Писатель Иван Макаров - летописец знаменской эпохи

(Опубликовано: "Ревизор ру", август 2026 года)

В июле месяце (16 июля) исполнилась очередная печальная дата гибели одного из ярких советских писателей первой трети ХХ века – Ивана Макарова или Ивана Буйного. В современной России книги этих писателей практически не издаются или выходят незначительными тиражами. А между тем именно они сохранили переломные события начала Советской эпохи; в том числе и начало гибельных преобразований в русской деревне. И не только в ней. Рязанец Иван Макаров волею судьбы и таланта станет летописцем советской эпохи, заплатив земной жизнью в печально известном 1937-м.В текущем 2026-м ему исполнится 126 лет со дня рождения. Так о чём же писал «летописец»?
 
Начнём с публикаций в газетах. На рязанские годы приходятся первые публикации Ивана Ивановича Макарова(1900-1937), пока активного коммуниста и комсомольца Рязанской губернии. Агит-пьеса «Дезертир» написана им в 1920-м, 1922-м и 1923-м - датированы два опубликованных в молодёжной губернской газете рассказа «Сапоги и масло» (1922) и «Первое воскресение» (1923). Все три произведения пока не найдены исследователями. По остальным газетным и журнальным публикациям - очеркам, рассказам и фрагментам романа, напечатанным в 1927-1928 гг. («Крестом Гапона», «Зуб за зуб», «Аграфенино проклятие», «Ключ», «Только карты», «Десять минут», «Черви» и отрывков из романа «На пути» (впоследствии «Стальные рёбра». - Авт.), а также вышедшем в центральном «крестьянском» журнале «Земля Советская» рассказе «Сырая глина» (1927, 1929), можно понять отправные точки его литературного творчества. Одной из них, несомненно, является его интерес к разным историям и преданиям, поведанным ему разными людьми.
В рассказе «Зуб за зуб» (1927) это охотник-старик; он поведал Макарову страшноватую историю о пришлом «Волчатнике» в старообрядческое село Извеково, спрятавшимся в глухом уголке рязанской Мещеры:«...И старик рассказал мне эту страшную повесть из жизни его дедов-извековцев. Свой рассказ он часто прерывал пояснениями от себя, делал выводы, то обвинял героев, то оправдывал их.» 1.
 
В рассказе «Крестом Гапона» (1928) также «рязанского» времени, Макаров опишет действительно произошедшие события в его родном селе в 1905-1906 гг., и даже сделает сноску: «Рассказ являет собой подлинную историю крестьянина с. Салтыки Рязанской губ. В. Еремина.» Напишет и посвящение ему: «Посвящаю памяти земляка, Василия Еремина» 2. О чём идёт речь в рассказе? «Об Игнате Разлатом будет речь», который вместе с сыном Семёном, одолжив «петицию Гапона» у близкого друга («петицию» прислал родной брат этого друга из Санкт-Петербурга), начали ходить по избам односельчан и читать её вслух. Разумеется, это не понравилось ни местному, ни уездному начальству... Конец рассказа «Крестом Гапона» таков: сын (Семён) – погибает, отец (Игнат Разлатый) сходит с ума.

На рязанском материале и в «рязанские» годы написан двадцатисемилетним Макаровым и рассказ «Сырая глина» (1927, 1929). В нём повествуется о дореволюционном инженере Ф.Ф. Собесском, нашедшему в селе Загрядчине глину, годную для изготовления керамических изделий. Инженер Ф.Ф. Собесский не только изобретёт новый вид поливы для них, но и «мраморную» глазурь для фаянсовой посуды. Феликс Францевич создаёт при новой советской власти артель, далее «завод», на котором станут трудиться местные крестьяне. В конце рассказа они отливают подарочную тарелку с изображением В.И. Ленина для своего директора – Семёна Семёновича Конькова. (Салтыковцы Коньковы – ближайшие родственники советского писателя И.И. Макарова. – Авт.). При этом в «Сырой глине» часто упоминаются и газеты. То помощник «инженера Собесского» - Вася, прикроет газетой подарочное блюдо, чтобы его не увидел раньше времени директор завода Семён Коньков, то жена инженера - Манечка, прочтёт в ней, что можно вернуться на родину, в Польшу и т. д. Наиболее яркий эпизод – публикация заметки и фотопортрета самого инженера в местной газете; он радуется ей как ребёнок!Но его жена Манечка вначале подумает, что нашёлся сбежавший от «восстания» их «загрядчинский» знакомый - Андрей Сергиевский. (В реальной, земной писателя имелся салтыковский священник Владимир Сергиевский, крестивший его в местной Смоленской церкви 19 октября (по ст. ст.) 1900 г. - на второй день со дня рождения. При этом реальный сын священника – Алексей Сергиевский, служил одновременно с учителем И.И. Макаровым в одной из трёх начальных школ в селе Салтыки (в 1919-1920 гг.). Можно добавить, что рассказ «Сырая глина» опубликован в журнале «Земля Советская» в 1929-м, а написание его помечено самим Макаровым - «Солотча, 1927 г.» 3. (Солотча – ныне дачный посёлок под Рязанью. – Авт.)

В рассказе «В чужом вагоне» (1929) – иная история и создан он на основе уже «красноярского» - сибирского материала. Речь в нём, вероятно, впервые, пойдёт уже напрямую от лица рассказчика. Как и «Крестом Гапона», молодой Макаров посвящает его реальному человеку: «Марии Амосовне Низовцевой, «главному партизанскому врачу». В «Чужом вагоне» от лица рассказчика описана трагическая история гибели доктора, сражавшегося на стороне белых на Дальнем Востоке, от руки красного партизана Тимши. Рассказчик озвучил эту историю в купе поезда, едущего в Сибирь главным образом для того, чтобы привлечь внимание понравившейся ему соседки по купе - Зинаиды Васильевны: она ехала с маленьким сыном в Иркутск на розыски мужа-доктора. Волею случая доктор, погибший от руки красного партизана Тимши, оказался её мужем; она узнала его по фотографии, сохранившейся у рассказчика 4!

В рассказе «Свобода» (1930), созданном также на сибирском - «красноярском» материале, Макаров пересказывает историю с юношей, написавшего в опасном, но видном месте скалы слово «Свобода» в годы первой русской революции. На этот поступок его спровоцировал незнакомец: они встретились на самом верху одного из знаменитых красноярских «столбов». Юноше-Лёньке очень захотелось, чтобы незнакомец похвалил его: «Вот, совсем мальчик, а куда залез». Лёнька напишет слово «Свобода» на опасном, но видном месте скалы, но погибнет, дописывая полустёртую его отцом букву «С»... 5.

Но у Макарова есть роман, в котором встречаются газеты, её «сельские» или «рабочие» корреспонденты («селькоры» и «рабкоры»), а также размышления о литературе того времени. В его первом романе «Стальные рёбра» (сам писатель датирует его написание 1927-1928 гг., а городами создания называет Красноярск и Рязань)появляется такой «селькор». И он впервые имеет имя – «товарищ Куркин». Товарищ Куркин приезжает в литературное село Анюткино по поручению своего руководства: понаблюдать за ячейкой местных коммунистов, особенно за его председателем - Филиппом Гуртовым (на последнего поступило два анонимных письма). Пробыв полмесяца в командировке, он пишет сначала очерк «в губернскую газету» о строительстве сельской общественной электростанции в Анюткине, а далее – задумывает написать и роман. Перед отправкой очерка товарищ Куркин несколько раз менял заголовки: «Социалистические корни», «Социалистические ветки», «Социалистические ростки» и наконец, – «Вперёд, к социализму!» Что же вышло с «очерком» Куркина, в котором он отводил первую роль в строительстве председателю партийной ячейки Филиппу Гуртову?

«Вскоре он увидел в газете заметку про Анюткино, подписанную его фамилией... Редактор до того исказил статью, что неисправленною осталась только авторская подпись.»

Сам же литературный Куркин из «Стальных рёбер» очень похож на Ивана Макарова: 
«В кабинет к секретарю укомпарта вошёл Куркин. Это был молодой парень, недавно переданный с комсомольской работы в уоно.
- Ты что звонил, Фомич? – развязно спросил он, кивнув на телефон.»
... «Фомич», переговорив с Куркиным и поняв, что бывший ответственный комсомольский работник осознал важность данного ему партийного поручения, говорит ему и следующее:
«- Пописываешь? – перевёл он разговор.
- Помаленьку балуюсь... Рассказик один окончил, кажись, вышел ничего, - сообщил Куркин и, пригнув разлохмаченную голову, натужно выдохнул: - Ой и трудно, Фомич!
- А ты не балуйся, а пиши дельней... Про партию рассказы больше пиши. Пусть в массы идёт.» 6.
 
Говорится в «Стальных рёбрах» и о самой литературе. «Литературный крах, который потерпел Куркин со статьёй об анюткинской стройке, всё ж не убил в нём писательского зуда. Вместе с приходом весны его снова стали посещать щемящие сердце тоска и радость, выливаясь в желание поведать всему свету горькие и радостные свои думы и переживания... К этому времени и зародилось у Куркина решение написать роман о перерождении советской деревни.» 7.

В исключительно интересной по замыслу, композиции и глубокой по смыслу повести раннего писателя, но уже «московского» периода (с 1929 г. – Авт.) - «На земле мир. Записки тюремного надзирателя», речь идёт от лица тюремного надзирателя городской тюрьмы - Василия Андреевича. (Она помечена Макаровым - «Красково, 1930 г.»). И в этой повести есть человек, связанный с литературой! Это паренёк-юноша, попавший вместе с молодой женщиной, ждущей ребёнка в тюрьму за разбрасывание антивоенных прокламаций. Оба приговорены к смертной казни. Паренёк-юноша мечтал стать литератором и в одиночной камере пишет и переписывает свою «Жалеечку», чтобы остаться в памяти людей. В повести он имени не имеет 8.

К произведениям раннего Макарова также «московского» периода, относится и повесть «Рейд Чёрного Жука» (1931, 1932). Она писалась, судя по дате, после повести «На земле мир...», в Ильинском, в Подмосковье. Данное произведение имеет форму записок белого офицера Игнатия Багровского (ему для выполнения опасного задания даётся прозвище Чёрный Жук). Повесть и заканчивается словами: «Книгу с этими записками мне передал красноармеец В... полка ОДВА. Больше о судьбе этой банды мне ничего не удалось узнать...». Игнатий Багровский – в числе первых героев, показанных в советской литературе 30-х годов не только жестоким врагом, но и человеком. Он дворянин по рождению, учился в гимназии, часто цитирует стихи, помнит свое родовое поместье Васильковское... И он же командовал отрядом белоказаков при «Мамонтовском прорыве», оказался за пределами родины, в русско-китайском городе Харбине и почему-то стал вести записки во время особого рейда по советской территории под видом красноармейцев. В данной повести постоянно упоминаются газеты. Чёрному Жуку интересно, что пишут о действиях его отряда в разных газетах: в том числе и иностранных; ему важно, что он «танцует первым»:
 
«Иностранные газеты пестрят статьями, «беспристрастно» оценивающими боеспособность Красной Армии с точки зрения объективной военной доктрины. Ребёнку понятно, зачем всё это. Что же, мир отдохнул от германской войны... Я первый стегну отвергнувшую меня.»

Конечно же, белый офицер Игнатий Багровский подразумевает свою родину – Россию. Но он всем сердцем любит её, как и наверняка большинство членов его «банды». Характерно, что в конце данной повести, люди Чёрного Жука, выяснив, что окружены красноармейцами, перестали таиться; они задвигались, заговорили и стали разжигать костры - «никто не готовился к сопротивлению.» Они находилось на территории своей родины 9.

Данный литературный приём (записок и дневников главных и неглавных героев) Макаров применяет и в крупном своём произведении - романе «Чёрная шаль» (1933, 1934). В нём - главная героиня Прасковья Фёдоровна Горянова, находясь в тюрьме и ожидая-не ожидая исполнения смертного приговора, вначале не думает писать о событиях, приведших в неё. Но... появляются «газетчики» и «литераторы»! Прасковья Горянова разозлится на них: все они хотели, чтобы в конце предполагаемой совместной «хроники» она вступила... в колхоз! При этом главная героиня не верит в свою смертную казнь: она готовится к отбытию длительного тюремного срока. И она начинает вспоминать свою жизнь: так родится её собственная «хроника» - роман «Чёрная шаль» о противостоянии «белых» и «красных» сил в первое десятилетие советской власти на основе чисто «рязанского» материала 10!

Роман «Миша Курбатов» (первое название «Бельё» - 1934, 1936), судя по первой дате написания, создавался почти одновременно с «Чёрной шалью». И он написан от лица рассказчика! Рассказчик (сам Иван Макаров?) оказывается в гуще происходящих в нём событий. Он лично знаком с главным героем - директором строящегося комбината-гиганта на Урале - Егором Ивановичем Курбатовым, знает его давнюю семейную историю с сыном Мишей, он почти всегда рядом с ним, выполняет разные его поручения. Хорошо относится к рассказчику и секретарь парторганизации комбината Николай МироновичГелинский, в шутку назвавший его «летописцем знаменской эпохи»: «Ты, летописец, проследи, как люди с разных сторон, разными дорожками и тропинками идут к нам на главный, социалистический путь человечества». В этом романе ясно даётся развёрнутая литературная позиция Макарова-писателя, вложенная в уста одного из главных героев - Миши Курбатова. «Миша высказал такую мысль, что в литературе нашей он замечает очень много преднамеренной расчётливости, то есть все события писателем укладываются, якобы, в соответствующий ящик с циркулярной наклейкой... Жизнь-то шире ящичков...». Он же, инженер-комсомолец Миша Курбатов, так рассуждает в романе о задачах литературы: «Он объявил, что если враждебный нам по идеологии писатель напишет о нас книгу, то будет пасквиль, а если писатель моды ради напишет о нас согласно заученным наклейкам, получится халтура. Сдержанная, суровая фиксация наших событий и наших людей, действительно сущих или вымышленных, но вероятных в нашей эпохе, их переживаний, реальных и законных, их чувств – их любовь и ненависть, вся их многогранность - вот что может выразить истинную нашу историю. При этом надо не только «отображать», надо мыслить вместе с эпохой, организовывать и вести вперёд.» 11.Обратил ли внимание читатель на постоянное упоминание Макаровым слова «наше»: наши события, наша история, наша эпоха?

Именно роман «Бельё», переработанный и переименованный в «Мишу Курбатова», стал отправной точкой репрессий, применённых к И. И. Макарову. Роман вышел в журнале «Новый мир» в 1934-м, далее появляется письмо Л.М. Коникова в «Литературной газете» с критикой и в адрес редактора (И. Гронского), и в адрес И. Макарова. Публикацию «Миши Курбатова» признают ошибкой 12.
 
В последнем, незавершенном романе «Голубые поля» (1937), главы из которого выйдут лишь в 1959-м, после посмертной реабилитации И.И. Макарова в 1956-м, речь не ведётся напрямую от имени рассказчика, но в нём постоянно упоминаются реальные чёрточки его самого и всей его семьи. В «Голубых полях» достаточно эпизодов, связанных с газетами и той ролью, которые они сыграли в его жизни. Известно, что в 1927 году, ещё живя и работая в Рязани, советский партслужащий И.И. Макаров, возглавляя землеустроительный техникум, принял участие во Всероссийском конкурсе ленинградского журнала «Мир приключений» с рассказом «Зуб за зуб». Он завоевал тогда третью премию. Сообщение об этом появилось в губернской газете «Рабочий клич», причём с фотографией самого директора! В последующие три года Макаров завоюет ещё две литературных премии: за участие в конкурсе центральных журналов «Всемирный Следопыт» и «Мир приключений» (с рассказами «На повороте» (1929) и «Замолк бубен» (1930). Как об этом говорится в романе «Голубые поля»?
 
«Это было осенью 1928 года. Вдруг пришло двести рублей от Ванюшки – опять получил за статейку на каком-то конкурсе. Ивану Егоровичу до этого Ванюшкиного конкурса никакого дела нет, но эти деньги – последняя капля в его планах.»13. Каковы же планы Ивана Егоровича Сипаева? Сипаев-старший задумал открыть собственное дело в момент разворота государственной политики: ликвидации частной собственности! Что же Сипаев-старший? Прочёл «статейку» Вани, присланную его родными в письме? Он забыл её в почтовом отделении...

К концу 30-х годов ХХ века газетные публикации носили, в первую очередь, идеологический характер. В них не только прославляли руководителей партии большевиков и звали на трудовые подвиги, но и клеймили неугодных, и не только врагов советской власти. Сам советский писатель И. И. Макаров испытал это на себе. В главной партийной газете того времени- «Правде» появилась заметка о его «не этичном отношении» к колхозу «Красный луч».  Колхозника и одновременно писателя И.И. Макарова публично обвинили в денежной задолженности перед колхозом «Красный луч». Сам он подробно рассказывает эту историю в своём большом рассказе (или повести) «Дело 471» (1934). В «Голубых полях» также обозначена подобная ситуация; но колхоз называется «Красная поляна». Что в «Голубых полях»?

Видного калининского партработника Григория Сипаева (сына Ивана Егоровича Сипаева), посмевшего критиковать вышестоящего начальника по фамилии Зук, начинают травить через краевую газету, задевая при этом имя его отца – председателя колхоза «Красная поляна». Характерен последний эпизод незавершённых «Голубых полей»: литературные Сипаевы не сдаются; они вступают в борьбу с наветом 14. 
Подведём некоторые итоги... Рязанский коммунист и комсомолец Иван Макаров, по его словам, начал сотрудничать с губернскими газетами с 1921 года. На май 1924-го – он в числе её активных «рабкоров» и «селькоров». Вплоть до отъезда из Рязани (конец 1929 г.) Макаров активно публикуется в губернских изданиях, а начиная с 1928-го - и в центральных газетах и журналах, создавая в общем-то идеологически выдержанные произведения. В Рязани он завершает и свой первый роман «Стальные рёбра»; и столетие спустя, на 2026 год, этот роман остаётся «визитной» карточкой Ивана Макарова!По словам советского литературоведа Вс. Сурганова, писатель-рязанец «... опередил большинство своих товарищей «по перу» на многие и многие годы... «, а «...его книги подготовили возможность широких эпических обобщений, сделанных Панфёровым, Шуховым, Шолоховым.» 15.
 
Литература:
1.Макаров И. Чёрная шаль. -  М. Московский рабочий, 1970. С. 349.
2. Макаров И. Крестом Гапона. // Газета Рабочий клич. Рязань, 1928. № № 139 – 143, июнь.
3. Макаров И. Сырая глина. // Земля Советская. Л. ЗИФ, 1929. № 12. С. 23 - 28.
4. Макаров И.  Стальные рёбра. – М. Московский рабочий, 1964. С. 295-302.
5. Макаров И. Чёрная шаль. – М. Московский рабочий, 1970. С. 33, 213.
6. Макаров И. Стальные рёбра. - М. Московский рабочий, 1964. С. 117, 118, 159.
7. Там же. С. 117, 118, 159.
8. Макаров И. Рейд Чёрного Жука. – М. Московский рабочий, 1966. С. 388, 380. 
9. Макаров И. Рейд Чёрного Жука. – М. Московский рабочий, 1966. С. 352, 273.
10. Макаров И. Чёрная шаль. – М. Московский рабочий, 1970. С. 33, 213.
11. Макаров И. Рейд Чёрного Жука. – М. Московский рабочий, 1966. С. 72, 73, 100.
12. Между молотом и наковальней. Союз советских писателей СССР.  Документы и комментарии. Т. 1. 1925 – июнь 1941 г. – М. РОССПЭН, 2010. С. 147.
13. Макаров И. Голубые поля. – М. Перо, 2024. С. 51.
14.  Макаров И. Голубые поля. – М. Перо, 2024. С. 161, 165.
15 Сурганов Вс. Человек на земле. – М. Советский писатель, 1981. С. 149.

Ольга Сидорова (Ершова)