Одиссей - творец своего мифа 2

                Продолжение.

     «Илиада» и «Одиссея» сюжетно очень сильно разнятся между собой.
      Понятно, что обе поэмы, так или иначе, привязаны к одному и тому же эпохальному событию - Троянской войне. Одиссей присутствует и в «Илиаде» тоже -  пусть и не в качестве главного героя, но и далеко не последнего в смысле значимости.
      Что ещё может найти общего между ними? Действие обоих поэм происходит в небольшой промежуток времени, который к тому же приходится на завершающий этап описываемых событий.
      Действие «Илиады» разворачивается на десятый год осады Трои, незадолго до окончания Троянской войны, действие «Одиссеи» - в конце путешествия героя, завершаясь его возвращением на Итаку, к жене и сыну;  всё остальное – это его рассказ о том, что с ним приключилось.      
      Ну, и ещё - зачином и той, и другой гомеровской поэмы является обращение сказителя к Музе.
      «Божественный» певец поёт, как уже говорилось, только будучи вдвохновлённым свыше. Поёт даже не он, а сама Муза. Подыгрывая себя на музыкальном инструменте, сказитель-аэд и сам – только инструмент «в руках» богини. Поэтому каждое своё сказание –исполнение он и начинает с просьбы к Музе, чтобы это она пропела сказание его устами.      
      На этом, пожалуй, и всё. В остальном-то – ничего похожего.
      В «Илиаде», конечно, боги тоже вмешиваются сплошь и рядом в человеческие дела.  Однако за исключением этого, происходящее в ней, вполне укладывается в реалистическую картину мира.
      Зато в «Одиссее» помимо богов действуют разного рода чудовища,  колдуньи типа Цирцеи, превращающей людей в зверей. В ней есть колдовской цветок - лотос, лишающий человека, отведавшего его,  памяти и целое племя лотофагов, пребывающих в состоянии беспамятства, забвения, и много ещё другого.
     «Одиссею» легко превратить в сборник сказок типа «Синдбада-морехода». А вот с «Илиадой» проделать нечто аналогичное  трудно, практически невозможно. Даже история с «Троянским конём» (сюжет, всем знакомый с детства) ведь содержится не в «Илиаде», а в «Одиссее».
      То-то напыщенные софисты, эти античные любители «надувать щёки», ставили «Одиссею» намного ниже «Илиады».    
      В зачинах поэм сразу же обрисовываются их темы и общие очертания сюжета.          
       Первые строки «Илиады», более известные в переводе Н.Гнедича:
      
       «Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына,
       Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал!"
       (В переводе В.Вересаева: «Пой, богиня, про гнев Ахиллеса, Пелеева сына,
     Гнев проклятый, страданий без счета принесший ахейцам»)
      
      Первые строки «Одиссеи»:

       «Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который
       Долго скитался с тех пор, как разрушил священную Трою».
       Многих людей города посетил и обычаи видел,
       Много духом страдал на морях, о спасеньи заботясь
       Жизни своей и возврате в отчизну товарищей верных.
       Все же при этом не спас он товарищей, как ни старался».

      Как и было сказано, ничего общего! Но это на первый взгляд.
      Вчитаемся в строки зачина «Одиссея» - в них говорится именно о скитаниях, хотя и обогативших героя многими знаниями. И сам Одиссей представлен сразу же  страдальцем, причём, духовным страдальцем.   
      Если в «Илиаде» сказитель фокусирует внимание слушателей на гневе Ахилла  и на  последствиях - ьех бедствиях, которые этот "губительный" гнев причинил грекам во время осады Трои, то в «Одиссее» на первый план он выводит бедствия одного человека, самого Одиссея. (Бедствия спутников царя даются как бы в  приложение к его собственным, как то, что ещё больше умножает его бедствия).
     Получается, что  «Одиссея» по замыслу создателя (лей) - тоже поэма о бедствиях. Но тогда вопрос - не являются ли и эти одиссевы бедствия только последствиями, и, если – да, то, что именно их причинило?       

                Продолжение следует.