Сказка для тех, кому не в тягость собачьи проказы

Лежишь? Хоть бы хвостом вильнул или гавкнул разок для приличия. Эх, бедолага, совсем плохи твои дела, как я погляжу. И косточку зарытую не тронул. Да знаю я, знаю. Отпустила бы тебя побегать с Гончими Псами, да боюсь, набедокурите. Это те еще пакостники! Их Вселенные только вчера с привязи отпустили. До этого на неделю наказали. А неделя по местным земным меркам - это ого-го сколько!
До чего ж ты въедливый пес! Что значит - сколько? Ну давай посчитаем! Значит, чернила разлили они, когда я здесь с твоим прапрапрапрапрапрапрадедом  вот так же сидела, как с тобой сейчас. Погоди! Или с его прапрапрапрапрапра…- тьфу ты, запутал, лохматый черт! Ну чего скалишься-то? Весело тебе? Эх, занятный ты пес!  Ладно, сворачивайся калачиком, а я тебе расскажу, как дело было.
В общем, грустил как-то ночью  твой прапрапра… - ну, ты понял. И пожалела я его, отпустила побегать  с Гончими-то. Под утро прибегает, значит, предок твой, и глазки такие виноватые-виноватые! И не признается, чего утворил. На следующую ночь слышу: Вселенный ругается! Грохот стоит - батюшки-светы! И пучками звезд кидается: он всегда так делает,  когда бушует.  Характерный мужик! Вселенный-то! Думаю: утихомирится - наведаюсь к ним, узнаю, чего там стряслось. Да чего-то закрутилась и забыла.
К вечеру-то глядь: чегой-то луна как-то странно выползает. Бочком. И тучками прикрывается. Ну, луна-то у них, у Вселенных, допустим, и так со странностями. Все норовит изгваздаться в саже: булки горячие любит - страсть! Вселенная-то только поставит их в печку - эта баловница тут как тут. И сразу булки хвать!  А лицом-то удалась: вот и задевает края печи то одной щекой, то другой. И сидит чумазая, пока Вселенная не спохватится и не отмоет ее.
Так вот, выползает, значит, луна как-то неохотно да все прикрывается. А потом забылась,  тучки мигом и  разбежались по своим делам, а я на шалунью эту глянула и обомлела: на ней пятна какие-то темные! Думаю: что за оказия? Аль аллергию каку подцепила? И когда только успела?  Подхватилась я - и бежать. К Вселенным-то. А те в расстройстве сидят. Вздыхают только. Меня увидели, обрадовались.
- Может, - говорят, - поможешь чем?
Оказалось, в ту ночь Вселенный отпустил Псов Гончих побегать. Дескать, чего на цепи-то сидеть зря? Гончие ж. Свобода им нужна, воля. Пожалел, значит.
А те и рады стараться. Как будто век воли не видели. Ну и давай носиться. Еще и с прапрапра…твоим. Расшалились так, что не заметили, как чернильницу опрокинули. Вселенная ту краску - в чернильнице-то  - завсегда добавляла для стирки вечернего неба, а то к  лету оно совсем выцветало: вроде ночь, а небо денное, а не нощное. Куда это годится?
Вот и тут хозяйка, значит, постирала небо, а чернильницу убрать забыла, так и оставила возле сарая. Псы ее и опрокинули. Да ладно бы просто опрокинули: нет, они еще и пробежались по краске той. А какой-то умник - подозреваю, что все-таки это был предок твой, затейник тот еще!  - по луне пробежался.
В общем, сплошное расстройство вышло: луна рыдает, пятна ни в какую не отмываются - да и где ж им отмыться? Вселенная чернила-то всегда брала у самых проверенных каракатиц.
Посоветовала я им луну молоком протирать. Пятна-то сходят помаленьку: вишь, посветлели, уже не такие темные.
Так-то, дружочек. Ну ладно, сбегай к Гончим-то, проведай их. Да смотри, чтоб без проказ! А то знаю, я вас, шалопутных! Чего? Косточку? Покараулю, не переживай. Ишь, понесся как - чисто вихрь. Ох, сердешный, по свободе соскучился. Да кто ж ее не любит, волю-то?