Россия была их судьбой

Исторический рассказ о династии Романовых

Художественные сцены и диалоги являются авторским вымыслом. Исторические события, личности и основные факты соответствуют документальным источникам.

В Петропавловском соборе всегда было прохладно.

Даже летом.

Камень словно помнил холод прежних веков и не спешил отдавать его посетителям.

Александр Петрович остановился возле одного из надгробий. Рядом стояла его шестнадцатилетняя внучка Катя и смотрела на длинный ряд белого мрамора.

«Здесь все Романовы?»

«Многие из них».

«И цари?»

«И цари. И императоры. И их семьи».

Катя оглянулась.

Ей явно хотелось спросить что-то ещё, но она не решалась.

Дед заметил.

«Говори».

«А они правда любили Россию?»

Александр Петрович улыбнулся.

Он много лет преподавал историю и хорошо знал, что такие вопросы гораздо сложнее экзаменационных билетов.

«Почему спрашиваешь?»

«Про них говорят совершенно разное. Одни считают их почти святыми. Другие говорят, что от них были одни беды».

Дед посмотрел на белые надгробия.

«История вообще не любит слов "все" и "никогда". Романовы были разными. Сильными и слабыми. Умными и ошибавшимися. Жёсткими и милосердными. Но есть одна вещь, которую трудно отрицать».

«Какая?»

«Большинство из них воспринимали Россию не как место, которым им досталось управлять. Они воспринимали её как судьбу».

Катя посмотрела на него с сомнением.

«Красиво звучит».

«Тогда не будем говорить красиво. Посмотрим на факты».

Они вышли из собора.

Над Петропавловской крепостью плыло августовское небо.

Нева блестела за стенами.

Александр Петрович остановился.

«Всё началось с мальчика».

«Какого мальчика?»

«Михаила Романова».

Катя удивилась.

«Он был ребёнком?»

«Когда его избрали на царство в 1613 году, ему было шестнадцать».

Россия тогда только выбиралась из Смутного времени.

Страна была разорена.

Польские отряды ещё находились на русской земле.

Города были опустошены.

Государственная власть едва существовала.

И Земский собор избрал Михаила Фёдоровича Романова новым государем. С него началась династия, которой предстояло править больше трёхсот лет.

«Представь себя в шестнадцать лет», сказал дед. «Тебе говорят, что теперь ты отвечаешь не за школьный проект и не за собственную комнату. За огромную разрушенную страну».

Катя усмехнулась.

«Я бы отказалась».

«Возможно, и он хотел».

Они пошли вдоль крепостной стены.

«Первым Романовым досталась не империя. Им досталась страна, которую нужно было собирать заново».

Постепенно Россия возвращала управление, торговлю, армию, государственный порядок.

При Алексее Михайловиче государство расширялось и укреплялось.

Потом пришло время Петра.

Здесь Катя оживилась.

«Про Петра я знаю. Он построил Петербург».

«Не только».

«Флот».

«И не только флот».

Пётр был, наверное, самым необычным государем из всей династии.

Он мог стоять возле корабельного стапеля рядом с мастеровыми.

Учился кораблестроению.

Работал руками.

Заставлял дворян учиться.

Создавал армию и флот нового типа.

Менял систему управления.

Строил новую столицу там, где многие считали невозможным построить большой город.

«Его можно обвинять во многом», сказал Александр Петрович. «Он был жесток. Цена преобразований была огромной. Но нельзя сказать, что он относился к государству как к игрушке. Он работал на него до изнеможения».

Катя посмотрела на Неву.

«Получается, Петербург тоже часть их наследия».

«Огромная часть».

Они некоторое время молчали.

«А потом?»

«Потом Россия стала империей, в которой судьба семьи Романовых всё сильнее переплеталась с судьбой страны».

Были дворцовые перевороты.

Были войны.

Были периоды расцвета и тяжёлых ошибок.

Были императрицы.

Елизавета Петровна, дочь Петра.

Екатерина II, которая Романовой по крови не была, но стала частью императорского дома и вошла в историю его эпохи.

Был Павел I.

Был Александр I, которому выпало встретить Наполеона.

«Это тот Александр, при котором была война 1812 года?»

«Да».

Россия горела.

Москва была оставлена неприятелю.

Армия отступала.

Потом пришёл перелом.

Русские войска дошли до Парижа.

Александр I оказался одним из центральных участников послевоенного переустройства Европы.

«Но для меня интереснее другой Николай», сказал дед.

«Первый?»

«Первый».

О Николае I часто вспоминали как о суровом государе.

Его царствование началось с восстания декабристов на Сенатской площади. Восстание было подавлено. Пятерых руководителей впоследствии казнили, более ста человек отправили на каторгу, крепостные работы и поселение. Это была тяжёлая и спорная страница его правления.

«Значит, благородным его назвать трудно», заметила Катя.

«Человека нельзя судить по одному прилагательному. Именно это я и пытаюсь тебе объяснить».

Николай был жёстким монархом.

Но одновременно человеком почти болезненного чувства долга.

Он внимательно занимался армией, инженерным делом, государственным строительством.

Именно при нём было принято решение строить железную дорогу между Петербургом и Москвой. Указ Николай I подписал в 1842 году. Через девять лет две столицы связала одна из самых совершенных железных дорог своего времени.

«Сейчас сел в "Сапсан" и через несколько часов в Москве», сказал Александр Петрович. «А начало этой дороги лежит там».

Он показал куда-то за крепостную стену, будто рельсы девятнадцатого века всё ещё можно было увидеть сквозь современный Петербург.

«Мало кто, когда едет с Московского вокзала, вспоминает Николая Первого».

«И правда».

«Вот поэтому история интереснее памятников. Она находится вокруг нас».

Они дошли до скамейки и сели.

«А следующий был Александр Второй?»

«Сын Николая».

«Тот, который отменил крепостное право».

«Да».

В 1861 году Александр II подписал манифест, давший личную свободу более чем двадцати миллионам крепостных крестьян.

Реформа была сложной.

Она не решила сразу земельный вопрос.

Вызывала недовольство и крестьян, и помещиков.

Но государство сделало шаг, который десятилетиями считался почти невозможным.

«Его поэтому называли Освободителем?»

«Именно».

Он пережил несколько покушений.

Последнее стало смертельным.

Человек, отменивший крепостное право, погиб от бомбы революционера в Петербурге.

«История иногда бывает страшно несправедливой», сказала Катя.

«История вообще не занимается справедливостью. Это должны делать люди».

После Александра II пришёл Александр III.

Огромный.

Физически сильный.

С густой бородой.

Император, который не любил внешнюю роскошь так сильно, как принято представлять царский двор.

В 1886 году он изменил правила содержания императорской фамилии. Число тех, кто имел право на титул великого князя и соответствующие государственные выплаты, было сокращено. Даже внутри собственной семьи Александр III считал необходимым ограничивать расходы и привилегии.

«Вот это действительно мало кто знает», сказала Катя.

«Потому что историю часто превращают либо в обвинительный акт, либо в икону. А живые люди интереснее».

А потом был Николай II.

Последний.

Когда дед произнёс его имя, Катя посмотрела в сторону собора.

Она знала, где находится его захоронение.

«Он ведь всё потерял».

«Да».

Николай II получил страну, которая быстро менялась.

Промышленность росла.

Строились железные дороги.

Менялись города.

Но вместе с развитием росли социальные противоречия.

Были революция 1905 года, Русско-японская война, политический террор, напряжение между обществом и властью.

Потом началась Первая мировая.

«Его часто обвиняют в слабости», сказала Катя.

«И основания для критики его правления есть. Историк не должен их прятать».

Александр Петрович немного помолчал.

«Но есть факты, которые тоже нельзя прятать».

В конце девятнадцатого века Россия участвовала в создании международного механизма мирного разрешения конфликтов. В 1899 году в Гааге состоялась первая мирная конференция. Российская дипломатия и сам Николай II были непосредственно связаны с инициативой созыва этой конференции. На ней приняли международные конвенции о правилах ведения войны и мирном урегулировании споров.

«Царь, которого потом втянули в мировую войну, пытался говорить о мире?» спросила Катя.

«Вот такие противоречия история любит особенно».

Но самая человеческая история произошла уже во время войны.

Императрица Александра Фёдоровна и две старшие дочери, Ольга и Татьяна, окончили курсы сестёр милосердия.

Они работали в лазаретах Царского Села.

Ухаживали за ранеными.

Помогали госпиталям и санитарным поездам.

Это не было постановочной фотографией на один день. Благотворительная и медицинская работа продолжалась в военные годы.

Катя молчала.

«Княжны действительно ухаживали за ранеными?»

«Да».

«Сами?»

«Сами».

Дед посмотрел на неё.

«Вот здесь и появляется слово "благородство". Не в титуле. Не в бриллиантах. А в том, что человек делает, когда стране тяжело».

В 1917 году монархия рухнула.

Николай отрёкся от престола.

Даже в документе об отречении он обращался к людям во имя «горячо любимой Родины» и призывал продолжать борьбу до победы. Своего больного сына Алексея он оставлять одного не захотел и поэтому изменил первоначальное решение передать престол ему.

А потом императорская семья стала пленниками.

Царское Село.

Тобольск.

Екатеринбург.

Дом Ипатьева.

Ночь с шестнадцатого на семнадцатое июля 1918 года.

Николая II, Александру Фёдоровну, их детей Ольгу, Татьяну, Марию, Анастасию и больного цесаревича Алексея расстреляли вместе с оставшимися при них людьми.

Катя долго ничего не говорила.

Потом спросила:

«Почему убили детей?»

Дед не ответил сразу.

«На такой вопрос нет ответа, который сделал бы произошедшее разумным».

Они снова пошли к собору.

Теперь Катя смотрела на него иначе.

Не как на туристическую достопримечательность.

За его стенами лежала семья.

Династия, пришедшая к власти после Смуты.

Триста с лишним лет.

Сотни решений.

Войны.

Ошибки.

Победы.

Реформы.

Семейные трагедии.

Любовь.

Предательство.

Долг.

И огромная страна, которая всё это время менялась вместе с ними.

«Дед».

«Что?»

«Так они всё-таки были хорошими или плохими?»

Александр Петрович засмеялся.

«Ты опять хочешь получить школьный ответ».

«А нормальный какой?»

Он остановился.

«Они были людьми».

Катя явно осталась недовольна.

«Это слишком просто».

«Наоборот. Это самый сложный ответ».

Он посмотрел на шпиль Петропавловского собора.

«У Николая Первого была жёсткость. У Александра Второго были великие реформы и тяжёлые последствия этих реформ. У Николая Второго были ошибки, за которые страна дорого заплатила. У каждого государя были свои заблуждения».

«Тогда в чём наследие?»

Александр Петрович посмотрел на Неву.

По воде шёл маленький прогулочный теплоход.

За ним оставалась белая полоса.

«В том, что Россия для них не была чужой».

Катя молчала.

«Михаил получил страну после Смуты и начал собирать её заново. Пётр строил флот и город на Неве. Александр Первый прошёл через войну 1812 года. Николай Первый связал две столицы железной дорогой. Александр Второй освободил миллионы людей. Александр Третий ограничивал даже привилегии собственной семьи. Николай Второй вместе со своей семьёй пережил войну, революцию, отречение и плен».

Он посмотрел на внучку.

«Любовь к Родине не означает отсутствие ошибок».

«А что означает?»

«Что даже когда ошибаешься, воспринимаешь судьбу страны как собственную».

Они подошли к входу в собор.

Катя остановилась.

«Можно ещё раз войти?»

Дед удивился.

«Мы только что были там».

«Теперь я хочу посмотреть ещё раз».

Они вошли.

В соборе было тихо.

Туристы говорили вполголоса.

Катя подошла к надгробиям.

Теперь она не спешила.

Читала имена.

Даты.

Останавливалась.

Михаил.

Алексей.

Пётр.

Анна.

Елизавета.

Павел.

Александр.

Николай.

Снова Александр.

Снова Николай.

Три века русской истории словно умещались в нескольких десятках шагов.

Катя долго стояла возле последнего захоронения.

Потом спросила:

«А знаешь, что самое странное?»

«Что?»

«Когда читаешь учебник, это всё кажется очень давно».

Она оглянулась на белый мрамор.

«А здесь кажется, будто они только что ушли».

Дед кивнул.

«Вот для этого и существует память».

Они вышли из собора уже под вечер.

Над Петербургом зажигались первые огни.

Золотой шпиль Петропавловской крепости отражал последний солнечный свет.

За Невой стоял город, который видел почти всю историю Романовых.

Зимний дворец.

Адмиралтейство.

Исаакиевский собор.

Набережные.

Мосты.

Железная дорога, уходящая к Москве.

Всё это пережило царей.

Пережило революции.

Пережило войны.

Россия продолжала жить.

Катя достала телефон.

Дед подумал, что она снова собирается читать сообщения.

Но девушка навела камеру на Петропавловский собор.

«Что делаешь?»

«Снимаю».

«Зачем?»

Она пожала плечами.

«Когда-нибудь детям покажу».

Александр Петрович улыбнулся.

И ничего больше не сказал.

Потому что именно так наследие и остаётся с людьми.

Не тогда, когда его заставляют запоминать.

А тогда, когда человек сам решает передать его дальше.

Николай Горденков

Историческая основа рассказа проверена по материалам Президентской библиотеки и Государственного музея-заповедника «Царское Село». Династическая коллекция Президентской библиотеки охватывает документы от избрания Михаила Фёдоровича в 1613 году до судьбы семьи Николая II после революции.