейсмическую волну, способную достичь любой точки планеты. Проект заморозили после Договора о запрещении ядерных испытаний, но заряды остались. Если их взорвать, сейсмическая волна пройдёт по экватору и ударит по Кристаллической Решётке. Это дестабилизирует её. Магнитное поле получит импульс и начнёт возвращаться к полюсам, придёт в нормальное, естественное состояние и положение.
-- Взорвать Йеллоустон? -- переспросил Марк. -- Ты рехнулась, ты понимаешь, что это вызовет суперизвержение? Гибель людей?!
-- Понимаю. Калифорния уйдёт под воду. Погибнут люд, но остальное человечество, миллиарды людей, останутся и выживут. Земля флора и фауна восстановиться. Человечество переживёт Апокалипсис.
-- Ты предлагаешь уничтожить часть Соединённых Штатов?
-- Я предлагаю выбрать между частью и целым. Как говорит русская пословица: «Хочешь сохранить целое отдай часть» -- Анна посмотрела ему в глаза. -- Если мы ничего не сделаем, погибнут всё живое, флора, фауна, человечество. Земля будет мёртвой!?

Марк возмутительно молчал. Анна логично продолжила:
-- Это ещё не всё. После того как сейсмическая волна ударит по Решётке, нам нужно будет закрыть сами порталы «Изнаночного мира». Для этого я хочу использовать русские спутники «Молния» -- старую советскую систему связи. Они всё ещё на орбите. Если перенастроить их на передачу мощного электромагнитного импульса, можно подавить активность порталов здесь на Экваторе и в Сибири.
-- А второй портал? В Сибири?
-- С ним сложнее. Он древний. Спутниковый импульс может не сработать. Тогда у нас есть запасной вариант -- Машина времени «Перемотка» …

Марк потёр виски.
-- Машина времени. Конечно. Как я сразу не догадался.
-- Это не шутка, Марк. «Перемотка» -- реальный проект. Прототип хранится в Институте фундаментальных взаимодействий под Москвой. Я видела его. Я работала с ним. Понял?
-- Ты -- геофизик.
-- Я -- учёный, который знает, что мир гораздо сложнее, чем написано в учебниках.
Она замолчала. За окном темнело. Горы окрасились в багровый цвет заката.
-- Ты сказала, что план мне не понравится, -- произнёс Марк. -- Почему?
-- Потому что нам придётся лететь в Штаты, убедить военных взорвать собственную страну, а потом -- в Москву, где нас, скорее всего, никто не ждёт. И куром неизвестность и угрозы.
-- И всё?
-- Нет. Есть ещё Апологеты.
-- Кто?
Анна подошла к окну и посмотрела на темнеющее небо.
-- Ты видел тени у Решётки. Но есть и живые люди, которые служат Изнаночному миру. Они называют себя Апологетами. Это древний орден. Тайное общество, которое веками ждало часа, когда порталы откроются. Они верят, что Изнаночный мир -- это истинный дом для жизни, а Земля -- лишь временная оболочка. Они хотят, чтобы информационная-энергетическая,  системная биологическая  оболочка Земли ушла туда. Они называют это Великим Исходом.

-- И они...
-- Они будут нам мешать. У них есть оружие, ресурсы, связи, деньги, отряды. Они проникли в правительства, в армию, в науку. Они везде. Я подозреваю, что среди выживших военных в Штатах тоже есть их люди.
-- Откуда ты всё это знаешь?
-- Потому что один из них был моим коллегой, -- тихо сказала Анна. -- Мы работали вместе в Институте. Он был хорошим геофизиком. А потом я нашла в его лаборатории символ -- спираль, вырезанную на камне. Древний знак Апологетов. Он исчез за неделю до катастрофы. Я думаю, он знал, что должно случиться. И, возможно, помог этому случиться.

Марк долго молчал, переваривая услышанное. Потом сказал:
-- Значит, у нас есть враги. Конкретные люди, которые будут пытаться нас остановить. Тайная власть. Глубинное государство?
-- Да.
-- Это почти радует.
-- Почему?
-- Потому что с тенями воевать сложнее. А с людьми я как-нибудь справлюсь. –- пошутил Марк.

Анна слабо улыбнулась.
-- Тогда нам нужно торопиться. До рассвета я закончу расчёты -- и вылетаем.
Она снова склонилась над терминалом. Марк отошёл к окну и смотрел на звёзды, которые постепенно проступали на темнеющем небе.  И с ужасом думал. Что. Где-то там, на орбите, всё ещё висели спутники «Молния», готовые принять сигнал. Где-то в Штатах, под землёй, ожидали ядерные заряды. Где-то в Москве, в заброшенном институте, ждала даже Машина времени «Перемотка».

А где-то между мирами, по ту сторону фиолетовой Решётки, ждал Изнаночный мир.
И он не был пуст.

ГЛАВА 6. ПЛАН СПАСЕНИЯ

Ночь в обсерватории «Сьерра» тянулась бесконечно. Анна работала за терминалом, не отрываясь. Марк несколько раз предлагал ей передохнуть, но она лишь качала головой:
-- Потом. Когда всё закончится. Не время ещё.
Он не спорил. Он сидел у окна, смотрел на звёзды и думал о том, что всего неделю назад понятия не имел ни о какой Кристаллической Решётке, ни о тёмной материи, ни о тройной точке воды. А теперь от его решений -- от их решений -- зависела судьба целой планеты.
-- Готово, -- сказала Анна. -- Иди сюда.
Марк подошёл к терминалу. На главном экране пульсировала схема: три этапа, три цели, три временные отметки.
-- План состоит из трёх частей, -- начала Анна. -- Первая: взорвать ядерные заряды под Йеллоустоном. Это создаст направленную сейсмическую волну, которая пройдёт по экватору и нанесёт удар по Кристаллической Решётке. Волна дестабилизирует Решётку и одновременно подтолкнёт магнитное поле -- оно начнёт возвращаться к полюсам. Без этого всё остальное бессмысленно.
-- Йеллоустон... -- повторил Марк. -- Ты понимаешь, что будет, когда он взорвётся?
-- Понимаю. -- Анна вызвала на экран карту Северной Америки с наложенной на неё сейсмической моделью. -- Суперизвержение. Землетрясения по всему западному побережью. Откол части Калифорнии от материка. Цунами. Тысячи, возможно, больше жертв. Но сейсмическая волна достигнет экватора и ударит по Решётке с энергией, которую мы не сможем создать никаким другим способом. Это единственный шанс.
Марк молчал, глядя на карту. Красная зона поражения охватывала всё тихоокеанское побережье США.
-- Кто будет нажимать кнопку? -- спросил он.
-- Американские военные. Там, под Йеллоустоном, есть бункер. Командный пункт. Если там кто-то выжил, они смогут активировать заряды.
-- А если они откажутся?
-- Тогда мы попробуем убедить их. У нас будут аргументы. Это и их шанс на спасение.

Анна переключила экран на второй этап.

-- После того как сейсмическая волна ударит по Решётке, она будет ослаблена. Но не уничтожена. Портал останется открытым. Его нужно закрыть. Для этого я планирую использовать спутники «Молния».
-- Советские спутники?
-- Да. Это система связи, запущенная в шестидесятых. У них высокоэллиптические орбиты -- они могут передавать сигнал в полярные и экваториальные регионы. Если перенастроить их на передачу мощного электромагнитного импульса и направить его на экваториальный портал, это подавит его активность. Импульс должен быть точно рассчитан по частоте -- частоте пульсации Решётки. Я уже просчитала параметры. Вот они.
-- Откуда ты знаешь, что спутники всё ещё работают?
-- Потому что я проверяла. -- Анна улыбнулась краешком губ. -- До катастрофы я участвовала в проекте по мониторингу старых орбитальных систем. «Молнии» всё ещё на орбите. Они старые, но живые. Если добраться до Центра управления полётами под Москвой, я смогу перенастроить их.
-- Под Москвой, -- повторил Марк. -- Это на другом конце мира.
-- Да. Поэтому после Йеллоустона мы летим в Москву.
Анна переключила экран на третий этап.
-- Второй портал -- в Сибири. Он древний. Спутниковый импульс, скорее всего, на него не подействует. Но у меня есть гипотеза: сибирский портал существовал в 1908 году, во время Тунгусского феномена.
-- Тунгусский метеорит?
-- Да. Если портал существует вне времени, то удар по нему можно нанести в прошлом. Если мы сможем перенаправить Тунгусский метеорит так, чтобы он попал точно в портал, портал будет уничтожен.
-- Как ты собираешься перенаправить метеорит в прошлом?
-- Для этого есть Машина времени. Прототип «Перемотки». Он хранится в Институте фундаментальных взаимодействий в Москве. -- Анна помолчала. -- Но это третий этап. Если спутники сработают -- возможно, он не понадобится.
Марк смотрел на схему. Три этапа, три континента, три невозможные задачи.
-- Это безумие, -- сказал он.
-- Да, -- согласилась Анна. -- Но это единственный план, который у нас есть.
Она встала и подошла к окну. За стеклом, над горами, занимался рассвет -- серый, тусклый, но всё же рассвет.

-- Мы вылетаем через час, -- сказала она. -- Курс на северо-запад. Йеллоустон.
Марк кивнул. Он всё ещё смотрел на карту, на красную зону поражения, на крошечную точку бункера под вулканом. Ужас.
-- Как мы найдём военных? -- спросил он.
-- У них есть аварийный канал связи. Частота четыреста шесть мегагерц. Я перехватила их переговоры, когда работала в обсерватории. Они живы. По крайней мере, были живы три дня назад.
-- Ты говорила с ними?
-- Нет. Только слушала. Они передают короткие сообщения -- координаты, сводки, приказы, данные. Командует генерал по фамилии Кукк. Судя по позывным, он держит оборону бункера.
-- От кого?
-- От мародёров. И, возможно, от Апологетов.
Марк встал и потянулся.

-- Тогда не будем терять время.

Они собрали приборы, погрузили их в автолёт. Анна запустила предполётную проверку систем. Двигатели загудели ровно, исправно, басовито.
-- Готова? -- спросил Марк.
Анна бросила последний взгляд на обсерваторию -- на купол, под которым она провела эту долгую ночь.
-- Готова. Полетели.
«Кондор» оторвался от бетонной площадки и взял курс на северо-запад. Внизу проплывали горы, долины, мёртвые леса и луга. Где-то далеко позади, на экваторе, пульсировала фиолетовая Решётка. Где-то впереди, за океаном, ждал Йеллоустон.
И те, кто ещё не знал, что их мир зависит от двух чокнутых учёных, летящих через континент на старом грузовом автолёте, с бредовым планом спасения человечества и грешной Земли.

ГЛАВА 7. ЙЕЛЛОУСТОН

«Кондор» пересёк побережье на рассвете. Под крылом проплывала Калифорния -- точнее, то, что от неё осталось. С высоты трёх тысяч метров Марк видел затянутые пеплом города, сухие русла рек, бурые пятна пожарищ. Океан слева был серым и пустым -- ни одного корабля, ни одного паруса. Тишина, разлитая над водой, казалась почти осязаемой.

Они шли на северо-восток, к Скалистым горам. Анна вела автолёт молча, лишь изредка сверяясь с навигатором. За ночь она почти не спала -- тёмные круги под глазами выдавали усталость, но движения оставались точными, выверенными.
-- Йеллоустон, -- сказала она наконец, указывая вперёд. -- Видишь?
Марк вгляделся. На горизонте поднимался гигантский столб дыма и пепла -- не извержение, а его предвестие. Кальдера ещё держалась, но земля под ней дрожала. Даже с воздуха было видно, как по склонам гор бегут трещины, как пар вырывается из-под земли десятками белых струй.
-- Они там, внизу? -- спросил Марк.
-- Должны быть. Бункер «Тектоническое зеркало» -- под северным склоном. Глубина около трёхсот метров. Если кто-то и выжил в этом аду, то только там.
Анна включила аварийный канал. Из динамиков донёсся треск, потом -- голос, хриплый и усталый:
-- Неопознанный борт, назовите себя. Вы находитесь в запретной зоне. Повторяю: запретной зоне. Назовите себя!
-- Говорит Анна Северова, геофизик Института фундаментальных взаимодействий. Со мной коллега, Марк. Мы знаем, что случилось с планетой, и знаем, как это исправить. Нам нужен доступ в бункер.
Долгая пауза. Потом тот же голос:
-- Генерал Кукк на связи. Посадку разрешаю. Сектор семь, площадка «Эхо». Вас встретят.

«Кондор» пошёл на снижение. Посадочная площадка оказалась расчищенным от пепла пятачком у входа в тоннель, ведущий вглубь горы. Когда шасси коснулись бетона, к автолёту уже бежали двое солдат в защитных костюмах. Один из них махнул рукой: «За мной».

Их провели через шлюз, потом -- длинным коридором, освещённым тусклыми аварийными лампами. Воздух здесь был спёртым. В конце коридора обнаружился командный пункт -- просторное помещение с рядами мониторов, карт и пультов. За центральным столом стоял человек в генеральской форме. Седой, с глубокими морщинами на лице, но с прямой спиной и цепким взглядом.
-- Генерал Кукк, -- представился он. -- Командующий объектом «Тектоническое зеркало». У вас десять минут. Что случилось с планетой?
Анна вышла вперёд. Она говорила чётко, без эмоций, как на лекции: магнитное поле, тройная точка воды, Кристаллическая Решётка, портал, Изнаночный мир. Генерал слушал, не перебивая. Когда она закончила, он долго молчал, глядя на карту Северной Америки.

-- Вы хотите, чтобы я взорвал Йеллоустон, -- произнёс он наконец.
-- Да, -- ответила Анна. -- Заряды, заложенные в шестидесятых, всё ещё активны. Если взорвать их одновременно, сейсмическая волна пройдёт по экватору и ударит по Решётке. Это подтолкнёт магнитное поле и дестабилизирует портал.
-- Вы понимаете, что будет с Калифорнией? С Орегоном? С Невадой?
-- Понимаю. Они будут уничтожены.
-- Вы предлагаете мне уничтожить собственную страну.
-- Я предлагаю вам спасти планету и большую часть вашей страны.
Генерал подошёл к карте и провёл рукой по красной зоне поражения.
-- У меня здесь дочь, -- тихо сказал он. -- В Сан-Франциско. Я не знаю, жива ли она. Связи нет уже месяц. И вы хотите, чтобы я...
Он не договорил. Дверь командного пункта распахнулась. Вошли трое -- офицер в звании полковника и двое солдат с автоматами. Полковник был молод, гладко выбрит, с холодными, ничего не выражающими глазами.
-- Генерал, -- сказал он, -- я требую отстранить вас от командования.
Кукк резко обернулся.
-- На каком основании, полковник Донн?
-- На основании того, что вы собираетесь уничтожить Соединённые Штаты. -- Донн перевёл взгляд на Анну. -- А вы, доктор Северова, напрасно проделали этот путь. Мы не позволим вам закрыть порталы.
Марк шагнул вперёд, закрывая Анну.
-- Апологет, -- тихо сказала она. -- Я знала, что вы здесь.
Полковник усмехнулся.
-- Вы даже не представляете, как долго мы ждали этого момента. Изнаночный мир -- наш истинный дом. Информационная оболочка Земли должна уйти туда. Это не катастрофа -- это эволюция. Освобождение. А вы, со своими приборами и расчётами, пытаетесь остановить Великий Исход.
-- Великий Исход, -- повторил Марк. -- Вы называете это исходом? Там, куда вы стремитесь, нет жизни. Только вечное гниение.
-- Вы не понимаете, о чём говорите, юноша. -- Донн кивнул солдатам. -- Арестовать их. И генерала. Немедленно.

Солдаты шагнули вперёд. И тогда генерал Кукк сделал то, чего не ожидал никто. Он выхватил из кобуры пистолет -- старый армейский «Кольт» -- и выстрелил. Не в полковника -- в потолок. Короткая очередь, осыпавшая всех бетонной крошкой. Солдаты замерли.
-- Стоять! -- рявкнул генерал. -- Я командую этим объектом. Полковник Донн, вы арестованы за попытку мятежа. Сдайте оружие.
Донн не шелохнулся.
-- Вы старый дурак, Кукк. Вы действительно думаете, что можете остановить нас? Апологеты повсюду. В правительстве, в армии, в науке. Мы ждали этого часа веками. Ваш бунт ничего не изменит.
-- Может быть, -- ответил генерал. -- Но я хотя бы попытаюсь.
Он снова вскинул пистолет, целясь в полковника. Донн усмехнулся и сделал шаг назад, к двери.
-- Вы ещё пожалеете, генерал. Все вы пожалеете. Мы вас уничтожим.
Он скрылся в коридоре. Солдаты, замешкавшись, опустили автоматы.
-- У нас мало времени, -- сказал Кукк, поворачиваясь к Анне. -- Донн прав: Апологеты повсюду. Они попытаются сорвать запуск. Сколько вам нужно?
-- Час, -- ответила Анна. -- Я должна настроить систему синхронизации зарядов и поверить ещё раз расчёты, модели.
-- У вас тридцать минут. Потом я активирую протокол экстренной эвакуации. Мы взорвём заряды, и вы должны быть как можно дальше отсюда. Лучше улететь.
-- А вы?
Генерал посмотрел на карту -- на красную зону, охватывающую Калифорнию.
-- Я останусь здесь. Это мой пост. Мой долг, если хотите, как бы банально это не звучало.

Марк хотел возразить, но Анна тронула его за руку.

-- Не надо, -- тихо сказала она. -- Он уже всё решил. Пойдем.

Она села за пульт управления. Пальцы залетали над клавиатурой, выстраивая последовательность подрыва. На экранах побежали строки кода, графики, таймеры и прочее. Марк стоял рядом, держа наготове аварийный комплект -- на случай, если система даст сбой.
-- Готово, -- сказала Анна через двадцать минут. -- Синхронизация настроена. Волна пойдёт точно по экватору. Расчёты проверены, модель тоже потвердела ожидаемый результат. Вот.
Генерал подошёл к главному пульту и положил руку на красную кнопку.
-- Уходите. У вас пятнадцать минут, чтобы покинуть зону поражения.
-- Генерал... -- начал Марк.
-- Уходите! -- рявкнул Кукк. -- Это приказ!

Марк и Анна побежали к автолёту. Взревели двигатели. «Кондор» оторвался от площадки и рванул на юг, прочь от горы. Марк смотрел в иллюминатор -- и видел, как Йеллоустон оживает. Из трещин вырывались огненные фонтаны. Земля ходила ходуном. Потом -- вспышка. Ослепительная, белая, залившая полнеба, казалось  почти всю Калифорнию.

Ударная волна догнала автолёт через несколько минут. Машину тряхнуло так, что Анна едва удержала штурвал. Марка вдавило в старое кресло. За иллюминатором бушевал ад: огненный столб поднимался в стратосферу, пепел затягивал небо, молнии били из тучи в тучу.  Ядерный Апокалипсис. А потом они увидели океан -- и волну. Огромную, чёрную, поднимающуюся над побережьем.

-- Калифорния, -- прошептала Анна.

Марк ничего не ответил. Он смотрел, как вода накрывает Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Сан-Диего -- города, где ещё вчера жили люди. Где, возможно, жила дочь генерала Кукк. И где сейчас не было ничего, кроме волны, цунами.
Сейсмический удар ушёл к экватору. На радаре -- старом, ещё советском, -- Анна видела, как фиолетовое пятно Кристаллической Решётки вздрагивает, теряет стабильность, начинает рассеиваться.

-- Получилось, -- выдохнула она. -- Решётка почти разрушена. Магнитное поле Земли возвращается к нормальной конфигурации -- от полюса к полюсу, как и должно быть. Земля замагнитилась.

Марк откинулся в кресле и со спокойной душой закрыл глаза. Он чувствовал, как дрожит автолёт, пробиваясь сквозь пепельные облака на восток, к Атлантике. Где-то там, за океаном, ждала красавица Москва. Пол дела сделано. Однако, вереди оставалась одна неизвестность, без надежды на результат.

ГЛАВА 8. ЦУП ПОД МОСКВОЙ

«Кондор» пересёк Атлантику за восемь часов. Внизу проплывали серые воды океана -- мёртвые, без единого корабля, без единого кита или стаи дельфинов. Где-то на полпути Марк заметил тёмное пятно на воде и понял, что это затонувший авианосец. Он ничего не сказал Анне. Она всё равно не отрывалась от приборов.

Европа встретила их пеплом. Облака от суперизвержения уже добрались до континента, затянув небо плотной серой пеленой. Анна вела автолёт по приборам, ориентируясь на старые навигационные карты. Под крылом проплывали города -- Краков, Варшава, Минск -- тёмные, без единого огонька. Цивилизация угасла.
-- Москва, -- сказала Анна, указывая вперёд. -- Под нами.

Марк всмотрелся. В разрывах облаков он увидел знакомые очертания -- кольцевую дорогу, высотки, излучину Москвы-реки. Город был пуст. Ни движения, ни дыма из труб -- только бесконечные ряды тёмных окон.

-- ЦУП находится в Королёве, -- сказала Анна, сверяясь с картой. -- Старый советский Центр управления полётами. Там должны быть терминалы, с которых можно перенастроить спутники «Молния».
Они пошли на посадку. Автолёт опустился на пустырь рядом с обветшалым зданием -- бетонная коробка с выбитыми стёклами и осыпавшейся штукатуркой. Над входом ещё виднелась полустёртая надпись: «Центр управления полётами. Вход только по пропускам».
-- Похоже, пропускной режим уже не действует, -- заметил Марк.
-- Это ненадолго, -- ответила Анна. -- Если Апологеты здесь, они знают, куда мы направляемся.

Они вошли внутрь. В вестибюле было темно и пахло пылью. На стенах висели выцветшие плакаты -- «Слава советской космонавтике!», «Вперёд, к звёздам!». Марк усмехнулся про себя: звёзды были ближе, чем они думали. Только не те.
Главный зал управления находился на втором этаже. Это было огромное помещение с рядами пультов,   больших экранов, мониторов и  электронных голограммографических  карт. Большинство экранов были тёмными, но некоторые ещё светились -- аварийное питание от автономных генераторов. Анна подошла к центральному терминалу и начала подключать своё оборудование.

-- Мне нужно время, -- сказала она. -- Полчаса, может, час. Спутники «Молния» -- старая система, интерфейс архаичный. Я должна вручную перенастроить каждый канал. Понял.

-- Работай, -- ответил Марк. -- Я посторожу. Нам некуда спешить.

Он спустился в вестибюль и начал баррикадировать вход. Тяжёлые шкафы, столы, куски бетона -- всё пошло в ход. У него был пистолет, взятый у генерала Кукк -- старый «Кольт» сорок пятого калибра, -- и три запасных магазина. Против автоматического оружия этого было мало, но лучше, чем ничего.
Апологеты появились через двадцать минут.

Сначала он услышал звук -- низкий, рокочущий. Два внедорожника подъехали к зданию и остановились у главного входа. Из них высыпали люди -- восемь или десять человек в тёмной униформе без знаков различия. У каждого было оружие.
Марк присел за баррикадой и выглянул в разбитое окно. Среди нападавших он узнал одного -- полковника Донн. Тот стоял у головной машины и отдавал приказы, указывая на здание ЦУП.
-- Анна! -- крикнул Марк. -- У нас гости! Апологеты и Донн.
-- Слышу! -- донеслось сверху. -- Мне нужно ещё пятнадцать минут! Останови их, не пускай.
-- Постараюсь дать тебе ещё немного времени. Быстрее.

Первая атака была стремительной. Двое Апологетов попытались прорваться через главный вход. Марк открыл огонь -- «Кольт» рявкнул, и один из нападавших упал. Второй отступил, отстреливаясь. Пули застучали по бетонным стенам, выбивая крошку.
-- Это всё, что у тебя есть? -- крикнул Донн из-за машин. -- Один пистолет против десяти стволов? Сдавайся, парень. Ты не сможешь нас остановить. Мы вас всех убьём и твою девчонку тоже.
Марк не ответил. Он сменил позицию, перебежав за другой шкаф. Времени оставалось всё меньше.

Вторая атака была хитрее. Пока основные силы отвлекали Марка стрельбой, трое Апологетов обошли здание и проникли через боковой вход -- тот самый, который Марк не успел забаррикадировать. Он услышал шаги в коридоре и понял: они внутри.
-- Анна! -- крикнул он, бросаясь к лестнице. -- Они обходят!
Наверху, в главном зале, Анна работала за терминалом. Её пальцы летали над клавиатурой, вызывая на экраны строки кода. Рядом стоял старый армейский монитор, на котором пульсировала схема спутников «Молния».
-- Ещё пять минут! -- крикнула она, не оборачиваясь. -- Я почти закончила! Пять минут!

Марк занял позицию у двери. В коридоре уже слышались шаги -- тяжёлые, уверенные. Он поднял пистолет.

Первый Апологет ворвался в зал и тут же получил пулю в плечо. Второй открыл ответный огонь, заставив Марка отступить за пульт. Перестрелка в тесном помещении была хаотичной, оглушительной. Пули рикошетили от бетонных стен, разбивали мониторы. Марк расстрелял последний магазин и отбросил пистолет.
-- Анна! -- крикнул он. -- Сейчас или никогда!
-- Есть! -- Она ударила по клавише. -- Импульс пошёл!
На главном экране вспыхнула надпись: «ПЕРЕДАЧА. ЦЕЛЬ: ЭКВАТОРИАЛЬНАЯ АНОМАЛИЯ».
В тот же миг два оставшихся Апологета ворвались в зал. Марк метнул в них стул -- первый отшатнулся, второй вскинул автомат. Выстрел. Боль пронзила левое плечо Марка, он упал.
-- Марк! -- Анна бросилась к нему, но Апологет уже стоял над ними, целясь в голову.
-- Конец игры, -- сказал он.

И тут зал наполнился звуком. Не выстрелом -- низким, вибрирующим гулом, похожим на пение. Это спутники «Молния» передавали импульс. Гул нарастал, заполняя всё пространство. Апологет на мгновение отвлёкся -- и этого хватило. Анна схватила со стола магнитометр -- тяжёлый металлический прибор -- и обрушила его на голову врага. Тот рухнул, не успев выстрелить. Убила.
Последний Апологет попятился к двери. Анна стояла над Марком, сжимая окровавленный магнитометр.
-- Уходи, -- сказала она. -- Твой портал закрыт. Изнаночный мир проиграл.
Тот колебался секунду -- и исчез в коридоре.
Марк лежал на полу, зажимая рану на плече. Кровь текла между пальцев, но он улыбался.
-- Получилось? -- спросил он.
-- Получилось. -- Анна опустилась рядом с ним. -- Экваториальный портал закрыт. Импульс прошёл. Решётка больше не активна.
-- А Сибирь?
Анна помолчала, глядя на экран. Там, среди строк кода, горела одна-единственная красная надпись:

 «ЦЕЛЬ НЕДОСТИЖИМА. ПЕРЕДАЧА НЕВЫПОЛНЕНА».

-- Спутники не смогли пробить сибирский портал, -- тихо сказала она. -- Он слишком древний. Слишком мощный.  Этого импульса для него недостаточно.
Марк от боли закрыл глаза. Плечо горело, в голове шумело. Где-то вдалеке ещё слышался шум уезжающих внедорожников.

-- Тогда у нас остаётся только один вариант, -- сказал он.
-- Да, -- ответила Анна. -- Машина времени и Тунгусский метеорит. Но сначала -- рана. Я должна тебя перевязать.
Она достала аптечку из рюкзака и склонилась над ним. Её руки дрожали -- то ли от усталости, то ли от пережитого страха. Марк смотрел на неё и думал о том, что впервые за всё время видит её не как учёного, а как женщину. Женщину, которая только что спасла ему жизнь.
-- Спасибо, -- сказал он.
-- Не за что. -- Она разорвала бинт и начала перевязывать плечо. -- Ты бы сделал то же самое.
-- Я не про это.
Она подняла глаза.
-- Я знаю, -- тихо ответила она. -- Я тоже.

ГЛАВА 9. МАШИНА ВРЕМЕНИ

Институт фундаментальных взаимодействий находился на окраине Москвы, в районе старого университетского кластера. Здание было построено ещё в семидесятых -- массивное, серое, с узкими окнами-бойницами. Со стороны оно казалось заброшенным, как и всё вокруг, но Анна знала: подземные уровни живут своей жизнью. Автономное питание, герметичные двери, лаборатории, о которых не знало даже правительство.
Они добрались туда на автолёте, посадив машину прямо во внутреннем дворе. Марк шёл медленно, придерживая перевязанное плечо -- рана ныла, но кость была не задета. Анна поддерживала его под руку.

-- Держись, -- сказала она. -- Осталось немного.
-- Ты говорила это в ЦУПе. И в Йеллоустоне. И в обсерватории.
-- И всегда оказывалась права.
-- Это не утешает и не огорчает, но радует?

Они вошли через служебный вход. Внутри было темно и холодно, но аварийное освещение ещё работало -- редкие лампы отбрасывали на стены длинные тени. Анна уверенно шла по коридорам, сворачивая в боковые проходы, спускаясь по лестницам всё ниже и ниже. Наконец они оказались перед массивной герметичной дверью с электронным замком.

-- Уровень «ноль», -- сказала Анна. -- Здесь хранится  машина времени «Перемотка».

Она набрала код на старой сенсорной панели. Дверь дрогнула и медленно, с шипением гидравлики, отъехала в сторону. За ней открылся зал -- круглый, с высоким сводчатым потолком и стенами, обшитыми медными панелями. В центре зала, на постаменте из чёрного полированного камня, покоилась Машина времени.
Она была прекрасна. Переплетение золотых нитей, зеркальных панелей, квантовых процессоров -- всё это пульсировало слабым, но живым светом. В центре конструкции висела сфера из идеально прозрачного материала, внутри которой медленно вращались светящиеся кольца. Казалось, что Машина дышит.

-- «Перемотка», -- прошептал Марк. -- Я думал, это легенда.
-- Это реальность, -- ответила Анна. -- Кай Ма и его команда создали её в сорок седьмом году. Прототип. Единственный в мире. Она не может отправить человека в прошлое -- только импульс. Сигнал. Но этого достаточно, чтобы изменить траекторию метеорита.

Она подошла к пульту управления -- небольшой консоли, встроенной в постамент. Начала настраивать параметры. На экране побежали строки данных: координаты, временная метка, масса объекта, расчётная траектория.
-- Я закладываю координаты сибирского портала, -- пояснила она. -- Того самого, который мы не смогли закрыть спутниками. Импульс уйдёт в 1908 год, в момент, когда Тунгусский метеорит входил в атмосферу. Мы изменим его траекторию на несколько градусов. Он упадёт в тайгу -- он упадёт прямо в портал.
-- И портал закроется?
-- Да. Энергия метеорита -- кинетическая и электромагнитная -- уничтожит его. В прошлом. А значит -- и в настоящем.
Марк смотрел на сферу, внутри которой медленно вращались кольца.
-- Что будет, когда мы это сделаем?
-- Мы спасём планету. -- Анна оторвалась от пульта и посмотрела на него. -- Полностью. Все порталы будут закрыты. Магнитное поле вернётся к норме. Вода начнёт восстанавливать свойства. Не сразу -- процесс займёт недели, может, месяцы. Но он пойдёт.
-- И мы выживем?
-- Мы выживем.

Она нажала последнюю клавишу. Машина загудела -- низко, басовито. Золотые нити начали светиться ярче. Сфера в центре зала ожила, кольца внутри неё завращались быстрее.

-- Запуск через тридцать секунд, -- произнесла Анна. -- Я настроила автозапуск. Как только импульс уйдёт, мы...
Дверь в зал с грохотом распахнулась.

На пороге стоял полковник Донн. Его форма была разорвана, лицо покрыто копотью, но глаза горели прежним холодным огнём. За его спиной стояли двое Апологетов с автоматами.
-- Вы думали, я отступлю? -- Он шагнул в зал. -- Вы уничтожили Йеллоустон, вы закрыли экваториальный портал. Но этот -- последний -- вы не тронете.
-- Уже поздно, -- сказала Анна. -- Запуск активирован. Через двадцать секунд импульс уйдёт в прошлое. Вы не успеете.
-- Тогда мы уйдём вместе с вами.

Донн вскинул автомат. Марк рванулся вперёд, закрывая Анну, -- и в этот момент Апологет справа от полковника вдруг покачнулся и рухнул на пол. За его спиной стоял генерал Кукк. Живой. Окровавленный, с перевязанной головой, но живой. В руке он держал всё тот же «Кольт».
-- Вы арестованы, полковник, -- произнёс он. -- За государственную измену. За предательство человечества. За...
Донн развернулся и выстрелил. Генерал упал. Марк бросился к полковнику, схватил его за руку, пытаясь вырвать автомат. Они покатились по полу. Анна кричала что-то, но слов было не разобрать -- всё заглушал нарастающий гул Машины.
-- Десять секунд! -- крикнула Анна. -- Марк!
Марк ударил Донна головой в лицо. Полковник ослабил хватку. Марк вырвал автомат и отбросил его в сторону.
-- Пять!
Донн засмеялся -- страшно, безумно.
-- Вы думаете, что победили? Изнаночный мир вечен. Мы вернёмся. Не сейчас -- так через тысячу лет. Не через тысячу -- так через миллион. Мы...
-- Две!
Марк схватил Анну за руку и рванул к двери.
-- Одна!

Они выбежали в коридор. Позади, в зале, вспыхнул ослепительный свет -- не белый, а золотой. Импульс ушёл в прошлое. Машина времени сделала своё дело.
Марк и Анна рухнули на пол в коридоре, тяжело дыша. Из зала донёсся крик -- короткий, оборванный. А потом -- тишина.

Марк поднял голову. Дверь в зал была открыта. Внутри больше никого не было. Ни Донн, ни генерала -- только Машина, которая медленно остывала, теряя свечение. Золотые нити гасли одна за другой.

-- Получилось? -- спросил Марк.

Анна поднялась, шатаясь, подошла к пульту. На экране горела надпись:

«ПЕРЕДАЧА ЗАВЕРШЕНА. ЦЕЛЬ ПОРАЖЕНА. ВРЕМЕННАЯ ЛИНИЯ СТАБИЛИЗИРОВАНА».

-- Получилось, -- прошептала она. -- Тунгусский метеорит попал в портал. Сибирский разлом закрыт.

Она опустилась на пол рядом с Марком и закрыла глаза. Он обнял её за плечи. Они сидели в тишине подземного коридора, сибирской тайге, портал, существовавший миллионы лет, переставал существовать.

А в небе над Москвой, впервые за долгие месяцы, начинал собираться дождь. Настоящий. Мокрый. Живой. Живородящий.
Они вышли из Института под вечер. Небо было затянуто тучами -- низкими, тяжёлыми, но не пепельными. Обычными дождевыми облаками. Первые капли упали на асфальт, оставляя тёмные пятна. Марк протянул руку -- и капля скатилась по ладони, оставляя мокрый след.
-- Мокрая, -- сказал он.
-- Что?
-- Вода. Она мокрая.
Анна подставила лицо дождю. Капли текли по щекам, смешиваясь со слезами -- она и не заметила, как заплакала.
-- Мы сделали это, -- сказала она. -- Мы спасли мир.
-- Ты спасла мир, -- поправил Марк. -- Я просто подавал патроны.
Анна рассмеялась -- впервые за всё время их путешествия. Смех был хриплым, усталым, но настоящим.
-- Ты обещал мне кафе, -- сказала она. -- С мокрой водой и скверным кофе.
-- Будет тебе кафе. -- Марк взял её за руку. -- Как только найдём работающую кофемашину.

Они стояли под дождём посреди мёртвого города, держась за руки, и смотрели, как вода -- обычная, живая, мокрая -- возвращается в мир...

Анна вдруг замолчала и посмотрела на свой магнитометр. Прибор, который она машинально захватила из Института, всё ещё работал. На его экране пульсировал странный график -- короткий всплеск, зафиксированный в момент закрытия сибирского портала. Всплеск ушёл вглубь. В ядро.
-- Что такое? -- спросил Марк.
-- Не знаю, -- ответила она. -- Но мне это не нравится.
Они вернулись в здание Института. Там, в одной из уцелевших лабораторий, Анна развернула портативный анализатор и начала изучать данные. Марк сидел рядом, придерживая перевязанное плечо, и ждал.
Прошло полчаса. Анна оторвалась от экрана. Лицо её было бледным.
-- Изнаночный мир оставил нам прощальный подарок, -- сказала она.
-- Что за подарок?
-- Сгусток тёмной материи. В ядре Земли.

Марк выпрямился.
-- Объясни.

Анна подошла к доске -- старой, покрытой формулами ещё до катастрофы -- и начала чертить. Её голос звучал ровно, но Марк слышал в нём напряжение.
-- Магнитное поле Земли создаётся движением расплавленного железа во внешнем ядре. Это называется геомагнитное динамо. Как велосипедная динамо-машина, только размером с планету. Жидкий металл вращается, создавая электрические токи. Токи создают поле. Поле защищает нас от солнечного ветра.

Она нарисовала круг -- ядро -- и несколько линий, расходящихся от него.
-- Сгусток тёмной материи, попавший в ядро, действует как тормоз. Тёмная материя не взаимодействует с обычным веществом через электричество. Но у неё есть масса. А значит -- гравитация. Представь: у тебя крутится колесо, и ты прикладываешь к нему палец. Не сильно -- едва касаешься. Колесо продолжает крутиться, но медленнее. Сгусток -- это как палец на колесе. Он поглощает крошечную часть энергии вращения. Пока крошечную.
-- Пока? -- переспросил Марк.
-- Он растёт. Медленно, но неуклонно. Через сто лет поле ослабнет на несколько процентов. Через двести -- на десятки процентов. А потом начнётся то, что случилось с Марсом.
Она провела линию через весь рисунок -- от ядра к поверхности.
-- Без поля солнечный ветер начнёт сдувать атмосферу. Вода начнёт улетучиваться в космос. Медленно. Каплю за каплей. Год за годом. Тысячу лет за тысячей. И в конце концов Земля станет такой же, как Марс сейчас. Холодной, сухой, мёртвой пустыней.
Марк долго молчал, глядя на схему.
-- Значит, мы выиграли битву, -- сказал он наконец. -- Но не войну.
-- Да. Мы дали Земле отсрочку. Но не вечность.
-- Сколько у нас времени?
-- Точно не знаю. Может быть, сто лет. Может быть, тысячу. Но процесс уже не остановить. -- Анна отложила мел. -- Мы должны рассказать людям. Тем, кто выжил. Тем, кто придёт после нас. Может быть, через сто лет кто-то найдёт решение.

-- Через сто лет нас уже не будет, -- сказал Марк.
-- Но будут другие. Те, кто прочитает наши записи. Те, кто продолжит.
Она села рядом с ним и взяла его за руку.
-- Мы сделали всё, что могли. Остальное -- за ними.
Марк кивнул. За окном, в сером небе над Москвой, продолжал идти дождь. Мокрый. Настоящий. Живой. Живородящий…

ЭПИЛОГ. КОРИДОР

Марк вышел в Коридор. Привычный холод тёмного стекла, привычная тишина. Только теперь он чувствовал её иначе -- не как пустоту, а как наполненность. За время, проведённое в умирающем мире, он отвык от абсолютного безмолвия. Там всегда что-то звучало: ветер, дождь, голоса теней, гул Машины времени.
Макс ждал его, прислонившись к стене.
-- Ты долго, -- сказал он.
-- Там был мир, умиравший от жажды посреди океана. -- Марк прижал ладонь к холодному стеклу. -- Мы спасли его. Но Изнаночный мир оставил подарок. Что-то в ядре Земли. Через несколько сотен лет магнитное поле исчезнет. И всё начнётся снова.
Макс молчал. Потом сказал:
-- Значит, у нас есть время.
-- Есть.
-- Тогда мы используем его. Найдём способ. Как всегда.
Они стояли у стены и смотрели на двери. Где-то в глубине Коридора открывались новые двери. Для кого-то другого. Или для них -- снова.
Но это будет завтра.

КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОГО РАССКАЗА

(продолжение сериала следует…)