Рай

В рай

Великая бухгалтерия Бахуса, или эссе о мировом алкаше и последней капле самогону.

Жизнь среднестатистического земного мужчины  есть  не только борьба за выживание,  ибо ипотека и попытки понять, чего  же итогово хочет, жаждет  каждая  женщина. Это ещё и колоссальный труд по осушению планеты,  мира!

Начнём с меня. Я уже осушаю. Где-то в Минске. Например, у Корове.

Если собрать всех мужчин Земли - от суровых речицких нефтяников- мужиков,  до утончённых парижских эстетов и непьющих тибетских монахов - и вывести из них одного Среднего Мужыка, то получится фигура библейского масштаба. Не берем грубых простолюдинов ..  из  Бреста...

Белорус. Годующийся где-то в ю у Полесье.

За свои среднестатистические пятьдесят пять лет сознательной жизни этот скромный герой невидимого фронта умудряется пропустить через себя около 450 литров чистого этанола.

Для понимания масштаба переведём на человеческий язык.

Больше тысячи литров водки.

Если это самогонка - житняя, классическая, деревенская, - то вообще отдельная бухгалтерия.

Если сложить всю пожизненную тару, понадобится гараж.

Если вылить всё в бассейн, туда можно будет запустить кота.

Если залить в бензобак, хватит доехать от Бреста до Владивостока. С друзьями и любовницами. С остановками. А повезет - до  LA.

На заправках - только закуска.

И стриптиз.

Я рассказал об этом своему коту.

Кот посмотрел на меня.

Потом завыл.

Семья меня кормила шестнадцать лет? Дал бы бражки попробовать?


Я не ответил.

Кот был ещё несовершеннолетний.

Каждый год наш суровый Мэн вливает в себя около 8,2 литра чистого этанола и уверенно шагает сквозь праздники, войны, разводы, похмелья, пятничные вечера и  жосткие понедельники.

Но настоящая драма начинается, когда праздник заканчивается.

Есть одна фраза, которую человечество произносит тысячелетиями, сука,
Пей до дна!

Величайший обман.

Дна нет.

Вернее, оно есть.

Но стекло - синее, белое, хрустальное - штука коварная.

Силы поверхностного натяжения и молекулярное смачивание работают круче любой таможни.

Когда мужик переворачивает пол-литровую бутылку, бьёт по донышку и говорит:

Бля, пусто!


Физика тихонько хихикает в углу.

На стенках остаются капли.

В горлышке - ещё.

На донышке - сиротливая прозрачная слеза.

Пусть полтора грамма.

Подумаешь.

Но если за жизнь мужик опустошает пару тысяч бутылок, то бутылочным богам он безвозвратно жертвует несколько литров первосортного нектара.

Несколько литров!

Целый недопитый ящик, размазанный по молекулам стекла.

И вот тут начинается самое интересное.

Человек умирает.

Закрывается земная бухгалтерия.

Открывается небесная.

Ты подходишь к райским воротам.

Там стоит Святой Пётр.

Хмурый.

С толстой книгой.

В очках.

Он листает твои прегрешения.

Невынесенное в детстве ведро.

Пробитое окно. В твоей школе.

Добрые слова, сказанные в пробке. Чтоб ты здох, курва, бобёр!

Притворная болезнь в субботу.

И много чего ещё.

Список солидный.

Пётр листает дальше.

Вдруг останавливается.

Поправляет очки.

Смотрит на тебя.

Потом снова в книгу.

Это ещё что такое?


Ты устало облокачиваешься на цистерну со святой водой.

А то.

Что а то, ты кто ?

Моё.

Что твоё?

Всё, что недопил.


Пётр молчит.

Ты достаёшь бумажку.

Там расчёты.

Этанол.

Литры.

Граммы.

Последние капли.

Хуле, Петя. До капли. Физика и верный Друг посчитали.


Пётр снимает очки.

Смотрит на расчёты.

Потом на тебя.

Ты что, всё это сюда притащил?

Я ничего не тащил. Оно само осталось.


Пётр вздыхает.

Закрывает книгу.

Берёт ключ.

Стаканы есть?

А как же.

Тогда проходи.


И открывает ворота.

Потому что человека, который даже на Страшном суде предъявляет бутылочным богам последнюю каплю, просто невозможно не пустить в рай.

У каждого своя религия.

У меня - бухгалтерия.

И физика.

И последний глоток.

Потому что пить до дна - это одно.

А допить до капли - совсем другое.