Печать Бездны. Глава 6. Разлом

Печать Бездны. Глава 6. Разлом
   Этигэл и Матильда скакали уже второй день. Земля под копытами становилась всё темнее, воздух — гуще. Жолоо шёл ровно, но Этигэл чувствовал: кони устал. Не телом — душой. Животные чувствуют Хаос раньше людей и боятся его глубже.
— Ещё немного, — сказал Этигэл, поглаживая коня по шее. — Мы почти на месте.
Жолоо фыркнул — недоверчиво, но послушно.

   Матильда ехала рядом. Её конь - вороной, с белой отметиной на лбу, тоже был на пределе. Но файер-маг не жаловалась, лишь смотрела вперёд и молчала. Иногда — подбадривала своего скакуна коротким словом.
— Терпи, — шептала она. — Терпи.

   Они въехали в полосу тумана, который и туманом то назвать было сложно. Он был густым, липким, почти живым, оседал на плечах, забивался в ноздри лошадям. И в нём, где-то глубоко, шевелилась тьма.

   Жолоо остановился первым. Он встал как вкопанный — весь напрягся, уши прижал, и заржал — негромко, тревожно. Такого Этигэл не слышал никогда.
— Что там? — спросила Матильда.
— Он чувствует Их. Раньше нас.

   Тьма вырвалась из-под земли. Она не имела формы. Она просто была и она нападала. Сразу. Без предупреждения.

   Жолоо заржал громко, встал на дыбы — и в этот миг тень ударила его в грудь. Конь пошатнулся, но не упал. Он повернул голову к Этигэлу, и в его глазах была не только боль, но и преданность. Он хотел защитить хозяина, но не хотел умирать.

   Этигэл спрыгнул, взмахнул мечом, отсекая тень от коня. Но тьмы было много. Она наваливалась со всех сторон, тяжёлая, вонючая, злая. Этигэл яростно работал мечом.
—  Держись за мной! — крикнула Матильда, отправляя в тьму огненный шар.

   Тьма рассеялась на мгновение. Но этого хватило, чтобы Этигэл увидел Жолоо.
Конь лежал на боку, бока тяжело вздымались. На груди — чёрная рана, которая пульсировала, разрасталась, поглащая жизнь.
— Жолоо! — Этигэл упал рядом с ним на колени.
   Конь открыл глаза. Посмотрел на него. Из глаза потёк ручеёк слёз. Он лизнул руку. Как в первый день, когда они встретились.
— Нет, — прошептал Этигэл. — Нет, только не ты.
   Жолоо громко вздохнул. И больше не дышал...
   Рыцарь стоял на коленях, прижимая голову коня к груди. Его лицо было спокойным. Слишком спокойным. Матильда быстро спешилась и  отвернулась, чтобы дать ему проститься с другом. Её конь ускакал во тьму.

— Этигэл, — сказала Матильда, — они идут.
Он медленно поднялся. Колени дрожали. В груди — пустота, но рука ещё помнит вес клинка в бою.
— Мы идём, — тихо сказал он, и в его голосе не было слёз. Только решимость.
   Они пошли пешком: через пепел и боль. Через память о друге, который не сдался.

   Тьма нападала снова и снова. Они отбивались — мечом и огнём. И каждый раз Этигэл видел перед глазами влажные глаза Жолоо. И каждый раз он собирал все свои силы и бил точнее и сильнее. Не из мести. Из благодарности.
— Он хотел, чтобы ты дошёл, — сказала Матильда, закрывая спину своему другу.
— Знаю...
Они медленно, но верно двигались дальше, к Разлому. Без коней. Без отдыха. Без права остановиться.

   Впереди уже виднелся край. Земли у Разлома не пахли жизнью. Они пахли ожиданием. Воздух здесь был густым, как старая кровь: он оседал на коже, лип к лёгким, заставлял дышать глубже, чем хотелось. Каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Небо над головой больше не было небом — оно висело, как тяжёлое полотно, из которого кто-то вырезал свет.
Вокруг — ни деревьев, ни травы. Только серая земля, потрескавшаяся, как старая кожа, тёмные камни. И мрак. Такой плотный, что казалось: если крикнуть — звук не пролетит и шага.
— Здесь всё неправильно, — тихо сказала Матильда. — Даже ветра нет.
— Да, ветра нет, — ответил Этигэл. — Есть дыхание. Там, внизу.
   Он не видел Разлома. Но чувствовал его — как пульсирующую рану, которая не заживает, как зубную боль, которая не проходит. Он шёл на эту боль, на это давление, на этот холод, который поднимался от земли, как из могилы.

   Они прошли ещё несколько сот метров, когда воздух изменился: он стал тягучим, как сироп. Каждый шаг давался с трудом. И тогда Этигэл почувствовал их. Не увидел. Не услышал. Просто понял — Они уже рядом.

   Вокруг не было никого. Но воздух стал тяжёлым, как мокрый плащ. Запах — металлический, с привкусом горелого. И звук. Не шёпот. Не шаги. Что-то низкое, вибрирующее, как струна, которую трогают изнутри.
   Этигэл замер. Матильда встала рядом.
— Слышишь? — спросила она.
— Да. Они знают, что мы здесь.
   Холод скользнул по спине. Чужой. Нечеловеческий. Будто кто-то провёл по позвоночнику холодным скальпелем.
— Не оборачивайся, — тихо сказала Матильда.
— Я не собирался.

   Они двигались быстрее, но холод не отставал. Он становился гуще, осязаемее, будто сами тени оживали и тянулись к ним. Вокруг ничего нельзя было разглядеть. Казалось, что кроме беспорядка и хаоса, ничего нет, не за что зацепить взгляд.

   Первый удар пришёл неожиданно. Не было лица. Не было тела. Просто Ужас — плотный, клубящийся, жуткий — вынырнул из-под ног и набросился на Этигэла. Сердце трепыхалось, как у загнанного зайца. Он успел подставить клинок. Нечто зашипело, как вода на раскалённом камне, и отпрянуло. Но не исчезло. Казалось,  душа пытается спрятаться в дальний уголок тела, сердце бешено билось, холодный пот застилал глаза.

— Их много, — крикнула Матильда.
Она взмахнула рукой — и голубой огонь вырвался из её ладони, рассекая воздух. Там, куда он ударил, на мгновение стало тихо. А потом — снова холод, снова давление, снова запах преисподней.

   Этигэл рубил. Он не видел врагов — только чувствовал их присутствие. Там, где клинок встречал пустоту, раздавался звук — как удар по мокрому камню. И каждый раз тварь отступала, но не умирала.
— Они не дадут нам пройти! — крикнула Матильда.
— Тогда мы пройдём через них! — ответил Этигэл.
   Он бросился вперёд, и воздух вокруг него взорвался криком — не его, а их. Сотни голосов. Тысячи. Они звучали в голове, в груди, в каждом ударе сердца. Их было много. А он - один. Но у него была вера. И память о четвероногом друге.

   Бой длился вечность. Или всего мгновение...
   Этигэл не помнил, как он оказался у края Разлома. Он просто стоял — тяжело дыша, весь в поту, в ссадинах, ранах, с трясущимися руками. Рядом — Матильда. Она сидела на земле, ухватившись за его колено. Дыхание было тяжёлым.
— Мы сделали это, — прошептала она.
— Ещё нет, — ответил он. - Печать...
— Бездна не закроется, пока мы не восстановим Печать.

Картинка из Интернета