Глубина

       Глубокая вода течёт без шума.

      
       Ручей бежал по камням с такой силой, что шум от него слышался далеко от этих мест. Он гремел, пенился, швырял гальку, и каждая мелочь на его пути становилась событием: упавшая ветка — порог, брошенный камень — водопад. Птицы не пили из него — боялись. Звери обходили. Жабы и те перебирались на другой берег по мокрым брёвнам, чтобы не лезть в эту быстрину. Ручей считал себя рекой.

       Ниже по склону, за ольховыми зарослями, лежало озеро. Оно было шире ручья раз в двадцать и глубже — не достать. Но с берега его почти не было слышно. Вода в нём не билась о камни, не пенилась, не швыряла ничего. Она тихо набегала на песок, и так же тихо откатывалась. Тростники стояли в нём, и отражались как на стеклянной поверхности. Утки плавали, рыбы ходили у поверхности, и всё это жило, и всему хватало места.

        Ручей добежал до озера и влился в него, и умолк. Его вода, такая шумная минуту назад, растворилась беззвучно. Он стал частью того, что было больше его, и сразу перестал греметь.

        А озеро по-прежнему молчало, и было глубоко.