Патрики-1... зарисовка- Вирус

Карен Мелоян
15 08.2026
Москва Россия Патрики

Патрики-1 — чистый, без вставок, без моих правок.

---

Идёшь вдоль каемочки Патриаршего пруда. Как по блюдечка наливным яблочком. Такого насмотришься, наслушаешься. Реально попадаешь в ленту новостей, рилсы, тик ток. Как проваливаешься в него. А ты понимаешь, сколько каналов новостных у этой тарелки. Сам прудик то не велик и неказист. Ну вру канешно. Вылизан, вычищен. Все таки центр. Практически центре Кремля. Так вот кольца как инкрустация обхватили своими удушьями. Первое это зеркало, принимающее инфо поток. А потом идут ТГ каналы, мэмы и тд. Сначала поребрик, обрамляющий пруд. Потом вал земляной с проплешинами травы, визуально расширяющий инфо поле. Потом деревья антенны, принимающие и передающие дальше по кольцам и вне. Потом изящная оградка. Далее гравийная дорожка по всему периметру круга вокруг пруда. Видимо стабилизатор. И ведь не ленятся, ток там и сыпят гравий. Потом кольцо лавочек. Потом земелька. И опять дерева-антенны. Потом уже ограда повыше. Потом за оградкой пешеходное асфальтирование. Потом проезжая часть, вся зебрах помехах. Потом круг вписывается в строгий квадрат домов модераторов, бдительно нависающих на центром инфы. Ну а потом уже пошли кольца колечки — Садовое, Бульварное. Но нужно помнить, что за модераторами Булгаков отпилил башку своему персонажу. Так вот, когда гуляешь вдоль этого блюдечка и чувствуешь себя наливным яблочком, и если внимательно, да нет, наверное, не внимательно, просто идёшь, вот, например, я иногда после четырёх попадаю на патриках, читаю молитвы вечерние. Ну, читаешь молитву, а всё равно ж башка работает на отдачу, на приём. Лавочки-то все заполненные людьми в пёстрых одеждах. Одежда тоже своего рода излучатель инфы. И смотришь, лавочки пёстренькие, пёстренькие, такая всякая дребедень передаётся, а потом глядишь, вдруг бах! На одной лавочке сидят двое в белом и в чёрном. Такие миксы: белый верх, чёрный низ. Белый, чёрный. Опять белые кроссовки там, например. А навстречу тебе идёт чувак в белой майке и в чёрных шортах и садится ровно посередине. С вопросом: «Не помешаю?» На него бездушно смотрят двое сидящие по краям в таком же черно-белом одеянии. «Нет, не помешаешь». Он садится, и вот эта лавочка уже начинает выделяться в какую-то особенную инфраструктуру. То есть чёрно-белые строчки какие-то, некогда их рассматривать, расшифровывать. Просто идёшь дальше, отмечая для себя: так странно, все лавочки в пёстреньком, а это именно почему-то выделилось чёрно-белым. Идёшь дальше. Поворачиваешь направо. А там Крылов. Не сам Крылов, а его персонажи из его басен. Стоит возле вороны с сыром или сою барышня и рассказывает детям. И лиса сожрала сыр. Детей не видно, видно только лицо барышни, которая такая, ну, будем говорить, немножко замшелая, может быть, учителка такая, с любовью к детям, подражая детскому языку, а дети стоят ко мне спиной, чуть-чуть задрав головы, на сказочницу, и она им говорит: «И лиса что? Перехитрила». Не знаю, зачем она это разбивает на слоги. В принципе, я тоже юзаю эту историю с разбиванием слогов, но вот она попадает точно в точку этого моего понимания передачи информации от взрослых к детям. Ну почему там Крылов, почему там, например, не Чуковский или Агния Барто, я не хочу даже вникать. Идёшь и просто как бы читаешь, слушаешь, смотришь. И параллельно читаешь молитву вечернюю. Идёшь и подальше, детская площадка, ты читаешь про себя молитву, поворачиваешь опять направо, лавочки с разноцветной информацией на одежде, и вдруг трах-бах, сидят трое, один с гитарой. И что-то наигрывает. И в это время начинается дождь. Дождь так быстро пишет по пруду, вот это тук-тук-тук-тук безостановочно клацает по клавишам пруда этого зеркала, а зеркало что-то отвечает плюхами, взбрызгами, всплесками. Быстро они там что-то переписываются так, чтобы никто не обращал внимания. Со стороны видно, что просто идёт дождь по зеркалу пруда. Ну там идёт такая живая жизнь, что ой, мама, не горюй. Листья подхватывают у деревьев, не пропуская информацию на гравийную дорожку, настолько плотно они растут. Дальше. Идёшь дальше. Ну, поворачиваешь направо, небольшая входная площадка. За площадкой шуршат дорогие автомобили, тоже своего рода инфа, нет тех богатых уже, таких увешанных цацками, бриллианты с голову. И одежды из последних коллекций, и даже из тех ещё, которые не придумали. Так уже средний класс богачашек. Ездят на каких-то китайских шушерах. Так вот, идёшь дальше, поворачиваешь, проходишь площадку, туалет. Туалет, конечно же, общий для пользования в плане того, что деньги платить не надо. Но вот мужской с дверью открыт так, что дверь всё время открыта, и выходишь из туалета и прям попадаешь под взоры тех, кто идёт навстречу этой входной двери. Чувствуешь себя неловко. Всегда пытаешься закрыть, но выходящие всё равно открывают, и ты выходишь как бы из туалета, ну, не очень комфортно себя чувствуешь, ну и чешешь дальше. Вот, и вдруг вспоминаю, что где-то здесь Берлиозу отрубили голову, эта голова уже на блюдечке где-то валяется, и вдруг откуда-то из тишины моего информационного потока, ну, внутри говорящего меня, а тебя обгоняют девушки. Вообще откуда это? И одна другой говорит: «Да, представляешь, я у неё была дома, там на стене Маргарита». Ну я так понимаю, что владелицу этой квартиры зовут Маргарита. Она на фото голая. Надо же. Она прилетела. Она дала о себе знать. Ты понимаешь, вот этим разговором, который неожиданно, и они уходят дальше. Я смотрю остолбенело вслед, понимая, что ох, непростые здесь информативные потоки и каналы. И Маргарита всё время здесь, и Берлиозу где-то ещё режут голову, и не всегда она в моменте на тарелочке, она ещё где-то может быть режется, а иногда на тарелочке, потому что Маргарита блюдёт. И Булгаков тоже где-то рядом ходит, наверное. Не знаю, я просто иду дальше. Иду дальше и вижу, что уже на лавочке, которую я проходил с чёрно-белыми персонажами, они уже все общаются и у них более конструктивный, непонятно. И у них диалог уже идёт. Они о чём-то разговаривают, эти трое сидящих — двое по краям, один посередине. А тот, который с одного края, совсем молодой, худой, и ноги завернулись так, что как бы как концы проводов. И что-то он там тоже передаёт через телефон, склонившись над телефоном, то ли слушая разговоры этих двоих. Но они все в едином потоке. И самое интересное, что рядом на соседней лавочке присоединилось ещё двое чёрно-белых. А дальше я читаю молитву, иду. Вообще у меня чтение вечерней молитвы полностью там от «Слава тебе Господи» и «Святая Троица, спаси и сохрани» до последнего момента, когда ты желаешь господу доброго вечера и доброй ночи, занимает ну где-то два-три круга. И вот так проходя это всё круг за кругом, я ещё раз поворачиваю направо, хожу мимо Крылова, там уже никого нет, дождь уже прекратился. Иду дальше, вот опять поворачиваю направо, эти, которые бренчали на струнах и передавали какую-то тоже свою звуковую информацию дождю и принимали от него. И вдруг один из них говорит: «Здравствуйте». А я просто опешил, я же в своём информационном потоке, я не ожидал этого. «Здравствуйте». Я посмотрел, кивнул, ну как бы вернувшись в реальность, и пошёл дальше на выход. Я закончил чтение молитвы и ушёл. Ну да, где-то рядом Козихинский переулок. Козлы. Да нет, слушай, я думаю, меня не окликнули, меня просто выпихнули, чтоб я там не начитался и не наслушался лишнего

Карен Мелоян
15августа2026