Гейневское

 Когда закончились поиски шиллеровской книги и нашлось копелевское "Поэт с берегов Рейна. Жизнь и страдания Генриха Гейне", возник вопрос.
 Писатели оставляют после себя не только произведения, но и мемуары, письма, то, что дает нам представление о их жизни.
 Если есть первоисточник, зачем толмач?
 Он сравнивает, анализирует, делает выводы, будучи сам в неком временном промежутке, накладывающем отпечаток на  личную трактовку.
  А мы вполне можем ограничиться тем, что сказал о себе писатель, проживший свою жизнь.
 Иначе все - кочан капусты. Нет? Без конца поиски "яйца в утке"...
 Понять это проще, когда перечитаешь все и вернешься к первоисточнику.
В случае с Гейне исследователь  приоткрывает то, о чем и знать не знаешь, да и не стремишься к этому знанию, но, получив толчок, настырно направляющий по гейневской дороге, увлекаешься, и идешь.
 Наверное, имей под рукой произведения Гейне, ими и ограничишься - он сам обо всем рассказал.
 Покуда их нет, не обойтись без поводыря, а насколько он сведущ, выясняется по пути.
 Не сумев найти книги Шиллера, прочла оценку его монографии в журнале "Вопросы литературы" за 1963 год под названием  "Научная биография Гейне".
  Слушайте, не зря же  книга Франца Петровича восстала из многолетнего небытия!
 Автор статьи, А. Дмитриев, пишет, что Шиллер, анализируя публикации и художественную прозу Гейне, ликвидировал для большинства читающих перекос, расширив представление о нем как о  поэте, публицисте, прозаике и человеке.
 Но, увы,  "не дошел он восприятия марксизма", хотя лично был знаком с К.Марксом.
 Правда, день сегодняшний, пожалуй, внес изменения и в дмитриевскую оценку, данную в шестидесятых годах прошлого века, когда очень важно было определить Гейне в некий стан, как говаривали в советских фильмах "ты за белых или за красных" или "Василий Иванович,а ты за какой интернационал"...
  И тут уместно сказать об одном из  "страданий" Гейне, вызванном историей с пособием, которое  выплачивало ему правительство Франции.
  Гейне не мог жить на родине по причине "рвения к делу революции", поэтому выбрал местом жительства Париж.  Германия его отторгла, издав вдогонку декрет, запрещающий все  написанные сочинения, что вынудило Гейне "прибегнуть к милостыне французского народа."
 Более того, "мой мозг подвергся конфискации", так отозвался Гейне о запрете публикации и новых сочинений.
 "Я принял вспомоществование", так назвал он получение пособия, без которого жить было не на что.  Писал и о Франции, и о Германии, публиковался где удавалось. Подданства  никогда не менял, хотя цензоры в его отечестве обязаны были вычеркивать всякое место, где о нем будет говориться - "независимо от того, благосклонно или неодобрительно".
"Пусть люди забудут мое имя", так об этом написал Гейне.
  Публикация списков получающих пособие наделала много шума, кому-то это было выгодно.
 Французское правительство обвинили в создании системы подкупа нужных людей, включающей и раздачу должностей. В опубликованных документах значились суммы на содержание посольств, секретные расходы, и журнал обещал опубликовать фамилии получателей.
 Журнал прикрыли, кто получал награду за услуги - неизвестно.
 Получавших же пособия, в частности, беглецов из разных стран, миру явили, бестактно огласив их  нищенство. Ежегодное пособие получали изгнанники из Греции, Армении, Болгарии, Испании, Польши - бароны, графы, князья, генералы, экс-министры, ученые, священники.
  Гейне не был гражданином Франции, поэтому занять должность, которая кормила бы его, не мог.
 Он мог писать.
  Гейне выстоял, хотя на защиту чести потребовалось время. Не все можно было сказать  о правительстве Гизо.
  Гейне знал, что в правительство обращались немцы с просьбой его высылки, не подозревая, что французы еще и пенсию платят неугодному. Как бросить камень, как не сделать опрометчивого шага, после которого окажешься за пределами Парижа?
 Но вот оценочный фрагмент из главы "Удержится ли Гизо?"
 "Быть может, он потому ничего не делает, что знает так много? Чем больше мы знаем, чем глубже и шире наши взгляды, тем труднее для нас деятельность, и тот, кто всегда мог бы предвидеть последствия каждого своего шага, конечно, вскоре отказался бы от всякой деятельности и пользовался бы своими собственными руками только для того, чтобы связывать свои ноги. Самые обширные познания обрекают нас на самую узкую пассивность."
 Гейне мог зарабатывать своим умом.
 Не все идут в актеры. Не каждый может быть писателем.
 А дальше - как пойдет.