-----------------------
АД–МИР–АЦИЯ
Почему-то над данным моим рассказоподобным очерком появилось удивительное предостережение: «Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещён и влечёт установленную законодательством ответственность!»
Вряд ли кто-либо будет оспаривать такое предостережение. Удивляет другое: с какой стати оно появилось именно над этим моим рассказоподобным очерком?! Разве в нём имеются призывы или намёки к тому, против чего предостерегает сия адмирация?!
Видимо, такие слова как «опиум» и «наркота», а также словосочетание «наркотический бред», использованные в данном произведении, и заставили робота всполошиться. Учтём.
Ну, а теперь „идём“ «к нашим баранам».
-----------------------
СКАМЬЯ НА ПАТРИАРШИХ «ПАТРИКАХ»
Просветительский рассказоподобный очерк
в виде монолога, переходящего в диалог
с вкраплениями стихотворной речи,
примесью поэтических форм и ноток поэзии
разнонаправленных лирических жанров
в сатирическом стиле с элементами сарказма,
или издевательство над издевателями как экспроприация экспроприаторов,
то бишь ответочка для восстановления равновесия на весах справедливости.
-----------------------
СОДЕРЖАНИЕ
ЭПИГРАФ
ПРОЛОГ
ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР
ГЛУБОКАЯ НОЧЬ
ДАНЬКА ЩУСЬ СУПРОТИВ НЕИЗВЕСТНОГО ЛЮТОГО
КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС НЕ СУЩЕСТВУЕТ
НАДЕЙСЯ И ЖДИ — ВСЯ ЖИЗНЬ ВЕРЕДИ
НЕ ВОЙНА И НЕ МИР
МОНЕТА ВОЙНЫ И МИРА
ПАЦИФИЗМ НЕ СПАСАЕТ, ДРАКА СПАСАЕТ
А ТЫ КТО ТАКОЙ?!
ЯЗЫК МОЙ — И ВРАГ МОЙ, И ДРУГ МОЙ
РАЗДЕЛЯЙ И ВЛАСТВУЙ
ХОРОША МАША, ДА НЕ НАША
СТАТУС – ВО!
ВСЕГДА РАЗГОВАРИВАЙТЕ С НЕИЗВЕСТНЫМИ
К КЛАССИКЕ НЕ ПРИДЕРЁШЬСЯ
ОЛЕ ЛУКОЙЕ
ЗАМЕНА ТАРАКАНОВ
МАСТЕР БЕЗ КОНЧИТЫ И НАРОЧИТЫ
ЧУДА! ЧУДА! ЧУДА!
ГЛАВНОЕ, ЧТОБЫ КОСТЮМЧИК СИДЕЛ
МАСТЕР — ГАНГСТЕР
ИСТИНЫ ОЛИГАРХАТНОЙ БУЛКИ С ГАКОМ
МАСТЕР СНЯЛ У МАРГАРИТЫ БЮСТГАЛЬТЕР
ПРОСТОТА ХУЖЕ ВОРОВСТВА
РАННЕЕ УТРО
УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ
ЗНАКОВЫЕ ПАТРИКИ
ЭПИЛОГ
-----------------------
ЭПИГРАФ
«На скамье подсудимых
молоденький мальчик сидит
и голубыми глазами
на прокурора глядит»
Эти народные слова были использованы в песне «Сын прокурора».
-----------------------
ПРОЛОГ
Председатель и поэт,
Как два гордых болвана,
Рассуждали о Боге
Средь шума фонтана.
Но вмешался в беседу
Маэстро–чужак,
С тростью–рукоятью,
Облачён во фрак.
Мол, «Иисуса не было»,
«Дьявол — не бред»,
Он щёлкнул печатью,
Не слушая бред.
Литератор, что с пафосом верил в уют,
Увидел, как планы на жизнь выдают —
Сначала под трамвай,
Ну, а после — в дурдом.
На Патриарших снова —
Бардак и содом.
-----------------------
ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР
На скамье пока ещё «неподсудимых», на одной из того множества скамеек, что расставлены по периметру прямоугольного т.н. «Патриаршего» котлованоподобного «прудка», сидит простоватого вида моложавый старичок семидесяти шести лет отроду, Данька Щусь, и, шепча себе под нос, о чём-то размышляет.
— А если «Того» Света не существует, тогда что?! Здесь, на этой планете (http://proza.ru/2024/06/03/269, http://proza.ru/2024/09/25/483) всё останется так, как уже есть нам ненавистное, а мы станем лишь обычной гробовой мертвечиной?! О, Боже...
Сколько же много проклятых голов мы могли бы ещё «отпилить по живому» так, как до этого эти же головорезы лютовали с нами, но нам это деяние справедливой мести не позволяют осуществлять какие-то там «Заратустра энд Компани». О, Боже...
Мне не нужно никакое «общение» с умершими, которое запрещено религией, ибо это, как утверждают религиоведы, вносит разлад в существующий «порядок» во Вселенной Вселенных, поскольку любой контакт с душами умерших без посредничества Бога, т.е. без молитв, взывает к нам не духи умерших людей, а самих демонов.
И откудава (откуда) они, эти религиоведы, всё это прознали?! Они что, там бывали в гостях на «Том» Свете, после чего успешно вернулись в здравии и в здравом сознании, и, а ну, давай нам рассказывать о своих таких «путешествиях»?! Так мы тоже хотим так же и туда же «попутешествовать», затем вернуться оттудава (оттуда) в целости и сохранности, а потом делиться со всеми подобными «путешественниками» этими своими незабываемыми впечатлениями.
А может быть им, религиоведам, всё это про «Тот» Свет «напел» пациент из палаты за нумбером «шестак»?! О, Боже...
Ну, хоть бы кто-нибудь прислал бы оттудова, с «Того» Свету, хоть какую-либо кратенькую «весточку»: звоночек, или эС–эМ–эС–очку, или телеграммочку. Надо-то всего-то каких-то шесть слов и три точки «тэ–чэ–ка»: «Добрались хорошо» тчк «Устроились отлично» тчк «Вас не ждём» тчк. И жили бы мы спокойно, точно зная, что на «Том» Свете всем всё воздастся по нашим земным здешним заслугам, а посему мстить нет никакого повода. Прощали бы мы всех и всея, и горя бы не знали. Но нет, оттудова, с «Того» Света, «доносится» лишь молчание, причём — гробовое. О, Боже...
«Они», эти вечные мёртвые трупы, оттудова, с «Того» Свету, непрерывно морят нас вечным страхом пред нашей будущей такой же гробовой неизвестностью. О, Боже...
«Они», эти вечные мёртвые трупы, оттудова, с «Того» Свету, рисуют нам картину чёрным карандашом того, будто:
– там, на «Том» Свете, «летают Души» токмо «садистов», которые «умышленно мучают» нас отсутствием доброй долгожданной весточки, а
– здесь, на «Этом» Свете, «ползают Тела» исключительно «мазохистов», якобы «нуждающихся в мучительных сомнениях» существования или несуществования «жизни» после смерти. О, Боже...
«Они» тута (здесь) зомбируют нас нечто вроде карточной игры под названием «Верю – не верю», внушая нам, что токмо (только) «по вере нам дано будет». Верь – не верь, а подыхать-то всё равно придётся, да к тому же – в мучениях, ибо «Бог терпел и нам велел». О, Боже...
При этом эти олигархатные в_ы_б_л_я_д_к_и, что вечно держат нас рабами своЕми (своими), непрестанно обжираются деликатесами от пуза, постоянно живут в неувядаемом здравии, бесконечно валяются тюленями на Мальдивах, и подыхать-то совершенно не намерены. О, Боже...
Как-то всё это несправедливо. Наверное, не просто же так Владимир Семёнович Высоцкий в песне «Моя цыганская» напевал свои странные слова о том, что «нет, ребята, всё не так; всё не так, ребята»:
-----------------------
В сон мне — жёлтые огни,
И хриплю во сне я:
— Повремени, повремени,
Утро мудренее!
Но и утром всё не так,
Нет того веселья:
Или куришь натощак,
Или пьёшь с похмелья.
Эх, раз, да ещё раз,
Да ещё много, много, много, много раз,
Да ещё раз…
Или пьёшь с похмелья.
В кабаках — зелёный штоф,
Белые салфетки —
Рай для нищих и шутов,
Мне ж — как птице в клетке.
В церкви смрад и полумрак,
Дьяки курят ладан…
Нет! И в церкви всё не так,
Всё не так, как надо!
Эх, раз, да ещё раз,
Да ещё много, много, много, много раз,
Да ещё раз…
Всё не так, как надо!
Я — на гору впопыхах,
Чтоб чего не вышло.
А на горе стоит ольха,
А под горою вишня.
Хоть бы склон увить плющом —
Мне б и то отрада.
Хоть бы что-нибудь ещё...
Всё не так, как надо!
Эх, раз, да ещё раз,
Да ещё много, много, много, много раз,
Да ещё раз…
Всё не так, как надо!
Я тогда — по полю, вдоль реки:
Света — тьма, нет Бога!
А в чистом поле васильки,
Дальняя дорога.
Вдоль дороги — лес густой
С бабами–ягами,
А в конце дороги той —
Плаха с топорами.
Где-то кони пляшут в такт,
Нехотя и плавно.
Вдоль дороги всё не так,
А в конце — подавно.
И ни церковь, ни кабак —
Ничего не свято!
Нет, ребята, всё не так,
Всё не так, ребята!
Эх, раз, да ещё раз,
Да ещё много, много, много, много раз,
Да ещё раз…
Всё не так, ребята!
-----------------------
ГЛУБОКАЯ НОЧЬ
К Даньке, «прослушивающему» в своей голове ту замусоленную бесконечными повторами «широко известную в узких кругах» приблатнённых бардов песню, подсел на скамью, теперь уже «подсудимых», какой-то бомжеватого вида пожилой дядька, убелённый яркой серебристой сединой прошедших лет.
Если бы сейчас кто-либо проходил бы мимо этой скамьи, то никто даже не обратил бы никакого внимания на этих двух стариков. Подумаешь, ну, сидят в парке на скамейке два старых пердуна, и втихаря «давят» спрятанные в своих дырявых карманах «пузыри» с самой дешёвой водочкой, а для «отвода глаз» прохожих делают вид, будто бы они о чём-то увлечённо беседуют.
Обычно в таких случаях между подобными «собеседниками» стоит шахматная доска, на которой сделано только два первых хода. Но сейчас была глубокая ночь, а посему «играть в шахматы» было бы откровенным враньём. Вот и сидят два старых «философа», и неспешно «распивают горькую» … жизнь.
— Как-то всё это не по-человечески, — продолжал размышлять про себя Данька, не обратив никакого внимания на подсевшего к нему «Неизвестного».
— Конечно, это не по-человечески. «Да это и не может быть по-человечески!» — неожиданно сказал вслух подсевший «Неизвестный», не отрывавший своего целеустремлённого взгляда от стеклянной поверхности пруда.
— Почему? — переспросил Данька, с удивлением обратив свой ошеломлённый взор в сторону «Неизвестного».
— А разве вам не «преподают» в ваших религиях то, чья именно «вотчина» есть сия планета?! — назидательно–уверенно «завалил» Даньку риторическим вопросом горделивый «Неизвестный».
— «Князя Мира Сего»?! — неуверенно, с лёгкой, еле–еле слышной дрожью в голосе, ответил Данька.
— Вот именно, Моя! — «подвёл черту» этой викторине «Неизвестный Князь Мира Сего».
После такого ответа Данька оживился. Ему не один раз по ходу своей буйной жизни приходилось «встречаться» с разного рода «Наполеонами» из «Палаты Номер Шесть».
И как с ними себя вести, это он знал по собственной … спине, исполосованной одним из таких «Наполеонов» – атаманом Сидором Лютым, что был лепшим другом ещё одного подобного «Наполеона» – атамана Гната Бурнаша.
-----------------------
Был вечер терпкий, словно настойка,
В саду притихли липы в цвету.
И странный гость, в печали покойный,
Пришел нарушить сей сад–пустоту.
Его глаза — как бездна раздумий,
С оттенком пепла и вешней воды.
Он сел у скамьи, среди шума безумий,
Неся в кармане седые следы.
Не долог был спор о высоком и низком,
Недолго и вера держалась в руках.
Пред вышним судом — неземным и близким —
Развеялся мир в золотых облаках.
И скрылись в тени фонарей догорающих
Те двое, что грезили завтрашним днем.
Лишь Воланд сидел, средь ночей умирающих,
В сердце Москвы, охваченной огнем.
-----------------------
ДАНЬКА ЩУСЬ СУПРОТИВ НЕИЗВЕСТНОГО ЛЮТОГО
— Так вот почему на этой планете происходят вечные войны и сплошная несправедливость?! — с оживлением уточнил «загоревшийся» на продолжение этого, неожиданно начавшегося «научно–познавательного диспута» Данька, и поудобнее повернулся всем своим телом в сторону «Неизвестного Князя Мира Сего».
— Несомненно, — уверенно спокойно пробасил «Неизвестный Князь Мира Сего» свою лексическую единицу, мягким эхом отозвавшуюся на всю округу этого котлована–прудка.
— А за что Ты даёшь нам такое наказанье? — уже менее уверенно уточнил своё недоумение Данька, услышав до этого непонятно откуда возникшее на весь пруд и его округу странное эхо словоизвержения этого «Наполеона» под личиной «Неизвестного Князя Мира Сего».
— За ваши дела, — спокойно ответил «Неизвестный Князь Мира Сего», на этот раз не сопроводив свои слова никаким эхом.
— За какие такие «дела»? — опять уточнил Данька. На этот раз Данька задал свой вопрос механически, не задумываясь о сути сказанного, а просто перебил говорящего, ловя при этом себя на мысли, что скорее всего ему почудилось то первоначальное странное как бы «эхо».
— За здешние, — продолжил нормальным тоном без создания акустических иллюзий свою речь «Неизвестный Князь Мира Сего», не обращая при этом никакого внимания на естественные в таких случаях переживания своего слушателя. — Например, лично ты много «друзей» своих выручал, когда они, будучи в нужде, что Я специально для вас устраиваю, дабы проверить вас на вашу вшивость, лживость, гнусность и прочие отличительные качества людские, нуждались в твоей помощи не словами, а делами?!
А они, твои «друзья», к тому же примеру, тоже так же поступали с тобою?!
А разве развод семейный, да бросание детей своих в как бы «сиротство», это не бегство от препятствий, данных Мною вам во имя искупления вами ваших «дел не ратных», ибо сказано: «Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19:6), «Что Бог сочетал, того человек не может разлучить» (Мк. 10:9)?!
Однако вместо того, чтобы прятать сии грехи свои почти неизлечимые, вы их гордо выставляете напоказ, хвастаясь на всю планету своими таковыми «коллекциями» разводов и сходов.
То та жа!
-----------------------
Ритм!
Ритм!
Ритм!
Стальные клешни заката
Хватают горизонт.
Москва — механизм,
Шестерёнки трутся о нервы.
Старик–иностранец —
Рычаг переключения в ад.
Глаголы летят из уст, как пули:
Докажу!
Опровергну!
Срежу!
Берлиоз —
Сбой в системе.
Отсеченная голова —
Лишняя деталь на путях истории.
Вперед!
В вечность!
Через масло, через трамвай,
Через горло эпохи, охрипшей от проповедей.
Мир — сломанный репродуктор,
Воланд — единственный мастер,
Знающий частоту,
На которой визжит бытие.
-----------------------
КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС НЕ СУЩЕСТВУЕТ
— А «квартирный вопрос» тоже Ты нам подсунул, чтобы нас им испортить? — задал Данька свой риторический вопрос, который он хотел задать в самом начале сей «дуэли».
— Вас никакой «вопрос», ни квартирный, ни денежный, никакой иной т.н. «вопрос и ответ», испортить не способен, — спокойно продолжил дискутировать «Неизвестный Князь Мира Сего». — Любой т.н. «вопрос» только проявляет вашу сущность и не более того. Так что неча (нечего) на «зеркало», на этот несуществующий «квартирный вопрос», пенять, коли ваша «рожа», т.е. душонка – крива!
Тоже мне, нашли «козла отпущения» своих грехов: «квартирный вопрос», видите ли, их подпортил, а сами они – «белые и пушистые»?! Вы ещё туда присобачьте «карманный пальцетык» как якобы «главный бич» всех «несчастий» не только ваших деток, но и вас самих заодно. Торчите же в нём вы ведь тоже, а то и поболее деток своех!
Вы сами себя портите чем угодно, потому как вы – лентяи! Лентяи душевные, лентяи физические, лентяи умственные. Вы – слабохарактерные и слабовольные «борцы» с «ветряными мельницами», т.е. с бессмыслицей. Посему Я вас, мои «донкихотики», и «обожаю», «миленькие» вы Мои ближайшего будущие неизбежные «сокамерники».
Запомните на всю вашу суетно–бестолковую жизнь: никакого «квартирного вопроса» никогда не существовало и не существует. Всегда был, есть и будет только один вопрос.
— Какой?
— Когда вы возьмётесь за свой разум?
-----------------------
В оправе чёрных теней, у воды,
Где каждый шаг оставляет следы,
Он сел на скамью, не имея примет,
Принесши с собою извечный запрет.
В петлице — холодный безмолвный огонь,
В глазах — отраженье увядших погонь.
Здесь двое болтают про жизнь и про грех,
Не зная, что в сделке он будет — за всех.
И скатерть заката на небе пуста,
Под тяжестью правды его языка.
В районе Патриарших — ни душ, ни богов,
Лишь тень господина из вечных миров.
-----------------------
НАДЕЙСЯ И ЖДИ — ВСЯ ЖИЗНЬ ВЕРЕДИ
— Мы ждём.
— Чего? Кого?
— Нашего «Спартака», нашего «Вождя», нашего «Нового».
— Вы как детки, надеетесь, что вам должны «преподнести». И желательно – на золотом блюдечке с голубой каёмочкой. Наслушались сказочек для взрослых.
Забрать?! Да, заберут сразу! А потом догонят, и ещё раз заберут. Но «преподнести»?! Вы, похоже, от этой капиталистической как бы «изобильности» барахла (заметьте, не своего барахла, а чужого, магазинного) и кучи жрачки (тоже на чужих, магазинных прилавках) совсем потеряли разум, если, конечно, он у вас хоть какой-то хоть когда-то бывал со времён хитрой кражи у вас из-под вашего носа вашего Величайшего, а потому всему миру «страшного» Советского Союза.
— Чем же он был Велик, ежели всё было в дефиците?!
— Да уж, вражьи «радиоголоса» капитально отмутузили ваш разум. «Союз Советских Социалистических Республик ленинско–сталинско–брежневской модели» был велик изобилием самых простых человеческих радостей, создающих ощущение самого настоящего Счастья.
Сегодня их не существует нигде на этой планете, а в СССР это было вот таким:
– полное отсутствие безработицы, дающее самую главную уверенность в завтрашнем дне: тунеядствовать было законодательно запрещено;
– всеобщее обязательное обеспечение минимальным жильём: бомжевать было законодательно запрещено, вылавливали беспризорников, отмывали и отправляли их в детдом на полное гособеспечение и воспитание;
– бесплатность всего остального, судьбоносно–необходимого всем:
– вся медицина: как стационарная, так и лечебно–профилактическая (санаторная, курортная, пионер–лагерная);
– всё образование: как начальное и среднее, так и высшее и супер–высшее: аспирантура и докторантура;
– всё досуговое и физкультурное;
– всё спортивное: спорт высших достижений был доступен абсолютно для всех, а потому тогда чемпионами становились среди всех, а не как сейчас, только среди крупно заплативших «мажористых в_ы_б_л_я_д_к_о_в», дабы у них было бы меньше конкуренции со стороны истинных силачей, вынужденных из-за нехватки «трёх рублей» просиживать свои жопы за компьютерными самоубийственными играми под видом как бы «киберспорта», т.е. «спорта» для нищебродов.
— А чой-та «киберспорт» только для нищебродов?!
— А той-та, что «мажористые в_ы_б_л_я_д_к_и» тренируются не в вонючих помещениях для протирки жопы, непрерывно и бесконечно сидя за компом, а двигаются на свежайших воздусях живописных Альпийских хребтов и чистейших водоёмов планеты. Но даже это не главное.
— А что же главное в платном спорте?
— Тренер!
В спорте всё решает только тренер. Он-то и есть то самое дорогое, что имеется в платном спорте. Не надейтесь, что таковой будет именно у вашего ребёнка. Даже если вы на последние свои пожитки отдадите своего ребёнка в спорт, то это ещё не означает, что с ним будут заниматься должным образом. Только толстосумам доступен самый опытный, самый знающий, самый умелый тренер.
Это сделано специально, дабы «мажоритарным в_ы_б_л_я_д_к_а_м» уменьшить конкуренцию и таким образом как бы «заслуженно» вывести их в «чемпионы» только ради того, чтобы они не никотинились, не алкоголивались, не наркоманились, а занимались бы как бы «серьёзным» занятием – Олимпийским Спортом. А вы думали, что барон Пьер де Кубертен возродил античные Олимпийские Игры ради вашего, простолюдины, здоровья?! Ха–ха–ха…
Только Советский Союз превратил «Олимпиады для аристократии» в «Олимпиады для всех людей всей планеты». Ведь СССР «поставлял» на Олимпиады только своих лучших из лучших спортсменов, которые неизменно всех побеждали. И капитализм должен был ответить тем же, дабы не показывать всей планете свою сущностную слабину. Поэтому только во времена СССР капитализм по политическим мотивам и дозволял Большой Спорт простолюдинам. Но как-только капиталисты украли СССР, то они тут же украли у простолюдинов и Олимпийский спорт. Всё просто.
— Ну, да, конечно.
— Платный, т.е. капиталистический спорт только для капиталистов! Остальным, т.е. рабам, вкалывать на капиталистов, никуда не высовываться, и молчать, а не то!
По-настоящему талантливые творческие личности имели «зелёный свет» на пути реализации своего природного потенциала только в СССР.
«Талантам надо помогать, бездарности пробуются сами!». Этот лозунг был воплощён в Советской жизни на все сто процентов. Именно поэтому Советская наука была самой передовой во всём мире, а её результаты до сих пор благотворно сказываются в случае роковых опасностей для планеты.
— А как же дефицит?!
— А дефицит был даже в пользу, во благо Советского народа, ибо в «битве» за дефицит Советские люди крепчали.
— Это почемуйта?! (Это почему это?!)
— Потому что «запретный плод – сладок!». Сегодня всё есть – и всем скучно. А тогда все были поджарыми, стройными, стойкими, боевыми пронырами.
Советские люди «доставали» так и такое, что сегодня даже олигархам с их бесконечным баблищем это не под силу. Купить может любой дурак: надыбай бабла, и любая вещица – твоя. Но ведь так же может сделать абсолютно любой дурак, а ты попробуй «достать» то, чего нет нигде, ни в одном магазине мира, нет и ни у кого на планете?! И этот дефицит хочется иметь каждому. Вот то и было настоящим искусством.
И деньги в этом „ремесле“ – «достать дефицит», не имели никакого значения. Значение имело лишь твоё умение общаться с людьми по-человечески, чего сегодня уже никто делать и не умеет. Славные Советские традиции забыты намертво.
Поэтому тогда все советские люди, будучи «боевыми пронырами», были «Готовы к Труду и Обороне». Значок «ГТО» заслуженно висел на груди у всех советских людей. В итоге, Советский народ был непобедим!
А сегодня?! Да кому это надо?! Всё есть, а посему «моя хата с краю – ничего не знаю». Вот из-за этого-то вы нынче не действуете, а ждёте. У «серых мышек» есть привычка «ждать у моря погоды».
-----------------------
Житель Москвы, литератор известный,
Вдруг стал на скамье неуместным.
Заезжий чужак
Натянул свой фрак,
И мир завертелся чудесно.
Трамвай, соблюдая расписание,
Внесло в его жизнь понимание:
Что спорить не стоит
О тех, кто не строит,
А лучше хранить лишь молчание.
-----------------------
НЕ ВОЙНА И НЕ МИР
— А войны тоже Ты организовываешь? — продолжил Данька задавать свои ехидные вопросики.
— Нет, вы их сами и организовываете, и именно вы сами, по собственному же желанию, в них и участвуете, а Я лишь даю вам возможности для вашего выбора: хотите жить в мире – пожалуйста, хотите воевать – ещё проще! — выдержанно ответствовал «Неизвестный Князь Мира Сего».
— Почему проще? — удивился Данька.
— Потому что «ломать – не строить», — рассудительно отреагировал «Неизвестный Князь Мира Сего», и для пояснения сей своей якобы «неуместной» сентенции, что было видно по искривившемуся лицу «слушателя», выдал на экран «карманного пальцетыка» (смартфона) оного своего «оппонента» следующий перечень ссылок:
Первопричина любой войны http://proza.ru/2022/10/21/204
Советская Заповедь http://proza.ru/2024/11/19/293
Кому операция, а кому война http://proza.ru/2025/05/07/391
Война временна, интернет вечен http://proza.ru/2025/07/29/336
Выб-л-ядовывание вскрывает сущность людей http://proza.ru/2025/08/25/435
Акробатика защищает от атакующего дрона http://proza.ru/2025/12/06/249
Точка невозврата http://proza.ru/2026/04/30/450
Нудизм — это наше всё http://proza.ru/2026/05/07/458
Клятва клятве рознь http://proza.ru/2026/05/08/444
-----------------------
О, гость нежданный,
Властитель мглы и теней!
Ты явился в наш век,
Где лишь разум в чести.
Пред тобою померк
Блеск московских огней.
Ты явился судьбу
На весах вознести.
Берлиоз, что мечтал
Математикой гладкой
Мирозданье обмерить
В пределах земных,
Был прерван внезапно
Твоею загадкой,
Что страхом ожгла
Литераторов пустых.
О, рок неумолимый,
Стальной колесницей
Свершивший свой суд
Над суетным умом!
История жизни,
Листая страницы,
Умолкла под властным
Твоим рукавом.
-----------------------
МОНЕТА ВОЙНЫ И МИРА
Данька достал из кармана своих штанов какую-то монету, помял её глазами, а затем, вернув свой взор в сторону своего собеседника, сказал:
— Если представить войну и мир в виде монеты, то получается следующая картина. Лицевая сторона монеты «Война и Мир», её Аверс, она же Решка, т.е. Номинал сообщает нам о том, что войны ведутся только ради захвата дополнительных ресурсов: территория, рабы, недра. Аверс — это «война за Ресурсы».
— Почему это? — теперь уже «Неизвестный Князь Мира Сего» слушал с удивлением этого, изрядно постаревшего «неуловимого мстителя».
— Потому что цифирь, изображаемая на Аверсе, требует к себе арифметического уважения, и потому она хочет точный счёт. Оборотная же сторона монеты «Война и Мир», её Реверс, она же Орёл, т.е. Герб сообщает нам о том, что войны ведутся для восстановления справедливости в отношениях между людьми. Реверс — это «борьба за Справедливость».
— В своей эдакой «парадоксальной нумизматике» вы не учитываете гурт! — отчётливым суровым басом произнёс «Неизвестный Князь Мира Сего» своё замечание, в котором слово «гурт» одноразовым эхом отозвалось по безлюдной округе прудка. Но слышалось оно как «Гурд», которое при прочтении наоборот волшебным образом превращалось в слово «Друг». То было имя храброго мальчика, находившегося в заточении «Королевства кривых зеркал».
— Что это?
— «Третья сторона» монеты: ребро, ободок, грань, борт, лента. Она утверждает то, что абсолютно любая ваша война, хоть т.н. «несправедливая», хоть т.н. «справедливая», создаётся лишь для самоуничтожения человечества.
— Зачем?
— Потому как человечество — есть странная форма жизни, которой чуждо сбережение первоначального, чистого, девственно нетронутого вами облика самой планеты, которая вас же и содержит.
— Чем докажешь то, что война — это «самоуничтожение человечества»?
— Мамой клянусь!
— А если без шуток?!
— Убить вас как динозавров уже не получится.
— Почему?
— Вы давно следите за космосом и при малейшей «астероидной атаке» вы готовы к «встречному бою». Но не это главное?
— А что главное?
— Ваша странная манера.
— Какая?
— В случае опасности для всего человечества вы тут же объединяетесь в единый общий мощный непобедимый кулак. Именно поэтому на вас не направляют ни астероиды, ни инопланетян, ни тем более этих тупых «марсиан», порождённых мозгом, мягко говоря, «странного» Герберта Уэллса.
— И что, разве это плохо?!
— Для вас, разумных людей, хорошо. Вот потому-то посредством стадного инстинкта вас поодиночке, незаметно натравливают друг на друга, превращая тем самым разумных людей в обезьяноподобных дикарей пещерных времён.
Славян натравливают на славян, белых натравливают на белых, негров натравливают на негров, азиатов натравливают на азиатов, брата натравливают на брата, Каина натравливают на Авеля, Авеля натравливают на Каина, и так до полного вашего самоуничтожения.
— А почему не натравливают белых на чёрных, негров на азиатов, славян на австралийских аборигенов?
— Потому что вы – разные! Тебе нужны их съедобные черви и тараканы?! А им хочется отведать вашу съедобную свинину?! У вас нет ничего общего. Вам нечего делить. Конфликт чаще всего бывает только у тех, кому есть, что поделить.
Например, родственники, делящие наследство своих родителей, являются самыми ярыми врагами в противостоянии за подобные свои как бы «права на наследство». Эту аксиому вам подтвердит любой нотариус. Берегись родни!
С помощью вашей «родни» ваши «соседи» разрушают вас изнутри. «Тактика и техника» ведения такой «самоубийственной войны» успешно отработана с помощью меченого горбача и елейного пропойцы, когда они умышленно развязали искусственную бойню между народами, до того мирно сосуществовавших в зачаточном, очень хрупком состоянии «Дружбы Народов» Советских Республик, Советских Автономных областей, Советских национальных Краёв. До Советского Союза никогда никто даже и не помышлял создавать, и уж тем более развивать т.н. «дружбу народов». Олигархам всех времён и народов всегда выгодна только «война народов».
— Почему?
— Потому что только война даёт максимальную и быструю прибыль. Только война позволяет по ОстапоБендеровски «сравнительно честно» опустошать казну в свой карман тем, кто возле неё «кормится» с самого начала любой войны. Потому-то самые «хитрые–жадные–дурные» всеми своими силами, всеми своими «правдами и неправдами» лезут к казне. Их-то и обзывают и «политиками», и «чиновниками», и «парламентариями».
Но если война затягивается, и/или не оправдывает её изначальных «благородных лозунгов», то невольно наступает самая настоящая «Великая Октябрьская Социалистическая Революция». Это когда бунт кровав и беспощаден, ибо жить хотят все люди, а не только олигархи, развязывающие любые войны в свою корысть.
Но есть ещё одна, более важная причина вашего уничтожения.
— Какая?
— Ваши учёные утверждают, что Вселенная родилась от т.н. «Большого Взрыва». Ну, а то, что рождено, обязательно умрёт. К примеру, по расчётам астрофизиков нашему Солнцу, эдакой нашей печки–обогревателю, осталось доживать свой срок всего лишь каких-то пять миллиардов годиков. Так что желаем мы того или нет, но умереть придётся всем и всему. Правда, в разные даты. Каждому дана смерть в свой срок. Ну, так как, «сыграем» в Твою «Судьбу»?!
Данька опытным броском уличного шалопая подбросил свою монетку, и только было хотел её поймать своей рукой, как между его рукой и опускающейся монеткой в мгновение ока протянулась рука «Неизвестного», на кисть которого шмякнулась хаотично вращавшаяся в полёте монетка.
Дотронувшись до ладони «Неизвестного», монета перестала вращаться и намертво встала на Гурт. При этом Аверс был повёрнут в сторону Даньки, а Реверс – в сторону «Неизвестного».
-----------------------
Трамвай...
Металл...
Режущий визг, вгрызающийся в вечер.
Липкое тепло лавок.
Запах дешёвого табака
И тяжёлого, застоявшегося заката.
Лицо иностранца —
Осколок льда в кубке с вином.
Слова катятся по гравию, теряя вес,
Становясь бессмысленными звуками,
В то время как Солнце
Истекает кровавым соком над пятиэтажками.
В голове Берлиоза — пульсация,
Внезапная, как удар грома.
Потом — тишина,
Абсолютная, звенящая тишина рельсов,
По которым теперь течёт только ночь
И странный, неземной хохот того,
Кто не должен был быть здесь,
Но пришёл, чтобы подвести черту
Под всей эпохой неверия.
-----------------------
ПАЦИФИЗМ НЕ СПАСАЕТ, ДРАКА СПАСАЕТ
— Большинство людей не хотят воевать.
— Да, не хотят, но всё равно воюют.
— Потому как их силком загоняют в казармы, а оттуда гонят как скот прямиком в окопы.
— И что?! Разве, вооружившись до зубов, трудно применить это же оружие тут же против тех же, кто тебя здесь же вооружал, и начинает тебя, вооружённого до зубов, гнать на твой убой в их атаку?!
— Трудно, потому что они с дулом у твоего виска сопровождают тебя до окопа.
— А там они тоже за тобою бегут в атаку?!
— Нет, они, спрятавшись от вражеских пуль, низко сидят в окопе и следят за тобою сквозь прицел своего автомата.
— Тогда в самый первый же момент твоего выхода из окопа, на бегу, достань гранату, сними с неё чеку и тут же брось за свою спину ту гранату. Услышав взрыв за своей спиной, мгновенно ложись. Затем встань, развернись и по окопе, из которой только что выбегал, прицельно «отрабатывай» свой «магазин» в своём автомате. Таким образом возвращайся в тот окоп, который к этому моменту уже будет наполнен трупами тех твоих бывших «погонщиков на смерть».
Если так сделают все те, кто не хочет воевать, то гнать вас на убой уже будет некому. Примерно так же можно и нужно поступать уже в самих казармах, но там для этого предварительно потребуется коллективный сговор.
Но вы этого никогда не сделаете, потому что вы ждёте некоего «Спартака», что поведёт вас в бой за вашу справедливость.
Но тот «Спартак» никогда не появится! Ты сам есть либо «Спартак», либо типическое «быдло», вечно и смиренно ждущее своего «Спартака–пастуха».
— Чтобы мы не сговаривались, они нам дают жрачку, напичканную какой-то химией, после чего мы превращаемся в послушных биороботов.
— Тогда есть только один способ «спасти» себя и своих близких.
— Какой?
— Стать священным, героическим, эпическим, легендарным ... шахидом.
— Этот как?
— Будучи в том химическом состоянии «автопилота», берёшь две гранаты, что тебе до этого надавали для того, чтобы о тебе «пели дифирамбы» по всемирно известному вечному принципу «Слава героям!», снимаешь с них чеку, и подходишь как бы «случайно» к любому первому попавшемуся тебе твоему как бы «людолову» казарменного значения.
Умиротворённо смотришь ему в лицо, с любовью кладёшь свои руки ему на его плечи так, чтобы твои ладони оказались за его головой, и говоришь ему – «Жэ Тэм! Я люблю тебя!», после чего разжимаешь свои пальцы со стабилизаторов гранат.
На третьем повторе сей «божественной» фразы происходит столь ожидаемое каждым смертным человеком «чудо», благодаря которому ты и твой «новый брат», он же твой «бывший враг», мгновенно оказываетесь в «праведных местах лучшего из миров». И тебе хорошо, и твоим близким отлично.
В общем, самое что ни на есть настоящее не только «Героям – Слава!», но и «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19:18, Мф. 22:39, Мк. 12:31, Лк. 6:27, Гал. 5:14, Рим. 13:9, Иак. 2:8). В таком парадоксальном поступке чудодейственным образом сочетаются три несовместимых явления Вселенной Вселенных: божественная любовь, дьявольская хитрость, человеческая дурь. Такому желанному ходу событий Заратустра будет очень доволен.
— А ты?
— А я только возвращаю «украденное» равновесие, и потому мне эти ваши треволнения до одного места. От меня требуется лишь одно: «главное, чтобы костюмчик сидел». А на ком он надет, и зачем он ему нужен, мне это «фиолетово». Каждому человеку дана своя «ноша», свой «крест», своя «карма», свой «костюмчик». Задача же «портных» в таком наиважнейшем «деле» — это поудобнее «усадить» на человека его «костюмчик».
А как впоследствии поступят с таким «костюмчиком» его новые «хозяева», то это решают сами «носители» сих «костюмчиков», т.е. вы, люди–человеки. Хотите, бережно с ним обращайтесь, а хотите – тут же порвите его в клочья. Вы — это ваш Выбор. Именно за ваш Выбор вам и «даётся» по вашим же заслугам. По этому поводу Михаил Танич сказал следующее:
Кто ошибётся, кто угадает —
Разное счастье нам выпадает.
Часто простое кажется вздорным,
Чёрное — белым, белое — чёрным.
Мы выбираем, нас выбирают,
Как это часто не совпадает!
Я за тобою следую тенью,
Я привыкаю к несовпаденью.
Я привыкаю, я тебе рада!
Ты не узнаешь, да и не надо!
Ты не узнаешь и не поможешь,
Что не сложилось — вместе не сложишь!
Счастье — такая трудная штука:
То дальнозорко, то близоруко.
Часто простое кажется вздорным,
Чёрное — белым, белое — чёрным.
— Но «людоловы» где угодно хватают прохожих призывного возраста и увозят их на насильственную смерть.
— Это естественный процесс мобилизации как «могилизации». Но вы-то чего ждёте, пребывая у себя дома или стоя на улице в сторонке, когда на ваших глазах «людоловы» забирают на убой тех несчастных прохожих призывного возраста?! Надеетесь, что «Авось» вас пронесёт?! (http://proza.ru/2026/03/25/557)
Ну и как, пронёс?! Всех?! Вот и здесь вы тоже ждёте несуществующего «Спартака».
— А что же делать?
— Одно из двух:
– либо драпать из такой странной страны за бугор, или хотя бы сбежать из своего города в чужие леса, став «легендарными лесными братьями»;
– либо вооружиться предварительно острозаточенными лопатами, граблями, вилами, оглоблями–колами, палками–дубинами, молотками, кухонными ножами, пилами, топорами, любыми другими бытовыми колюще–режуще–рвущими метизами, и первыми нападать на своих «людоловов».
И не учить их гуманизму, не уговаривать их на доброту, не молить их о пощаде, не избивать их, заламывая им их руки за их спину и ведя их в таком Гэ–образном положении в полицейских участок, а сразу же, без предупреждений, убивать, поскольку «горбатого исправляет только могила». В ином случае они убьют вас! Здесь как на войне – кто первый убьёт, тот долго живёт.
— Да за такую крамолу нас из дому не выпустят, а отловят каждого по одиночке прямо в наших квартирках.
— Вот и выбирайте, сидеть вам в квартире, пассивно ожидая своей смерти, или активно действовать в лесу, готовясь к мести.
— Нам мстить нельзя.
— Почему это?!
— Заратустра запрещает.
— Тогда заранее закажите себе гроб с висячими кисточками, музычку, которую хотели бы услышать в том гробу, приоденьтесь в «униформу» гробовую, лягте в тот гроб, скрестив свои руки на своём животе, закройте глаза и ждите встречи с тем Заратустрой, подставив всякому входящему в вашу квартирку как обе свои щёки разом, так и жопу. И не нойте неизбежной в таком случае своей насильственной смерти, ибо «под лежачий камень даже вода не течёт».
-----------------------
Не спорь с мудрецом.
Вдруг он вовсе не гость ваш.
Масло на путях.
-----------------------
А ТЫ КТО ТАКОЙ?!
— А кто дал Тебе такое право решать за нас то, как именно нам жить?! — уже с нескрываемой ненавистью озлобился Данька.
— Вы, — невозмутимо парировал «Неизвестный Князь Мира Сего».
— Мы? — снова удивился Данька, поуменьшив свой гонор.
— Вы сами вечно и непрерывно нуждаетесь в «капитане», в «пастухе», в «поводыре», в «кнуте и прянике».
Никто из вас неспособен самостоятельно принимать решение судьбоносного значения, беря при этом на себя всю ответственность за возможный в этом решении просчёт. Вы есть морально–нравственные трусы!
Да, огнестрельную «дыру» дота (долговременная огневая точка) своею голою жопою вы прикроете «на раз». В этом публичном «героизме» вам смелости не занимать. Ведь все вы — «артисты».
Но это происходит только тогда, когда вы точно видите, что все ваши однополчане «сидят в зрительном зале этого театра» и прямо сейчас нуждаются в вашем их спасении, взалкав видеть в вас своего «Спасителя». Однако в отсутствии таковой эпической «сцены» – вы есть самые обычные трусы.
Исключением из этой «аксиомы» составляет лишь пара–тройка выдающихся полководцев, которые-то и стали таковыми только потому, что они, в отличие от вас, «быдла» планетарного масштаба (польское слово «быдло» означает «стадо коров»), способны самостоятельно принимать судьбоносные решения.
Вам же для этого нужен вначале «гром», и только после оного вы «перекреститесь». Поэтому-то без «короля», без «Его Высокопреосвященства», без «царя», без «пахана», без «начальника» – вы быдло. Только с «царём–батюшкой» вы чувствуете себя защищёнными.
Ну, и как, эти ваши «высокие заступники» защитили вас?! «Защитили» они вас от вездесущих дронов?! Никого эти «сатанинские», т.е. ваши, людские, «изделия» в виде дронов, не разорвали в клочья?! Или всё же эти ваши «высокие заступники» защищают вашими жизнями токмо себя?! То–та жа!
В Советском же Союзе такого не могло быть в принципе. Тогда малейшая, случайно залетевшая муха изничтожалась задолго до подлёта к Государственной Границе СССР, ибо с олигархами мира сего Советская Власть не цацкалась: чуть что – расстрел. Страшно?! То–та жа!
-----------------------
Ну что вы смотрите с таким испугом, милые мои?
Я лишь хотел напомнить вам основы,
Забытые в пылу дискуссий ваших.
Один кричит «его не существует!»,
Второй боится даже мыслить вслух…
А я стою.
Мне холодно?
Нет, скучно.
Мне нужно, чтоб порядок соблюдался —
Раз предсказали — значит, будет нож,
Трамвай, казённый дом и куча прочих
Милых и обязательных условностей.
Вы строите миры из чертежей,
А я пришел снести их.
Для уюта.
Ну что ж… трамвай идет.
Закройте веки.
Не бойтесь.
Это просто… окончание главы.
-----------------------
ЯЗЫК МОЙ — И ВРАГ МОЙ, И ДРУГ МОЙ
— А зачем Ты нас разделил по языкам? Ведь проще же было бы нам всем разбираться во всём и всегда на одном всеобщем языке?
— Легко жить хотите. Кайф, гедонизм, т.е. стремление к удовольствию — это и есть ваш «камень преткновения».
Разные «речевые языки» вас разделяют, и они же вас объединяют. Ведь всё же познаётся-то в сравнении.
К примеру, как ты узнаешь себя, если все окружающие тебя люди всегда примерно такие же, как и ты?! Такой же язык, такие же привычки, такие же манеры, такие же интересы, такие же знания.
В деревне все пьют самогонку, да курят махорку, и никому до этого нет никакого делу. Все там такие. Но стоит такой «деревенщине безграмотной» приехать в город, как он тут же начинает чувствовать себя «не в своей тарелке». Точно также себя ощущает и любой городской «интеллигент вшивый», побывавший в «глыбокай дярёуне» (глубокой деревне).
— То, что разные языки нас разделяют, то «это и козлу понято». А как же они могут нас, разных, объединять, если они, окромя родственных языков, все такие разные и непонятные?!
— Единство в различиях. Бумага разная, чернила разные, авторучки разные, подчерки разные, но текст-то писан один и тот же. Истина едина несмотря на то, что разные мудрецы говорят о ней по-разному.
-----------------------
На скамейке, на скамейке
Двое умников сидят.
Вдруг чудак в пустой жилетке
Смотрит, словно сущий ад.
Ни про Бога, ни про Чёрта
Берлиоз не досказал:
Трамвай ехал вдоль бортика —
И головушку отрезал!
-----------------------
РАЗДЕЛЯЙ И ВЛАСТВУЙ
— Почему же эти «объединяющие различия» приводят нас к конфликтам, к войнам в конце-то концов?!
— Потому что именно вы, люди, преподносите этот феномен «единства разнообразия вселенной» как зло. Если кто-то как-то выглядит и слышится вами не так, как этого хотелось бы видеть и слышать вам, значит тот «чужой» – враг! Это же именно ваш, человеческий взгляд на различия. Что же вы после этого хотите, чтобы в мире воцарился мир?! Невозможно войти в воду голым и не намокнуть, не получиться засунуть голую руку в огонь и не обжечь её.
— И как же нам, людям, «разрулить», исправить «сию оказию», эту проблемку?
— Ничего себе – «проблемка»?! Проблемища!
-----------------------
О, гость нежданный, властитель мглы и теней!
Ты явился в наш век, где лишь разум в чести.
Пред тобою померк блеск московских огней,
Ты явился судьбу на весах вознести.
Берлиоз, что мечтал математикой гладкой
Мирозданье обмерить в пределах земных,
Был прерван внезапно твоею загадкой,
Что страхом ожгла литераторов пустых.
О, рок неумолимый, стальной колесницей
Свершивший свой суд над суетным умом!
История жизни, листая страницы,
Умолкла под властным твоим рукавом.
-----------------------
ХОРОША МАША, ДА НЕ НАША
— Ну, так всё же, как именно нам порешить эту беду?
— Если вас разделили по языкам, по нациям, по расам, по религиям, по государствам, значит вы ещё не достойны объединения и единения. И жить вам в своих «гнёздах», в этих своих т.н. «странах», «родинах», и не высовываться из них до тех пор, пока не поумнеете и не поймёте, что только различия дают свежий взгляд на жизнь. Всё познаётся прежде всего именно в сравнениях.
А до того – «где родился, там и пригодился». Сидите дома и развивайте «дом» свой, «родину» свою, и себя в ней, а не сматывайтесь за чужой «сладкой» жизнью. Она ведь всё равно не ваша, а чужая. И вашей она никогда не будет, как бы вы ни старались бы в неё влиться, «интегрироваться», «оттолерантниться».
-----------------------
Здесь спит тот, кто отрицал Творца,
Встретив иного, до самого конца.
Не помогла теория, не спас покой —
Лишь брызги масла над его строкой.
Не спорь с гостем, чьё имя — в пустоте,
Ибо финал предписан в темноте.
-----------------------
СТАТУС – ВО!
— А когда мы будем понимать друг друга без переводчиков?
— Когда вы созреете до понимания того, что «различия объединяют», тогда вас естественным образом Я и сведу воедино обратно так, как это уже и было с вами «на заре» появления человечества, до вашего странного желания «захватить» всю планету, расселившись по ней во все её концы.
Но парадокс этого «чуда» состоит в том, что когда это наконец-то случится, т.е. когда вы наконец-то поумнеете, то тогда вы сами, по собственному желанию, не захотите куда-либо когда-либо съезжать, поскольку от себя, как от своей тени, никому никогда не убежать и не сбежать.
Всё останется так, как оно уже и есть сейчас. Мудрым людями никакие переводчики никогда не нужны. Все остаются на своих родных местах, т.е. по месту своего рождения. «Статус кво» (прежнее положение) «идеи фикс» (смысла жизни) незыблем во все времена. А до этого учитесь и терпите, ибо Бог терпел, и вам приказал (велел).
— Бог — это Ты, что ли?!
— Нет, конечно же.
-----------------------
Спросили двое у путника:
«Где путь к Истине?»
Путник, опершись на трость, ответил:
«Путь у каждого свой,
но кончается он всегда одинаково —
там, где сталь встречается с плотью».
Один из них рассмеялся,
называя путника сумасшедшим.
Другой побледнел, услышав в голосе гостя
рокот надвигающейся катастрофы.
И когда пробил час, оба поняли:
истина не в словах, написанных на бумаге,
а в неминуемости исполнения предсказания.
Ведь Дьявол никогда не лжет —
он просто дает нам договорить до конца.
-----------------------
ВСЕГДА РАЗГОВАРИВАЙТЕ С НЕИЗВЕСТНЫМИ
— Ты говоришь: «сатанинские» изделия. Так значит ты – не «Сатана»?!
— Я даже и не «Дьявол» с «Чертями» и «Бесами» вместе взятыми из вашего больного страхом разума.
— Так кто же ты?
— Азъ есмь «Анти»! Это не мужское имя, а «Анти–теза», «Анти–материя», «Анти–мир», «Анти–Дюринг», «Анти–фашист», оно же – «параллельная Вселенная», «чёрная материя», «оборотная сторона медали», «тёмная сторона Луны» (The Dark Side of the Moon 1973 Pink Floyd), планета «Глория», «другая чаша на весах Фемиды для восстановления справедливости», «повязка на глазах богини Юстиции для беспристрастности в наказаниях и поощрениях».
— Так ты, так же как Мефистофель (он же Люцифер, он же Вельзевул, Бельзебуб, Беельзебуб, Бельфегор, он же Азазель, он же Воланд, Фаланд, он же Антихрист, он же как бы «Христопродавец» Иуда Искариот), тоже «Анти», т.е. «против» всего, что создано Богом?
— Нет, Я не «против» Него. Я лишь помогаю Ему «восстанавливать» равновесие на весах справедливости, которые вы искривляете своим периодически–настойчивым хаосом в своих необузданных и безрассудных желаньях. Да и то, эта моя помощь ограничена лишь этой планетушкой ненаглядной, которая-то и есть моя самая прекрасная во Вселенной Вселенных вотчина. Уверен, уж с тем, что это самая красивая планета, вы точно спорить не будете.
— А то что?
— А не то!
— Что?!
— Шютка (шутка), но только до тех пор, пока вы бережёте эту мою планету так, как вы бережёте свои капиталы.
— И что потом?
— Заменю вас так, как сравнительно недавно заменил динозавров на вас, и всего делов-то.
— На кого?
— А вот это уже точно – «не ваше собачье дело». За собой следите, и на том спасибо. Заметьте, все те планеты, которые не являются моей вотчиной, выглядят как-то безжизненно, как-то непривлекательно, как-то неинтересно, как-то скучно, как-то пустынно, как-то мрачновато.
— Когда о ком-то говорят слишком много хорошего, то невольно начинаешь сомневаться в нём и думать о нём то, что не ... Сволочь ли он?!
— Да, ты прав. Никому нельзя доверять, мне можно. Доверься мне так, как Штирлиц доверился Мюллеру: всецело и без сомнительных колебаний.
— А разве такое было?!
— Здається, мабуть, було.
— О, согласно нашим тысячелетним «традициям», когда «садишься в калошу», то есть не удалось правдоподобно наврать или не знаешь правильного ответа, то невольно «включается» ближайшая к тебе тарабарщина, или приходиться прикидываться «слабослышащим».
— Не в этом суть.
— А в чём?
— В вере, ибо токмо «по вере вашей да будет вам» (Мф. 9:29).
— Тогда почему Тебя облачили во всё Тёмное, ежели ты почти как святой?
— Это именно вы так и сделали, внушив себе, что вы есть якобы «Свет», а Я есть как бы «Тьма». Хотя вселенная — это тьма, наполненная некоторым незначительным количеством «звёздочек», испускающих «лучики света», вяло светящиеся на фоне безбрежного океана тьмы. И все эти звёздочки удаляются друг от друга. Астрофизики это называют «расширением Вселенной» для будущего её самоуничтожения. Что родилось, то умрёт!
— И кто побеждает?! Свет или Тьма?!
— Победителей здесь нет. Есть только объективная действительность, недоступная для понимания человеку. Именно поэтому самый умный человек за всю историю человечества – Сократ, сказал следующую аксиому: «Я знаю только то, что ничего не знаю».
— Тогда что же такое религия?
— Это агитация к «коммунизму», который «был, есть и будет», но только «во гробех».
— Чё?
— Сё! Религиоведы учат вас тому, чтобы вы здесь, на «Этом» Свете, терпели и покорно вкалывали на олигархов. Пот'Ом отоспитесь, на «Том» Свете, т.е. радоваться жизни будете «во гробех». Олигархи радуются настоящей жизни здесь, наяву, а вы будете радоваться умозрительной «жизни» там, во сне. «И сущим во гробех живот даровав».
— Что?
— Дал жизнь мёртвым, что вечно покоятся в гробах.
-----------------------
Удар.
Медь трамвайного гудка
Вспорола брюхо московского вечера.
Берлиоз не кричит —
Он только разевает рот,
Как рыба, выброшенная на берег
Идеологического вакуума.
Бездомный дрожит:
В его зрачках отражается
Цирковой цилиндр,
Чёрный, как бездна
Между пальцами бога.
Воздух густ и пережжён электричеством.
Это не человек.
Это математическая формула
Абсолютного ужаса,
Записанная тростью
На песке аллеи.
Колёса лязгают
«Верю–не–верю»,
Отсекая всё лишнее
От головы председателя.
А он стоит,
Аккуратный,
Смеющийся,
Будто пришел на светскую премьеру,
Где зрители — только сухие листья
И вечная, холодная московская ночь.
-----------------------
К КЛАССИКЕ НЕ ПРИДЕРЁШЬСЯ
— Значит, прав был «классик», сказав, что «религия — это опиум для народа»?!
— Нет, конечно. Опиум — это наркота, а в наркотическом бреду ты не принадлежишь самому себе.
В наркотическом бреду ты, как в поезде, смотришь в окно, «всё то» там пролетает мимо тебя, и от тебя «всё то», летящее мимо тебя, не зависит. Ты «всё то» видишь, изменить «всё то» не можешь, и не понимаешь: зачем «всё то» дано, кому «всё то» надо, почему «всё то» такое непонятное, и когда «всё то» закончится. Впрочем, закончится «всё то» на «станции твоего окончательного прибытия», т.е. только в гробу.
Абстрактное т.н. «искусство» как раз и передаёт именно «всё то», что видит человек, будучи не в себе, а пребывая в наркотическом бреду, «словив» до этого «белочку», и «беседуя» с нею о сокрытом ото всех жадных глазищ «смысле жизни».
— А какое же живописное искусство настоящее? Неабстрактное?!
— Ты сам и ответил. Вот «святая семёрка» самых правдивых живописцев всех времён всех народов:
Иван Константинович Айвазовский (1817–1900),
Алексей Кондратьевич Саврасов (1830–1897),
Иван Иванович Шишкин (1832–1898),
Илья Ефимович Репин (1844–1930),
Василий Иванович Суриков (1848–1916),
Виктор Михайлович Васнецов (1848–1926),
Валентин Александрович Серов (1865–1911).
— А зачем тогда нужно абстрактное искусство?! Для чего создают экспрессионизм, минимализм, лаконизм, оп–арт (оптическое искусство), ташизм, супрематизм, неопластицизм, живопись цветового поля, лучизм, орфизм, геометрический абстракционизм, жестуральную абстракцию, лирическую (эмоциональную) абстракцию, криволинейную абстракцию, прочие живописные выпендрёжи?
— Для деньго–выжималовки! Богатых «доить» тоже надо. Им, под видом «нового слова» в живописи, всучают живописную бредятину, в которой они «хранят» свои капиталы от обесценивания денег. Настоящая же живопись хранится в музеях им недоступных. Вот им и приходиться срань живописную преподносить как «шедеРв» (шедевр).
— А если богачи не поверят в «искренность» этих «новых» предложений живописных?
— Чтобы они верили, что у них в домашних «закромах» живописных тоже хранятся «шедевры» живописи, периодически отдельные образцы сего как бы «искусства» абстрактного как бы «выставляют» на временный показ в музеях тоже. Это обычный деловой «бартер» между аукционами и музеями. Ты – мне, я – тебе. Музеи имеют дополнительных посетителей–дураков, аукционы – продажи для дураков. Но рано или поздно этот очередной «мыльный пузырь» тоже лопнет, как это всегда было и будет с любыми мыльными пузырями.
— А классика?!
— К классике не придерёшься!
-----------------------
Закат.
Масло.
Рельс.
Слово дробится в зрачках, как оконная рама
после брошенного камня.
Влажный воздух Патриарших вязнет,
будто клейстер на афишных тумбах,
склеивающих историю с абсурдом.
Он присел —
нездешний, холодный, пахнущий дальней дорогой и пылью веков.
Тени сползают с лип, чтобы слушать,
как трещит аргумент,
как крошится лед неверия в горячем
горле Москвы.
Секунда.
Две.
Звук метала, разрезающего
ткань реальности.
Ничего не случилось,
просто вечер сменил окраску
на цвет отрезанной надежды.
-----------------------
ОЛЕ ЛУКОЙЕ
— Да–а–а, «человек — это звучит гордо!».
— Ой–ли?!
— А разве не так–ли, Ой–ле Лукой–ле?!
— Так, так! Особенно когда в «Лукойле», и в иных подобных «жрачных» заведениях, к тебе обращаются: «Эй, челове–е–ек! Почки царице! Два раза!».
Художники, скульпторы, певцы, музыканты, композиторы, писатели, поэты, артисты, все они — как бы «официанты». Они лишь «преподносят» вам красиво. Однако всё то, что «размещается» на их «подносе», сделано не ими, а «шеф–поваром».
— А кто же в таком случае «шеф–повар»?
— Матушка–Природа и народ.
— Ну, с «природой» то всё понятно, но причём тут «народ»?!
— Вряд ли «Третьяковская галерея» была бы столь популярна, если бы была бы увешана только натюрмортами, да пейзажами.
Даже сам Айвазовский, отдав должное своё уважение Матушке–Природе через свои несравненные морские пейзажи, перешёл к главной своей теме: «Человек — помни о смерти», что на латыни звучит как «Memento mori». Это было художественно красиво расшифровано вашей незабвенной «троицей» (Вицин, Никулин, Моргунов) как «моментально в море».
После чего, под влиянием волшебных кистей вашего величайшего мариниста, некий французский поэт–символист Шарль Бодлер создал стихотворение «Человек и море», в котором он через образ моря исследует сложный внутренний мир человека, его страсти, тайны и разрушительные порывы, показывая метафорическое родство человека с морем, их глубинную, почти мистическую связь. «Затишье» в отношениях людей перед их «бурей», «буревестник» как предвестник «шторма», а «буйный» океан рано или поздно неизбежно превращается в «тихий», ибо «милые бранятся, только тешатся».
Затем, ровно через сто лет после этого, человечество одаривается ещё одним шедевром вашего письменного искусства – одним из самых известных произведений Эрнеста Хемингуэя: повесть «Старик и море», за которое автор был удостоен Нобелевской премий.
После чего он успешно застрелился из своего любимого ружья марки «W. & C. Scott & Son» модель «Monte Carlo B». Учтите, чем и как надо завершать успешное творчество. Список авторов, поступивших примерно таким же образом (кто застрелился, кто повесился, кто утопился, кто как бы «попал в автокатастрофу», кого якобы «ветром сдуло» с крыши небоскрёба, и он вынужден был художественно красиво, творческая же личность, полететь ласточкой в тартарары), весьма велик. Стыдно?! Ничего страшного, ибо «великим – великое».
Вот так надо «творить» высшее искусство! Бац, и ты «уважать себя заставил», как «дядя самых честных правил». Кстати, о дяде. Всем вам известные поучительные сказки Пушкина тоже сочинил народ.
— Народ?!
— Да, именно народ. Арина Родионовна лишь поведала их в обобщённой форме Александру Сергеевичу, а уж тот так красиво вам их преподнёс, что вы, из уважения к этому «официанту», стали величать его не иначе как «ваше всё».
Остальное же, что он не только вам «преподнёс», но, главным образом, сам же и насочинял, выглядит не таким уж и привлекательным. Вряд ли драмы и трагедии Пушкина вы назовёте «вашим всём». Скорее всего, это «всё не ваше», а их, олигархатное прошлое.
— А разве народ сочинил музыку Баха, Бетховена, Моцарта, и всё то, что принято считать «классикой», к которой не придерёшься?!
— Именно народ.
— Как это?!
— А что служило «творческой пищей» авторам «классики» и всей остальной «неклассики», к которой придерёшься?! Только жизнь народа.
— А разве жизнь знати такое не давала?!
— Нет, она была лишь эдаким «толчком», чтобы ещё яростнее обращать внимание на жизнь народа.
Весьма скучно почитывать да посматривать сцены, где преподносится жизнь лишь аристократов. Как вы прекрасно помните, «шампанское по утрам пьют или Аристократы, или Дегенераты». Вот именно эта «сладкая парочка» и даёт вам повод и посмеяться, и поплакать, но постоянно созерцать лишь какую-либо одну сторону этой «медали» под названием «жизнь» будет весьма скучновато.
Поэтому, к примеру, такое монументальное произведение как «Война и мир» Л. Н. Толстого построено на противопоставлении этих двух антагонистических образов жизни.
Однако основой всех без исключения художественных произведений всех авторов человечества является именно жизнь большинства, т.е. простого народа, как бы это ни было бы противно меньшинству, т.е. олигархату. Так что «шеф–поваром» всего искусства является именно Народ вкупе с Матушкой–Природой.
— За что же ты так низвёл наших человеческих творческих зодчих до уровня подносчиков–разносчиков жрачки?!
— Чтобы вы не зазнавались и вечно помнили, кто же на самом деле на этой планете, т.е. в этом «Доме», есть истинный Хозяин!
— Не уж-то ты себя имеешь ввиду?!
— Что имею, то и введу! Но чтобы с вами этого не случилось, то ваше вечное дело – «шариковское»: молчать и слушать.
Иначе говоря, вы обязаны вечно и непрерывно «учиться, учиться и ещё раз учиться» так, как завещал вам ваш Великий Ленин. Но вместо этого вы мните себя «знатоками жисси».
Тому вас научают, ведя вас за нос вокруг вашего же пальца, ваши олигархи, дабы вас же и сожрать с потрохами. Что они «пока ещё» успешно и делают, сваливая эту свою ненасытность на Дьявола как на «козла отпущения своих грехов». При этом они вечно как бы «оправдываются», мол, «невиноватая я, он сам пришёл». Да и вообще, нас «бес попутал», а так сами мы всегда «белые и пушистые».
Но ведь для того он вам и пристален, чтобы вас соблазнять, сбивая вас с пути праведного, дабы у вас был бы выбор. Ваш выбор, вскрывающий вашу сущность. Потому-то поуважительнее надобно бы относиться к тому несчастному, который не по своей воле, а токмо по божьему соизволению вынужден с вами цацкаться, вставляя вам палки в ваши колёса, да подкладывая кирпичи в ваши рюкзаки.
Себя вините за свои деяния, а не обстоятельства, в коих вам следует себя проверятти. Тады, глядишь, и вась тамась начнуть уважатти, будуть меньше-с вам-с в карман-с стратти!
— А что означает твоё – «пока ещё»?
— Пока ещё не вернулась ваша Красная Армия.
— А она вернётся?
— Несомненно! Бесспорно! Очевидно и вероятно, поскольку всякому терпению приходит конец. Клубочек катится, да конец близок.
-----------------------
На Патриарших, средь аллей,
Где плещет зеркало пруда,
Оле сидит, как средь морей,
Где гаснут в небе поезда.
На груде пыльных париков
Он гордо взгромоздил свой стан
И молвит гостю: «В плен врагов
Попал мой розовый кафтан.
И чайки, те, что бьют чечётку,
Украли солнце из сачка,
Ты мне отдай свою селёдку —
Она вкуснее каблучка».
И гость, немой
От странных бредней,
Не знает,
Что сказать последним...
-----------------------
ЗАМЕНА ТАРАКАНОВ
— Так что же получается: нам не ходить по храмам и церквам?
— Наоборот, ходите!
— Зачем, ежели всё это есть «зомбирующее, но очень красивое враньё, выдумка, фантазия, сочинительство, мифы, легенды, сказки, тосты»?! (http://proza.ru/2024/11/25/439)
— Для психологической помощи вам же.
— Нам?
— Да, вам!
Для ваших встреч с вашими хорошими знакомыми.
Для вашего отдыха от будничной суеты сует.
Для вашей возможности побыть один–на–один с потусторонним миром, что неизбежно ждёт всех вас.
Для вашей возможности высказать самому Провидению всё, что у вас наболело, что лежит на вашей душе тяжёлым камнем.
Для вашей возможности успокоиться от наистрашнейшего горя — смерть ближайшего родственника.
Для вашей возможности попытаться хотя бы задуматься о своей судьбоносной роли в этой временной, но такой желанной жизни.
Для вашего извинения и прощения самое себя за всё любое вами уже содеянное.
Для того, чтобы, в конце-то концов, наконец-то, всё же именно вы стали «Человеком Разумным»!
— Но ведь священнослужители непрестанно требуют от прихожан постоянного вникания в Слово Божие. Они запрещают посещать храмы ради психологического или иного сеанса лечения души и/или тела.
— «Служба» у них такая: они обязаны из ваших голов выбивать ваших «тараканов» и вселять туда своих.
-----------------------
Лип лёгкий шопот.
Вместо Бога — пустота.
Рельс поёт судьбу.
-----------------------
МАСТЕР БЕЗ КОНЧИТЫ И НАРОЧИТЫ
— А чего это ты подделываешься, да подстраиваешься под Самого Мастера?! Чой-та ты «косИшь» под Булгакова?!
— Да кому нужна эта «булка с гаком»?! Чего такого мудрого он дал человечеству?! Только «Сказки для взрослых» с «уроком» о том, что во время подпрыгивания от холода следует повторять мантру — «Надо меньше пить!», а во время переминания с ноги на ногу проговаривать вслух или про себя такие «золотые» слова как «Надо всегда быть послушным мальчиком–паинькой, а не то обоссышься!».
Ну, вот что такого нового для вас происходит в этой «ключевой сцене» на «патриковской» скамье «неподсудных»?! О чём таком «наиважнейшем» вам поведал тот сорокалетний пишущий ребёнок, после чего вы начали дружненько так, всем стадом, «ссать кипятком» от кайфа за полученное вами чрез сию беседку «невероятно–чудное» знанье?
— Мы прознали то, что «Тот свет со всеми его причиндалами» существует на самом деле!
— А до этой беседки вы этого, естественно, не знали?!
— Знали, конечно, но, чтобы вот так, точно и увлекательно, нет, конечно.
— А что же так слабенько-та? Как-то вяловато.
— А как надобно-та?
— Чётче и строевым шагом, да так, чтобы любой тарабарец мог бы сказать: «Ух ты, они вышли из бухты, и идут ощень щётка».
— Ого, ты знаешь тарабарский?!
— Несомненно, безусловно, бесспорно! Иначе и быть не может.
— Скажи ещё чего-нибудь по-тарабарски.
— «пИривет, дрЮг!»
-----------------------
Ну, сели на лавочку, начали спорить —
О чем?
Да о том, существует ли Свет.
Один из газеты, второй — стихотворец,
И каждый уверен: в Писании бред.
Тут из кустов, понимаешь ли, фраер:
В шляпе, с тростинкой, глаза — ну, огонь!
«Вы, — говорит, — ошибаетесь, дайверы,
В вечных теориях.
Ты меня тронь».
Смешно, право слово — сидеть у забора,
И вдруг проколоться на «Кто сотворил».
Вся суть — в двух секундах людского задора,
Который трамвайный вагон прекратил.
-----------------------
ЧУДА! ЧУДА! ЧУДА!
— Да-а-а, для «веры истинной» нам не хватало реальных чудес, а Михалфанасич показал нам то, как «деньги превращаются в фантики».
— Так вы же именно это т.н. «чудо» с самого своего рождения делаете же сами!
— Мы?! Сами?! Как это?
— За настоящие «деньги» покупаете конфеты, съедает начинку, и вот в ваших руках остаётся «фантик» от тех денег, что вы потратили на покупку сей конфетки. Деньги превратились в фантик!
— Так то же дети, а мы уже взрослые!
— А во взрослой жизни вашей это «чудо» происходит в ещё более страшной форме.
— В ещё более страшной?! Это как?
— Ваши деньги «превращаются» в фантики из-за инфляции–дефляции, спекуляции–интеграции, дотации–облигации, новации–импровизации, манипуляции–дискриминации, кооперации–мобилизации, миграции–оккупации, сенсации–декларации, эпиляции–утилизации, галлюцинации–деградации, героизации–дегенерации, вибрации–менструации.
— И всё же не смотря ни на какие словесные доказательства нам необходимо зримое и ощутимое чудо настоящее. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
— Да, на этой планете (http://proza.ru/2024/09/25/483, http://proza.ru/2024/06/03/269) трудно поверить в искренность людей без видения хоть какого-либо ощутимого чуда. И оно дано вам с самого вашего рождения. И длится оно на протяжении всей вашей жизни без каких бы то ни было перерывов.
— Как это? Что это?
— Боль.
— Боль?!
— Да, боль! Боль физическая, и боль душевная.
— С физической болью всё понятно: упал, ударился, заболело, в итоге – ужасное самочувствие. А что такое душевная боль?
— Плохое настроение!
— Откуда оно берётся?
— Только от других людей. Потому вы должны следить прежде всего за своими манерами общения. Приносишь огорчение другому человеку, который до этого тебе ничего плохого не сделал, значит ты и есть тот самый источник боли. Ты и есть в данный момент Дьявол во плоти. Не случайно твой друг и брат по оружию, Яшка–цыган, поёт такие эпические слова:
«Знал я и бога и чёрта,
Был я и чёртом и богом».
— Но-но, не перевирай. Аз есьм Человек!
— Но только тогда, когда другой, такой же, как и ты, Человек, после общения с тобою, «не дьяволом» в тот момент, имеет хорошее настроение, т.е. он счастлив.
— Почему это только тогда?
— Потому что, если плохое настроение повторяется регулярно и длится весьма продолжительное время, то оно начинает создавать навязчивое желание убить обидчика, принёсшего ту душевную боль, а затем тут же убиться и самому, «опустив» тем самым все «концы в воду». Иначе говоря, свершается эдакое «чудо» под названием «два в одном флаконе». А причиной такому «чуду», этому плохому настроению, служит как ваше неумелое общение с другими людьми, так и неумелое обращение других людей с вами, которые тоже не умеют общаться, ибо никто не хочет понимать никого, окромя себя (https://www.anekdot.ru/id/1630237/). Тому вас непрерывно и бесконечно, «не мытьём, так катаньем», т.е. настойчиво и упорно, научают олигархи посредством «карманного пальцетыка», по-вашему – «смартфон, подключённый к мобильному интернету».
— Зачем?
— Дабы на этой планете вас стало бы числом поменьше.
— Почему?
— Потому как, «чем меньше народу, тем больше кислороду». Такую аксиоматичную «формулу» вывело человечество в те времена, когда, посредством такой великой науки как «Химия», человечество прознало состав воздуха. В действительности, олигари вас обманывают.
— Чем?
— Тем, что эта планета якобы «перенаселена», ибо она может прокормить не менее ста миллиардов человек, а вас сегодня всего лишь только восемь миллиардов.
— Но ведь мировой океан загрязняется пластиком и прочей грязью рук человеческих.
— Даже один единственный человек может спокойно засрать всю планету доверху. Для этого много ума не надо. Точнее, для этого вообще никакого ума не надо. Здесь «дело» не в количестве людей, а в их воспитании. Но воспитание – процесс длительный, непрерывный и бесконечный, а это отнимает у олигархов ресурсы от главного.
-----------------------
Один лишь смертный, в чьём сознанье тьма,
Способен мир повергнуть в прах и тлен.
Вместится в скромный разум вся зима,
Что нас возьмёт в безжалостный свой плен.
Пускай он мал, ничтожен и забыт,
Но семя зла посеет, словно яд, —
И вот планета вся под слоем бит,
И всё живое катится назад.
Всего один — умом не богатырь —
Раздул до звёзд своей гордыни ширь.
Планета — свалка? Что ж, какой пустяк!
Он смог засрать всё это просто так.
-----------------------
ГЛАВНОЕ, ЧТОБЫ КОСТЮМЧИК СИДЕЛ
— А что для них главное?
— Первое место в липовом «списке Форбс». Кроме того, роботизация заменяет человека, а неработающий человек склонен к революциям, что тоже мешает олигархам в достижении их главной цели. Поэтому олигархи используют метод американских ковбоев.
— Что за метод такой?
— Ковбои, мафиози, политики, олигархи, а также все те, кто не соперничают за первенство как спортсмены, а конкурируют за выживание как хищники, всегда говорили, говорят, и будут вечно говорить следующую, их самую любимую «мудрость»: «Лучший индеец – мёртвый индеец! Смерть решает все проблемы: нет человека — нет проблем!».
Поэтому вас умышленно «воспитывают» как бы «неотёсанными оболтусами», дабы был легальный повод от вас избавиться, т.е. натравить вас на то действенное «чудо» под названием «два в одном флаконе». И ваша жажда зреть «чудеса» – тому подспорье, которое вас же и губит. Именно в этом и есть первопричина искусственно созданных олигархами как бы «погромов» и якобы «побоищ» между:
– «ультраправыми» и «ультралевыми»;
– «центристами» и «крайнистами»;
– «хозяевами» и «понаехавшими» гастарбайтерами;
– «титулами» и «маргинальными мигрантами»;
– местными как бы «суверенами» и пришлыми якобы «вассалами»;
– как бы «своими» и якобы «чужими»;
– рабами и рабами, т.е. работающими якобы «тружениками» с безработными как бы «бездарями», которые не работают «не по своей воле, а токмо» по экономической «прихоти» олигархата под названием «капитализм»;
– одними реальными дураками и другими, точно такими же, настоящими дураками, имеющими другой родной язык, другую веру, другой цвет кожи, другой разрез глаз, другой запах, другие интересы, другие вкусы, другие человеческие предрассудки.
При этом «различие» между всеми этими как бы «противоборствующими сторонами» состоит в том же самом абсурде, который показан в кинофильме «Старик Хоттабыч», где Волька, почему-то, болеет за футбольную команду «Зубило», а Хоттабыч, по ещё более непонятной причине, решил болеть за футбольную команду «Шайба» со скандер–кричалкой: «Шайбу! Шайбу! Зубило — на мыло!». Как говорится, на вкус и цвет — жопы разные бывают.
— А что же делать?
— Стремиться не «через Халяву – ко Христу», т.е. не «через Чудо – к житию как у Христа за пазухой», а «через Тернии – к Звёздам». Постигайте исключительно объективные знания, которые через «не могу», т.е. через терпеливый Труд, даёт только реальная наука.
-----------------------
Чуда требовал народ,
Озираясь у ворот.
Вместо манны — пустота,
В кошельке лишь хрипота.
Вождь сулил им золотое,
Неземное и святое,
Но закончился расчёт:
Чуда требовал народ.
Чуда требовал народ,
Захвативши огород.
Вызвали из недр земли
Того, чьи силы истекли.
Маг пришёл, ударил в пол —
Только в печку лёгший вол.
Сказка вышла так себе:
Чуда нет в людской судьбе.
-----------------------
МАСТЕР — ГАНГСТЕР
— Ой, и взаправду, — сконфуженно удивлённо отреагировал Данька, но, оправившись от этих неестественных ненадобностей, продолжил свою тираду, — Зато как художественно красиво всё это как бы «чудо» было нам преподнесено!
— В этом-то и состоит «труд» писателя. Не учить вас уму–разуму, а потрясающе преподносить вам «всё равно чего», лишь бы это «всё равно что» воспринималось вами как «сногсшибательная великолепность».
Примерно так, как на островах туманного Альбиона грациозно преподносят в хрустальных стаканах вашу незабвенную самогонку, предварительно «подкрасив» её дубильными веществами, которые переходят из древесины дуба в самогонку во время её выдержки в дубовой бочке, до вида наипрекраснейшего как бы «шотландского и ирландского виски».
Писатель честный, например, Толстой Л. Н., или Достоевский Ф. М. (http://proza.ru/2024/06/20/249), предлагает читателю как бы «самогонку». Она невкусная, неприятная, но слегка подлечивающая как тело, так, главным образом, душу, ибо «правда светлее Солнца, она сама себя очищает».
Писатель же жуликоватый, например, Чехов А. П. (http://proza.ru/2024/10/20/497), «гонит» в виски читателя якобы «виски». Он вкусен, приятен, но вреден как для тела, так, главным образом, для души, ибо «без правды люди не живут, а маются».
— Ты это! Ты того! Ты не перевирай! Он — всемирно признанный «Мастер» слова!
— «Мастер»?! А кто это определяет, кто словесный «мастер», а кто — «ло–мастер»?! На вкус и цвет — «фло–мастеры» разные. В процедуре «выставления баллов» по оценке так называемого «мастерства» в «судейской коллегии» всегда присутствует «Алимент» (имя такое) «личной симпатии» и «личной антипатии».
Баллы, как и т.н. «выборы», это всего лишь средство для зомбирования зрителя, слушателя, читателя, «биоробота», и проч. под волю действующих правителей. Сегодня «в моде» т.н. «художественная гимнастика», вчера «в моде» было фиговое катание, т.е. «фигурное катание», позавчера – «дзюдо», до этого – «большой теннис», а ещё раньше – «шахматы» и «хоккей с шайбой». И так до бесконечности этих ваших людских подхалимажей, ибо «царю–батюшке» якобы «виднее».
А вы смотрите на это безобразие и размышляете о том, «что, где, когда», с кем, да как, ибо вы всё делаете так, как делает «народ». Иначе говоря, как вам «король» прикажет, так вы и сделаете не задумываясь, ибо «приказ начальника — закон для подчинённого».
Раб, он и в «Африке» – тоже раб: кто сильнее вас, пред тем вы стоите на коленях, а кто слабее вас, того вы ставите на колени.
-----------------------
Закат угас.
Плывут туманы,
На Патриарших тишина.
Чужой в обличье иностранца
Ступает, где горит луна.
Он смотрит вдаль с прищуром диким,
Сквозь муть земных, пустых тревог.
И шепот ветра стал безликим —
Здесь дьявол встал у двух дорог.
Дрожит листва, смолкает город,
В зрачках — предвестие беды.
И ждет в ночи холодный Воланд,
На край московской пустоты.
-----------------------
ИСТИНЫ ОЛИГАРХАТНОЙ БУЛКИ С ГАКОМ
— А как надо?
— «Взять всё, да и поделить!». Ой, тьфу ты, ну ты! Эта ваша олигархатная «булка с гаком» совсем уже «достала» своими «крылатыми „истинами“».
— Почему олигархатная?
— Потому что Советская власть не «постелила» ему «скатерть–самобранку», дабы он мог беспробудно питаться «манной небесною», постоянно живя «как у Христа за пазухой» в этом набившем оскомину писательском посёлке «Переделкино».
Сам Булгаков, после отказа ему там поселиться, иронично, в отместку за отказ, обзывал сей посёлок как «Перелыгино», т.е. место, где лгут.
В действительности то был «санаторий» типа «пионерский лагерь» для тех, кто не только несмело размышляет в письменной форме, но, главное, не делает революционные выводы, компрометирующие действия властвующих личностей. Ведь контролировать легче внутри любого лагеря, чем за его пределами.
— Почему же он не остался творить в Киеве?! Известно же, что на родине, т.е. дома, «и стены помогают».
— Стал бы он переезжать из своего родного Киева в какую-то далёкую Москву, если бы такое же халявное писательское «Переделкино» существовало бы там, у него на родине?! Вот он и помчался туда, где его нет, туда, где издалека всё кажется «лучшим». Но его не приняли в московскую «деревню писателей» из-за «сыроватости» его произведений, и потому он вынужден был «запустить легенду» о своей якобы «генетической предрасположенности» проживания только в комфортных условиях.
— Какую ещё легенду?
— Например, ему якобы «лучше» пишется в отдельной «роскошной» комнатульке, расположенной в многокомнатной вонючей коммунальной квартирке с бестактным пролетариатом по соседству, чем в отдельном «домике в деревне», расположенном в Переделкино с другими, такими же как он, вшивыми интеллигентами–соседями. Открываешь окошко в этой комнатульке, а за окном – городской шум–гам, навевающий желание полетать на метле промеж близко построенных домов, да покривляться в их окна.
Впрочем, сегодня точно так же летает на дроне любой школьник из кружка «юный техник» — эдакий будущий палач «без страха» быть в отместку также разорванным в клочья, и «без упрёка» родителей, ибо этот их «джойстиковый игроман», как наркоман, «приносит доход» семье по тарифу: одна смерть – одна единица бабла, которое не пахнет, а воняет, но теперь уже не только кровищею, как это было всегда, но и самою смертию.
Но Природа–Матушка долго не терпит сбоя в ею навечно установленном вечном равновесии. В ближайшее же время все такие «героические игруны» получают по своим прошедшим боевым заслугам:
– кто-то сходит с ума, доводя тем самым всех своих близких тоже до умопомешательства, ибо все люди находятся в единой связке этого взаимосвязанного мира;
– кому-то неизбежно «кирпич на голову сваливается», ибо известно, что «кирпич просто так никому никогда на голову не сваливается», или происходит какой-либо другой как бы «несчастный случай»;
– кто-то сам себя лишает своей жизни, поскольку все надоели, и всё утомило до Чёртиков (http://proza.ru/2025/12/06/249).
— И что делает в таком случае сам Булгаков?
— Вот он и озлобился на Советскую власть в своих письменных произведениях за то, что другим можно нахаляву пожить на полном гособеспечении, а ему – нельзя. Эту его естественную ненависть олигархи тут же подхватили и давай вас стращать «крылатыми „истинами“» от этой озлобленной «булки с гаком».
Например, фраза им же вымышленного «профессора Преображенского» — «Да, я не люблю пролетариат!» — стала почти «классической», поскольку она наиболее часто цитируется всеми олигархо–подобными деклассированными элементами.
Или следующая мысль того же одиозного «профессора» по поводу его недовольства коллективными песнопениями Швондера, которые не позволяют «поющим трудящимся» заниматься реальными делами и поддерживать порядок в доме и вокруг него:
«Что такое эта ваша «разруха»?! Старуха с клюкой?! Ведьма, которая выбила все стекла, потушила все лампы?! Да её вовсе и не существует! Что вы подразумеваете под этим словом?! Это вот что: если я, вместо того чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. (…) Всё это происходит из-за простой лени, нежелания и неумения навести элементарный порядок! И потому надо просто меньше болтать и больше делать».
А разве это же самое нельзя сказать о подобных многочасовых, неоднократных в течение суток, ежедневных, круглогодичных мероприятиях во всех видах и подвидах всея религии?! Когда же дела делать, если надобно беспрестанно молиться?! После молебнов?! Так и те «поющие пролетарии» то же самое делают: отпоют своё и тут же бегут вкалывать по-чёрному.
— А разве Булгаков не прав в том, что именно из-за лени всё плохое и начинается?!
— Писака сей либо педагогически безграмотен (http://proza.ru/2024/07/20/428), что, впрочем, свойственно почти всем писателям, либо он настолько увлёкся своими «мифами, легендами, сказками и тостами» (http://proza.ru/2024/11/25/439), что не заметил главной причины нежелания человека разумного вкалывать на олигарха.
То, что «профессор кислых щей» сам в_ъ_я_б_ы_в_а_е_т, т.е. вкалывает, фигачит, пыхтит, кряхтит, надрывается, горбатится, корячится, пашет, землю носом роет, рвёт свои жилы, ишачит, работает, трудится на самого себя, то в таком т.н. «трудолюбии» нет ничего удивительного. Все люди любят «потрудиться с испаринкой», но только на своём собственном огороде. И все делают это лучше, чем если бы они делали то же самое, но на чужом огороде.
Например, «батрачить на пана» — это одно «трудолюбие», а «хирургически оперировать каждый вечер» для своего финансового и творческого удовольствия — другое. Все олигархи точно так же делают: себе в свой карман тянут так, что никакой буйвол так тянуть неспособен.
А вот ты, как бы «трудолюбивый» вымышленный «профессор кислых щей», попробуй заставить себя так же «ратно» повкалывать на кого-либо чужого и чуждого тебе во всём рабовладельца?!
Тут дело не в «физической лени», как это наивно думал тот сорокалетний пишущий ребёнок, от которого в восторге «ссут кипятком», т.е. восхищаются, абсолютно все бабы, а также полоумное мужичьё, разочаровавшееся в жизни из-за её неугомонного, буйного, до чёртиков надоевшего девиза: «И вечный бой! Покой нам только снится!».
Здесь главным барьером в развитии человечества является «эксплуатация человека человеком», успешно дошедшая до нас с пещерных времён.
Однако олигархи запрещают глаголить эту истину, ибо она уничтожает олигархов на корню. Вот олигархи и выпячивают эту «булку» с её софистическим «гаком» о якобы «врождённой лени пролетариата». Не в «физической лени» раба или во «врождённом трудолюбии» рабовладельца «дело», а в наличии или отсутствии в трудовых отношениях между людьми Справедливости.
«Профессор» живёт в семи комнатах, а «раб» ютиться в уголке коммуналки. И виноват, по мнению сего писаки, сам же такой как бы «ленивый раб». Конечно, раб «виноват», но только в том, что он, как Спартак, не достал свой меч булатный и не отсёк башку тому якобы «профессору» за его хитрость, жадность и дурь (http://proza.ru/2024/09/25/483).
— Ну, и кто же порочнее?!
— Самое страшное во всём этом вранье «булковском» состоит в том, что «песнопений», описанных сим ло–мастером словесным, в жизни советских людей никогда не существовало. Бывали лишь перед началом ежемесячных комсомольских общешкольных собраний эдакие «предстартовые» «весёлые куплеты» или речёвки, по одной коротенькой от каждого восьмого, девятого и десятого класса, как представление своего идейно–чистого «лица без подростковых прыщей и чирей», и не более того.
Но все вновь народившиеся после тех далёких лет детки–малолетки слепо верят тому озлобышу писательскому. В таком «волшебном» вранье и «сказочном» описании как бы «жизни тех времён» и есть вся «соль» восхваления сего «творца» той «сладкой» лжи.
Памятники рукотворные ему понатыкали, цитируют его, где не попадя, заставляя вас знать всевозможные, но, главным образом, невозможные, «чудеса» вокруг–да–около этого окаянного прудка, лишь бы вы не читали «Повесть о настоящем человеке», и дабы вы не знали «Как закалялась сталь».
-----------------------
КАДР 1.
НАТ.
ПАТРИАРШИЕ ПРУДЫ — ВЕЧЕР.
Средний план.
Берлиоз жестикулирует.
Воланд, сидящий на скамье, пристально наблюдает.
Крупный план:
глаз Воланда, в котором отражается закат,
меняющий цвет с красного на угольно–чёрный.
ЗВУК:
Стрекот кузнечиков внезапно обрывается.
Гул трамвая нарастает, вибрируя в костях.
ГОЛОС ВОЛАНДА (закадровый, шёпот):
«Кирпич не падает сам по себе...»
МОНТАЖ:
Лицо Берлиоза, расширенные зрачки.
Тень трамвая накрывает обоих.
РЕЗКАЯ СМЕНА ПЛАНА:
Свет фонаря, качающегося от ветра.
Пустая скамейка.
Одинокая перчатка на гравии.
ЗАТЕМНЕНИЕ.
-----------------------
МАСТЕР СНЯЛ У МАРГАРИТЫ БЮСТГАЛЬТЕР
— Так как же надо точно узнавать, кто есть на самом деле «мастер», а кто есть всего лишь «ломастер»?
— Для этого надо действовать так, как это происходит в физическом спорте, где есть общая для всех линия «старта», от которой даётся всем тщеславозависимым личностям одновременное начало мучений, линия «финиша» как конец таковых мучений, и где между этими «камнями преткновений» есть «дорожки» как путь неизбежных мучений. «Пересекать (чужие) пути» и «бросать палки в (чужие) колёса» запрещено всем.
Вот и покажи в таком самом честном поединке своё настоящее мастерство без прикрас, без шпаргалок, без подсказок. Мастерство без каких бы то ни было подделок и подставок со стороны твоих «влиятельных авторитетов», присутствующих как в судейской будке, так и на трибунах, по отношению к тебе, к их любимчику, к этому их «фавориту». Только так и возможно определить истинное мастерство. И любое бабло, как это бывает в искусстве, тут уже бессильно.
— Но ведь в литературе, да и вообще во всём искусстве такого же не существует.
— Вот поэтому навсегда и забудьте слово «Мастер» во всём искусстве, и не применяйте его за пределами Спорта Высших Достижений, в которых не надо выставлять баллы, а надо физически, «через „не могу“», «пахать», т.е. вкалывать как проклятый до потери сознания.
Искусство — это не физическое ремесло, подчёркнутое словом «мастер», т.е. умелец. Например, «мастер на все руки» (перчаточник, т.е. «портной» по изготовлению перчаток на все руки, а также разнорабочий, или «пустозвон», т.е. тот, кто толком ничего не знает, не умеет, не может, но всем врёт, что «лучше него нет никого»), «золотых дел мастер» (ювелир, ворочающий им же хитро отнятыми и/или ювелирно–тонко украденными золотыми украшениями), «заплечных дел мастер» (палач, голову с плеч), «кузнечных дел ло–мастер» (чёрт на подработке в Аду), «особо–крупно–воровских дел фу–фло–мастер» (олигарх обычный, это такой вид в мире животных).
Искусство — это умение создавать интересные и красивые эмоции, которые у всех людей, промежду прочим, свои собственные, неповторимые. Именно поэтому в искусстве и применяются такие понятия как «маэстро», «виртуоз», «художник», которые подчёркивают «волшебную силу» искусства.
А «на чужой каравай», т.е. на физический спорт высших достижений, «рот не разевай». Любой писатель — есть «мастер» только для своего читателя, а не для всего человечества. А ежели кому-то он не нравится, тогда пущай тот читательский «капризуля» ищет свою «мамулю», а не величает своего любимчика «лучшим во все времена для всех народов» так называемым «мастером». Не существует «лучшей в мире мамы». Любая мама и есть «Мастер» всего сущего, но только для своего ребёнка.
Да и что это за ребячество такое?!
-----------------------
В клочья — ночь!
В лоск — особняк!
Мастер как скульптор, решительный, в ярости,
Снял с Маргариты бюстгальтер как стяг,
В жесте, лишённом всякой бестактности.
Азазелло в окно не подсматривал, нет.
Только свечи лили воск на пол сырой.
Мастер гасил этот трепетный свет,
Стирая границу меж ней и собой.
А в воздухе тлел колдовской фимиам,
Когда бюстгальтер падал к ногам.
Бюстгальтер!
В утиль!
Хлам износившихся норм и каркасов!
Мастер срывает цепи ткани — кожу в цвет глаз, в цвет влюблённости и агоний.
Разрезаем пространство пальцами–ножницами.
Вперёд!
К нагой первозданности линий!
Пусть снаружи бушует полночный провал,
Пусть реальность трещит, как разбитая чаша.
Он нашёл среди хаоса свой причал —
Эта хрупкая, гордая плоть была наша.
Скинут доспех — сброшен мир, словно старый фонарь,
В руки к нему, тишине отдавая свой дар.
В тени подвала
Лишняя ткань упала —
Белый лепесток.
-----------------------
ПРОСТОТА ХУЖЕ ВОРОВСТВА
— Какое ещё ребячество?
— Задаёшь вопросы, будто ты первоклассник какой-то.
— А мы и есть первоклассники, но не по знаниям, а по жизни. Олигархи нас учать только тому, как качественнее на них работать.
— Рабам – рабское! Сами выбрали. Кто вам мешает в свободное от вкалывания на своих рабовладельцев время читать умные книги, а не строить «умный» дом и не играть до посинения вашего в «умные» компьютерные игры?!
— А зачем?
— Чтобы не пришлось и тебе, и всем вам, вести такой бессмысленный диалог.
— И что же нам теперь делать?
— Опять двадцать пять: ваш «Бог терпел и вам велел». Если вы сами неспособны взять в свои руки свою собственную т.н. «судьбу», т.е. жизнь, и загнать своих рабовладельцев в их законный по их делам уголок жизни, тогда их, олигархов, и терпите далее. «Терпилы», теперь пришла и ваша череда «чередовать и колядовать».
— А чья такая же «череда» была до нас?
— Динозавров, но об этом вам, как всегда «правдиво», расскажут ваши любимые юмористы – «британские учёные». Ну, а пока – пока. До неизбежной встречи душа–в–душу! Но тогда ужо — навечно, «раб божий». Ведь все вы – будущая неизбежная «начинка» для гроба! — завершил свой монолог «Неизвестный Князь Мира Сего» и засмеялся глухим, глубоко пронизывающим трубным басом, подобно Дружниковскому смеху Фантомаса от Жана Марэ.
-----------------------
От этого неожиданного и странного смеха у Даньки выпала бутылочка–чекушка, которую он прятал в кармане своих помятых брюк. Данька машинально наклонился за нею и бережно взял её в руки. Подняв её с земли, Данька вернулся в «исходное положение», в котором он пребывал всё время этого «увлекательного путешествия» в мир познания «сокровенных тайн».
-----------------------
Сгустилась мгла над водной гладью чёрной,
Где липы шепчут тайны старины.
Пришел чужак — в манере непокорной,
Из той, за гранью бытия, страны.
Он здесь хозяин — гость из преисподней,
Где тень длиннее самой темноты.
Мир сузился до плоскости негодной,
До хрупкой, как сухая кость, черты.
Трамвай гремит, разрезая пространства,
Закат стекает кровью по осям.
И нет спасенья от его убранства,
Что предрекает гибель небесам.
-----------------------
РАННЕЕ УТРО
На зеркале пруда дрожит отражение
Чужого лица.
Он стоит здесь,
В сгущенных сумерках Москвы,
Словно восклицательный знак
Посреди тишины.
Глаза — два ледника,
Один — зеленый,
Другой — пустой,
Как взгляд самой вечности.
Спор окончен.
Судьба подсказана в рифму —
Быть отрезанной голове
На рельсах,
Пока над прудами летит
Ехидный, всезнающий смех.
-----------------------
Данька увидел себя одного. Никого не было видно на всей территории этих т.н. «Патриков». Данька Щусь посмотрел на свои старинные антикварные наручные часики, которые ему достались как трофей, от Сидора Лютого. Они показывали ровно три часа ночи.
— В такое-то время, да к тому же на этом проклятущем пруду, может что угодно померещиться, особливо с похмелья, — подумал Данька и выбросил пустой «пузырь» от водочки в пруд.
Бутылка покатилась по поверхности воды так, как скользит лыжа, отпущенная в путь по проторенной ледяной лыжной дорожке. Доскользнув до средины пруда, она ударилась о лебяжий домик, из которого тут же вынырнуло два удивлённых шланга: один – белый, другой – серый.
Серый шланг посмотрел на пустую чекушку, что валялась на воде как раз напротив входа в их лебяжий домик, и что-то крякнул своей белой шейке. Та с гневов плюнула в сторону бутылки и молниеносно скрылась во глубине, но не сибирских руд, а своего домика лебединого.
Чекушка начала медленно погружаться в воду. Чёрный лебедь с грустью смотрел на погружающуюся в глубины прудка бутылочку, и когда она полностью исчезла в той пучине прудковской, всплакнул.
Из глазки чёрного лебедя выкатилась слезинка и медленно плюхнулась в то место, где до этого красовалась чекушка.
По пруду пошла кольцом, от центра лебединого домика к краю пруда, волнообразная пенка. Докатившись до берега, она ударилась о земную твердь, опоясывающую тот удивительный прудок–котлован. Пенообразная волна погасилась, а вслед за этим тут же погасли и огни ночных фонарей. На берегу пруда взошли то ли подснежники, то ли ландыши, а над всей территорией местных т.н. «Патриков» установилась необычная для Москвы завораживающая белая ночь.
— А ещё говорят, что «белые ночи» бывают только в Ленинграде, — так Данька, как тот «Неизвестный», когда он вскрывал свою сущность, тоже «подвёл черту» в этом удивительном своём наблюдении.
Затем Данька неспешно, «основательно и уверенно», так, как эта «уверенность» с дрожью в руках, в ногах и в голосе бывает у алкашей, встал со скамьи «патриарших подсудимых» и, слегка пошатываясь, поплёлся в сторону того места, где когда-то какая-то дура пролила роковое масло.
— А может быть то масло пролила вовсе и не баба, а сам трамвай?! Кажись, тогда те трамваи в народе обзывали «Аннушка» за их вредную металлическую скрипучесть, пронизывающую до самых кончиков нервов, и за их деревянные сиденья, от которых долго болело всё седалище пассажира, — подумал Данька и плюнул на то гадкое место пролитого масла.
Затем он развернулся и пошёл до дому другою дорогою. На всякий случай, а то вдруг опять какой-либо «Неизвестный» пристанет и начнёт докучать своими правдоподобными бреднями.
-----------------------
Патриаршие.
Знак.
Т–Р–А–М–В–А–Й.
Вектор мысли уперся в затылок закона.
Математика распада.
Геометрия страха.
Один (Берлиоз) — ноль.
Другой (Иван) — крик.
Центр тяжести смещён:
Вместо солнца — чёрный диск,
Вместо Бога —
О
Н.
Рельсы как ноты,
Колесо как лезвие.
Азбука тьмы:
Без вариантов.
Без алиби.
Конец главы.
Начало конца.
-----------------------
УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ
— А вообще-то вот так приходить сюда «полночь — за полночь», да вот так посидеть на пустой лавочке, да вот так помечтать о чём-либо несусветном, да вот так поразмышлять о чём-то бесполезном – да это же милое дело! Никто тебя не трогает, все тебя боятся, а то вдруг ты и есть тот самый «Неизвестный», с которым «разговаривать запретил» сам «Его Автор». Да это же находка! Завяжем-ка узелок на память, — спокойно продолжал размышлять Данька.
— А вдруг в следующий раз ко мне вот так подойдёт не какой-то «Неизвестный», а сам Дедушка Мороз?! Кажись, именно здесь, в одном из окружающих этот прудок домов, и была сочинена та самая новогодняя песенка про ёлочку, которая не только родилась в лесу, но там же и росла, — поймал Данька себя на весёлых мыслях, от которых он окончательно протрезвел.
Затем он радостно, вприпрыжку как мальчик с сачком, направился в сторону своего дома, который находился тут же, невдалеке, на расстоянии, при прохождении которого спешно выкуривается ровно одна папироска.
-----------------------
Время свернулось в петлю на аллее.
Галстук запутался в ритмах заката.
Человек с глазами разного цвета
Откупоривает пустоту,
Как бутылку несвежего вина.
Фраза повисла в воздухе
Осколком разбитого зеркала,
И Берлиоз видит, как его биография
Стекает в кювет,
Становясь обычным
Оттиском в вечерней газете.
Масло разлито.
Вселенная переступает через рельсы,
Оставляя нас ждать продолжения —
Среди тихих теней и
Незримого, когтистого смеха.
-----------------------
ЗНАКОВЫЕ ПАТРИКИ
По пути ему, уже в который раз его нерегулярных посещений этих так называемых «Патриков», попался как бы «дорожный знак», на котором были изображены, естественно, чёрные силуэты трёх известных одиозных персонажей, под которыми кокетничала тревожная надпись:
«Никогда не разговаривайте с неизвестными».
— Ерунда! Если так поступать, то никто никогда не сможет познакомиться со своею судьбою. Будущий муж пройдёт мимо своей будущей жены, а будущая жена не встретит своего будущего мужа. Разговаривать же с неизвестными нельзя, а ведь все будущие мужья и есть настоящие «неизвестные» своим будущим жёнам.
Да и вообще, от этих незнакомых можно столько много интересного узнать! Например, адреса, пароли, явки, позывные, пин–коды, потайные места, где зарыты клады, — продолжал Данька веселить себя такими «размышлизмами».
Проходя мимо этого как бы «дорожного знака», запрещающего какое бы то ни было общение с неизвестными людьми, Данька, по привычке, подпрыгнул и как будто бы отбил ладонью летящий в него якобы «волейбольный мяч». Крикливый «дорожный знак» сорвался со столба и, издавая планирующий звук летящего плоского жестяного диска, начал скользить по воздуху в сторону пруда. Данька, продолжая свой радостный полу–бег вприпрыжку, даже не обернулся в сторону шумно–летяще–свистящего «дорожного знака».
Когда Данька Щусь скрылся за углом какого-то ближайшего к тому лукаво–соблазнительному пруду дома, раздался громкий звук сильного всплеска воды, отозвавшийся эхом на всю округу. Все окна во всех окружных домах «дали» лёгкую трещину, украсив их незаметным рисунком новогодней снежинки.
-----------------------
В кафе рассуждали о том, что нет Бога,
Но к ним постучалась иная дорога.
С одним — разговор был недолог и злой,
Другой — поплатился своей головой.
Не спорьте с заезжим экспертом в цилиндре,
Иначе застрянете в вечном, в их, гриндер...
Итог очевиден: при встрече с лукавым —
Лучше не знать, кто там прав, и кто — правым.
-----------------------
ЭПИЛОГ
Сцена первая: скамейка, двое, литраж,
Рассуждения в стиле «не по Сеньке шапка».
Входит Третий — вводит сюжетный вираж,
Словно в марионеточный мир — снеговая лапка.
Автор подмигивает сквозь слои текста:
Тут — диалектика, там — чертовщина,
Герои не знают еще своего места,
Но шпала уже смазана маслом мужчины,
Чья биография — дыра в бесконечной ткани.
Мы все читаем это, жуя бутерброды,
Пока Берлиоз летит в вековые бани,
А Воланд стирает рамки московской свободы.
Разрыв шаблона.
Хлопок.
Грохот стали.
Мы в сотый раз эту историю… прочитали?
-----------------------
ПОДПИСЬ
http://proza.ru/2024/07/30/1166
2026–08–22
-----------------------
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Скамья на Патриарших Патриках - Очерк-рассказик
© Copyright: Валерий Владимирович Дроздов, 2026
Свидетельство о публикации №226082200384
Свидетельство о публикации №226082200384
Рецензии