Испытание ракетоплана и новый перепендроп

Едва рассвело после ударной работы на метеостанции, авиабаза загудела как растревоженный улей. На взлетной полосе, сияя обшивкой из титано-литиевого сплава, замер объект «Прометей» — тот самый новейший стратосферный ракетоплан.Подготовка и новые спорыВ кабине и под брюхом исполинской машины кипела работа. Владимир Михайлович Пиняев и Марина Красильникова монтировали резервный блок телеметрии.Пиняев методично протирал контакты спиртовой салфеткой.Красильникова проверяла натяжение стопоров гидравлики.— Мариночка, — наставительно произнес Пиняев, закрепляя жгут проводки. — На высоте в восемьдесят километров электроника испытывает колоссальные наводки. Я продублировал цепь ионных датчиков. Надеюсь, ваши механические узлы выдержат температурный скачок?— Не сомневайтесь, Владимир Михайлович! — задорно ответила молодая авиатехник, затягивая гайку динамометрическим ключом. — Я зазоры рулей рассчитала с учетом теплового расширения на пяти махах. Механика не подведет, вы лучше за своими микросхемами следите, чтобы от радиации не спеклись!Безумный «перепендроп» командираВ этот момент на мостик управления поднялась Марина Никифоровна Беленькая. Ее глаза горели опасным азартом. Она изучила полетный лист, скомкала его и бросила в урну.— Отставить стандартный регламент! — объявила Беленькая громовым голосом. — Штаб требует три недели унылых прогонов на дозвуке. Но мы не для этого строили эту птицу! Сегодня мы устроим настоящий перепендроп — проверим «Прометей» на максимальный динамический удар прямо на выходе из плотных слоев атмосферы!Ангелина Мельник, стоявшая у пульта связи с термосом, едва не выронила его:— Беленькая! Ты опять за свое?! — закричала она на весь командный пункт. — Какой еще перепендроп?! Ты решила этот миллиардный ракетоплан в стратосфере по винтикам рассыпать? Сама убьешься и девку молодую, Красильникову, угробишь — она же с тобой летит в техническом отсеке! Одумайся, шальная!— Спокойно, Ангела! — подмигнула Марина, застегивая шлемофон. — Не разобьемся. С нами Смекайло и Анжела на связи, а Красильникова на борту перегрузки посчитает. По коням!Экстремальный взлет и космический сбойДвигатели «Прометея» взревели с такой силой, что задрожали стекла в авиационном гараже за несколько километров от полосы. Ракетоплан свечой ушел в лазурное небо, за секунды пробив облака.Скорость росла: Мах 3... Мах 4... Мах 5! На высоте 60 километров Марина Беленькая заложила крутой вираж, бросая гигантскую машину в управляемый занос на границе космоса. Это и был ее обещанный «перепендроп» — проверка конструкции на излом.И тут случилось непредвиденное. Перегрузка оказалась настолько мощной, что один из основных клапанов подачи жидкого кислорода в левый ускоритель заклинило в закрытом положении. Ракетоплан резко повело в сторону, обшивка затрещала, а приборная панель Пиняева на Земле залилась красными огнями.— Авария! — крикнул Пиняев в микрофон связи. — Марина Никифоровна, левый двигатель задыхается! Автоматика заблокирована, клапан замерз от жидкого кислорода! Через сорок секунд нас закрутит в мертвый штопор!— Давление растет, датчики КИПиА зашкаливает! — подтвердила из технического отсека Красильникова, пытаясь удержаться в кресле от бешеной вибрации.Спасительная смекалкаВ координационном центре на Земле Смекайло-де-Цопфи мгновенно оценил ситуацию. Традиционные инструкции требовали немедленной катапультирования, но бросить ракетоплан он не мог.— Так, Анжела, Пиняев, слушай мою команду! — быстро заговорил Смекайло. — Времени на прогрев клапана нет. Владимир Михайлович, у тебя на пульте есть тумблер аварийного сброса азота из системы пожаротушения крыла?— Есть, но это для тушения отсека! — ответил Пиняев.— Плевать на отсек! — гаркнул Смекайло. — Перенаправь шину управления азотом на дренажную трубку кислородного клапана. Анжела, помоги ему переписать код обхода на ходу!Пока Пиняев и Власенко лихорадочно перебивали команды в бортовой компьютер, Смекайло вызвал Красильникову на борту:— Мариночка! Хватай аварийный баллон сжатого аргона, ползи к левому шпангоуту и вручную дуй в пилот-магистраль! Давление газа выдавит этот чертов клапан!Красильникова, преодолевая дикую перегрузку, отстегнулась, дотянулась до баллона и, цепляясь за скобы, проползла к горячему техническому узлу.— Готово! Подключила! — выдохнула она в ларингофон.— Пиняев, жми сброс азота! Марина, дуй! — скомандовал Смекайло.Владимир Михайлович с силой вдавил кнопку. Красильникова до упора крутанула вентиль баллона. Произошел мощный гидравлический удар — ледяной клапан со скрежетом поддался и встал на место. Левый ускоритель снова взревел ровным, чистым пламенем.Победный финалРакетоплан мгновенно выровнялся. Беленькая уверенно перевела «Прометей» в пологий шаг и плавно повела машину на снижение.— Есть стабилизация! — радостно закричала Анжела Власенко на базе.— Ай да Красильникова, ай да Пиняев! — восхищенно выкрикнул старый техник Василий Васильевич, победно хлопая Мирона Токарева по плечу.Через полчаса ракетоплан безупречно приземлился на полосу авиабазы. Из кабины вышла уставшая, но счастливая Марина Красильникова. Владимир Михайлович Пиняев лично встретил её у трапа и уважительно пожал руку:— Признаю, Мариночка. Ваша механическая хватка и верный ключ спасли мою электронику. Прекрасная работа!— Командная работа, Владимир Михайлович! — улыбнулась девушка.Марина Беленькая, спрыгнув с крыла, крепко обняла всю братву:— Ну что, Мельник, видела? Это и есть наш русский перепендроп! И техника выдержала, и люди золото!Ангелина Мельник лишь махнула рукой, пряча за напускным ворчанием слезы гордости:— Ладно уж, космонавты. Марш в гараж, там пельмени стынут!Вот и сказки конец, а кто читал да за полет ракетоплана переживал — САМЫЙ ОТМЕННЫЙ И ГЕРОИЧЕСКИЙ МОЛОДЕЦ