Пейзажи с мальчиками Храм философии выходит на све

Пейзажи с мальчиками»: «Храм философии» выходит на свет

Если «Библейские эскизы» — это «Храм философии», задуманный как система росписей для несуществующего здания, то «Пейзажи с мальчиками» — это тот же замысел, вышедший из стен наружу, в свет и воздух. Здесь Иванов возвращается к линии, намеченной ещё в «Аполлоне, Гиацинте и Кипарисе», но уже без мифологического сюжета: он пишет «детство человечества» прямо с натуры.

Что это за работы

Это цикл этюдов, созданных в 1850-е годы, одновременно с самой интенсивной работой над «Библейскими эскизами». Формально они связаны с «Явлением Христа народу» — Иванов искал типы, позы, колористические решения. Но очень быстро, как и в случае с пейзажами, они переросли служебное назначение.

«Семь мальчиков в цветных одеждах и драпировках» — одна из первых многофигурных композиций, написанных на пленэре. Иванов ставит здесь чисто живописную задачу: сопоставить белый, «телесный», синий и красный цвета в тени и цвет нагой фигуры на солнце. Цветная тень, лежащая на земле, несущая рефлекс неба, становится ведущим живописным мотивом.

Как они устроены

Исследователь Иванова Галина Загянская отмечает, что весь цикл «пейзажей с мальчиками» рассматривается впервые как единое целое — методом «сравнения и сличения» этюдов, который Иванов довёл до совершенства.

Композиция этих этюдов подчинена строгой логике. «Три мальчика» (собрание наследников М. П. Боткина) и «Мальчики среди пейзажа» (Румянцевский музей) обнаруживают несомненную композиционную построенность: фигуры расположены в одном плане, за ними разстилается горизонтальный пейзаж, равнина, написанная с «невероятно напряжённым чувством пространства». Плоскость горизонта как бы пересечена живой стеной фигур.

Три фигуры представлены в трёх основных положениях человеческого тела: стоящая, сидящая и лежащая. Мотивы в «чистой пластике» лишены какого бы то ни было психологического привкуса. Это не «характеры» и не «типы» — это фигуры как таковые, тело, говорящее о себе языком чистой живописи.

Иванов, по выражению исследователя, создаёт здесь «живописную медитацию». Пластическая выразительность каждой позы служит ему «камертоном», помогающим отыскивать пластические ценности в аморфных данных действительности.

Почему это важно

В «Пейзажах с мальчиками» Иванов совершает то, что не совершил никто из его современников: он отделяет пластику от сюжета. В «Явлении Христа народу» и «Библейских эскизах» фигуры означали — они были участниками драмы, носителями смысла. Здесь они существуют. Нагота становится не «античной цитатой» и не «библейской деталью», а самостоятельной формой, через которую художник постигает законы гармонии.

Иванов возвращается к «детству человечества» — но уже не через миф, а через самое простое и непосредственное: тело ребёнка на фоне сияющего пейзажа. Мечта о «золотом веке» здесь сочетается с радостным ощущением свободы и верой в будущее. Искусство Иванова, пройдя через «Библейские эскизы», через всю «духовную Одиссею человечества», словно обрело свободное дыхание.

Связь с «Храмом философии»

«Пейзажи с мальчиками» одновременны самой интенсивной работе над эскизами. И это не совпадение. Иванов выстраивает систему, в которой всё связано: библейская история, античный миф, натурный этюд. Мальчики на берегу Неаполитанского залива — это не «отдых» от «Библейских эскизов», а их обратная сторона. Если в эскизах Иванов показывает, как человечество шло к истине через историю и миф, то в «Пейзажах с мальчиками» он показывает, что эта истина есть — здесь и сейчас, в теле, в свете, в воздухе.

«Пейзажи с мальчиками» далеко выходили за грани эпохи Иванова — и по поэтическому смыслу, и по живописному решению. Они предвосхищали чаяния неоромантиков, но обращены были через поколение в будущее