КИПиА против космической энтропии!

Внутри базового блока «Мира» пахло станиолем, канифолью и старой изоляцией. Владимир Михайлович Пиняев, вооружившись осциллографом, прецизионным паяльником и схемой межблочных соединений 1986 года, копался в главном распределительном щите.— Ну и ну... — бормотал Пиняев, вытирая лоб рукавом. — Марина Никифоровна, тут половина датчиков системы «Люлин» выдает ложные сигналы! Шлейфы телеметрии сгнили. Термопары на радиационном контуре показывают абсолютный ноль, хотя там градусов тридцать тепла.Пиняев залез глубже в кабельный канал, где Мирон Токарев помогал ему протягивать новые провода.— Мирон, подай-ка мне термоусадочную трубку и аналогово-цифровой преобразователь! — скомандовал Владимир Михайлович. — Смотри, штатный блок БУП (блок управления полетом) не видит исполнительные органы жидкостных двигателей ориентации. Входной импеданс завышен. Нам нужно пустить сигнал в обход, через кастомный контроллер.Пиняев взял советский тумблер, перепаял резистивную матрицу и напрямую соединил датчики угловых скоростей с резервной шиной данных.— Смекайло, Анжела, гляньте на мониторы! — крикнул Пиняев. — Я перепрошил логику КИПиА. Теперь фазовые детекторы откалиброваны. Если автоматика откажет в космосе, управление перейдет на ручные потенциометры. Я вывел их прямо вам на приборную панель. Крутите аккуратно, шаг — одна сотая вольта на градус отклонения сопла!— Принято, Михалыч! — отозвалась Анжела Власенко, затягивая гайки на резервном манометре. — Давление в баках окислителя стабилизировалось, КИПиА выдает четкие 180 атмосфер.Благодаря техническому гению Пиняева, мертвая груда металла ожила. Датчики замигали ровным зеленым светом, а клапаны подачи топлива отозвались послушным, четким щелканьем.;; Часть 2. Экстремальный спуск: Смекайло и Анжела в огне«Мир» успешно отработал программу на орбите, но космос не прощает ошибок. При выдаче тормозного импульса для возвращения на Землю, обшивка корабля содрогнулась от страшного удара — неотстрелившийся кусок старого крепежа повредил бак сжатого гелия, который вытеснял топливо.Корабль вошел в плотные слои атмосферы со страшным креном. Автопилот мгновенно сгорел. В иллюминаторах бушевало яростное фиолетово-алое пламя плазмы. Температура за бортом росла, внутри кабины выли сирены аварийной сигнализации КИПиА.— Командир! Отказали автоматические двигатели стабилизации! — крикнула Анжела, удерживая штурвал, который рвался из рук из-за диких перегрузок. — Нас закручивает по продольной оси! Траектория крутая, мы сгорим в атмосфере через три минуты!Марина Беленькая, крепко стиснув зубы, скомандовала:— Смекайло! Власенко! Переходите на ручное! Вытаскивайте нас, вся надежда на вашу связку!— Спокойно, команда, сейчас включим народную смекалку! — крикнул Смекайло-де-Цопфи. Его мозг в секунду просчитал варианты. — Автоматика Пиняева выжила! Анжела, хватай тумблеры ручной продувки! Будем тормозить импульсами противохода!— Но Смекайло, датчики показывают, что левый коллектор заклинило! — Анжела мгновенно оценила обстановку, переведя взгляд на приборы КИПиА, переделанные Пиняевым. — Если я дам импульс, нас перевернет вверх дном!— А мы перевернемся дважды! — рявкнул Смекайло. — Власенко, компенсируй крен правым ручным потенциометром, который Михалыч вывел! Крути на отметку 4,5 вольта! Я даю встречный залп основным двигателем!Перегрузка придавила экипаж к креслам с силой в 7G. Дышать было невозможно. Анжела Власенко, проявив невероятное мужество, сквозь пелену перед глазами поймала дрожащими пальцами ручку потенциометра Пиняева. Она ювелирно выставила напряжение, компенсируя страшное вращение огромного корабля.— Есть стабилизация! — хрипло крикнула Анжела, когда стрелки приборов замерли. — Мы вошли в створ посадочного коридора!Корабль шел к Земле, как раскаленный метеорит, но уже ровно. На высоте 10 километров Смекайло рванул рычаг ручного выпуска парашютной системы. Огромный купол раскрылся с оглушительным хлопком.; Часть 3. Отменный молодец!Спускаемый аппарат жестко, но безопасно приземлился на поле прямо за авиационным гаражом Марины Беленькой, подняв тучу пыли.Люк со скрежетом открылся. Первым наружу выбрался Владимир Михайлович Пиняев с мультиметром в руках, за ним — усталые, но счастливые Смекайло и Анжела, а следом и вся остальная братва. Василий Васильевич Анисимов и Мирон Токарев уже бежали к ним с огнетушителями, а Лидия и Татьяна Трофимовы радостно махали руками.Марина Беленькая вышла из корабля, подошла к Анжеле и Смекайло, крепко обняла обоих и объявила на все поле:— Ну, инженеры! Ну, выдали! Спасли корабль, спасли команду! Анжела — ты настоящий герой КИПиА и космоса! Смекайло — твоя смекалка нас из могилы достала! А Пиняеву за его приборы — орден вне очереди!Вечером в гараже стоял такой гул, какого Самара и весь авиационный мир еще не слышали. Ангелина Мельник притащила огромный, дымящийся казан пельменей, щедро политых уксусом и посыпанных жгучим перцем.Портвейн «Три Топора» лился рекой. Марина поднимала тосты за космос, за верную братву и за то, что русская техника в надежных руках никогда не пропадет. Посидели знатно, наелись, выпили и легли отдыхать. А утром — снова в гараж, ведь на очереди стоял списанный подводный крейсер...Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!