Дело о пропавшей росе. Глава 15

Ни свет ни заря Баба Яга разложила на пне цветок папоротника, чёрное, как ночь, вороново перо, сверкающее жирным блеском, и коротенький пучок полыни, а потом как начала колдовать, даже заря застыла, заплутала в кустах и кронах. Дунув, плюнув, заворчала Яга, завыла, забормотала неведомые древние слова.

Агата считала себя птицей умной. Да всем то ведомо, галки дюже сообразительные. Но сидела она, раскрыв клюв, ошеломлённая, и наблюдала, как бегают по её пёрышкам огоньки, а потом чувствовала, что прямо под кожу зуд волшебный пробирается.

- Всё! К службе годная! - удовлетворённо выдала наконец старуха зычным голосом.
Сорока Елизавета крутила головой так и эдак, пытаясь высмотреть, чем же её пернатая подруга теперь отличается: но ни размером, ни видом галка ничуть не изменилась. Шиша помалкивал да сопел. Лесной колдунье под руку говорить - лишние подзатыльники ловить.

Баба Яга меж тем продолжила, увязывая на груди галки кулон с папоротником:
- На, бери. Коту Баюну дашь. Он сам сообразит, что к чему. В Нави не кричи. Ни к чему там лишний шум.
- Да как я его там найду? - заполошно спросила всё ещё не совсем пришедшая в себя галка.
Яга лишь зыркнула да спалила молча Баюнов чёрный волосок, а потом кааак даст ладонью под зад птице мелкой!

Завертелось всё, закружилось перед глазами Агаты, моргнула и сразу невесть где очутилась. Подземелье! И вскрикнула бы Агата от испуга, да вовремя вспомнила наказ старухи. Нельзя, ой, нельзя в Навьем царстве шуметь. И вдруг слышит она знакомые ворчливые нотки на растяжечку любимым баритоном:
- Ну, что Иван? По тебе задачка эта. Не мне сэру Баюну юных дев вызволять.
Агата затрепетала от восторга, но и тут опасливо удержала лишний крик, только крыльями усердно заработала и быстро впорхнула в небольшую пещеру, где сверкали сокровища по сундукам. Ох, и забилось галкино сердце, глаза чуть не ослепли. Еле сфокусировалась на сэре детективе, и была тут же вознаграждена за все свои усилия.
- Агата, птичка моя! Ай, да умница пернатая!
Баюн подставил мохнатую лапку, дав ей присесть, и тут же заинтересованно замурчал:
- О, Яга папоррротник послала. Ооочень кстати.
Ловкий кошачий коготь подцепил подвеску, а кот замурчал дальше:
- Иван, не стой столбом. Высвобождай деву. Этим цветком что угодно можно отворить.

Заторможенный парень с взлохмаченными светлыми кудрями немного боязливо взял протянутый ему кулон. В чёрной прозрачной массе застыло нечто невиданное - странный цветок, словно из дьявольского зелёного огня. Кулон холодный, а цветок горит странным жаром.
- А что делать-то? - прозвучал неуверенный хрипловатый голос.
- Нравится? - кот ткнул лапой в прекрасную печальную деву, заключённую в прозрачную призму.
- Нравится, - прозвучало неожиданно решительно в ответ.
Баюн, посверкивая глазами, присмотрелся к непутёвому поэту. Ишь, губы поджал, взгляд мрачный. Кот усмехнулся себе в усы.
- Ну так захоти освободить её всем сердцем да просто приложи папоротник к тюрьме её. Сильно захочешь, разрушится. Только будь готов отбиваться. Набегут силы навьи, как только чары падут.

Иван лишь крепче сжал кочергу и сверкнул глазами в ответ. Постоял маленько, потом кивнул сам себе и решительно сделал шаг к прозрачной тюрьме. Вгляделся ещё раз в милые черты печальной красавицы, и прямо на сердце всё перевернулось: не должна она тут стоять в печали и темени! И даже пальцы почти не дрожали, когда ткнул он кулон в стену непонятной призмы.

Словно глыбы льда застонали, словно ветер подул ниоткуда, заскрипело всё, зашаталось, земля под ногами дрогнула, пошатнулись Иван с Баюном, а тюрьма прозрачная осыпалась, как хрупкое стекло, и девушка в старинной одежде стала валиться набок. Иван словил её свободной рукой, не задумываясь, и тут же прижал к себе. Сердце гулко билось в груди. Он впился взглядом в красивые черты, замечая, как дрогнули ресницы, как задышала грудь. Бледные губы разомкнулись и вырвалось лёгкое "Ах!" Иван же, по своим ощущениям, дышал, как дикий зверь, чувствуя, что руки наливались неожиданной силой, а глаза мрачно засверкали. Недолго длилась тишина. Громкий топот гулом раздался в подземелье. По широким проходам мчались кони, их глаза сверкали адским огнём, а гривы развевались от бега.

Откуда неведомо, но взялась вдруг в бледном немолодом городском парне ярость мужская. Через три года было бы тридцать лет Ивану, но не довелось ему ни разу в его вялотекущей жизни испытывать такие чувства. Словно дикий медведь, весь въёрошился и встал на дыбы. А кочерга-то отозвалась! Как раскалилась ярким светом да рук не обжигала. Иван осторожно положил девушку наземь, а сам встал в стойку ухватисто и крепко.

Сэр Баюн одобрительно зыркнул, скинул Агату к освобождённой деве и сам быстро в боевую позицию выгнулся, вырос почти до потолка подземелья и завыл дурным голосом: "Мааааууууу!!!" Кони адские, кельпи злыдные, охолонули и притормаживать стали, но самым первым досталось по морде да бокам горящей ярким колдовским светом кочергой. Иван лупил, не сдерживаясь, словно за родину бился. Спасённая дева светлым образом перед глазами стояла, и казалось ему, что ради неё он готов сокрушить даже невиданных прежде адских врагов.

А дева уже очнулась. Льнула к ней перепуганная птица, а впереди стояли два могучих воина, прикрывая от злобных тварей, утащивших её под утро в Навь. Смотрела богиня Рось и дивилась. Если Кота Баюна, чаровника и любимца всего леса она знала, то воин светлокудрый был ей неведом, но тянулась к нему с её руки тонкая красная ниточка. Не видела богиня росы прежде такую диковинную вещь, смутилась вдруг: с чего бы это связывало её что-то с незнакомым молодцем?! Была та богиня скромна, хоть и валялась порой голяком по утрам в своей же росе, сохраняя молодость и красоту. Впереди битва идёт, а вечно юная девица к заалевшим щёчкам ладошки прижимает. Глаза светлые, небесного цвета, зажглись огоньками, а по ниточке побежал красный свет.

Почувствовал вдруг Иван такой прилив сил, аж жар по щекам разгорелся, а рука с заговорённой кочергой стала ещё мощнее. Ржали жалобно кельпи и рассыпались в зелёные искры, гаснущие на земле без следа. Только запах палёный стоял. Баюн не отставал: рвал железными когтями безжалостно, завывая и сверкая глазищами. Не осталось ни одной нечистой твари.

Иван утёр пот и торопливо оглянулся. Сидит голубушка и глазами небесного цвета на него таращится. Галка круглоголовая тоже глазёнками сверкает. Волшебный кот уменьшился в размерах и теперь отклячивал пушистый задок в ленивой потягушечке, поигрывая железными когтями и жмурясь от удовольствия. Хвост победным флагом извивался в воздухе. Сглотнул поэт на нерве, не зная, что сказать.
- Эээ... ммм... я Иван.
Он подал ей руку, не особо надеясь. Но красавица протянула свою в ответ и не погнушалась опереться на него, вставая. Только тут заметил Иван странную тонкую нить, связывающую их мизинцы: светится слегка, словно огоньки крохотные по ней пробегают.
- Меня Рось зовут, добрый молодец. Спасибо тебе, что освободил. А что за нить такая, я и сама не знаю. Смотри не смотри, убрать не знаю как.

От звуков мелодичного голоса на сердце у Ивана стало свежо и мякотно. Улыбнулся он вдруг широко и сказал:
- А может, и не надо её убирать?