Скамейка, тополь... 1

     Драгоценная моя бабушка, ба - как я её называла. Вот нахлынули на меня воспоминания и плывут и плывут картины из детства. Сначала в голове потом как бы сползают на лоб и оказываются перед глазами. Она говорила мало, но всегда в точку. Какая она была настоящая и как же я её любила!

     Эти картинки появляются неожиданно, выхватывая из прошлого то крыльцо, то скамейку, широкую и длинную, то бревенчатую стену нашего дома. Вот калитка напротив дома, через дорогу, она открывает вход в сад-огород. Я помню шумные деревья, это клёны, которые были высажены вдоль забора, которым был огорожен огород. Почему шумные? Они были очень высокие и ветер постоянно колыхал их макушки, а листья у клёна как ладошки, вот они и хлопали ими, там в вышине. Я почему-то их боялась, не так чтобы очень, но всё же. Когда я заходила в огород, было такое ощущение, что они начинают пристально на меня смотреть, буквально не сводя глаз.
   Может так оно и было. Клёны посадил мой дед, бабушкин муж, который погиб на войне. Может это они следили за мной глазами деда, который никогда меня не видел. 
     В начале сада росли яблони и кусты красной и чёрной смородины, несколько кустиков крыжовника, всегда затянутого паутиной.
А дальше были грядки, такие длинные и высокие. На них росли конечно огурцы, морковка, брюква и свёкла.
Около забора был вырыт небольшой пруд, в который набиралась вода, которой поливали огород. Если бы его не было это сколько же воды надо было бы  натаскать из колодца!
     Скамейка, широкая и длинная, она стояла впритык к стене дома, с той стороны, где была входная дверь и крыльцо. Я помню как бабушка усаживалась на неё, а перед собой ставила тазик с водой и стирала что-то с хозяйственным мыло. Вокруг появлялись вездесущие летние мухи, в ярких зеленовато-перламутровых нарядах и садились на стену дома. Бабушка всегда держала под рукой мухобойку, сделанную из палочки с прибитой на неё подошвой от старой калоши. Как только мухи начинали слишком назойливо летать вокруг, бабушка незаметно приподнимала мухобойку и резко шлёпала по стене резиной, калоша чётко припечатывала к бревну то, что оставалось от мухи, а солнце жарко палило и вскоре муха опадала сухим комочком на траву. На этой же скамейке, летом, бабушка очищала от ботвы овощи и чистила их.
    А ещё была скамейка, с главной стороны, вдоль улицы. На стене располагались три окна, а за стеклом виднелись горшки с геранью, бабушка бережно поливала их из баночки.
Как раз наапротив окон рос тополь, который служил верой и правдой нашему дому. Дело в том что его посадил ещё мой дед, когда начал строить дом, в качестве громоотвода.
    И действительно, однажды его атаковала такая мощная молния, что попади она вместо него в дом, то пожар бы возник неминуемо. Но тополь принял на себя эту атаку, и отразил нападение, хотя сам очень пострадал - его ствол был расщеплён надвое вдоль. Но он был такой мощный что живительные силы, которые он всеми корнями тянул из земли, помогли ему зарастить боевые раны. И я помню как он гордо возвышался над домом, корявый уже, но всё ещё крепкий. Бабушка ни за что не соглашалась его срубить.
И правильно сделала.
     Когда она умерла, то дом продали на брёвна, он был очень старый, построен дедом ещё до войны. А тополь так и остался стоять, напоминая о том, что здесь когда-то была изба, а в ней много детей. И что в этом доме родилась я и росла первые четыре года своей жизни. А это очень важно помнить и вспоминать о том месте где ты появился на свет и кто был очень рад твоему появлению.
Эта память живёт в моём сердце и оно иногда отзывается сладкой, щемящей болью об ушедшем, что этого больше нет, но и с теплом, как только мысленно вижу перед собой мою любимую бабушку.