Кудис 2 глава 2

Глава 2
В 2.15 я стоял на балконе и курил свою ночную сигарету, не такую горькую, какими они бывали на дежурстве, но и не такую приятную как после завтрака в выходной день или после хорошего секса. Возле дома цвели вишни и сливы, и хоть на 7 этаже я не мог их видеть, но аромат долетал, поверьте. В многоэтажке напротив погасли уже почти все окна, мне тоже следовало бы спать, а не травиться сигаретным дымом, тем более, что мне завтра заступать на сутки… но я не мог выкинуть из головы Маришку. От кого на самом деле она прятала свои слёзы, от нас, болванов. Или от себя?
А от кого прятался я?
История Патрика, слёзы Маришки и ее неожиданная глубина и мудрость, моё желание показать ей, что за моей стеной живёт человек, настоящий, имеющий сердце – всё это пробивало бреши в моей обороне от мира. А мне было так уютно все эти годы за той самой стеной. Как я буду жить, если эта стена рухнет, и в мою стерильную обитель ворвётся шумный и бесцеремонный мир?
Мама всегда повторяла, что с моим характером я не умру своей смертью, и я спрятал себя от жизни, выпуская за эту стену свой полупрозрачный аватар. Мы, глупые создания, подсознательно понимая, что от смерти спастись нельзя, спасаемся от жизни, как будто хоть кто-то избежал участи быть вышвырнутым из этого удивительного мира. Да, я сказал, что не умею впускать людей, потому что люди были не те. А что, если за всеми этими стенами, которые нас учат выстраивать, мы не можем разглядеть друг друга и понять, кто для нас тот самый, а кто просто прохожий? Патрик жил без стены, без аватра и без брони, он нёс в руках своё горящее сердце, и оно растопило ледяную стену отчуждения и равнодушия, за которой, как и все мы, прятался Артём. Я же слышал его рассказ, если бы не искренность Патрика, этой чудесной истории не было бы, наверное… Что-то бы было, но не такое светлое и вдохновляющее. И Артём рискнул выйти, рискнул обрушить свою стену, и вот что он приобрёл.
Сегодня мы с Маришкой оказались в похожей ситуации, каждый из нас мог послать на контакт запакованного в броню аватара, но вместо этого мы оба начали с осторожным любопытством расковыривать щели в своих доспехах и показывать друг другу то, что пряталось за ними.
Что будет со мной, если стена рухнет, и я выйду к миру, держа в руках своё беззащитное сердце, которое так легко ранить или уничтожить?
И самое удивительное и пугающее, то, что не давало мне уснуть – я был не в ужасе от намечающегося падения «великой стены безразличия», скорее, я был в возбуждённом предвкушении.