Оскуро Компанейро

Лабиринт поросших кустарником коттеджных проулков остался позади – провалившись через дыру в заборе, я наконец очутился на территории стадиона, поглощенного реконструкцией. Уже темнело, однако на беговом кольце и на старых тренажерах еще занимались люди; они провожали меня удивленными, настороженными взглядами, покуда я шагал вдоль футбольного поля, пристально разглядывая клетчатый скелет из железных балок, что вырос на месте заброшенного бассейного комплекса.
- Юстас!
Я оглянулся на узенький проход промеж обвалившейся стеной бассейна и густой порослью репейника, освещенной бледно-зеленым фонарем. Из недр сумрака, со стороны соседствовавшей стадиону улицы, ко мне навстречу летел Генри, с типичной для него веселой хитрецой на физиономии. Я не видел его несколько лет. Было весьма странно встретить его в пределах родного города.
- Вдохновения никак ищешь? – спросил он с усмешкой, достигнув края бегового кольца, где я стоял. – Я помню ты любитель под вечер с грустным видом прошвырнуться.
- Да я… Хожу просто, - уклончиво ответил я. – Ты-то чего здесь делаешь?
- А, ну так слушай…
Он заговорщицки подмигнул мне, и вместо того, чтобы что-то сказать, схватил меня за руку и потащил к главным воротам на другой стороне стадиона, выходившим на дом культуры, что гудел отвратной поп-музыкой и поблескивал неяркими разноцветными огнями.
- Генри…
- Короче! – начал он восторженно, не переставая тянуть меня вперед. – У меня есть машина. В ней – мешочек с тридцатью тюбиками дорогущей термопасты. Я новый компьютер собираю, буду стримить на твиче!
- Ага, - безвольно кивнул я, влекомый его энтузиазмом – и крепко державшими меня пальцами.
- Все это удовольствие мне обошлось в сто тысяч бакинских. Представляешь?
- Сколько?..
- Термопаста японская, один тюбик стоит… До хрена он стоит короче, - отмахнулся Генри свободной рукой. – И тачка еще десять кусков сверху.
- М-м-м…
- При этом, есть проблема! – торжественно возвестил он, когда мы прошли под железными решетками ворот.
Я в недоумении почесал голову:
- Какая?
- Тачка не у меня, - пояснил Генри.
- А где?
- За зданием летнего кафе, около магазина с выпивкой. Заперта, у меня нет ключей.
- Упс.
- Огромнейший упс! Поэтому… - он снизил тон. – Мне нужна твоя помощь.
- Я вообще-то просто погулять вышел… - слабо попытался возразить я.
- Я дам тебе тюбик термопасты.
- …Ладно, пошли.
Мы пересекли проезжую часть в дести метрах от пешеходного перехода. Около оббитого жестью монумента, на пыльных белых ступенях сидела Джен, которая, завидев нас, привстала и неуверенно помахала рукой.
- Сердце мое! – обрадовался Генри. – Юстас с нами, пошли!
- Может, два тюбика? – осторожно осведомился я.
- Обойдешься. Как ты, любимая? – заворковал он, когда Джен смущенно, но ласково приобняла его.
- Привет, Юстас. Генри, может, не надо?..
- А как я тебе шестую ГТА буду стримить, с веером у процессора что ли? – возмутился Генри. – Пойдемте уже!
- Ты-то как ему попался? – прошептала Джен, в качестве приветствия обняв и меня.
- Я на вечерней депрессии, - сообщил я доверительно. – Опять.
- Моя сестра закончила психологический, открыла контору в городишке, где мы живем. Я могу договориться о скидке, - предложила она, стараясь удержать на голове норовившую сорваться кепку. Было ветрено.
- Я терпеть не могу психотерапию, - отрицательно покачал я головой.
Мы прошли мимо здания городской сауны и завернули налево, минуя ресторан барбекю и гриля. Даже в нерабочие часы от него пахло чем-то нехорошим, как от промышленного мясокомбината. По правую руку от нас раскинулось летнее кафе – официанты уже протирали столы и убирали пластиковые блюдца с салфетками. Генри, подозрительно оглядываясь по сторонам, прошел мимо широких окон кухни кафетерия и вдруг дернул нас с Джен через дорогу – как оказалось, алкогольная забегаловка переехала в здание бывшего хозяйственного магазина.
- Сейчас аккуратно, ладно? – попросил Генри. – Не привлекаем внимания…
- Генри, все это очень глупо, - прошипела Джен. – Мы можем просто подождать до утра, позвонить хозяину и попросить ключи.
- Хозяин работает охранником солнечной станции, в десять милях за городом, он только вечером сможет ключики передать. Мы же к тому времени опоздаем на дешевый рейс до дома. Я не для того промокод на двадцатипроцентную скидку применил, чтоб смотреть, как он впустую сгорает!..
- Сколько это, минус пять сотен? – поинтересовался я.
- Около восьми, на самом деле, - уныло ответствовала Джен. –Тысяча шестьсот на двоих. Сейчас летать дороже.
Мы обошли магазин сбоку и едва не врезались лбами в красный, глянцевый хэтчбек, в тонированных окнах которого отражались наши глуповатого вида лица. Генри восторженно пропищал:
- Вот оно!
- Это оно? – ошалело проговорил я. – За десять штук зеленых?
- Расход на сто миль смешной абсолютно! – Генри любовно погладил боковое зеркало. – И кондиционер с усиленной подачей воздуха. У нас тропический климат дома, летом не продохнуть!
- Семейного вида машина-то… - удрученно проговорила Джен. – Ты мне намекаешь сейчас на что-то?
- Н-нет… - неожиданно смутился Генри. – Но… Если бы намек вдруг имел место быть, как бы ты к нему отнеслась?
- Отрицательно.
- Понял! Никакого намека нет.
Генри с удовлетворением хлопнул машину по капоту. Заревела мощная сигнализация, от которой мне едва не заложило уши.
- ГЕНРИ! – заорала Джен.
- Спокойно!
Генри, ничтоже сумняшеся, вынул из-под куртки сомнительного вида устройство, похожее на маленькую дрель. Он вставил её ключеобразный наконечник в дверной замок автомобиля.
- Я такую хрень в «Комиссаре Рексе» видел! – проорал я, силясь быть слышимым на фоне пронзительного монофонического воя.
- Блин, Юстас… - Генри дернул за «курок» дрели, а затем выдернул её и как следует тряхнул. – У тебя нет собой батареек пальчиковых?..
К верещанию сигнализации вдруг примешался гул полицейских сирен. Я оглянулся и увидел как в магазинный переулок быстро набиваются сине-красные огни.
- Патруль, блин, Генри, ты идиот! – закричала Джен.
- Спокойно! – повторил Генри, сунув дрель обратно под куртку. – Хм-м…
Посмотрев по сторонам, он встретился со мною глазами.
- Что делать будем, Юстас? – невозмутимо вопросил он.
Я схватил с земли солидного веса булыжник и швырнул его в водительское окно. От треска разбившегося стекла Джен испуганно взвизгнула – Генри же восторженно хлопнул в ладоши:
- Отлично! Дай мне секунду…
Он открыл водительскую дверь изнутри и залез на сиденье, устроившись задом прямо на оконных осколках. Его голова исчезла под рулем, а пальцы скользнули во внутреннюю проводку машины.
- Ты знаешь хоть, как это делается? – вопросил я, заглянув в кузов машины.
- Сейчас на Ютубе гляну! – ответил Генри. – Попридержи копов!
- Генри, мать твою! – возопила Джен.
Полицейская машина въехала в переулок с заносом, едва не снеся багажником полупустую урну. Резки визг тормозов, хлопанье дверей – наружу показались двое усталых патрульных, зашагавших к нам изнуренной походкой бывалых блюстителей закона. Сигнализация, тем временем, вдруг затихла. Генри издал тихое победное «ха!» и продолжил ковыряться в проводах.
- Хулиганим, граждане? – тоскливо поинтересовался первый патрульный. – А вы хоть знаете, что на каждый бланк по произошедшему инциденту нужно заполнять еще три бланка свидетельских показаний, а на бланк свидетельских показаний – еще три бланка, а на еще бланк – еще три бланка. Еще бланк – еще три бланка, еще бланк – еще три бланка…
- А это… Наша машина, так-то… - в ужасе пролепетала Джен. – Мы не… Это… Не хулиганим…
- Все равно. Время после девяти, шуметь нельзя, жилой квартал, - лениво объяснил второй патрульный. – Бланки надо оформлять... И на трое суток еще.
- По суткам на бланк? – нахмурил я брови.
- Хм… Я никогда не смотрел на проблему с такой стороны, - сказал первый патрульный второму.
- Я ж говорил, даже мелкий криминальный элемент способен открыть глаза на жизнь, - сказал второй патрульный первому.
Оба шагнули ближе хэтчбеку. За нашими спинами вдруг раздался торжествующий голос Генри:
- Завел!
- Такая тихая, - удивилась Джен. – Двигателя даже не слышно…
- Может, стоила десяти тысяч все-таки, - пожал я плечами.
- Пройдемте, граждане! – властно проговорил второй патрульный и протянул к Джен свои костлявые служивые руки.
Я быстро встал впереди девушки и от всей души, без предисловий, приложил полицейскому по лицу, отбросив того к мусорным ящикам. Джен выдернула из кармана перцовый баллончик и прыснула им в физиономию первого патрульного, рванувшего, было, на помощь коллеге. Тот заверещал, пошатнулся, споткнулся о бордюр и неуклюже свалился на прохладный асфальт.
- Залезайте-залезайте! – крикнул нам Генри, расщелкивая замки на пассажирских дверцах.
Я прыгнул на переднее сиденье, покуда Джен неуклюже забиралась на заднее, одновременно пытаясь убрать баллончик в карман свитера. Она носила одну из тех идиотских кофт из девяностых, где карман напоминал пришитую в области живота муфту.
- Уф, я уж думал опять придется в местной камере куковать, - выдохнул Генри и прожал педаль газа. Хэтчбек лениво покатился с места, прожевывая дорогу свежей резиной.
- Опять? – подивился я, пристегивая ремень.
- Мы заказывали суши на дом, и он отказался платить потребительский налог, потому что тот не был указан на ценнике в меню, - объяснила Джен. – Я ему два дня «орео» в участок носила.
- Половину пачки приходилось дежурному отдавать, чтоб не вякал, - обиженно проворчал Генри, выезжая на основную улицу.
Я посмотрел в боковое зеркало и увидел, как из покинутого нами переулка задом выползает полицейская машина. Генри, однако, уже сворачивал к дому культуры; через мгновение, я потерял копов из виду.
- Я на чем-то холодном сижу как будто… - удрученно пробормотала Джен. – Ой!
Она приподнялась и вытащила из-под себя пластиковый пакет, полный белых тюбиков, исписанных иероглифами.
- Чуть девяносто тысяч не подавила, - заметил я.
- Отдай один Юстасу, малыш, - попросил Генри, лениво покручивая рулевым колесом.
Джен попыталась развязать пакет, но затем плюнула и просто порвала его. Подав мне один тюбик, она спросила:
- А что на них написано, Генри?
- Откуда я знаю? – возмутился Генри. – Я китаец же!
- Японский разве не использует китайские иероглифы? – невинно осведомился я.
- Отвалите, да? О, телефон…
Мобильник Генри верещал мелодией, подозрительно напоминавшей один из последних громких джей-поп хитов. Ни капли не смущенный, он взял трубку.
- Да, пап… Да, пап. Да, пап? Да, пап. Пока, пап, - он положил трубку.
- Что там? – спросила Джен.
- Батя с дежурства звонил, - объяснил Генри, убирая телефон в бардачок. – Спросил, я ли это, в компании двух подозрительных лиц, угнал машину и избил двух сотрудников полиции в процессе.
- М-м, - понимающе промычал я.
Сине-красные огни осветили салон. Полицейская машина, возникшая словно из ниоткуда, неожиданно пристроилась к нам в хвост. Из окна показался первый патрульный с мегафоном. Я присмотрелся к зеркалу заднего вида и увидел как второй патрульный, то и дело разминая челюсть, общается с кем-то по рации; закончив, он дернул первого патрульного за штанину прежде чем тот успел что-либо огласить в свой старомодный рупор. Сирена умолкла. Огни погасли. Полицейский автомобиль съехал на обочину и затормозил там, быстро растворившись в отражавшейся зеркалом тьме.
- Успеваете на рейс-то? – спросил я, повернувшись к Генри.
- Да, но нам ехать надо сразу… Слушай, я тебя высажу около стадиона, ладно?
- Ладно, - кивнул я. Главные стадионные ворота как раз показались с левой стороны дороги.
Генри притормозил рядом с пешеходным переходом, и козырнул мне на прощание.
- Созвонимся, если что.
- Пока, Юстас, - Джен приобняла меня вместе с пассажирским сиденьем. – Закончишь книгу – скинь в личку.
- Скину, - пообещал я. – Пока.
Выбравшись из автомобиля, я хлопнул дверцей и зашагал к огням стадиона, слушая, как невероятно тихий хэтчбек срывается с места и улетает прочь, навстречу долгой дороге в пригородный аэропорт. Достигнув ворот, я дернул за железную створку. Она не поддавалась. Я скосил глаза вниз. Прутья были обмотаны цепью, с которой свисал тяжелый металлический замок.
Поморщившись, я вытащил из кармана тюбик с термопастой и подбросил его в воздух. Блеснув в свете уличных огней, он мягко приземлился в мою ладонь, маня взгляд экзотичностью черных китайских иероглифов. Я пожал плечами и зашагал в сторону дома. Возможно, я обманывал сам себя, но моя депрессия как будто приуменьшилась.