Четыре часа после полудня

     Текст писался специально для конкурса по заданной теме.

     Было четыре часа после полудня. Речная гладь застыла в неподвижности как поверхность стекла. Немногочисленные кудрявые облака текли лениво. Они были крайне живописны и словно намеренно замедлили свой ход, чтобы все обитатели поверхности могли вволю налюбоваться ими. Ни ветерка. Даже камыши замерли в сонном оцепенении, однако цикады вовсю распевали на зелёных тропинках, привлекая подруг дивными словами своих песней о красоте каждого летнего дня.
     Не слишком близко к кромке береговой черты проплывала утка. За ней следовали семеро утят, уже достаточно крупных и хорошо оперившихся, но всё же попискивающих, дабы заботливая мамочка их не потеряла. Утка зорко присматривала за своим выводком. Она сразу заприметила на берегу двуногих громадин, а потому её первоначальные планы мгновенно скорректировались, и она направилась уже не к суше, а в заросли тростника, где было куда как безопаснее и уютнее для её малышей.
     Спуск к реке в этом месте был довольно крут, поэтому из людей сюда купаться и загорать приходил кто-то довольно редко. Да и далековато это место находилось от посёлка. Солнце – посёлок городского типа – находился прямо за рекой. До города всего три километра. До этого уединённого открытого участка берега две минуты на лодке, только пересечь ширь реки. Но идти пешком пришлось бы около сорока минут – сначала вдоль берега до моста, потом по нему, затем почти столько же уже по этой стороне. Солнцевики, как сами называли себя жители посёлка, предпочитала пляжный отдых на своей стороне берега. Пять-семь минут – и можно загорать и купаться вволю.
     Но сегодня обычно пустынный берег был наполнен жизнью человеческой. Как сказала бы утка – двуногими громилами. Под солнцем, на тёплом песочке расположились двое – рыбак и художница. Они не были юны, но полюбили друг друга горячо и крепко той самой любовью, которая часто описывается в книжках и демонстрируется в кино, но не так часто встречается в реальной жизни. Они хотели только одного – никогда не разлучаться, и планировали уже в следующем году перебраться в столицу для постоянного проживания.
     Вальдемар растянулся на раскладном стуле со спинкой, низко натянув панамку едва ли не до самого носа. Рыба сегодня клевала неохотно, он выловил всего две, сфотографировал их в ведре с водой и выпустил обратно. Жертвы ни к чему, если не голодаешь – так он считал.
     Мэгги сидела перед лёгким складным мольбертом. Пыталась изобразить эти волшебные облака отражением в воде, но не в привычном смысле, а так, чтобы отражение казалось основным изображением, а настоящие облака лишь отображением отражения. Такое искажение реальности было её главным козырем в сюжетах картин.
     В отличие от многих, оба загорать не любили, и сейчас тоже загореть не стремились, а потому сидели в одежде с головы до пят. Мэгги была в бежевых тонах, а Вальдемар во всём чёрном, и им было абсолютно наплевать, что кому-то это могло показаться донельзя странным.
     Бросив взгляд на возлюбленного и отметив, в какой позе он находится, молодая женщина не удержалась от шутки:
     - Тебе хоть что-нибудь видно? Так ты всю рыбу пропустишь. 
     - А рыбу видеть не надо, её нужно чувствовать, – многозначительно изрёк Вальдемар, подняв к небу указательный палец.
     Губы Мэгги растянулись в улыбке. Она подумала, что, как только закончит с облаками, начнёт рисовать своего возлюбленного – уж очень ей приглянулась его томная поза, в которой он находился.
     Внезапно тишину окрестностей пронзил детский крик. Мальчишеские голоса свидетельствовали о том, что ребята приближаются сюда. Мэгги поморщилась. Ей не хотелось, чтобы кто-то нарушал их уединение сейчас. Но она никоим образом не могла повлиять на то, чтобы сюда никто не спускался.
     Двое мальчишек начали спуск по узкой крутой тропинке, ведущей с косогора. Они увидели, что берег не столь пустынен, как они думали, и пыла озорства в них несколько поубавилось. Оценив, что это те взрослые, которых их родители не знают, а значит, им никто не донесёт о том, что они тут были – так далеко от посёлка, мальчишки отошли на максимальное расстояние, подойдя ближе к зарослям тростника. Потревоженная уже во второй раз утка повела свой выводок ещё дальше от берега, несколько возмущённая тем, что им никак не дадут спокойно перекусить.
     Вальдемар и виду не подал, что незваные гости могут его чем-то обеспокоить. Мэгги только хотелось, чтобы они вели себя тихо, не распугали рыбу, а ещё лучше – ушли бы как можно скорее. И как только родители позволяют своим детям убегать так далеко?
     Сунув ногу вместе со шлёпанцем в воду, один из мальчишек молвил, не скрывая разочарования в голосе:
     - Вода холодная. Может, лучше сгоняем на вышку?
     - О, глянь! – отозвался на это его товарищ. – Раковина беззубки. Смотри, как сияет, - он поднял с песка пустую створку. – Острая. Давай наберём, а потом заточим как ножи.
     Смотря, как дети на четвереньках ищут в песке ракушки, Мэгги думала о том, как бы чего не вышло пренеприятного на этой самой вышке. Объект был заброшен, а дети глупыми. Не хватало ещё, чтобы через несколько дней выяснилось, что они были последними, кто видел пропавших детей. Но, разумеется, её мысли всегда неслись стремительным потоком, имея мало сходства с происходящим в реальности.
     Внезапно послышались необычные звуки. Такие глухие хлопки. Очень отдалённо.
     - Стреляют, что ли? – Вальдемар выпрямился на стуле и вернул панамку на место.
     - Разве? С чего бы? – удивилась Мэгги.
     Их местность располагалась очень далеко от линии боевых действий. Даже в городе ни разу не произошло ничего чрезвычайного, хотя очень многие области и страдали от постоянных атак. Да, война в их стране гордо расправила свой плащ, но где-то отдалённо и почти незаметно. Солнцевики жили вполне обыденной жизнью в привычном ритме, о беспорядках и бедствиях узнавая разве что из новостей.
     Мальчишки промчались мимо них с криком вверх по косогору. Похоже, один из них раздобыл какую-то гадость – не то жука, не то червя – и теперь пугал им другого.
     - Разве что показалось, - пожал плечами Вальдемар.
     И в этот момент бахнуло. Как удар грома. Но сотрясение земли, однако, прокатилось сильнее, чем это мог бы сделать гром. За первой линией коттеджей на том берегу реки взвился к небу столб пламени и чёрного дыма.
     - Что происходит? – выдохнула Мэгги, и лицо её перекосило тревогой. – Это заправка рванула?
     - Н-не знаю, - Вальдемар вскочил на ноги.
     Ещё два коротких взрыва, следующих один за другим, сотрясли окрестности.
     - Мэгги, быстро на землю! – как приказ бросил мужчина.
     В нём сейчас бушевала только одна потребность – защитить её любой ценой.
     Она была поражена тоном, которого никогда не слышала в голосе своего возлюбленного. В глазах её зажёгся животный страх перед неведомым.
     Она вскочила со своего места, но нога её неловко задела о ножку мольберта, тот подкосился и рухнул на песок. Всё смешалось с мокрым песком: тюбики красок, крышки от них, разбавитель, почти завершённый этюд на куске загрунтованного картона.
     Оценив непоправимость случившегося, Мэгги пришла в ужас и застыла в шоковом оцепенении. Всё погибло. Работа, над которой она так старалась, тоже погибла.
     Вальдемар, успевший преодолеть расстояние, отделяющее его от неё, дёрнул её за руку, принуждая присесть хотя бы на корточки. Он обхватил её обеими руками, прижал к себе, а она уткнулась ему лицом в плечо, как только зазвучали новые взрывы – ближе, сильнее, мощнее. Взрывы, сотрясавшие даже их одинокий, уединённый берег. Придерживая одной рукой свою возлюбленную, второй рукой он прикрыл голову от возможных осколков на всякий случай.
     Он не закрывал глаза и понимал, что происходит. Их Солнце было подвержено воздушной атаке. Война, о которой каждый солнцевик думал, как о чём-то мифическом, добралась и до них. Враги, обуреваемые жаждой непонятной ненависти и слепой ярости, обрушили ракеты на мирную жизнь ни в чём не повинного посёлка, на людей, обитающих в нём, которые жили своей обычной жизнью, никого не ненавидя, не желая никого уничтожить, не имея намерений причинить вреда, на детей, на молодых матерей, на стариков – на всех тех, кто не мог защитить себя сам.
     Беда закончилась также внезапно, как и пришла, оставив после себя пожары, обломки и едкий дым. То, что прежде представляло собой чуть ли не идиллию – идеально ровную линию чистых ухоженных коттеджей вдоль ленты реки, теперь казалось искорёженной пародией на мирную жизнь. Лишь один-единственный коттедж остался с целыми стёклами на окнах; у многих же ещё пострадали балконы и крыши.
     А что было там, за ними, дальше? Каковы в сумме результаты разрушений?
     - Закончилось? – спросила Мэгги, отстраняясь от Вальдемара.
     Она сидела своими бежевыми шортами на влажном песке, но не замечала этого.
     Война добралась и до их крошечного мирка, хотя они были абсолютно ни при чём. Они никому не желали зла. Все жители посёлка не желали. Они были просто людьми, которые жили, трудились и проживали день за днём. Они были далеки от политики, экономики и всего глобального, что влечёт за собой не только колоссальную прибыль, но также разрушения и смерть.
     - Похоже. Не знаю. Наверное.
     Мужчина поднялся на ноги, зорко всматриваясь в небеса, хотя не все стороны горизонта были абсолютно открыты для осмотра из-за косогора и пышных крон деревьев. В нём сейчас проснулся воин, который должен был здраво оценить обстановку и решить, что делать дальше.
     Мэгги тоже поднялась, машинально отряхивая шорты от налипшего песка. В её глазах читалась паника, которой она не позволяла овладеть собой, пока неотрывно всматривалась в горящий посёлок по ту сторону реки.
     - Вряд ли будут повторно забрасывать ракетами то, что и так уже горит, - решил Вальдемар. – Мимо проезжающие машины не могли не заметить, что происходит. Спасательные службы скоро будут. Идём.
     - Но разве не опасно сейчас возвращаться туда? – забеспокоилась Мэгги. – В любой момент могут начать стрелять по Солнцу снова.
     - Стрелять могут лишь по мосту, чтобы прервать сообщение с городом. Нам нужно вернуться, пока этого не произошло. Идём, - Вальдемар схватил свою подругу за руку.
     - Но наши вещи…, - запротестовала девушка.
     Правильно было бы сначала собрать их.
     - Некогда. Мы вернёмся за ними позже.
     Он уже тянул её вверх по тропинке. Мэгги в голову пришла мысль, что её мольберт обязательно кто-нибудь утащит.
     Узкая полоска шоссе вела к мосту, который объединял в себе несколько дорог. Придерживаясь обочины, нужно было миновать прежде небольшую территорию заброшенных складов.
     Добравшись до шоссе, они заметили детские личики, прячущиеся в кустах.
     - Мальчики! – громко, но доверительно позвал Вальдемар, остановившись. – Идите сюда. Нельзя их бросать, – обратился он к Мэгги, зная, что она недолюбливает детей.
     В кустах послышалась возня, а потом тонкий и напуганный голос:
     - Мы боимся.
     - Не нужно бояться. Всё уже закончилось. Идите сюда.
     Если бы сейчас ехала машина, Вальдемар попытался бы её остановить, дабы попросить подбросить их всех до посёлка, но шоссе под ослепляющими лучами солнца оставалось пустынным.
     На удивление, ребята очень живо выскочили из кустов и подбежали к ним. Их встревоженные личики перекосило.
     - Вы откуда? Из Солнца? – уточнил Вальдемар.
     Дети кивнул. Такой вопрос стоило задать, чтобы не оставалось сомнений.
     - Родители дома?
     - Мама, - отозвался старший.
     - И бабушка, - добавил младший.
      - Мама и бабушка, - повторил старший.
     Они оказались не приятелями, а братьями.
     - Понятно. Значит так. Возьмите друг друга за руки, а ты, - Вальдемар обратился к старшему, – возьми за руку Мэгги. Из рук друг друга ни в коем случае не выпускайте. Мы пойдём быстро, так что старайтесь не отставать. Мы отведём вас к маме и бабушке. Всё будет хорошо.
     Он посмотрел на Мэгги, надеясь, что она поймёт, почему он попросил её взять за руку ребёнка. Эти крохи волею случая оказались под их ответственностью.
     Четверо людей двинулись торопливым шагом по обочине шоссе. Вальдемар шёл первым точно настоящий глава семейства. Он осматривал окрестности, готовый подать сигнал тревоги при первых же появлениях опасности. Мэгги сжимала потную детскую ручку, крепко обхватившую её, и думала, что всё это могло случиться, будь эти дети её собственными. Ребята же просто не понимали, что происходит, но тянулись ко взрослым безопасности и теплу, которые им на бессознательном уровне сулили эти высокие фигуры.
     Когда они свернули на мост, стало хорошо видно, сколь сильно горит их посёлок. Было непонятно, приехали ли экстренные службы или ещё нет. Вальдемар мысленно сосредоточился на том, чтобы никакая ракета сейчас не прилетела на этот самый мост. В последнее время противник как раз попросту направлял оружие на мирные поселения либо общественный транспорт, включая поезда или междугородние автобусы. Значимые объекты больше не значились его первостепенной целью. Мэгги расширенными глазами смотрела на облака дыма и полуразрушенные коттеджи, в которые превратилось Солнце. По мосту сейчас шагала словно бы и не она.
     Двигались они по стороне, противоположной той, куда направлялись машины. Эта сторона была сейчас пуста. Машины проезжали только по направлению в город. Удивительно, но они лишь прибавляли ходу, замечая, что горит целый посёлок, ведь обычно водители сбавляют скорость, заприметив что-то. Многие уже были научены горьким опытом войны, что от различных крушений и происшествий следует держаться как можно дальше. Люди попросту были напуганы. Ни у кого не вызывало вопросов, что какая-то семья пешком идёт по мосту с той стороны, где вообще нет никаких признаков цивилизации.
     Они завернули на спуск, который увёл их под мост, а затем уже по просёлочной дороге ускорили свой шаг по направлению к родному посёлку. Вот только теперь он представлял собой свидетельство бомбёжки. Те дома, что стояли близ реки, закрывали собой страшную картину того, какой урон причинил обстрел на самом деле. Уже у первого дома не хватало части крыши, а осколки, доски и гвозди украшали дорогу перед ним.
     Вальдемар и Мэгги остановились, не зная, что делать дальше, потому что с ними были дети. Их нужно было как-то довести до дома, но повсюду, куда ни глянь, одни только страшные разрушения. Где-то очень далеко послышалась сирена скорой.
     Неожиданный вой заставил всех вздрогнуть. Со стороны двора сквозь пролом в заборе выскочила женина в разорванном платье и с окровавленными руками. От застрявшего в ухе кусочка стекла у неё вниз по шее тоже стекала кровь.
     - Где моя девочка? – запричитала она, заламывая руки и наступая на них с обезумевшими глазами. – Фрея, Фрея!
     Она с сожалением скользнула по лицам прижавшихся к Мэгги, сжавшимся мальчишек и направилась вглубь посёлка, двигаясь на автомате.
     Липкие щупальца войны добрались и до Солнца. А ведь по небу скользили всё те же живописные облака, а солнце точно так же освещало и пригревало всех земных обитателей. Но здесь, на этой маленькой территории небольшого посёлка, нашли приют боль, горечь, утраты и страдания – неизменные спутники человеческих ошибок и решений.