Четыре Мушкетёра полностью в процессе

ЧЕТЫРЕ МУШКЕТЁРА

Пьеса-продолжение пьесы «Юность мушкетёров»

ПРОЛОГ

СЦЕНА 1

(Приёмная кардинала Ришельё)

(Кардинал Ришельё, д’Артаньян, Атос, Портос и Арамис)

РИШЕЛЬЁ

Я забрал у вас один открытый документ, взамен я вам дам другой открытый документ. Но он недействителен без вписанного в него имени. Это патент на звание лейтенанта королевских мушкетёров.

(Подходит к столу, берёт патент)

Во всех остальных деталях он окончательно оформлен и подписан мной, как видите. Но патент один, а вас четверо. Чьё имя мне вписать? Решайте сами. Я отойду, чтобы не смущать вас.

(В сторону)

Вот мы и проверим дружбу этой четвёрки! Не расорятся ли они из-за патента?

Д’АРТАНЬЯН

Ваше преосвещенство, нам не требуется время на раздумье!  Самый старший и самый опытный из нас – Атос. Он достойнее всех нас. Впишите его имя.

АТОС

Извините меня, д’Артаньян, но я вынужден отклонить эту милость. Простите меня, Ваше Преосвященство, но для мушкетёра Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер – слишком мало. Монсеньор, впишите сюда имя шевалье д’Эрбле. Лучшего лейтенанта вам не сыскать.

(Кардинал внимательно смотрит на Арамиса, ожидая его ответа)

АРАМИС

Вынужден отклонить эту милость, Ваше Преосвященство. Я решил оставить карьеру мушкетёра и полностью посвятить себя служению Господу. Отец Бенедикт заинтересовал меня некоторыми богословскими идеями.

АТОС
(Оживлённо)

Вы знаете отца Бенедикта?

АРАМИС

Мы пересекались пару раз. В отношении патента полагаю, что Портос, шевалье дю Валон, будет наилучшим лейтенантом мушкетёров. Впишите туда его имя.

ПОРТОС

Должен сказать, что так уж сложилось, что и я решил оставить службу в мушкетёрах.

РИШЕЛЬЁ

Вы получили наследство?

ПОРТОС

Можно и так сказать. Я унаследовал одну миловидную мадам, вместе с ней её наследство. Мы решили скрепить нашу дружескую привязанность законным браком и вскоре отбываем в моё поместье, дабы вложить этот капитал в расширение и улучшение наших теперь уже общих земель. С недавних пор сельская жизнь меня стала очень привлекать. Впишите в этот патент имя Шарля д’Артаньяна. Он давно уже итак один из лучших мушкетёров Его Величества, но в нём ещё имеется очень большой потенциал!

РИШЕЛЬЁ

Ну не знаю, право. Он ещё там молод. Правильно ли я понимаю, что вы все трое отказываетесь от патента в пользу этого юноши?

АТОС, ПОРТОС, АРАМИС

(Одновременно)

Да, монсеньор.

РИШЕЛЬЕ

(В сторону)

Какое бескорыстие? Хотел бы я иметь таких друзей!

(Вслух)

Что ж, как знать? Возможно, раз вы так единодушны, он и вправду заслуживает этой должности, хотя, конечно, это небывалый скачок в военной карьере. Впрочем, у нас во Франции и не такое бывало. Иной раз конюший или соколничий становится коннетаблем Франции. А если так, то почему бы этому юноше не стать лейтенантом мушкетёров? Господин д’Артаньян, возьмите этот патент и впишите в него своё имя, если только и у вас тоже не найдётся причин, чтобы отказаться от этой чести.

(Протягивает патент д’Артаньяну)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Высокопреосвященство! Друзья! Атос! Портос! Арамис! Я не знаю, как поступить. Наверное, мне тоже надлежит найти какую-то причину, чтобы отказаться. Помогите же мне. Ведь мне ничего не приходит в голову!

АТОС

Берите патент, д’Артаньян. Никаких причин у вас нет и не может быть.

АРАМИС

Берите патент, д’Артаньян.

ПОРТОС

Берите, говорят же вам!

(Д’Артаньян берёт патент)

Клянусь, я не подведу! Я буду лучшим лейтенантом, какой только может быть. Точнее, я хотел сказать, что я приложу все силы, чтобы стать таковым.

РИШЕЛЬЁ

Ну вот и славно, господа.  Совсем недавно на слуху у нас были три мушкетёра, теперь же вас четверо. Надеюсь, лейтенант, вы меня не разочаруете. До свидания, господа, я вас больше не задерживаю.

(Атос, Портос, Арамис и д’Артаньян выходят из приёмной Ришельё)

СЦЕНА 2

(Комната Атоса неподалёку от казарм мушкетёров. Д’Артаньян, Атос, Портос и Арамис)

АТОС

Ну что ж, д’Артаньян, вы не вписываете в открытый патент лейтенанта своё имя?

Д’АРТАНЬЯН

Я боюсь поставить кляксу. У меня руки дрожат.

(Атос, Портос и Арамис переглядываются и делают понятные только им жесты)

ПОРТОС

Это от счастья. А вы подумайте, как это хлопотно – отвечать за столько людей, за их жизни, за их действия. Вот ваша эйфория и пройдёт. Руки перестанут дрожать. А может быть ещё и передумаете.

Д’АРТАНЬЯН

Я не передумаю! Но хорошо ли вы подумали сами, друзья? Я уступлю это право любому из вас по первому вашему слову.

АТОС

Я уже всё сказал на эту тему, и мне нечего добавить.

АРАМИС

Глотните вина для храбрости и пишите.

Д’АРТАНЬЯН

Может быть лучше обратиться к профессиональному писарю? Он впишет красиво и без ошибок!

АТОС

Да что вы возитесь с каким-то там патентом! Дайте сюда, я всё сделаю.

(Не давая опомниться д’Артаньяну, быстро берёт патент, кладёт на стол)

Это дело надо сначала обмыть, не правда ли?

(Достаёт четыре кубка, ставит рядом с патентом. Берёт бутылку вина).

Д’АРТАНЬЯН

Осторожнее, Атос, не залейте бумагу вином!

АТОС

Бросьте! Неужели вы полагаете, что я не умею разливать вино? Да я, между прочим, с закрытыми глазами налью всем поровну и не пролью ни капли! Смотрите-ка!

(Закрывает глаза и льёт вино в бокалы, поле чего заливает вином весь патент).

Д’АРТАНЬЯН

Что вы наделали, Атос!  Вы испортили документ!

АТОС

Неужели пролил? Надо же! В самом деле пролил! Со мной никогда такого не случалось!

ПОРТОС

(С иронией и со смехом)

Какая жалость! Прямо на подпись кардинала!

АРАМИС

(Тоже с иронией)

Кардинал ещё раз причастился красным вином! Не переживайте, д’Артаньян, в этом случае вино символизирует кровь Христову.

Д’АРТАНЬЯН

Надо скорее чем-нибудь промокнуть и высушить! Нет, не получится! Буквы расползлись! Что же делать?

АТОС

Не волнуйтесь, д’Артаньян. Я покажу этот патент капитану де Тревилю и объясню ему, что во всём виноват я. Он выпишет вам новый патент, в точности такой же! Сделаю это прямо сейчас.

(Берёт патент и уходит)

Д’АРТАНЬЯН

(В отчаянии)

Атос стал слишком много пить! У него дрожат руки. Это же надо! Такая неаккуратность!

АРАМИС

Д’Артаньян…

ПОРТОС

Сядьте и успокойтесь, д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

Да я совершенно спокоен! Абсолютно!!! Но ведь… Ведь только что!.. Я был так счастлив… Боже, как стыдно будет признаться де Тревилю, что я так неаккуратно обращался с патентом лейтенанта мушкетёров! Залить вином, надо же!

ПОРТОС

С де Тревилем разговаривать будете не вы, а Атос. Графу де Ла Фер де Тревиль не откажет. Он немедленно выправит новый патент и подпишет его …

АРАМИС

… И подпишет его у Его Величества, понимаете?

Д’АРТАНЬЯН

Полагаете?

ПОРТОС

Несомненно.

АРАМИС

Можете не сомневаться.

ПОРТОС

Неужели же вы собирались служить лейтенантом мушкетёров в роте де Тревиля с патентом, подписанным кардиналом Ришельё?

АРАМИС

Да ведь с таким патентом вам самое место среди мушкетёров кардинала!

ПОРТОС

Неужели вы хотели оказаться там?

Д’АРТАНЬЯН

(В ужасе)

Так это была очередная уловка кардинала? Ловушка?!

АРАМИС

А вы полагали, что лиса может перестать охотиться на кур? Что волк может стать вегетарианцем? Что кардинал может перестать бороться с де Тревилем?

ПОРТОС

Де Тревиль был бы оскорблён до глубины души, если бы кадровые вопросы в его роте мушкетёров решал не Король по согласованию с ним, а кардинал Ришельё без какого бы то ни было согласования с её капитаном. Вы попали бы в сложную ситуацию! Любимчик кардинала в роте де Тревиля! Это я вам скажу позиция…

АРАМИС

Залить вином! Только так! Вот как мушкетёры Короля относятся к подачкам кардинала!

Д’АРТАНЬЯН

(Растерянно)

Друзья мои! Как я был глуп! Благодарю вас!

(Возвращается Атос и очень бережно несёт новый патент)

АТОС

Ещё раз простите меня, дАртаньян, как видите, я исправил свою ошибку. Держите новый патент, в нём уже вписано ваше имя тем же почерком, что и всё остальное. Берегите его, не залейте вином!

(Бережно передаёт патент д’Артаньяну)

Д’АРТАНЬЯН

Атос! Я всё понял! Вы опять спасли меня от позора. Действительно, не подобает мне принимать милость от того, кто принёс столько зла мне и моим друзьям! Уж лучше я никогда не буду лейтенантом, чем стану лейтенантом кардинала!  Как же я вас люблю!

(Атос протягивает руку ладонью вверх, остальные кладут в неё свои ладони, обращённые вниз)

АТОС

Один за всех!

ПОРТОС, АРАМИС, Д’АРТАНЬЯН

Все за одного!

Д’АРТАНЬЯН

Атос, вы чародей! Почему бы вам не остаться в мушкетёрах ещё хотя бы на один-два года? Если вы не хотите служить под моим началом, что я понимаю и принимаю, то побудьте хотя бы некоторое время моим наставником и заместителем!

АТОС

Мне это не нужно, д’Артаньян, но… Скажите, это нужно вам, или …

Д’АРТАНЬЯН

Это нужно мне, Атос! Очень нужно!

АТОС

Что ж, я готов остаться мушкетёром ещё на некоторое время, но только до тех пор, пока вы сами не поймёте, что легко обходитесь без моих советов. И ни на один день дольше, имейте в виду!


АКТ 1

СЦЕНА 1

(Приёмная зал в особняке герцогини де Шеврёз)

(Герцогиня одна, входит можардом)

МОЖАРДОМ

Герцогиня, к вам пришёл аббат д’Эрбле.

ШЕВРЁЗ

Арамис! Как неожиданно! Попроси его подождать пять минут. Нет, десять.

(Подбегает к зеркалу, поправляет локон)

Нет, он не любит ждать. Проси немедленно.

(Садится в кресло, берёт книгу и изображает чтение)

(Можардом уходит, входит Арамис)


АРАМИС

Герцогиня…

ШЕВРЁЗ

О, Анри! Какая неожиданность! А я тут читаю…

(Арамис подходит к геркогине и переворачивает книгу)

АРАМИС

Так увлевлись чтением, что читаете её в перевёрнутом виде. Или это вы отрабатываете новый навык чтения перевёрнутых документов? Что ж, очень полезный навык!

ШЕВРЁЗ

Насмехаетесь, Анри! Когда уже вы будете серьёзным? А это… Я просто отвлеклась на секунду и взяла книгу, ещё не успела на неё взглянуть.

АРАМИС

Вы тоже насмехаетесь, ведь когда я вошёл вы, смотрели на эту книгу уже не менее тридцати секунд. Я делаю вывод, что вы были сосредоточены не на книге, а на входящем к вам Арамисе.

ШЕВРЁЗ

(Нежно шлёпает Арамиса ладонью по руке)

Ну ладно, противный, вы разгадали меня. Да, я вам рада. Довольны?

АРАМИС

Весьма доволен.

ШЕВРЁЗ

Отчего же вы тогда называете меня герцогиней? Вы забыли, что между своими никаких титулов?

АРАМИС

Нет, не забыл, Мария.

(Целует руку герцогине)

ШЕВРЁЗ

(Разочарованно)

И только-то…

АРАМИС

Я по делу, герцо… Мария.

ШЕВРЁЗ

Кто бы сомневался! Вечно у вас дела!

АРАМИС

(Смущённо)

Но моё дело было в том, чтобы повидаться с вами, Мария!

ШЕВРЁЗ

Ладно, не лгите, это ещё хуже, чем говорить правду, не считаясь с моими чувствами. Вы же знаете, что ни вам, ни мне не удаётся обмануть друг друга. Так в чём ваше дело ко мне?

АРАМИС

Дорогая Мария, как вам пришлась моя протеже Кэтти?

ШЕВРЁЗ

(Игриво)

Вы хотите забрать её для себя?

АРАМИС

Я подумал о том, что, быть может, неплохо бы вернуть её д’Артаньяну. Бедняга лишился своей возлюбленной, а Кэтти, насколько я помню, была влюблена в него по уши.

ШЕВРЁЗ

Была, вы говорите? Любовь, о которой говорится в прошедшем времени, это и не любовь вовсе. Разве может любовь прекратиться, если она истинная?

АРАМИС

Вам виднее.

ШЕВРЁЗ

Кроме того, вопрос не в том, любит ли она его, а в том, любит ли он её?

АРАМИС

В этом отношении я спокоен! Проведя рядом с вами почти полгода, она, разумеется, хотя бы что-нибудь переняла у вас, а ведь вы с лёгкостью приобретаете сердца тех мужчин, которые вам приглянулись!

ШЕВРЁЗ

Вы дерзите, негодник! Впрочем, я согласна, что под моим чутким наставничеством Кэтти преобразилась. Теперь это уже не такая простушка-горничная, которая влюбляется в первые увиденные ей усы и бородку. Теперь она сможет постоять за себя и при необходимости обольстит кавалера, который достоин её.

АРАМИС

Усы и бородка! Вы совершенно не знаете д’Артаньяна, если пытаетесь описать его достоинства такими уничижительными сравнениями. Я бы сказал, что это железные мускулы, стремительная шпага и гасконская гордость, а также, конечно, дворянская честь.

ШЕВРЁЗ

Бедный мой Арамис! Такие горячие восторги в отношении молодого человека? Уж не примкнули ли вы к лагерю покойного Генриха III и ныне здравствующего Людовика XIII?

АРАМИС

Нет, мадам! Это лишь искренняя мужская дружба без малейшей примеси того, на что вы намекаете!

ШЕВРЁЗ

Ну не обижайтесь, Рене! Я шучу. Мне нравится видеть вас сердитым, но лишь ненадолго и не всерьёз. Не дуйтесь! Ну простите же! Хотите я заслужу ваше прощение?

АРАМИС

Не уверен, что это у вас получится,

ШЕВРЁЗ

Ну, если вы не хотите, тогда я не вижу, что мне остаётся ещё здесь делать.

АРАМИС

Нет, погодите! Я ничуть не сержусь на вас, но мне интересно, что вы собирались мне предложить для того, чтобы, как вы сказали, заслужить моё прощение!

ШЕВРЁЗ

Ах вы шалунишка! Ну ладно, так и быть. Я возвращаю вам Кэтти, хотя я уже привязалась к ней всей душой. Она, право, славная девушка, хотя и простушка. Обещайте только, что вернёте мне её после того, как очарование первой любви к вашему гасконцу угаснет в ней, она заскучает и захочет вернуться к той весёлой жизни, которую вела у меня.

АРАМИС

Почему вы полагаете, что д’Артаньян ей наскучит, и почему вы называете вашу жизнь с ней весёлой?


ШЕВРЁЗ

 А как же иначе? Жизнь, полная опасностей, обещающая в равной степени небывалый взлёт или небывалое падение – что же может быть веселей? И разве это не лучше, чем быть одной из многих любовниц солдата, которого в любой момент может сразить вражеская пуля или клинок бретёра?

АРАМИС

Вы меня убиваете, Мария!

ШЕВРЁЗ


Правда всегда убивает кого-нибудь или что-нибудь. Ладно, я пришлю её к вам сюда, разбирайтесь с ней сами.

АРАМИС

Вы уже уходите?

ШЕВРЁЗ

Разумеется! А что мне ещё тут делать?

АРАМИС

Вы обещали какую-то особую милость.

ШЕВРЁЗ

Я? Когда же это?

АРАМИС

Вы говорили о том, что вы сможете заслужить моё прощение!

ШЕВРЁЗ

Посмотрите-ка, как он ловко всё вывернул! Он оскорбляет меня тем, что забирает мою любимую горничную, и ещё хочет, чтобы я за это оказывала ему какие-то особые услуги, дабы заслужить его прощение! А может быть вы спуститесь с небес на землю и осознаете, наконец, негодный аббат, что это вы должны заслужить моё прощение?

АРАМИС

Ну, так и быть, я готов признать себя виноватым.

ШЕВРЁЗ

Я подумаю, какую назначить вам кару.

АРАМИС

Так вы ревнуете меня к Кэтти!

ШЕВРЁЗ

Я? Ревновать? Кэтти? К вам?! Что это вы о себе вообразили?

АРАМИС

Тем лучше! 

ШЕВРЁЗ

Так вы имеете наглость радоваться тому, что я не ревную! Следовательно, вы нисколько не любите меня и не желаете, чтобы я любила вас.

АРАМИС

Герцогиня, полноте! Я заранее согласен со всем, что вы сказали и скажете, и заранее извиняюсь за все вины, которые вы мне назначите.

(Целует последовательно обе руки герцогини)

ШЕВРЁЗ

Ладно уж. Ах, я невозможно снисходительна к вам! Господь накажет меня за это! Через час Кэтти будет у вас.

(Герцогиня скрывается за шторкой, прикрывающей двери)
 
СЦЕНА 2

(Там же, Арамис и Кэтти)

АРАМИС

Кэтти, детка, я хочу вас обрадовать.

КЭТТИ

Я вас слушаю.

АРАМИС

Вы можете больше не опасаться мести леди Винтер, поэтому вам вовсе не обязательно постоянно пребывать в доме вашей новой хозяйки, герцогини де Шеврёз.

КЭТТИ

Госпожа прогоняет меня?

АРАМИС

Ничуть! Просто у тебя теперь будет больше свободы, так что ты сможешь повидаться с шевалье д’Артаньяном.

КЭТТИ

Повидаться? Для чего? Ведь он не любит меня.

АРАМИС

Разве он не говорил тебе о своей любви?

КЭТТИ

Он говорил это лишь для того, чтобы я помогла ему проникнуть к миледи Винтер, Мне он говорил, что Миледи нужна ему лишь для того, чтобы вызволить из плена одну достойную даму, но я поняла, что он любит эту даму больше всего на свете. Также я заметила, что он лишь притворяется, что равнодушен к Миледи, но на самом деле он был, похоже, весьма благосклонен и к ней тоже. Я же была последней, о ком он когда-либо вспоминал. Он не помышлял бы обо мне, если бы не его страсть к той даме и не его чрезвычайный интерес к Миледи.

АРАМИС

Это всё в прошлом. Этой дамы больше нет.

КЭТТИ

Вы уже сказали мне. Миледи отбыла в Англию?

АРАМИС

Миледи отбыла куда дальше. Она теперь там, откуда не возвращаются. Во всяком случае до тех пор, пока Архангел Гавриил не протрубит в свою трубу.

КЭТТИ

Вот как? Миледи умерла?

(Кэтти молитвенно складывает руки и что-то шепчет, Арамис перекрестил её)

АРАМИС


Итак, мы с тобой отпели её и можем забыть об её былом существовании. Как я уже сообщил, тебе больше нечего бояться.

КЭТТИ

Но та дама, о которой шевалье д’Артаньян проявлял столько заботы, я полагаю, теперь наконец-то свободна?

АРАМИС

Давай-ка вместе прочитаем молитву «Angelus Domini» в память о рабе Божьей Констанции. Она больше, чем Миледи, заслуживает нашей скорби.

КЭТТИ

Эта дама также умерла? 

АРАМИС

Не хорошо радоваться чужой смерти, голубушка, но я отпускаю тебе этот грех, поскольку обе эти смерти тебе на руку, ведь теперь господин д’Артаньян свободен.

КЭТТИ

Как это страшно. Получить доступ к сердцу любимого через две смерти. Посмею ли я воспользоваться такими обстоятельствами? Вероятно, любовь д’Артаньяна приносит несчастье тем, кого он любит.

АРАМИС

В отношении бедной Констанции ты права, дитя моё. Но несчастье твоей бывшей хозяйки случилось с ней исключительно по её вине. Она понесла заслуженную кару за смерть несчастной Констанции, которую она отравила.

КЭТТИ

Неужели господин д’Артаньян отомстил за смерть своей возлюбленной столь решительно? Он поднял руку на даму? Или она казнена по приговору суда?

АРАМИС

Ты права и не права одновременно. Д’Артаньян был в числе тех, кто причастен к её смерти, но он не поднимал на неё руки. Она казнена по приговору, но этот приговор скорее божий, чем человеческий, и хотя его вынесли люди, не обличённые полномочиями вершить этот суд, высший судья в государстве признал их действия правомочными и простил их заблаговременно, ещё до того, как они это свершили, но и впоследствии подтвердил это.

КЭТТИ

Вы говорите загадками.

АРАМИС

Я не узнаю тебя, дитя моё. Ты была такой веселушкой и хохотушкой, а теперь стала столь рассудительной и серьёзной! И когда же? В момент, когда я сообщил тебе, что ты можешь попытать судьбу и постараться расположить к себе шевалье д’Артаньяна.

КЭТТИ

Мне не доставит радости безответная любовь, ведь он, быть может, уступит моей настойчивости, но лишь вследствие гибели тех, кого любил больше меня.

АРАМИС

Ты была готова вступить в неравный бой со своей бывшей хозяйкой, рискуя всем, в том числе и жизнью, и тебя не останавливало то, что шансов у тебя почти нет, а теперь же, когда все козыри у тебя, ты отказываешься от борьбы за своё счастье?

КЭТТИ

Всё не совсем так просто, как вы это описываете. Я боролась за миг торжества, когда считала, что это – лучшее, что мне уготовано, а дальше – будь, что будет. Теперь же, когда, как вы говорите, мои соперницы мертвы, я должна подумать над тем, стоит ли мне становиться его любовницей, или даже чем-то меньшим, чем любовница, когда это, быть может, легко, но столь же и бессмысленно? Ведь его сердце разбито! Сможет ли он любить?

АРАМИС

Я предлагаю тебе стать врачевательницей его сердца и души.

КЭТТИ

И какую благодарность от меня вы ожидаете за это предложение?

АРАМИС

Ровным счётом никакой!

КЭТТИ

То есть вы хотите сказать, что путь в его постель не лежит через постель вашу?

АРАМИС

Нет, ни в коем случае! Я не покушаюсь на твою честь! У меня ведь есть возлюбленная, как ты, должно быть, знаешь!

КЭТТИ

Да, я это знаю, а также я знаю от неё, что вы, господин д’Эрбле, ничего не делаете без собственного интереса.

АРАМИС

Видишь ли, детка …

КЭТТИ

Я должна понимать ваш интерес, прежде чем стану думать, согласиться ли мне на ваше предложение.

АРАМИС

Так вот в чём причина твоей холодности при известии о том, что ты сможешь увидеться с д’Артаньяном. Не бойся, дитя моё. Я не сутенёр и не сводник, и уж тем более я не негодяй, завлекающий девушек в свою постель силой или хитростью, или же использующий для этого безвыходное положение, в котором они оказались.

КЭТТИ

Итак, вы не хотите меня. Чего же вы тогда хотите? Чтобы я шпионила за ним? Предупреждаю, что я никогда ничего не сделаю такого, что повредило бы шевалье д’Артаньяну, даже в том случае, если он будет полностью пренебрегать мной! Даже если причинит мне зло.

АРАМИС

Признаюсь, ты почти угадала во второй части своего подозрения. Но только я не собираюсь шпионить за своим другом. Я лишь хотел бы, чтобы он был счастлив. Я очень желал бы знать о нём всё, но не в качестве врага или соперника, а в качестве его лучшего друга, чтобы иметь возможность вовремя прийти к нему на помощь, когда эта помощь понадобится, поскольку знаю, что он из гордости не позовёт меня до той минуты, пока ещё будет иметь надежду справиться с проблемой самостоятельно. Я не хотел бы не знать о тех опасностях, которые угрожают ему. Я желал бы, чтобы ты была его ангелом-хранителем, а я при необходимости помогал тебе в этом, когда потребуется мужская сила, ловкость и решительность. Мы не раз спасали жизнь друг другу, а такое не забывается. Ведь ты же понимаешь, как опасна служба в рядах королевских мушкетёров. А нас, его друзей, теперь уже не будет рядом с ним. Я ухожу в аббаты, Портос женится и увольняется из мушкетёров, Атос также высказал намерение уйти из мушкетёров, но, я надеюсь, он ещё некоторое время останется рядом с нашим другом д’Артаньяном. Я беспокоюсь о нём и хотел бы, чтобы рядом с ним был надёжный и добрый друг, каковой я тебя считаю.

КЭТТИ

Что ж, если вы не шутите, то ваше предложение, действительно, благородно и очень лестно для меня. Но ведь он мушкетёр! Ему не нужна горничная, а я ничего иного не умею. И он едва ли захочет на мне жениться. Я даже не уверена, что он разрешит мне поселиться рядом с ним. Поэтому мне лишь остаётся надеяться на редкие встречи!

АРАМИС

Будут ли они редкими или частыми, зависит только от тебя, дитя моё. Но объясни же мне, чего ты всё-таки хочешь?

КЭТТИ

Я хочу оставаться горничной герцогини де Шеврёз, если вы сказали правду, и герцогиня не прогоняет меня.

АРАМИС

Вот как? Для чего же?

КЭТТИ

Если вы и вправду хотите дать мне шанс завоевать сердце шевалье д’Артаньяна, то я знаю лишь один способ. Д’Артаньян может полюбить лишь независимую девушку, а не такую, которая явится к нему и повиснет у него на шее. Герцогиня платит мне достаточно для того, чтобы я смогла снять несколько комнат, и даже целый этаж в скромном постоялом дворе. Я сдам одну или две комнаты шевалье д’Артаньяну, а он, как я надеюсь, обратит на меня внимание, поскольку будет вынужден общаться со мной раз в неделю по вопросу платы за жильё. Вот тогда я и посмотрю, полюбит ли он меня.

АРАМИС

А вы неплохо знаете д’Артаньяна! Но почему вы решили, что он захочет переехать на новую квартиру?

КЭТТИ

Его бывшая возлюбленная была, если не ошибаюсь, хозяйкой постоялого двора, на котором квартировал шевалье?

АРАМИС

Да, это так, признаюсь.

КЭТТИ

Эта дама, насколько я слышала, была замужней дамой, и её муж также был хозяином этой квартиры?

АРАМИС

Ты неплохо осведомлена!

КЭТТИ

Когда любишь, запоминаешь всё, что узнаёшь о любимом человеке. Я не думаю, что шевалье будет приятно проживать в доме, где жила его возлюбленная, платя за проживание её бывшему супругу, вдовцу. Его одинаково сильно будет раздражать и его горе по утрате, и его веселье, если он утешится, и его равнодушие, коль скоро он будет его демонстрировать.

АРАМИС


Я бы выдал тебе диплом доктора психологии, если бы имел на это право! И как это я не подумал, что д’Артаньян пожелает съехать со своей квартиры?

КЭТТИ

Достаточно, что об этом подумала я.

АРАМИС

Итак, мы договорились. Я поговорю с герцогиней, она сохранит за тобой твоё место, но предоставит тебе больше свободы, мы подыщем тебе комнаты, которые ты снимешь, и две из которых предложишь д’Артаньяну. Все твои идеи кажутся мне восхитительными.

КЭТТИ

Господин д’Эрбле. Я понимаю ваше желание быть в курсе всех дел вашего друга, но я не разделяю его. Каждый человек имеет право на личную жизнь и на сохранение тайны всех его дел, кроме тех, о которых он сам желал бы рассказать. Поэтому я не обещаю вам ничего, кроме того, что я сообщу вам о шевалье д’Артаньяне лишь то, что сочту необходимым, и лишь тогда, когда сочту это уместным. Возможно, что я не сообщу вам ничего и никогда. И это наиболее вероятно. Устраивают вас такие условия?

АРАМИС

Что ж, я получил ответ, моё предложение остаётся в силе, а ты поступай, как знаешь.

(Вежливо слегка наклоняет голову и уходит)
 
СЦЕНА 3

(Арамис и д’Артаньян в трактире «Козочка»)

Д‘АРТАНЬЯН

Я рад, Арамис, что ты пригласил меня сюда. Очень неплохой трактир, и совсем недалеко от казарм! Я ничего не знал о нём.

АРАМИС

Он открылся недавно, и о нём пока мало кто знает, но это не только трактир. Это место называется «Козочка».

Д‘АРТАНЬЯН

Козочка? То есть «Шевретта»? Хм-хм, забавно!

АРАМИС

И это не только трактир. Здесь есть комнаты.

Д‘АРТАНЬЯН

Неужели тут ещё и гостиница?

АРАМИС

Не совсем, но здесь сдаются несколько комнат.

Д‘АРТАНЬЯН

Это мне интересно! Я хотел бы подыскать другое жильё. Сам понимаешь, что я не могу проживать у негодяя Бонасье, который предал свою … Предал Констанцию и таким образом в значительной степени виновен в её гибели! Негодй!

АРАМИС

Я тебя понимаю и поэтому решил показать тебе эти комнаты, пока ещё они не сданы.

Д‘АРТАНЬЯН

Так вот в чём дело! Что ж, ведь это ты подыскал мне мою первую квартиру, за что я тебе искренне признателен! Если бы не бакалейщик, супруг Констанции! Я не желал бы повторения ситуации, но то, что произошло, оно было… Я хотел сказать… Это оставило след в моём сердце, и я ни о чём не жалею. Кроме того, что не успел её спасти.

АРАМИС

(Таинственно)

Новая кваритра не обязательно приведёт к новой любви, хотя, как знать. 

Д‘АРТАНЬЯН

По вашему тону, дорогой Арамис, я предвижу новую интригу.

АРАМИС

Да какая же это интрига? Маленькая услуга другу. Как лицо духовное, я привык получать наслаждение от того, что делаю кому-то приятное. А в отношении вас, дорогой друг, моё наслаждение будет тройным, четверным!

Д‘АРТАНЬЯН

(В сторону)

Тон этой речи мне не нравится, он слишком нехарактерен для Арамиса!

(Вслух)

Что ж, я полагаю, вы уже осмотрели комнаты и узнали стоимость их аренды и решили, что мне это подойдёт. Если так, зовите хозяина, путь показывает комнаты, называет цену, и я думаю, мы сторгуемся.

АРАМИС

У этой гостиницы хозяина нет, но есть хозяйка.

Д‘АРТАНЬЯН

Арамис! Я ценю вашу заботу обо мне, но пока я ещё не готов забыть Констан…

(Входит Кэтти)


Кэтти!? Вы?! Кэтти, детка, что ты тут делаешь?

КЭТТИ

Сдаю комнаты порядочным мужчинам. Так что вы, по-видимому, ошиблись адресом.

Д‘АРТАНЬЯН

Ошибся адресом? Арамис, объясните мне. Так эти комнаты сдаются или не сдаются?

КЭТТИ

Я же всё вам уже сказала. Они сдаются порядочным мужчинам. А не таким, которые говорят о любви одной, сами охотятся за другой, и при этом любят третью.

Д‘АРТАНЬЯН

Да с чего ты взяля? Кто тебе такое сазал? Арамис! Объясните вы ей! Нет, ничего не надо объяснять. Мы уходим. Эти комнаты мне не подходят.


КЭТТИ

Конечно, вам подавай что-то получше, да? Бедная служанка Кэтти вам подходила! Её небольшая комнатка в доме Миледи вас вполне устраивала. А снимать комнаты у порядочной дамы вы не станете!


Д‘АРТАНЬЯН

Дама? Ты вышла замуж? Арамис мне ничего не говорил! Арамис, вы же сказали, что здесь нет хозяина!

КЭТТИ

Замуж! Очень надо! Чтобы рядом со мной был мужчина, для которого обман доверчивых девушек – не хобби, а профессия! Не очень-то хотелось! К вашему сведению я – мадемуазель, и это – мой сознательный выбор!

Д‘АРТАНЬЯН

Кэтти, детка, мне кажется, ты слишком горячишься! Поверь, ты мне очень нравишься, и я вовсе не собарился обижать тебя!

КЭТТИ

«Я не со зла!» - сказал Вол, раздавивший Котёнка.


Д‘АРТАНЬЯН

Пусть это будет лучше Лев, нечаянно наступивший на лапу Тигрицы.

КЭТТИ

Это я – Тигрица?


Д‘АРТАНЬЯН

Почему бы и нет? Очень даже похожа!

КЭТТИ

А я хотела быть маленьким нежним котёночком, который так любит, когда его ласкают нежные руки…

АРАМИС

Я, пожалуй, пойду. Не выношу темпераментных объяснений между влюблёнными.

(Встаёт и уходит)

КЭТТИ

Влюблёнными? Он сказал влюблёнными? Это он про кого? Это он на что намекает?


Д‘АРТАНЬЯН

Кэтти, детка, я солдат, моя жизнь состоит из службы и риска. Из сражений и атак.

КЭТТИ

И из парадов в красивом мундире? И из эксорта, охраняющего Короля Франции?


Д‘АРТАНЬЯН

Не без этого, конечно.

КЭТТИ

ДАртаньян, я вам не верю, вы не можете составлять эскорт Короля, потому что вы – гвардеец роды Деззесара, тогда как в эскорте Короля все сплошь мушкетёры!

Д‘АРТАНЬЯН

А вот тут ты не угадала! Я не просто мушкетёр! Я – лейтенант королевских мушкетёров!

КЭТТИ

Ну да!? Не может быть!!!


Д‘АРТАНЬЯН

Ты мне не веришь? Тебе нужны доказательства? Может быть показать тебе патент?

КЭТТИ

Покажите.


Д‘АРТАНЬЯН

Он сейчас не со мной, но я принесу тебе его завтра.

КЭТТИ

Вот тогда завтра и поговорим.

Д‘АРТАНЬЯН

Нет, мы не станем говорить. Ты мне не веришь. Когда-то ты верила в то, что я тебе даже не говорил. Одного взгляда было достаточно. А теперь тебе нужны доказательства. Прощайте, сударыня.

(Делает вид, что намеревается уйти, медленно идёт к двери)

КЭТТИ

Это была шутка, д’Артаньян! Я верю вам! Даже если вы не мушкетёр и никогда не будете им, я всё равно люблю вас!


Д‘АРТАНЬЯН

Как это я – не мушкетёр?! Как это я никогда не буду им, когда я уже?! ... Погоди, что ты сказала? Ты сказала, что любишь меня?

КЭТТИ

Ничего подобного, вам послышалось, господин лейтенант.

Д‘АРТАНЬЯН

Но я же отлично слышал, ты сказала: «Я всё равно люблю вас!» Разве не так?

КЭТТИ

Ничего подобного я не говорила! А даже если бы и говорила, это ничего не значит!


Д‘АРТАНЬЯН

Ну всё, хватит! Достаточно! Я снимаю у вас, мадемуазель, две смежные комнаты. Немедленно. Получите задаток и будьте любезны принести мне ключи и показать мне мои комнаты.

КЭТТИ

(Изображая обиженную)

Подумаешь… Какой важный…


Д‘АРТАНЬЯН

Да и принеси мне в мои комнаты лучшую еду, какая у вас есть, на двоих. И лучшее вино. Я жду даму.

КЭТТИ

Даму?

Д‘АРТАНЬЯН

Мадемуазель.

КЭТТИ

Мадемуазель?


Д‘АРТАНЬЯН

Да! Она такая… Примерно с тебя ростом… Волосы, цвета… Как называется цвет твоих волос? Да и глаза у неё голубые.

(Показывает пальцем на глаза Кэтти)

Вот в точности такие.

КЭТТИ

Так-так?


Д‘АРТАНЬЯН

И вот ещё… Не отвлекай нас. Дама пробудет у меня до утра.

КЭТТИ

Вот, значит, как?


Д‘АРТАНЬЯН

Да, до утра, потому что раньше утра я тебя не отпущу от себя.

КЭТТИ

Меня?


Д‘АРТАНЬЯН

(Легко поднимает Кэтти на руки)

Давай, признавайся, в каком направлении мои комнаты?

КЭТТИ

(С шутливым протестом)

Но ужин ещё не готов.


Д‘АРТАНЬЯН

Значит, мы им после позавтракаем, а пока показывай мне самый короткий путь в мою новую спальню!

КЭТТИ

Д’Артаньян, я не такая!


Д‘АРТАНЬЯН

Я тоже не такой, но разве смертный человек может сопротивляться безумной любви?

КЭТТИ

Я думаю, не может…


Д‘АРТАНЬЯН

Вот именно не может. Поспешим же!

(Уходят)

СЦЕНА 4


(Плохо освещённое помещение, за столом сидит Отец Бенедикт в монашеском одеянии с накинутом на голову капюшоне).

В комнату заходит Послушник.

ПОСЛУШНИК

Отец Бенедикт, к вам шевалье д’Эрбле.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Пусть войдёт.

(Входит Арамис)

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Сын мой, Орден даёт вам ещё одно поручение.

АРАМИС

Я слушаю.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Орден опасается за жизнь одного человека. У Ордена большие планы на него. Он нужен Ордену для того, чтобы сдерживать тех людей, которые слишком быстро входят в силу.

АРАМИС

Он член Ордена?

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Нет, и никогда им не будет, но он – орудие Ордена. Некоторые его качества очень удобны для назначенных для него задач.

АРАМИС

Что ему угрожает? Какую опасность я должен отвести от него?

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Этому человеку грозит смертельная опасность со стороны человека, который вам небезразличен. Надеюсь, что человек, которого вам следует защитить, не входит в число также и ваших врагов.

АРАМИС

Отец Бенедик, пока не называны имена, я не могу вам ответить на ваши вопросы, поскольку не знаю, о ком идёт речь.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Имена будут называны. Вы должны позаботиться о безопасности графа де Рошфора, а опасность для него представляет ваш друг, шевалье д’Артаньян. Его необходимо остановить. По нашим сведениям, это практически невозможно, так как он поклялся отомстить графу. Поэтому Орден видит только один способ предотвратить дуэль, из которой графу не суждено выйти победителем. Этот способ – устранить Шарля д’Артаньяна. Вы готовы это выполнить?

АРАМИС

Я готов обеспечить безопасность для графа Рошфора. Для этого не придётся устранять шевалье д’Артаньяна. Это преемлимо?

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вы слишком щепетильны для иезуита, шевалье д’Эрбле. Разве вы не приносили клятву слепо повиноваться Ордену? С такими принципами и ограничениями вы не сможете стать достаточно полезным Ордену. Напоминаю, что  в случае, если Орден решит расстаться с вами, вы получите синий конверт. И это будет означать, что вы больше не имеете к Ордену никакого отношения, что не снимет с вас обязанности хранить в тайне всё, что вы узнали от других членов Ордена за всё время пребывания в нём.

АРАМИС

Я помню правила, Отец Бенедикт. Но мне казалось, что моё задание состоит не в том, чтобы устранить шевалье дАртаньяна, а в том, чтобы защитить графа Рошфора.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вы правильно поняли ваше задание.

АРАМИС

Если граф де Рошфор получит ранение, не опасное для его жизни, это приемлемо?

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Это приемлемо.

АРАМИС

Я гарантирую безопасность для жизни графа де Рошфора. Во всяком случае, со стороны шевалье д’Артаньяна дело не пойдёт дальше ранения.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Сын мой, мы хорошо осведомлены о намерениях этого человека. Вы ошибаетесь, если он намерен ограничиться ранением. Он намерен его убить, как только отыщет.

АРАМИС

Я отвечаю за своё обещание. Я устрою так, что шевалье дАртаньян трижды будет драться на дуэли с графом де Рошфором, трижды ранит его, но раны будут не смертельными и каждый раз графу будет достаточно одного месяца для поправки.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вы очень рискуете, шевалье дЭрбле, слишком усложняя данное вам поручение. Но что ж… Мы испытаем вас. В конце концов Рошфор – не единственный, кто может выполнить то, что для него намечено. Если вы не справитесь с вашей задачей, мы найдём ему замену. Но вы в таком случае получите синий конверт и это решение вы не сможете оспорить уже никогда. Это лишит пожизненно вас права возвращения в Орден.

АРАМИС

Я всё понял, Отец Бенедикт, я сделаю всё, как полагается. Вы не разочаруетесь.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Что ж, время покажет, насколько … Ступайте, я вас более не задериживаю.

СЦЕНА 5

(Арамис и Атос в трактире «Козочка», подходит Кэтти, ставит на стол еду и бокалы, приносит две бутылки вина)

АРАМИС

Узнаёте хозяйку?

АТОС

Кэтти! Что ж, я рад, что дела у неё хорошо.

АРАМИС

Более чем хорошо! Она сдаёт комнаты д’Артаньяну.

АТОС

Я рад за обоих.

АРАМИС

Скоро он подойдёт. Не подведите же меня, Атос! Поддержите! Для д’Артаньяна ваше слово – закон.

АТОС

Но вы даже не объяснили мне, о чём пойдёт речь!

АРАМИС

Не успел!

(Открывается дверь, в дверях показывается д’Артаньян)

Но ш-ш-ш! Он идёт. Сначала просто слушайте наш разговор, а потом вы сориентируетесь.

АТОС

Арамис, обещать выполнить неизвестно что, это…

АРАМИС

(Тихо)

Это то, что друзья регулярно делат друг для друга.

(Громко)

Д’Артаньян! А мы заждались вас! Присоединяйтесь скорее! Есть новость для вас!

Д‘АРТАНЬЯН

Арамис! Атос! Рад вас видеть!

(Подходит, пожимает руки друзьям, Атос разливает вино по стаканам)

АРАМИС

Есть новость для вас, дАртаньян. Но прежде обещайте выслышать меня до конца.

АТОС

(Тихо в сторону)

И тут обещание бог весть чего!

Д‘АРТАНЬЯН

Когда же это я не дослушивал вас, Арамис, до конца?

АРАМИС

Вспомните, вы даже капитана де Тревиля как-то не дослушали!

Д‘АРТАНЬЯН

Это потому что я увидел неуловимого незнакомца из Менга!

АРАМИС

Вот о нём и пойдёт речь.


Д‘АРТАНЬЯН

(Вскакивая, машинально хлопает себя по боку, где должна была быть шпага, но её там нет)

Вы его нашли? Выследили? Где он?! Где моя шпага? Чёрт подери, она осталась в комнате!

АРАМИС

Ну вот видите? Вы снова торопитесь! И, кажется, совсем не расположены дослушать меня до конца!


Д‘АРТАНЬЯН

Если вы обещаете, что на этот раз он от меня не сбежит, я готов слушать вас несколько часов подряд, Арамис. Но только вы должны мне это пообещать!

АРАМИС

Обещаю вам, что я дам вам точные указания, где и когда вы сможете его найти.


Д‘АРТАНЬЯН

Вот это дело! Выпьем же за это! Выпьем за наш мужкской разговор – мой разговор с этим незнакомцем! На языке шпаг, разумеется!

АРАМИС

Разумеется.

(Выпивает первым, д’Артаньян тоже выпивает до дна, Атос немного колеблется, но всё-таки тоже опоржняет кубок)

Д‘АРТАНЬЯН

Так что вы хотели мне рассказать, Арамис?

АРАМИС

После того, как я сообщу вам его имя и где его можно найти, вы, разумеется вызовете его на дуэль?

Д‘АРТАНЬЯН

Конечно!

АТОС

Дуэли запрещены

Д‘АРТАНЬЯН

Когда нас это останавливало?

АТОС

Не забывайте, что совсем недавно, в июне, если не ошибаюсь, двадцать второго числа, были казнены граф де Бутвиль-Монморанси и его секундант граф де Шапелль за то, что они двенадцатого мая устроили на Королевской площади поединок с маркизом де Бёвроном и маркизом де Бюсси д’Амбуазом.

АРАМИС

Маркиз де Бюсси д’Амбуаз был на этой дуэли убит, а маркиз де Бёврон сбежал в Италию, скрываясь от наказания за дуэль.

АТОС

Это со всей очевидностью доказывает, что участие в дуэли было делом крайне опасным даже для вас, д’Артаньян, кто владеет шпагой, быть может, лучше всех в Париже, ведь и победителей преследует этот эдикт. Я бы даже сказал, что намного лучше погибнуть на дуэли от руки противника, чем на эшафоте от топора палача.

Д‘АРТАНЬЯН

Я должен с ним сразиться, даже если это будет стоить мне жизни! Ведь он виновен в гибели Констанции!

АТОС

Быть может, вы и правы, д’Артаньян, но вы совершите большую ошибку.

АРАМИС

Я могу устроить так, что никто не узнает о дуэли. Мы найдём укромное место, одним из секундантов буду я, что касается секунданта Рошфора, он тоже не проболтается, ведь секундантов тоже казнят за участие в дуэли!

Д‘АРТАНЬЯН

Принимается, Арамис!

АРАМИС

Но я ещё не всё сказал. Прежде всего, скажите, ради Бога, вы действительно намереваетесь убить его именно на первой же дуэли?

Д‘АРТАНЬЯН

Она сойдёт за две, так как будет первая и она же последняя.

АРАМИС

Убить его всего лишь один раз – это слишком мало. Следовало бы было убить его за то, что он похитил ваше рекомендательное письмо, хотя, ведь это не принесло вам никаких хлопот! Вдобавок, благодаря этому вы познакомились с тремя великолепными мушкетёрами и вошли в круг их друзей, разве не так?


Д‘АРТАНЬЯН

Это не отменяет бесчестности его поступка. К тому же мне необходимо отмщение не только за письмо!

АРАМИС

Вот именно, дорогой друг! Ведь он заслуживает не одной смерти, а нескольких, тогда как убив его завтра вы накажете его только один раз, что вы сделали бы в случае, если бы он только похитил ваше письмо. Но он ведь похитил у вас нечто большее!

(Атос беспокойно дёргает Арамиса за рукав, но Арамис делает успокаивающий жест и продолжает)


Д‘АРТАНЬЯН

Вы правы, чёрт возьми! Но разве возможно убить человека несколько раз?

АРАМИС

Разумеется, убить можно только один раз, но заставить страдать можно не раз, и не два, а много. Посмотрите сюда.

(Он показывает на себе некоторые места на руках и ногах)

Укол вот в это место даже на пять дюймов не будет смертельным, но будет крайне болезненным. Также можно уколоть сюда, сюда и вот сюда. Ваш противник будет залечивать такие раны не менее месяца, а то и полтора. Он будет сходить с ума от бешенства от того, что прикован к постели и не может немедленно отомстить за своё унижение.

АТОС

Он говорит дело!

АРАМИС

А после выздоровления он непременно вызовет вас на дуэль в надежде на реванш. Вопрос лишь в том, достаточно ли вы хладнокровны, чтобы нанести глубокие раны в одно из таких мест и заставить его страдать, вместо того, чтобы немедленно испустить дух от одной из тех ран, которые вы, как я знаю, способны нанести почти любому фехтовальщику Парижа.


Д‘АРТАНЬЯН

Ставлю десять против одного, что я нанесу рану этому негодяю туда, куда захочу, и тогда, когда захочу!

АТОС

Ну что, Арамис, принимаете ставку?

АРАМИС

Да. Двадывать пистолей потив ваших двух, д’Артаньян!

АТОС

Ай-ай-ай, Арамис! Вы же не с игрой в мяч имеете дело!

АРАМИС

Но если мы поставим больше, как д’Артаньян сможет ответить?

Д‘АРТАНЬЯН

Об этом не беспокойтесь, отвечать на ставку предстоит вам!

АРАМИС

Но вы же никогда не сражались с ним и не знаете его руки!

АТОС

Это осложняет дело.

АРАМИС

Поэтому я не ставлю много, чтобы не разорять нашего друга.

АТОС

Сто пистолей в ставке один к одному.

АРАМИС

И я тоже ставлю сто пистолей.

Д‘АРТАНЬЯН

Мне совестно вас разорять.

АРАМИС

Как-нибудь переживём.  Я бы рекомендовал попробовать выиграть эту ставку, но если вы увидите, что это слишком сложно, убейте его любым способом, пусть даже и знаменитым ударом Атоса в горло.

АТОС

И тогда он умрёт почти тотчас.


Д‘АРТАНЬЯН

Чтобы он немедленно испустил дух? Это при том, что я уже многие месяцы гоняюсь за ним?

АРАМИС

Так и будет.

Д‘АРТАНЬЯН

С учётом, что он дважды похитил Констанцию? Учитывая, что это привело в конце концов к её гибели? Не уговаривайте меня, Арамис! Я убью его три, четыре, пять раз! Он будет мучиться, выздоравливать и снова отправляться на больничную койку от ран, которые я буду наносить ему в то же самое место! Какое из указанных вами мест самое болезненное?

АРАМИС

(Показывает на себе так, что зрителям не видно)

Вот это.


Д‘АРТАНЬЯН

Решено, я нанесу ему рану в это место в трёх дуэлях подряд, а затем на четвёртой дуэли я убью его.

АТОС

Разумеется, д’Артаньян, но не раньше, чем все его прежние раны зарубцуются.

АРАМИС

Атос как всегда прав!


Д‘АРТАНЬЯН

Так где я его найду?

АРАМИС

Этого человека зовут граф де Рошфор. И он, насколько мне известно, пройдёт по соседней улице через пятнадцать минут.

Д‘АРТАНЬЯН

Что же вы молчали, Арамис? Я бегу!

(д’Артаньян забегает в свою комнату, выбегает со шпагой и бежит на выход)

Благодарю за информацию, Арамис! До встричи, друзья! Арамис, не забудьте, вы – мой секундант!


СЦЕНА 6

(Улица Парижа. По ней идёт граф де Рошфор, его догоняет д’Артаньян)

Д‘АРТАНЬЯН

Сударь, благоволите остановиться и уделить мне пару минут!

РОШФОР

(Сначала не обращает внимания, но всё же оборачивается и останавливается)

Это вы, господин гасконский дворянчик! Как вас там зовут? Д'Арменталь? Д'Аржансон? Д'Арманьяк? Постойте-ка, кажется вспомнил! Вас зовут Дард Д’Оньон! Господин Луковый Дротик!


Д‘АРТАНЬЯН

Вижу, вы знаете моё имя из украденного вами письма, и делаете вид, что не помните его! Не пора ли вам представиться, чтобы я знал, по ком заказать отходную молитву назавтра?

РОШФОР

Ого, господин Наглец! Как вижу, вы мне угрожаете? Вы уже позабыли, чем закончились ваши угрозы в Менге?

Д‘АРТАНЬЯН

Я заставлю вас проглотить каждое ваше слово перед тем, как вы испустите дух! Если вы намерены и сейчас скрыться, не назвав своё имя, то получите же!

(Срывает с левой руки перчатку и ударяет ей наотмашь Рошфора по лицу, после чего швыряет это перчатку к его ногам).

РОШФОР

Вот как, господин д'Артаньян? Имейте в виду, что я — не слабая женщина, и не позволю себя убить как ягнёнка! Сейчас я спешу, но завтра в шесть часов утра я к вашим услугам в парке Турнель. Приходите с секундантом.


Д‘АРТАНЬЯН

Ваше имя? Я желаю услышать его от вас! На тот случай, если вы позабудете явиться, я не хочу полагаться на удачу, которая сводит нас лишь когда вы куда-то спешите!

РОШФОР

Не беспокойтесь, я явлюсь.

(Поднимет перчатку д’Артаньяна с земли и показывает её, затем забирает себе)

Как видите, я принял ваш вызов, и верну эту перчатку вашему бездыханному телу. Маленький совет. Не приезжайте на нашу встречу на кобыле жёлтой масти.

Д‘АРТАНЬЯН

Имя, чёрт возьми!? Я хочу знать, с кем мне предстоит скрестить шпаги!

РОШФОР

Граф де Рошфор! Офицер по особым поручениям Его Светлости первого министра кардинала Ришельё. Но не опасайтесь. Я не приведу гвардейцев. Со мной будет только мой секундант.


Д‘АРТАНЬЯН

Со мной – тоже.

РОШФОР

Послушайте, юноша. Может быть мы вовсе обойдёмся без секундантов? Мы-то с вами знаем, за что дерёмся. А они? За что им рисковать? Не забывайте об эдикте! Зачем двум порядочным людям, не причастным к наши делам, рисковать своими головами?

Д‘АРТАНЬЯН

Сударь, я принимаю ваше предложение. Надеюсь, вы не замышляете ловушки. Впрочем, даже если замышляете, я всё равно приду.

РОШФОР

В шесть утра.


Д‘АРТАНЬЯН

Буду ждать вас без десяти шесть.

(Рошфор прикасается поднятой перчаткой к краю шляпы как бы салютуя и резко поворачивается спиной, после чего они расходятся в разные сторны).

СЦЕНА 7

(Парк Турнель, д’Артаньян и Рошфор)

Д‘АРТАНЬЯН

Начнём, пожалуй?

РОШФОР

Начнём, что зря время терять?

(Сражаются на шпагах сначала несколько осторожных ударов с обеих сторон, потом Рошфор сражается всё болеее и более яростно, но д’Артаньян, кажется, вовсем не утомлён и ловко отбивает все удары графа. Наконец, дАртаньян наносит точный удар в правую руку Рошфора)

РОШФОР

Чёрт подери, какая боль!

Д‘АРТАНЬЯН

Граф, мы разрешили наши разногласия относительно писем, которые некие лица имеют обыкновение читать, не будучи теми, кому эти письма адресованы. На выздоровление у вас уйдёт не менее месяца, но я пришлю вам со своим слугой Планше изумительный бальзам от ран по рецепту моей доброй матушки, прикладывая который к ранам, вы встанете на ноги намного быстрей. Я надеюсь, что уже через три недели мы с вами сможем обсудить ещё несколько вопросов, до сих пор не разрешённых между нами. Я говорю о похищениях Констанции Бонасье, которых было два, и оба устроили вы, а также о том, что вы оставили бедняжку в руках Миледи, зная, что она не вырвется оттуда живой.

РОШФОР

Мне трудно спорить с вами, поскольку рана, которую вы мне нанесли, чрезвычайно болезненная, но мы ещё встретимся.

Д‘АРТАНЬЯН

Не сомневаюсь! Но потерпите, через пять минут к вам подойдёт мой слуга Планше, который перебинтует ваши раны и доставит вас туда, куда вы пожелаете. Он подговил повозку с очень мягким ходом. Не волнуйтесь, он нас не выдаст.

РОШФОР

Благодарю вас, вы очень любезны.

Д‘АРТАНЬЯН

Атос и Арамис проиграли мне по сто пистолей. Я закажу памятник на могиле Констанции.

(Уходит)


СЦЕНА 8


(Будуар герцогини де Шеврёз. Арамис и герцогиня)

АРАМИС

Мария, вот опять вы пишете кому-то письмо. Постоянная переписка. Мне кажется, ты переписываешься со всем миром.

ШЕВРЁЗ

Нет, Анри, только со всей Европой.

АРАМИС

Удивительно! И для чего тебе это надо?

ШЕВРЁЗ

Я занимаюсь политикой.

АРАМИС

Интригами.

ШЕВРЁЗ

Это лишь другое название того же самого действия.

АРАМИС

Нет, политика делается монархами и дипломатами, а интриги делаются всеми остальными.

ШЕВРЁЗ

Ты ошибаешься, Анри. Дипломаты и монархи лишь инструмент в руках тех, кого ты назвал бы интриганами, а я назвала бы их истинными политиками.

АРАМИС

Забавная точка зрения.

ШЕВРЁЗ

Анри, ты играете в шахматы?

АРАМИС

Нет, я предпочитаю игры, не требующие такого напряжения ума, как эта замысловатая индийская игра.

ШЕВРЁЗ

Карты и ландскнехт? Ты боишься занять свой ум раздумьями?

АРАМИС

Не то. Мне часто приходится напрягать ум для других занятий, поэтому если уж я играю, то лишь для того, чтобы дать ему отдых.

ШЕВРЁЗ

Твои умственные занятия направлены на толкование латинских текстов тысячелетней давности? Вы, шевалье д’Эрбле, видно, надеетесь написать обширные комментарии к какому-нибудь блаженному Августину на ста страницах и получить за это богословскую кафедру?

АРАМИС

(Смущённо)

Не вполне так.

ШЕВРЁЗ

Смущаетесь, Анри, значит, я угадала. Послушай, дорогой Рене! Ведь ты же солдат, офицер! Тебе надлежит думать стратегически!

АРАМИС

Я уже не солдат, а всего лишь аббат.

ШЕВРЁЗ

Не лгите мне, и уж во всяком случае не лгите себе, Рене!

АРАМИС

Ты назваешь меня то Рене, то Анри, то шевалье д’Эрбле. Я заметил, что я для тебя Рене, когда ты мне выговариваешь, Анри, когда видишь во мне любовника, а д’Эрбле – когда говоришь со мной с иронией. Но сейчас ты употребляешь все эти имена в совершенно непостижимом и хаотическом порядке.

ШЕВРЁЗ

Так и есть, потому что я тебя люблю и смеюсь над тобой!

АРАМИС

Что ж. Смейся. Мне нравится твоя улыбка. Но я и в самом деле уволился из мушкетёров.

ШЕВРЁЗ

Вы можете сколько угодно увольняться из мушкетёров, мсье, но вы никогда не уволите мушкетёра из себя, из своего сердца! Если бы это было не так, тогда вы были бы мне не интересны!

АРАМИС

И что же из этого следует?

ШЕВРЁЗ
 
Политика или война – это тоже своего рода шахматы, вернее, шахматы – это упрощенная игра, в которой есть элементы того и другого. Только на этой доске расставлены фигуры не двух цветов, а десятки и даже сотни различных цветов и оттенков. Но принципиальной разницы нет.

АРАМИС

Надеюсь, мы с тобой фигуры одного цвета?

ШЕВРЁЗ

Надеюсь, но как знать, надолго ли? В отличие от шахмат, фигуры склонны менять цвет или облачаться в ложные мундиры. Всё сложно. Каждая группа, объединённая по своим цветам, желает для себя победы, а, следовательно, поражения для всех остальных. Лучше всего для неё – обезглавить противника, но если это невозможно, она старается для начала занять самую лучшую позицию, контролировать самые важные клетки на этой доске. Чем больше клеток находятся под вашим контролем, тем сильнее ваша позиция. А сильная позиция иногда заменяет сильную армию. Можно не иметь достаточного количества войск, но если ваши немногие войска находятся в лучшей позиции, вы можете одолеть противника, даже превосходящего вас численно.

АРАМИС

И какую же аналогию вы видите здесь в государственных делах Франции?

ШЕВРЁЗ

Европейские страны ревниво следят за всей доской Европы. Стоит лишь Франции ослабить давление на какую-то клетку, и все соседи тут же начинают действия для того, чтобы установить собственный контроль над ней. Вы можете уступить какую-то клетку только в том случае, если взамен приобретёте контроль над более важной клеткой. А ещё лучше – ничего не уступать, а лишь приобретать, пусть даже понемногу, но так, чтобы это приобретение никто уже не мог у вас отнять.

АРАМИС

И кто же игроки на этой огромной шахматной доске?

ШЕВРЁЗ

 Все! Франция, Англия, Италия, Испания, Португалия, Дания, обе Голландии! Всех не перечислить! Но этого мало!

АРАМИС

Что ж ещё?

ШЕВРЁЗ

 Каждая страна – это тоже своеобразная шахматная доска. На нашей доске главные игроки – это партия Королевы-матери, партия Ришельё, наша партия Королевы Анны, партия Месье, партия принцев, партия Лотарингских герцогов, и некоторые другие.

АРАМИС

(В сторону)

И партия Ордена друзей Иисуса

ШЕВРЁЗ

Иногда партии вступают в союзы, чтобы добить общего врага. Королева-мать иногда поддерживает Месье и нашу партию против кардинала, но чаще всего принимает всё же его сторону, поскольку в молодости он был очень хорош, и между ними даже были некоторые амуры, возможно, весьма серьёзные. Сейчас появилась прекрасная возможность навсегда посеять между ними раздор и недоверие.

АРАМИС

Вот даже как? На какой же основе?

ШЕВРЁЗ

Королева-мать хочет женить младшего сына на своей племяннице, что, разумеется, усилит её власть. Сам же Месье влюблён в Марию де Гонзаго, дочь герцога Неверского, он даже начал всерьёз говорить с ней о предстоящем браке. Разумеется, у наследников от Марии де Гонзаго будет меньше шансов на трон, чем у наследников от племянницы Медичи, а если брак состоится без разрешения Короля, этих шансов не будет вовсе. Но Гастон влюблён. Наша замечательная Королева Анна способна расстроить планы Королевы-матери на брак Гастона с её племянником. Мы договорились, что наши влюблённые голубки могут перебраться в Испанские Нидерланды, где заключат законный брак.

АРАМИС

Но это же будет государственная измена!

ШЕВРЁЗ

В том случае, если Король не простит брата, и это будет иметь значение лишь в том случае, если Король обзаведётся наследником мужского пола в самое ближайшее время, поскольку здоровье Его Величества вызывает сильнейшие опасения. Если же Король уйдёт в мир иной, то Месье будет первым претендентом на корону, а его брак никто не посмеет оспорить. В этом случае союз Франции с испанскими Нидерландами, а, значит, и с Испанией, то есть с обеими Габсбургскими Империями, создаст новую расстановку сил вследствие новых крепких союзов во всей Европе.

АРАМИС

Итак, что же из этого следует?

ШЕВРЁЗ

Из этого следует, что Королева-мать, которая всесторонне стремится к сближению Франции с обеими Империями, в данном случае не заинтересована в этом союзе такой ценой, а намного больше заинтересована в том, чтобы Месье женился на её племяннице, пусть даже это не будет в такой мере содействовать указанным союзам! Ришельё смотрит на эти проблемы с позиций государственных интересов, Королева Анна видит в Испании государство, управляемое её братом, то есть хочет сближения с ней, Королева-мать желает брака Гастона с ещё одной Медичи, а сам Гастон желает брака с Марией де Гонзаго. Разумеется, дело не может закончиться к удовольствию всех сторон. Та сторона, чьи устремления не увенчаются успехом, будет считать себя ущемлённой и обиженной. Здесь множество источников для конфликтов, здесь рычаги для того, чтобы разделять и властвовать. Может кончиться и тем, что даже если какая-то из сторон добьётся того, что всё сложится по её желанию, все же лишится друга, партнёра и союзника в лице других партий, и поэтому в конце концов проиграет.

АРАМИС
 
В чём же в настоящее время ваша выгода, сударыня?

ШЕВРЁЗ

Королева-мать больше не может быть нам союзницей, которая бы заступалась за Королеву-Анну, но она ещё вполне может быть полезной нам как противница Ришельё. Мы поссорим Марию Медичи с её сыном Гастоном, поссорим её с Ришельё, поссорим также и Гастона с Королём и с Ришельё, в результате чего Король будет вынужден помириться с Королевой Анной и со мной, дабы не остаться в одиночестве, то есть почти в одиночестве, если не считать любимого им Ришельё, которого на самом деле он уже давно и сильно ненавидит, но не признаётся в этом, поскольку нуждается в этом ловком политике.  Быть может, нам удастся снять его с доски. Меньше фигур – больше простору!

АРАМИС

Вы всех их рассорите, предположим, что же дальше?

ШЕВРЁЗ

Дальше Королева-мать навсегда отправляется в изгнание и уже более никогда не вмешивается в дела управления государством. На этом закончится власть Медичи во Франции, надеюсь, навсегда. И тогда мы начнём работать над тем, чтобы во Франции установилась власть Королевы Анны и тех, кто будет с ней заодно. Если Гастон будет послушен, он войдёт в этот кружок, если же нет, он также отправится в изгнание. Но пока Ришельё в силе, Гастон нам нужен.

АРАМИС

Как легко, мадам, вы распоряжаетесь судьбой двух царственных особ!

ШЕВРЁЗ

Умри сегодня Король, и государство попадёт бы в руки тех, кого вы считаете лиш фигурами на этой шахматной доске. Но эти фигуры станут главными игроками. С бездетной Королевой Анной никто бы не станет считаться в такой степени, как с Дофином а также с теми, с кем считается сам Месье.

АРАМИС

То есть Гастон Орлеанский, младший брат Короля.

ШЕВРЁЗ

Да, и поэтому нашу Королеву Анну надо спасать. Ведь мы – её друзья, не так ли?

АРАМИС

И ради этого можно заняться перекраиванием границ Европы? Ведь внешние друзья для подкрепления дружбы потребуют территориальных уступок.

ШЕВРЁЗ

Чтобы приобрести почти всё, допустимо и преемлемо чем-то поделиться.

АРАМИС

И ухудшить стратегическое положение Франции.

ШЕВРЁЗ

Но улучлить собственное стратегическое положение внутри оставшейся Франции. Кардинально улучшить. То есть получить её.

АРАМИС

Устранить кардинала Ришельё. А инструментом для этого будут союзы Королевы с её испанской и австрийской роднёй, для чего допустимо перекраивание границ государств Европы? Заключение и расторжение союзов различных монархий, а для этого интриги? И это политика?

ШЕВРЁЗ

Не так прямолинейно и грубо, но в целом да. Подкинуть идейку одному человеку, высмеять чьи-то намерения или поддержать чьи-то планы, помочь свершиться одному действию и оказать хотя бы слабое препятствие другому событию, и вот уже дела идут так, как вы хотели, и вы становитесь центральной фигурой во власти.

АРАМИС

(В сторону)

Совсем как методы у Ордена Иезуитов. Вот почему они ей так интересуются!

(Вслух)

А как смотрит на всё это Папа?

ШЕВРЁЗ

Папа заботится об укреплении власти католичества, разумеется, и об укреплении власти Святого Престола. Его Святейшество уже, по-видимому, сожалеет о том, что Ришельё получил кардинальскую шапку. Я слышала, что для усиления взаимопонимания между Францией и Ватиканом, которого сейчас почти нет, во Францию будет послан представитель, некий кардинал Джулио Мазарини.

АРАМИС

Что это за человек?

ШЕВРЁЗ

Я этого ещё не знаю, но полагаю, что мы выясним это в самое ближайшее время.

АРАМИС

Что ж, герцогиня, я вижу, вы – большой мастер шахматной игры в большой политике Европы.

ШЕВРЁЗ

Анри, голубчик! Кого ты хочешь обмануть? Я проверяла тебя, когда же ты, наконец, признаешься, что и сам не раз размышлял над всем этим и что и сам готов поиграть в эту игру и подвигать политические фигуры с помощью тайных пружин!

АРАМИС

(Наигранно)

Тайных пружин? О каких тайных пружинах ты говоришь?

ШЕВРЁЗ

Известно о каких! Мир управляется людьми, а люди управляются своими страстями. Это, конечно же, страсть к наживе, к власти, к любви, а также удовлетворение таких устремлений, как отмщение, низвержение тех, кому завидуешь, возвышение себя.

АРАМИС

Это всё?

ШЕВРЁЗ

Бывают ещё и другие страстишки. Мелкие. Как, например, коллекционирование. Кто-то коллекционирует победы и мечтает о воинской славе маршала или коннетабля, кто-то коллекционирует художественные ценности и не постоит за ценой, кто-то подобно царю Соломону коллекционирует женщин и свои победы над ними. Но это ненадёжные страстишки, люди иногда излечиваются от них, хотя и не всегда. Думаю, царь Соломон не прекращал пополнять свой гарем и тогда, когда уже ничего не мог предложить своим жёнам и наложницам в силу почтенного возраста. Но такие страсти, как стремление к самовозвышению, объединяющее страсть к богатству и к власти, и как отомщение, вечно будут править миром.

АРАМИС

А любовь?

ШЕВРЁЗ

Любовь! Что вы назваете любовью? Вспышка страстишки коллекционера, усиленное гордыней и самовлюблённостью?

АРАМИС

Я имею в виду любовь, которая состоит в желании сделать счастливой ту, кого по-настоящему любишь.

ШЕВРЁЗ

Ах это? Что ж, сказочники и менестрели придумали её. В жизни она тоже встречается иногда. Для того лишь, чтобы отнять разум, а значит и свободу. К счастью, такая любовь проходит, если её чаяния удовлетворены. Этот английский драматург, Шекспир, описал безумную любовь Ромео и Джульетты. Если бы они поженились, дальше было бы всё очень банально, любовь бы вскоре сменилась скукой, и хорошо, если не ненавистью. Все комедии кончаются свадьбой, а трагедии с неё начинаются. Если бы история Отелло и Дездземоны закончилась в тот момент, когда они поженились, это была бы комедия.

АРАМИС

Не берусь с вами спорить.

ШЕВРЁЗ

Вы намекаете на мой второй брак? Я много думала об этом. Первый свой брак я не считаю несчастливым, но, может быть, это лишь от того, что мой супруг слишком рано ушёл в мир иной? Если бы я прожила с ним всю жизнь, бог весть, как мы бы относились друг к другу.

АРАМИС

Поэтому я и не женюсь.

ШЕВРЁЗ

И слава богу, не женитесь, Арамис, никогда. Да вам и нельзя будет, если вы выберете карьеру священника.

АРАМИС

У Папы Александра Шестого было множество детей.

ШЕВРЁЗ

Эти времена прошли.

АРАМИС

Вы хотите сказать, что у папы не может быть детей?

ШЕВРЁЗ

Я хочу сказать, что у папы не может быть таких детей, существования которых он бы не скрывал. Но меня больше волнуют дети нашей Королевы Анны.

АРАМИС

То есть тот факт, что у неё их нет.

ШЕВРЁЗ

Хотя бы один её сын очень нужен сейчас Франции.

АРАМИС

Даже если он будет полоумным?

ШЕВРЁЗ

Какая разница! Если он не сможет править сам, тем лучше, за него править страной будет Королева.

АРАМИС

Но Королева не вечна.

ШЕВРЁЗ

Мы тоже. Я не собираюсь загадывать на полстолетия вперёд.

АРАМИС

(В сторону)

Вот как? А я собираюсь.

(Вслух)

Мы славно поболтали, герцогиня.

ШЕВРЁЗ

Это потому, что я поделилась с тобой своими мыслями, а ты ничего не сказал мне о своих?

АРАМИС

Какие могут быть мысли о политике у бывшего мушкетёра? И тем более у какого-то там аббата?

ШВЕРЁЗ

Арамис, не прибедняйтесь! Ведь вы – не служка в этом аббатстве, а хозяин! Аббатство Эрбле принадлежит вашей семье, и вы получаете с него доходы!

АРАМИС

Но это вынуждает меня оставаться аббатом, чтобы не лишиться этих жалких крох, которые идут на содержание всей моей семьи.

ШЕВРЁЗ

Вашей семьи? Так вы не один? Сколько же вас?

АРАМИС

О! Много! Во-первых, я сам, аббат д’Эрбле.

ШЕВРЁЗ

Это я знаю. Кто же ещё?

АРАМИС

А ещё – один мушкетёр по имени Арамис. А также ваш друг Рене. И ваш любовник Анри.

ШЕВРЁЗ

Негодник, ты смеёшься надо мной!

АРАМИС

И над собой тоже.

ШЕВРЁЗ

Как знать, Анри. Я уверена лишь, что ты вечно прикидываешься, будто ты намного простодушней, чем кажешься.

АРАМИС

Согласись, Мария, стараться выглядеть умней, чем кажешься, ещё хуже!

ШЕВРЁЗ

Да, это отвратительно! Кроме того, этим занимаются слишком многие. К примеру… Все. 

АРАМИС

Значит я – приятное исключение. Рад был поболтать с тобой, Мария, а теперь мне пора идти.

ШЕВРЁЗ

Да, конечно, у меня самой полно дел. До встречи, Анри.

(Прощаются, Арамис целует герцогине руки, затем она подставляет щёку, он легко прикасается губами к её щеке, уходит)


СЦЕНА 9

(Гостиница «Козочка», д’Артаньян и Кэтти)

Д’АРТАНЬЯН

Кэтти, детка! Что это такое? Я отсутствовал всего два месяца, а у тебя уже новый жилец?

КЭТТИ

Д’Артаньян, это не то, что ты подумал!

Д’АРТАНЬЯН

 Откуда ты знаешь, о чём я подумал, если я ещё не высказался? Может быть я и сам ещё не знаю, что я об этом думаю. Я ещё не решил.


КЭТТИ

Я ведь продолжаю служить у госпожи де Шеврёз! Я фактически там и живу. А эта гостиница – это маленькое вложение накопленных мной средств, моё обеспечение на будущее. Должен же кто-то приглядывать за гостиницей в моё отсутствие!

Д’АРТАНЬЯН

Найми сколько угодно помощниц, я не возражаю, но этот швейцарец, который, к тому же заселился в мою комнату!

КЭТТИ

Я не о помощницах говорю. Помощницы у меня имеются, а он – жилец. С ним мне спокойней. Времена такие, что когда рядом со слабой женщиной нет мужчины, её может обидеть любой!

Д’АРТАНЬЯН

А когда рядом со слабой женщиной проживает мужчина, её может обидеть не любой, а именно он!

КЭТТИ

Он поселился не в твою комнату, а в соседнюю.

Д’АРТАНЬЯН

Это ещё хуже! Я не потерплю такого соседа, тем более, когда рядом бываешь ты. Или он, или я, выбирай.

КЭТТИ

Но он всего лишь жилец!

Д’АРТАНЬЯН

Послушай, он на голову выше меня и значительно шире в плечах. Такую дерзость я готов простить только Портосу! Каждый раз, когда я вижу его со спины, в первое мгновение мне кажется, что я вижу Портоса, потом он поворачивается или говорит со своим этим немыслимым акцентом! Представляешь, какое разочарование?

КЭТТИ

Ты ревнуешь, д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

Я?! Ревную?! Ничего подобного! А хоть бы и так, я имею на это право!

КЭТТИ

Это твои проблемы, решай их сам, как хочешь, а я должна тебя покинуть, мне давно уже пора быть у герцогини. Она даёт мне для управления гостиницей отпуск на один день в неделю, и это уже слишком большая доброта с её стороны, ведь она не снижает моего жалованья!

Д’АРТАНЬЯН

Приищи себе других жильцов в свободные комнаты. Я имею в виду жиличек, дам, а не таких вот молодцов.

КЭТТИ

До свидания, милый, я пошла.

(Уходит)

СЦЕНА 10

(Там же, д’Артаньян один)

Д’АРТАНЬЯН

Тысяча чертей! И надо же было случиться такой напасти! Да ещё этот чёртов эдикт, запрещающий дуэли! Ну как, скажите на милость в этих условиях решать подобные проблемы? Для того, чтобы просто изнгать наглеца шпаги уже недостаточно! Чёртов кардинал! Как тут выполнить завет батюшки: «Деритесь там, где можно, и где нельзя»?

(Входит рослый швейцарец)

Д’АРТАНЬЯН

А! Вот и вы, сосед!

ШВЕЙЦАРЕЦ

Страффстффуйте сосет!

Д’АРТАНЬЯН

Отличное утро! Славная погодка! Приятель, не хотели ли бы вы получить у меня пару-тройку уроков фехтования на свежем воздухе?

ШВЕЙЦАРЕЦ

Пьюсь об саклат, што это фам слетует полушить несколько урокоф у меня. Я разтафлю фас как наглого лякушку!

Д’АРТАНЬЯН

Прежде я вас насажу на шпагу, словно жука на булавку, но это, разумеется, в рамках урока фехтования. Прошу заранее простить меня, если по чистой случайности в ходе нашего урока я невзначай травмирую вашу руку или ваше плечо, но ведь в учении должно быть столь же трудно, как в бою, иначе это не обучение, а пустая забава!

ШВЕЙЦАРЕЦ

Это я приношу саранее фам свои исфинения ф том, что, фероятно, смоку фас нешаянно покалечить, поскольку я не слишком силён ф аккуратном фехтофании.

Д’АРТАНЬЯН

Должен напомнить вам, толстячок, что мы не собираемся устраивать дуэль, а хотим лишь немного поразмяться и обучить друг друга нескольким выпадам в надежде, что это пригодится нам обоим на службе Его Величества.

ШВЕЙЦАРЕЦ

Расумеетса, я научу фас фехтовать полее лофко и полее решительно.

Д’АРТАНЬЯН

Ну вот мы и договорились! Через час в булонском лесу.

СЦЕНА 11

(Булонский лес, д’Артаньян и рослый Швейцарец)

Д’АРТАНЬЯН

Я надеюсь, что вы прихватили с собой достаточное количество бинтов. Здесь, кажется, несколько темновато, поэтому я решительно опасаюсь, что по неосторожности могу случайно нанести вам пару-тройку лёгких ранений. Я молю Бога, чтобы они оказались не смертельными.

ШВЕЙЦАРЕЦ

Именно это ше я хотел сказать фам, мой полтлифый ушитель фехтования.

(Начинают фехтовать, д’Артаньян комментирует свои выпады)


Д’АРТАНЬЯН

Обратите внимание на недостаточную защиту ваших предплечий. Это не дело, ведь ваш противник в случае такой слабой защиты может запросто нанести вам очень болезненное ранение. Разумеется, не прямым нападением, а, например, вот так.

(Наносит укол в левое предплечье Швейцарцу)

О, Боже! Прошу простить меня, я хотел лишь показать вам, что небольшое обманное движение позволяет мне добиться полного отсутствия защиты вами левого предплечья, и вот видите, какая досада, я нечаянно ранил вас именно туда!


ШВЕЙЦАРЕЦ

Дер Тоффель!

Д’АРТАНЬЯН

Нет, это не Дьявол, это был я и моя неосторожная шпага.

ШВЕЙЦАРЕЦ

Я сейчас проткнуть фас в отфет ф таком ше точно месте!

Д’АРТАНЬЯН

(Отбивает удар)

Ничего не получилось, как видите, дорогуша, ведь вам только лишь показалось, что я незащищён! Видите ли, вам следовало бы сначала сделать два ложных выпада, например, вот так, так и так!

(Наносит удар в правую руку)

Чёрт побери! Я нечаянно сделал три ложных выпада и по неосторожности ранил вас в правую руку. Прошу простить мою неловкость!

ШВЕЙЦАРЕЦ

Шорт фас распери! Фы меня отолеть! Я не моку протолшать этот урок фехтофания с такими ранениями.

Д’АРТАНЬЯН

Я крайне огорчён, что был столь неаккуратен. Я пришлю вам вашего слугу с вашими вещами, поскольку нынче вечером вы съезжаете из гостиницы «Козочка».

ШВЕЙЦАРЕЦ

Я съесшатть с костинниц?

Д’АРТАНЬЯН

Безусловно! С раненными руками вы не сможете при случае ухватиться за перила, а лестница в вашу комнату очень крутая! Я не могу допустить, чтобы вы подвергали себя такой опасности.

ШВЕЙЦАРЕЦ

Так фотт в шьём телло! Фы не хотеть штопп я шил ф костиннец Косочка!

Д’АРТАНЬЯН

Разве это не было понятно?

ШВЕЙЦАРЕЦ

Та, та, это пыл понятно, но я полаккал што я с фамми справлюсс. Шаль, отшень шаль. Такой уютный костиннец и такой милый теффушка её хозяйк.

Д’АРТАНЬЯН

Избыточно милая девушка для вас. Но не огорчайтесь. Я рекомендую вам гостиницу «Кошечка с клубком» на улице Монтрогейль. Там неплохо кормят, цены терпимые, хозяйка мила, и обладает тем достоинством, что у неё нет в приятелях лейтенанта королевских мушкетёров.

ШВЕЙЦАРЕЦ

Этто польшой тостоинстфф, я фишшу.

Д’АРТАНЬЯН

Несомненно. Если вам придёт в голову получить у меня ещё несколько уроков фехтования, и всегда к вашим услугам, но не приходите за мной сами, лучше пришлите какого-нибудь мальчугана посмышлёней, а не то я могу подумать, что вы явились не ко мне, а к Кэтти, а в этом случае наш урок фехтования может состояться в гостинице в тот самый момент, когда я вас там увижу. Уверяю вас, в такой ситуации я настолько неуклюж, что могу позабыть, что между нами происходит всего лишь урок, и невзначай ранить настолько серьёзно, что вам потребуется не помощь врача, а напутствие священника. Это было бы чрезвычайно прискорбно для меня.

ШВЕЙЦАРЕЦ

Шьорт вас попьярайт. Я съесшать секодня ше.

Д’АРТАНЬЯН

Если вы не будете достаточно расторопным, я сам готов помочь вам со сборами. Простите заранее, если часть ваших вещей я буду помогать вам выносить с помощью ног. Я заметил, что некоторые вещи и некоторых их обладателей значительно эффективнее выносить из здания именно с помощью ног, обутых в сапоги. Такая научная организация труда. Энергосбережение, я бы сказал. Этим чудодейственным средством иногда удаётся очень сильно ускорить как сбор вещей так и отъезд некоторых жильцов, чей кредит в гостинице неожиданно закончился. Так что если ваш слуга замешкается на лестнице, я намерен поспособствовать наиболее быстрому преодолению им и лестницы, и дверей гостиницы.

ШВЕЙЦАРЕЦ

Фсьо это в рамках урокофф фехтоффания, я полакаю?

Д’АРТАНЬЯН

Да, разумеется, в рамках уроков фехтования. Ногами. О! Чуть не забыл! Чудодественный бальзам по рецепту моей славной матушки!

(Вынимает из кармана маленькую бутылочку с бальзамом и передаёт Швейцарцу, который брёт её, открывает, нюхает и отшатывается, морщит нос)

Запах настойчивый, не правда ли? Но помогает от любых ран великолепно! Слово чести! Я всегда ношу его с собой на такие вот уроки фехтования. И знаете, в чём странность? По каким-то загадочным причинам этот бальзам всегда необходим моим ученикам, а не мне! Знала бы моя добрая матушка об этом!


СЦЕНА 12

(Плохо освещённое помещение, за столом сидит Отец Бенедикт в монашеском одеянии с накинутом на голову капюшоне).

В комнату заходит Послушник.

ПОСЛУШНИК

Отец Бенедикт, пришёл шевалье д’Эрбле.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Зовите.

(Входит Арамис)

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Итак, господин д’Эрбле, вашими усилиями, как вы утверждаете, жизнь господина графа де Рошфора спасена, но он тяжело ранен?

АРАМИС

Именно так, святой отец. Рана не столько опасная, сколько болезненная. О таких ранах не забывают, они ноют, люди, получившие их, страдают, но не лишаются подвижности.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Разве нельзя было обойтись более лёгкой раной?

АРАМИС

Исходя из вашего задания, я не нашёл иного способа разрешения этого конфликта. Д’Артаньян никогда не отказался бы от мести за смерть его возлюбленной, а кроме того и за иные обиды, нанесённые ему графом де Рошфором. Только серьёзная рана, нанесённая им его противнику, могла бы хоть на время охладить его пыл. Если бы я отказался от этого плана, тогда нельзя было бы исключать их случайную встречу, результатом которой была бы смерть графа. Если Рошфор нам нужен, нарыв следовало вскрыть как можно скорее и с тем результатом, который бы всех удовлетворил.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вы не решились пожертвовать вашим другом из чувства привязанности. Святая церковь не отрицает подобных чувств, но вы должны понимать, что служба Ордену должна быть превыше всяких человеческих привязанностей, горестей, обид или радостей. Вы подвизались на службу Господу, поэтому всякие мирские дела, земные горести и радости, не должны отвлекать вас от основной цели – содействию процветания Святой Католической церкви. Вы можете любить, дружить, вести светский образ жизни, но в нужный момент вы должны быть послушны только нам.

АРАМИС

(В сторону)

Старый гриб! Держи карман шире!

(Вслух)

Я запомню это, святой отец.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Чем помимо дружеской привязанности диктовалась ваша просьба о том, чтобы наш Орден позаботился об избавлении вашего друга от наказания за дуэли? Чтобы расследование по этому дело не проводилось?

АРАМИС

Дружеские чувства были основным моим побуждением…
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Научитесь отвечать на поставленный вопрос прямо и без околичностей. Я ведь не спрашивал вас о том, какое чувство было основным, для меня это ясно. Отвечайте на поставленный вопрос. Чем помимо дружбы вы руководствовались?

АРАМИС

Чувством долга и чувством справедливости.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Опять эти чувства. У служителя Ордена должно быть одно лишь чувство – чувство преданности Ордену. Любой приказ от вышестоящего вы должны воспринимать как указание самого Христа, и никак иначе. Разве Авраам вспоминал об отцовской привязанности и разве раздумывал он о чувстве долга и справедливости, когда Господь потребовал от него, чтобы он принёс в жертву собственного сына Исаака?

АРАМИС

Я признаю вашу правоту, святой отец.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Ибо Авраам твёрдо знал, что сыновей ему послал Господь. Как и все прочие блага.

АРАМИС

Авраам был воистину святой человек.

 (В сторону)

Святая простота! Либо это не так, либо посылки Господни доходят не до всех адресатов, а лишь до тех, которые сами об этом позаботятся.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

И вы согласны с моими словами?

АРАМИС

Ваши слова я воспринимаю как веление самого Христа, поэтому не считаю себя вправе думать о том, согласен я или не согласен.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Даже если вы сейчас солгали, это лучше, чем если бы вы стали со мной спорить. Если вы в душе не согласны со мной, но будете действовать так, как того требует Орден, для Ордена этого достаточно. Не считаете ли вы целесообразным привлечь в Орден кого-то из ваших друзей? Этого гасконца д’Артаньяна? Графа де Ла Фер? Или, быть может, господина дю Валона?

АРАМИС

Это совершенно невозможно.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Для Ордена нет ничего невозможного.

АРАМИС

Виноват, я хотел сказать, что это нецелесообразно.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Объяснитесь.

АРАМИС

Д’Артаньян слишком горяч, пылок, он не позволит над собой командовать никому кроме Короля и представителей его власти, таким, как, например, де Тревиль, де Конде, де Тюренн, де Шомберг и в некотором смысле де Ришельё.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

 «В некотором смысле»? Что это значит? Объяснитесь точней.

АРАМИС

Признавая безусловно власть первого министра Франции, а также духовную власть кардинала, д’Артаньян не подчинится напрямую господину Ришельё, кроме тех случаев, когда будет уверен, что приказ исходит от Короля или он соответствует духу приказов Короля. Он отправится по приказу Ришельё на смерть в бою, но не станет за кем-нибудь шпионить по его указанию.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вы забыли назвать ещё одно лицо, чьим приказам ваш друг подчиняется беспрекословно.

АРАМИС

Вы говорите о Королеве?
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Да, теперь список полный.

АРАМИС

Он подчинится Королеве даже в том случае, если будет знать, что Король не одобрил бы такого подчинения, и если ему за это может угрожать Бастилия или смерть.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Прекрасно! Даже если вы ошибаетесь. А вы ошибаетесь. Но вы верите в это. Значит, верят и другие. И он сам. Такие люди нам нужны, но не в качестве членов Ордена, разумеется. Мы сможем слегка направлять их действия, когда это потребуется. Вы правильно поступили, что позаботились о сохранении его жизни.

(Отец Бенедикт что-то пишет в своей тетради)

АРАМИС

Граф де Ла Фер в такой же степени не сможет слепо повиноваться Ордену, ибо он подчиняется лишь зову собственного сердца и своему холодному рассудку, в котором основное место уделено понятиям дворянской чести и чести его рода.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Что ж, через пятнадцать, а может быть через двадцать лет у нас появятся дела в Англии, для которых такой благородный человек может быть крайне полезен. Сможет он выполнять функции посла Франции при Короле Англии?
АРАМИС

Безусловно.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Кажется, его единственный родственник – это нынешний епископ Люссонский, в миру виконт де Бражелон?

АРАМИС

Об этом мне ничего не известно.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Теперь известно.

АРАМИС

Относительно Англии я могу порекомендовать вам лорда Винтера, с которым мы все четверо довольно тесно знакомы.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Я знаю. Не его ли невестку вы казнили на берегу реки Лис?

АРАМИС

Вы чрезвычайно точно осведомлены, святой отец.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Не я, а Ороден.

АРАМИС

Её вина состоит в том, что…
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Не нужно, я знаю. Что вы скажете про господина дю Валона?

АРАМИС

Это человек с чрезвычайно добрым сердцем, обладающий нечеловеческой силой, который ради друзей сможет повторить все двенадцать подвигов Геракла, и даже не один раз, а трижды. Но его ум не следует занимать идеями Ордена, они для него слишком запутаны и неясны. С ним всё гораздо проще. Его надо развернуть лицом против врага и указать на тех, кого следует сокрушить в первую очередь, после чего дело будет сделано.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Похоже, что вы относитесь к нему как к своему личному телохранителю или даже к цепному псу?

АРАМИС

Это было бы с моей стороны слишком самонадеянно, святой отец. Он сам решает, на чью сторону становиться, но, к счастью для него, он никогда не стоял перед трудным выбором, поскольку все его друзья, все мы, всегда сражались на одной стороне.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Это замечательно, господин д’Эрбле, но как он поступит, по вашему мнению, в том случае, если его друзья примкнут к противоположным сторонам? Задумывались ли вы об этом?

АРАМИС

Я не допускаю такой ситуации, Ваше Святейшество.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

И совершенно напрасно! Вы же сами сказали мне, что ваши друзья руководствуются теми принципами, которые далеки от главной идеи, которой вы сами впредь должны будете руководствоваться, до тех пор, пока вы не получите, быть может, синего конверта.  А это, напоминаю, будет означать, что вы исключены из Ордена навсегда.

АРАМИС

Я думаю, что никто не сможет предсказать поведение господина дю Валона в подобной ситуации.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Запомните, господин д’Эрбле раз и навсегда. Орден друзей Иисуса никогда ничего не предсказывает. Орден управляет событиями так, чтобы сбылось такое событие, из множества разнообразных событий, вероятность которых приблизительно одинакова, которое соответствует интересу Ордена, то бишь интересу генерала Ордена, судить которого может лишь Папа, а над Папой есть лишь суд Господа.

(При этих словах Отец Бенедикт перекрестился)

Мы здесь, на Земле, лишь помогаем Господу устанавливать тот порядок, который он предписал нам, людям, в своих священных книгах и на который указал в своих проповедях перед святыми апостолами.

АРАМИС

Я запомню это, Святой Отец.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вступив в ряды членов Ордена, вы должны были осознавать, что приказы вышестоящих лиц Ордена для каждого члена гораздо важней, чем приказы представителей светской власти, сколь бы высоко они не стояли.

АРАМИС

Я понимаю, святой отец. Распространяется ли это также и на самые верхи светской власти? Смогу ли я не подчиниться распоряжению самых высших светских сановников?

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вы имеете в виду приказы Короля и Королевы.

(Арамис поклонился в знак согласия)

Высоко сидящая голова дальше от народа и, возможно, по этой самой причине ближе к Богу. Но это не означает, что такая голова лучше слышит глас Божий. Близость к Господу в данном случае может означать намного большую близость свидания этой головы с Господом на том свете, нежели эта самая голова предполагает.

АРАМИС

Боюсь, я не совсем понимаю.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вы понимаете, конечно. Но я выскажусь определённее. Я имею в виду эшафот. Короли, действующие против воли Господа, не столь далеки от эшафота, как им может показаться. Вспомните хотя бы Марию Стюарт.

АРАМИС

Но ведь Марию Стюарт казнила Королева-протестантка, тогда как сама Мария была в большей степени именно католичкой.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Протестантка, католичка, какая в сущности разница? Все люди – создания Божьи, все религии поклоняются одному и тому же Господу, быть может, называя его по-разному. Дело совсем не в том, в какую церковь хотят те или иные прихожане, какие молитвы и на каком языке они читают, а в том, в чьих интересах они поступают. Что касается этой Стюарт… Её голова не последняя из этого рода, которая вознесётся выше, чем предполагал её владелец. Господь всё видит и не всё прощает, он ничего не забывает, ни злого, ни доброго. Идите по пути служения Господу, который вы избрали, юноша, и вы никогда об этом не пожалеете. Вам уже говорили, конечно, о той степени повиновения, которую требует наш Орден от своих членов. Вы должны быть словно труп. Именно труп. Так завещал нам преподобный Игнатий Лойола. Ваши глаза, ваши чувства, ваши мышцы и жилы, всё это теперь вам не принадлежит, вами будет управлять не ваша душа, а душа Ордена, вы же станете послушным исполнителем его воли, воли генерала Ордена, то есть воли самого Христа. Понимаете ли вы это?

АРАМИС

Да, святой отец. Моё решение твёрдое и окончательное, я надеюсь, что никогда не заслужу синего конверта.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Что ж, господин д’Эрбле. Я доволен беседой. Сведения, сообщённые вами, также вполне меня удовлетворили, они полностью соответствуют сведениям, полученным нами из других источников, поэтому вы приняты на первую ступень и теперь с полным правом можете именовать себя так, как подписались в вашем первом письме. Вы теперь не кандидат в ассистенты, а ассистент Ордена. Когда вы понадобитесь, вас найдут. Вам сообщат, что необходимо делать. Сейчас же усваивайте те знания, которые, вы найдёте в переданном вам перечне книг. Вам надлежит освоить их за ближайшие несколько лет. Мне доложили, что ваша память позволяет вам запоминать необходимое чуть ли не втрое быстрее, чем всем прочим. Это полезное умение.
 
(Отец Бенедикт кивает и делает жест рукой, давая понять, что посещение окончено, Арамис кланяется и уходит).

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Крепкий орешек этот д’Эрбле. Ну ничего. На крепких всё держится.

СЦЕНА 13

(Гостинная графа де Роншана. Входят граф де Роншан и лорд Винтер)

РОНШАН

Входите, лорд Винтер, я очень рад, что вы приехали лично.

ВИНТЕР

Дело это такого свойства, что я не мог его никому поручить, разумеется.

РОНШАН

Да, это дело весьма деликатное.

ВИНТЕР

Итак, граф, вы писали мне, что вы кое-что знаете о судьбе сына моей золовки.

РОНШАН

Вы совершенно правильно не называете его своим племянником, поскольку он таковым не является. Да, милорд, супруга вашего покойного брата, Шарлотта…

ВИНТЕР

Извините, граф, я внесу поправку. Незаконная супруга моего покойного брата, в девичестве Шарлотта Мюнье, также известная как Анна-Шарлотта де Бейль, на самом деле должна именоваться графиня де Ла Фер, так как её брак с графом не был расторгнут, граф был жив и, как я надеюсь, жив до сих пор. Поэтому брак этой дамы с моим младшим братом был незаконным по законам человеческим и божеским, о чём мой бедный брат не знал.

РОНШАН

Я осведомлён об этом, поскольку ваш бедный брат и мой лучший друг узнал об этом как раз накануне своей смерти, а также он получил неопровержимые доказательство того, что сын его незаконной супруги не является его сыном.

ВИНТЕР

Я знаком с этими доказательствами.

РОНШАН

Вы, вероятно, имеете в виду тот факт, что ваш брат, как и его супруга, оба были голубоглазыми блондинами, тогда как её сын кареглазый брюнет. Такое маловероятно, но наука говорит, что иногда такие причуды наследственности возможны. Однако у меня имеются более весомые доказательства, которые со мной обсуждал ваш брат.

ВИНТЕР

Вот как?

РОНШАН

Вашего брат, маркиз бе Бренвилье, был в ссоре со своей супругой и не входил в её спальню на протяжении полутора лет до рождения этого ребёнка. Он с самого начала знал, что не он отец её ребёнка и намеревался затеять бракоразводный процесс. У него также были доказательства того, что его супруга очень часто встречалась с любовником, и он даже узнал его имя.

ВИНТЕР

Вы знаете имя отца её сына?

РОНШАН

Поскольку маркиз не успел оформить развод и признание ребёнка незаконнорожденным, формально, по всем документам, его отцом является ваш брат.

ВИНТЕР

Я знаю. Я спрашиваю о настоящем отце ребёнка.

РОНШАН

Да, я знаю его имя. Именно он и убил маркиза. Анна-Шарлотта узнала о намерении маркиза развестись и потребовать признания этого ребёнка незаконным. Тем не менее он собирался выделить ей и ребёнку небольшое, но вполне достаточное содержание. Но он не желал передавать ему своё имя и наследство. Он собирался назначить вас своим наследником на тот случай, если у него не будет законного потомства, на что он не надеялся, поскольку не предполагал заключения нового брака.

ВИНТЕР

Но он не успел довести своё намериние до конца.

РОНШАН

Да, именно поэтому он был убит её любовником, по наущению Анны-Шарлотты, поскольку её не устраивал тот план, который намеревался реализовать маркиз. Этого любовника и убийцу, как я смог установить, звали Жерар Дюшо.

ВИНТЕР

Дерар Дюшо?

РОНШАН

Во всяком случае, под этим именем его знала Анна-Шарлотта и все другие. Это был ночной грабитель, выдывающий иногда себя за дворянина, но только лишь для того, чтобы иметь право носить оружие, которое применял для своих преступлений в ночи.

 ВИНТЕР

Воистину, трагедия, достойная пера Шекспира!

РОНШАН

Я не знаю, кто такой это ваш Шекспир, но в нас во Франции тоже есть следователи ничуто не хуже Шекспира. Жерар Дюшо был любовником Шарлотты и отцом ребёнка, которого они назвали Мордаунт.

ВИНТЕР

Разве фамилия древнего английского рода баронов Мордаунтов, графов Петерборо может использоваться в качестве имени?

РОНШАН

Не знаю, почему его так назвали, ходят слухи, что это как-то связано с разбойничьими делами самого Дюшо.

ВИНТЕР

В конце концов не важно, как его зовут, но я должен знать, что стало с этим ребёнком.

РОНШАН

Зачем вам это, милорд?

ВИНТЕР

Я обещал своей незаконной своячинице, что я позабочусь о её ребёнке.

РОНШАН

Отчего вы это ей обещали? Ведь вы уже, вероятно, знали, что ребёнок фактически незаконный?

ВИНТЕР

Это было в тех обстоятельствах, когда не дать подобное обещание не было никакой возможности.

РОНШАН

Что ж, попробуйте найти этого самого Дюшо, и тогда вы, вероятно, найдёте и ребёнка.

ВИНТЕР

Как же мне найти здесь во Франции какого-то  негодяя и преступника, зная только его имя?

РОНШАН

Ума не приложу.

(Берёт со стола объёмный пакет с документами)

В этом пакете документы, которые удалось собрать. Возьмите их. Может быть, это поможет вам найти ребёнка, формально являющегося вашим племянником. Хотя я бы этого вам не советовал делать.

ВИНТЕР

Благодарю вас, граф.

СЦЕНА 14

 (Улочка в Париже перед гостиницей. С двух сторон по ней навстречу друг другу идут Арамис и лорд Винтер)

АРАМИС

Глазам не верю! Вы ли это, милорд?

ВИНТЕР

Да, да, тот самый лорд Винтер, который считает вас и ваших друзей своими самыми лучшими друзьями

АРАМИС

Какими судьбами здесь, в Париже?

ВИНТЕР

Я приехал, чтобы разыскать сына Анны-Шарлотты.

АРАМИС

Боже мой! Для чего вам это?

ВИНТЕР

Разве вы забыли? Я обещал ей, что позабочусь о её сыне.

АРАМИС

Уверяю вас, вам не следовало давать этого обещания, коль скоро, как я понимаю, её сын – не сын вашего брата.

ВИНТЕР

Да, но обещание дано, и оно должно быть выполнено.

АРАМИС

В том случае, если бы вы знали, где находится это дитя.

ВИНТЕР

И даже в том случае, когда я не знаю этого.

АРАМИС

Но ведь в этом случае вы попросту не можете выполнить его!

ВИНТЕР

Для человека чести не может быть ничего невозможного, когда вопрос стоит в выполнении его обещания. Я уже узнал, что его зовут Мордаунт. Возможно, это поможет мне в моих поисках. Я должен выполнить свой долг до конца.

АРАМИС

 Когда имеешь дело со скорпионом, с ядовитым пауком, с гадюкой, о каком долге может идти речь?

ВИНТЕР

Но ведь её сын не виновен в грехах своей матери?

АРАМИС

Как знать! Наука ещё не дала ответа на этот вопрос, а что касается теософской стороны, то церковь отнюдь не исключает того, что грех родителей лежит на детях и даже на более поздних поколениях.

ВИНТЕР

Но мы же с вами серьёзные люди! Неужели вы верите в эти глупости о передаче характера по наследству?

АРАМИС

Я серьёзный человек, и поэтому никогда не признаюсь в том, во что верю, а во что не верю. Я лишь напоминаю вам, что по любой концепции христианство, будь то католическая вера, к которой принадлежу я, будь то вера англиканская, к коорой, по-видимому, принадлежите вы, признаёт возможность передачи родового проклятия на потомков.

ВИНТЕР

Следовательно, мне надлежит приложить все силы, чтобы дитя Анны-Шарлотты не опозорило имя моего брата, которое оно носит незаконно.

АРАМИС

Как это нелепо, как это сложно для моего понимания! Самое большее, чего он заслуживает, это дистанцироваться от него подальше. Знаете, бывают такие тонко чувствующие землевладельцы, которые, изловив крота в своём огороде, не убивают его, а уносят подальше в поле или в лес. Поверьте, такое отношение к этому Мордаунту было бы наиболее разумным. Не пересекаться с ним и забыть о его существовании, вот что я вам настоятельно рекомендую.

ВИНТЕР

Ах, господин д’Эрбле, при встрече с вами я надеялся получить от вас помощь, а не советы!

АРАМИС

Помощь? Вы хотите получить от меня помощь в отыскании змеёныша? Что ж, извольте! Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы отыскать его. Довольны вы?

ВИНТЕР

Это больше того, что я мог ожидать. Но как?

АРАМИС

Пусть это вас не волнует. Я попробую воспользоваться источником самых надёжных сведений и уверяю вас, если этот источник мне ничем не поможет, вы совершенно спокойно можете бросить свои поиски, потому что это будет означать, что поставленная вами передо мной задача в дейсвтительности невыполнимая. Я не шучу, это чистая правда.

ВИНТЕР

Когда же я смогу узнать о результатах ваших изысканий?

АРАМИС

Думаю, через неделю, максимум через две. Но может быть и раньше. Вы поселились в этой гостинице?

ВИНТЕР

Да. Как вы догадались?

АРАМИС

По вашей походке. Вы шли тем твёрдым и уверенным шагом, каким идут, когда до дома остаётся не более полусотни шагов. Всего хорошего, милорд!

ВИНТЕР

До свидания, шевалье д’Эрбле. Передавайте мой горячий привет вашим друзьям.

АРАМИС

Непременно, милорд.

СЦЕНА 15

(Плохо освещённое помещение, за столом сидит Отец Бенедикт в монашеском одеянии с накинутом на голову капюшоне, слышится условный стук).

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Входите, д’Эрбле!

(Входит Арамис)

АРАМИС

Добрый день, Отец Бенедикт.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Благослави вас Господь. Итак, вы просили разыскать некоего Жерара Дюшо и главным образом его сына Мордаунта.

АРАМИС

Я понимаю, что это трудно, даже, по-видимому, невозможно, и поэтому с благодарностью приму любые сведения, как и отсутствие таковых.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Что-то подсказывает мне, что вы не очень-то стремитесль получить ответ на свой вопрос.

АРАМИС

Не стану отрицать.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Знаете, с вами интересно! Ведь именно поэтому я должен был выяснить, в чём дело с этими людьми! А лучший способ выяснить – это, конечно, узнать всё. Как я говорил вам уже, для Ордена нет секретов. Если вы не хотели получить сведения, не надо было их просить. Но у нас правило: помогать своим членам в их маленьких проблемах. Поэтому лучше было не задавать вопроса, если вы не хотите услышать ответа. Но вопрос задан и ответ вы получите. Вот здесь, в этом конверте адрес этих людей.

(Пододвигает в сторону Арамиса конверт, который лежал на столе)

АРАМИС

Благодарю вас, Отец Бенедикт.

(Берёт конверт с поклоном)

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Лучше было бы для вас не разыскивать этих людей.

АРАМИС

Я тоже так думаю.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Но вы предприняли эти поиски по просьбе прибывшего в Париж лорда Винтера.

АРАМИС

Орден, действительно, знает всё.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Несомненно. Если вы в этом сомневались, то напрасно. Послушайте, дЭрбле. Вы просили адрес, и я вам дал адрес. Вы не просили дополнительную информацию об этих людях, а напрасно.

АРАМИС

Я знаю, что Дюшо – человек непорядочный.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Непорядочный! Сказать такое о Жераре Дюшо, это всё равно, что сказать, что Царь Ирод был не вежливым человеком, или что Понтий Пилат совершал порой недостаточно элегантные поступки!

АРАМИС

Я опасаюсь делать предположения в отношении тайн, которые могли открыться в связи с этими людьми.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

И правильно делаете. Слушайте же меня. Отцом этого ребёнка была графиня де Ла Фер. Так правильно её называть.

АРАМИС

Да, я это знаю, Отец Бенедикт.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

У этой дамы была странная тяга к преступникам. Воры и грабители были ей милей честных дворян, но сама она стремилась войти в высший свет, не имея к тому никаких прав по рождению. Её любовник Жерар Дюшо был грабитель и убийца. Но сейчас он выдаёт себя за дворянина. Дело в том, что ему удалось, выдавая себя за другого, сделаться дворянином в глазах всего света. Для этого он использовал документы и деньги убитого им офицера, возвращающегося с военной службы в своё имение, чтобы принять наследство почивших родителей. Офицер этот был сиротой, отсутствовал он довольно долго, и внешне он был отдалённо похож на Жерара Дюшо. Поэтому Жерар решил, скрыв следы убийства, выдать себя за этого офицера и попытаться занять его место, овладеть его поместьем, которое было хотя и довольно скромным, но всё же давало право на дворянский титул. Так Жерар Дюшо скрылся из Парижа, осев в небольшом поместье в Бургундии, куда увёз и своего сына Мордаунта. Но растить малолетнего сына Жерару не хочется, он с удовольствием отдаст его в руки лорда Винтера. Однако, посоветуйте лорду Винтеру быть осторожнее! Это может быть ловушка. Этот Жерар Дюшо может использовать ребёнка в качестве приманки, а целью его, скорее всего, является состояние лорда Винтера. В деле вытягивания денег из доверчивых богачей он большой профессионал.

АРАМИС

Благодарю вас, Отец Бенедикт. Я передам ваши опасения лорду Винтеру.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Думаю, нет смысла напоминать вам, что он не должен знать источника этой информации.

АРАМИС

Безусловно, я это понимаю, Отец Бенедикт.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Поговорим теперь о ваших делах, шевалье д’Эрбле.

АРАМИС

Я слушаю вас.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Орден не осуждает вас за противодействия планам кардинала Ришельё. Вы состоите в партии герцогини де Шеврёз.

АРАМИС

В какой-то мере.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Или делаете вид, что это так.

АРАМИС

Как можно?

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Если только притворяетесь, то это намного умнее. А я вас не считаю глупым, иначе вы бы здесь не находились.

АРАМИС

Я, действительно, не всегда и не во всём согласен с герцогиней.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Ещё бы! Но к делу. Стремительный рост власти кардинала Ришельё в настоящее время нам на руку, но и сдерживающий фактор в лице герцогини де Шеврёз, которая, как вы понимаете, активно вовлекает в свой кружок Королеву, Дофина, брата Короля, принцев и герцогов, нам также необходимо. Для управления событиями, нужны разные рычаги, действующие в противоположных направлениях. Мы будем тайно оказывать поддержку той стороне, действия которой направлены на наиболее желательный результат. Нашу поддержку не ощутят те, кому мы помогаем, они сочтут это удачей. Политические деятели думают, что Фортуна изменчива, но настоящее имя Фортуны – это Орден Друзей Иисуса.

АРАМИС

Я понимаю.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Кардинал был горячим сторонником Папы в те два года, когда он ожидал получение кардинальской шапочки. Едва лишь он получил желаемое, он возомнил себя независимым от Святого престола и стал противодействовать объединению католического мира. Что ж, для Франции, возможно, это целесообразно, но для Европы – не вполне. Но мы исследуем все возможные последствия усиления тех или иных государств и в настоящий момент считаем, что укрепление двух Габсбургских Империй преждевременно, а быть может, такое время, когда это будет желательно, и не настанет никогда. Вы удивлены?

АРАМИС

Нет, Отец Бенедикт.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Мы в настоящий момент придерживаемся взглядов о том, что несогласованность и некоторые противоречия различных европейских стран создадут лучшие условия для обеспечения управляемости ею со стороны Святого Престола в сфере католичества, в области духовной победы дела Христа. Мы уже имеем собственные государства в Новом свете и много ещё где. Европа лишь инструмент завоевания мира. Нам следует обратить пристальное внимание на Османскую Империю и на страны Африки. Вот куда следует направить усилия наших проповедников, чтобы обрести и над этими землями духовную власть. Это большое дело будет делаться не быстро. Нам гораздо легче было установить христианство в Новом Свете, поскольку то примитивное язычество, которое было встречено нашими конквистадорами там, было легче преобразовать и приспособить к идее Христианства, чем укрепившуюся в мусульманских странах религию, способную противостоять нашим апостолам веры весьма и весьма долго и успешно. Нам предстоит хорошо поработать с этими государствами. Для начала нам нужно установить с ними дружеские отношения. Мы сможем даже использовать Османскую Империю для того, чтобы приструнить те из христианских стран, которые оторвутся от правильной линии, отложатся от подчинения Папе настолько, что потребуется вмешательство не нравственно-просветительское, а политическое или даже военное. Для таких тонких воздействий нам и нужны возможности воздействия на обе противоборствующие стороны. Ваша герцогиня нам нужна будет для сдерживания кардинала Ришельё, а ваш граф де Рошфор очень пригодится для сдерживания герцогини и самой Королевы Анны. Сегодня я ничего не поручаю вам кроме того, чтобы вы сами были осторожны в ваших отношениях с герцогиней, и запоминали все идеи и просьбы, которые будут исходить от неё. Я подчёркиваю, что я не требую от вас информации, вы не будете предателем вашей дружбы или любви, но сами вы должны принимать к сведению всю ту информацию, которая попадёт к вам, для того, чтобы наиболее эффективно действовать с целью выполнения моего поручения, либо поручения того лица, которое будет передавать вам приказы Ордена вместо меня. Мы не ломаем нравственно членов нашего Ордена. Мы привлекаем их к себе. И мы всегда и во всём помогаем им. Должно быть, вы уже слышали главный принцип основателя Ордена?

АРАМИС

Стань для всех всем, чтобы приобрести всех.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Совершенно верно! Я вижу, вы даром время не теряли и детально штудировали книги, предписанные вам к изучению.

АРАМИС

Я могу по памяти процитировать любое место из основной книги, которую…

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Хорошо, хорошо, я вам верю. Позже. В настоящий момент я поручаю вам позаботиться о сохранении жизни и свободы герцогини де Шеврёз. Я надеюсь, что такое поручение не противоречит вашим убеждениям и личным предпочтениям. Я не спрашиваю, поскольку знаю ответ.
Я улыбнулся и кивнул.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Я не требую от вас, чтобы вы докладывали нам об опасностях, которые могут для неё возникать вследствие слишком авантюрных её затей. Вы сами будете решать, насколько её идеи опасны для неё лично. Если вы увидите, что вам следует вмешаться, скорректировать её действия или удержать её от действий, делайте это так, как сочтёте нужным. Если вам потребуется наша помощь, вы её получите. Но если вы не справитесь с полученной задачей, если герцогиня де Шеврёз погибнет, даже в том случае, если в этом не будет и малейшей вашей вины, вы будете изгнаны из Ордена. Также вы должны позаботиться и о жизни и свободе графа де Рошфора. Таково ваше задание на ближайшие годы, пока жив кардинал Ришельё. Могут поступать и другие поручения, но это поручение не будет отменено, повторяю, пока жив Ришельё. Это приблизительно на двенадцать лет. На этом всё. Идите.

АРАМИС

Благодарю вас, Отец Бенедикт, я всё понял.

(Кланяется и уходит)


СЦЕНА 16

(Приёмныя зал в особняке герцогини де Шеврёз)

(Герцогиня одна, входит можардом)

МОЖАРДОМ

Герцогиня, к вам пришёл аббат д’Эрбле.

ШЕВРЁЗ

Зови!

(Можардом уходит, входит Арамис)

ШЕВРЁЗ

Анри! Спаси нас! Спаси Королеву, спаси меня! Всё погибло, боже мой!

АРАМИС

Что за паника? Что вам угрожает, Мари?

ШЕВРЁЗ

Её письмо у него! Боже, мы погибли!

АРАМИС

Чьё письмо у кого?

ШЕВРЁЗ

Письмо Королевы у кардинала!

АРАМИС

Она ему писала?

ШЕВРЁЗ

Ты шутишь! Он его перехватил!

АРАМИС

В таком случае, если письмо написано не ему, тогда ему не следует его читать.

ШЕВРЁЗ

Но оно перехвачено как доказательство её измены Королю и Франции! Он представит это дело так, и тогда это письмо будет прочтено Королём!

АРАМИС

Что же я могу сделать в этом случае?

ШЕВРЁЗ

Письмо зашифровано.

АРАМИС

Тем лучше! Шифр надёжный?

ШЕВРЁЗ

Весьма!

АРАМИС

Тогда я не вижу проблемы! Кардинал не сможет прочесть письмо. А Королева откажется от него, или в крайнем случае скажет, что потеряла шифр.

ШЕВРЁЗ

Но кардинал не так глуп!

АРАМИС

Не так глуп, как я? Я догадывался об этом

ШЕВРЁЗ

Анри! Сейчас не до шуток! Я не хотела тебя обидеть! Я лишь хотела сказать, что он не так глуп, чтобы не воспользоваться услугами лучшего мастера по разгадыванию шифров, какой только есть во Франции!

АРАМИС

Бросьте! Де Гравю сейчас в Испании, а кроме него никто во всей Франции не разгадает вашего шрифта.

ШЕВРЁЗ

Де Гравю со своим помощником дю Перражем едет в Париж, и самое позднее послезавтра он предстанет перед кардиналом Ришельё!

АРАМИС

А вот это действительно проблема. Что ж, я вызову его на дуэль и убью.

ШЕВРЁЗ

Их двое, я же говорю вам, Анри!

АРАМИС

Значит, я убью обоих. Но я полагаю, что Перраж один не справится с этим шифром, так что достаточно будет отправить к праотцам де Гравю. Жалко, конечно, этого добряка, но если припомнить, сколько секретов он разгадал для кардинала, и сколько голов слетело с плечь по его вине, то ему давно уже пора покинуть этот бренный мир. Так что совесть моя ничуть не будет меня беспокоить.

ШЕВРЁЗ

Для дуэли нужна ссора!

АРАМИС

Безусловно!

ШЕВРЁЗ

Но я знаю, что кардинал своим письмом предупредил де Гравю, чтобы он по дороге ни с кем не разговаривал, чтобы ни в коем случае не обращал внимания на чьи бы то ни было слова, усмешки и даже грубость. Он написал, что это его приказ, и если де Гравю ввяжется в дуэль, ему не поздоровится.

АРАМИС

Но не раньше, нежели он всё-таки расшифрует письмо Королевы, я верно понимаю?

ШЕВРЁЗ

Да, именно так.

АРАМИС

Ладно, герцогиня, я что-нибудь придумаю.

ШЕВРЁЗ

Герцогиня?

АРАМИС

Мари. Моя Мари.

(Целует ей обе руки и уходит)

ШВЕРЁЗ

Приятно, конечно, что он поспешил спасти меня и Королеву, но можно было бы сначала пришаскать меня. Ах, мужчины так порой невнимательны!


СЦЕНА 17

(Комната Арамиса, Арамис один, выбирает одну из двух шпаг)

(Слышатся два громких удара. Распахивается дверь и входит Портос)

АРАМИС

Портос! Я чертовски рад вашему приходу, тем более, что только что вспоминал о вас!

ПОРТОС

Это приятно слышать, Арамис! А если это правда, а не просто оборот речи, тогда приятно вдвойне!


АРАМИС

Поверьте, Портос, это правда. Но признаюсь, что я вспоминал о вас, сожалея, что не смогу получить вашу помощь в тот самый момент, когда она мне очень нужна. Так что к моей радости примешивается некоторый эгоизм.

ПОРТОС

Отлично! В таком случае я рад нашей встречи втройне, а если речь идёт о дуэли, то в четверне и в пятерне! Давненько я не обнажал шпаги, и, признаюсь, заглянув к вам, подумал, что, быть может, мы ещё тряхнём стариной?

АРАМИС

Само провидение послало вас ко мне, поскольку речь, действительно, идёт о дуэли. Но это дело чрезвычайно деликатное.

ПОРТОС

Не люблю этого слова.

(Садится в прочное кресло)

Деликатность, это не ко мне, вы же знаете! Там, где другой пройдёт между двумя стульями, не задев их, я опрокину оба, прихватив ещё и стол!

АРАМИС

Деликатность этого дела состоит в том, что мне необходимо ухлопать двух человек, которые об этом знают, поэтому они будут уклоняться от встречи со мной, а в случае, если пути наши всё же пересекутся, будут вести себя чрезвычайно вежливо, поэтому вызов на дуэль будет весьма сложен.

ПОРТОС

Понимаю.

(Замечает на столе огромную вазу с засахаренными орехами и фруктами, берёт горсть и отправляет в рот)

Вы, как и наш дорогой Атос, никогда не пойдёте самым простым путём, каким идём мы с д’Артаньяном. Вам необходимо сначала переброситься несколькими словами, лишь после этого вы вытаскиваете из ножен шпагу. Мы же предпочитаем сначала обнажить шпагу, после чего, поверьте, любые слова находятся сами по себе, и они всегда приводят к нужному результату. Если шпага вынута из ножен, она уже не отправится назад так просто.

АРАМИС

Что поделать, вы же знаете, что я наполовину священник, и каждый раз после удачной дуэли, а других у меня не бывало, я заказываю мессу во упокой моего противника, либо молитву о его выздоровлении, а также иду в исповедальню.

(Портос берёт ещё одну горсть орехов и отправляет в рот)

Для разговора с исповедником мне непременно требуется передать исповеднику те самые слова оскорбления, которые я как дворянин просто не смог снести, иначе исповедник, вы же знаете, насколько они все пропитаны предрассудками, ни за что не даст мне отпущения.

ПОРТОС

Признаться, я не так хорошо знаком с исповедниками, как вы, Арамис, ведь последний раз я был на исповеди… Дайте-ка припомнить… Вспомнил, никогда!

(Хохочет громко и весело, после чего ещё съедает горсть орехов из вазы)

Шучу, я, конечно, изредка посещаю это тоскливое мероприятие, но делаю это с неохотой, и стараюсь поскорей забыть о нём. Мне оно напоминает о моём детстве, когда моя добрая матушка слишком часто бранила меня за переломанные руки и ноги у мальчишек, с которыми мне доводилось драться. Очень жаль, что она не была похожа по характеру на господина де Тревиля, который меня за мою силу только хвалил! Все эти наставления о том, что я должен соизмерять свою силу с крепостью костей моего противника, меня попросту вгоняли в тоску. Какая же это драка, если нельзя оттянуться по полной?

(Запускает горсть в вазу, но достаёт лишь пол горсти орехов, отправляет их в рот)

Странно! Мне эта ваза казалась полной орехов, а в ней уже ничего нет!

АРАМИС

Вы совершенно правы, дорогой Портос, и я вам эту возможность предоставлю, если мы вместе придумаем, как нам это сделать как можно деликатней.

ПОРТОС

Опять это слово! «Деликатней»! Тьфу! Рассказывайте по порядку всё, что вы вправе мне рассказать, и не говорите ничего из того, что вы рассказать не вправе.

(С тоской смотрит на вазу)

Какая маленькая ваза…

АРАМИС

(Подходит в шкафу, достаёт пакет с фруктами и наполняет вазу заново)

Всё очень просто. Следует истребить двух шифровальщиков Ришельё, поскольку они намереваются расшифровать несколько перехваченных его шпионами писем, среди отправителей и адресатов которых есть та персона, которую, как вы знаете, спасал уже от неминуемого скандала наш друг д’Артаньян, да и мы с вами поначалу участвовали в этой поездке.

ПОРТОС

Это дело стоящее!

(Охотно истребляет орехи)

Я бы на вашем месте не церемонился, а на месте исповедника отпустил вам этот грех заранее, ещё до того, как вы его совершите!

АРАМИС

Боюсь, Господь не одобрит в этом случае самого исповедника. Эти люди с лёгкой руки кардинала приписаны к одному храму в должности библиотекарей, так что они в какой-то степени служители божьи.

ПОРТОС

Тьфу! Драться с монахами! Это ведь всё равно что изловить худосочного мальчишку и переломать ему ноги! Никакого удовольствия, одна брезгливость и презрение к самому себе! Ведь они, может быть, и шпагу-то в руках никогда не держали?

АРАМИС

За это не беспокойтесь. Оба они — бывшие гвардейцы кардинала, испытанные в боях, имеют крепкие и сильные руки и обладают такой сноровкой в этом деле, что нам не придётся краснеть за то, что мы скрестим с ними шпаги.

ПОРТОС

Вот это хорошо!

(Разглядывает особенно большой орех и отправляет его в рот)

Славное будет дельце. Гвардейцы кардинала! Как давно я не скрещивал с ними шпаги!

(Зачерпывает горсть орехов и отправляет их в рот, говорит, не переставая жевать).

Просто отлично!

АРАМИС

(Внимательно смотрит на то, как Портос жуёт орехи)

Послушайте, Портос, кажется я кое-что придумал.  Вы, я вижу, приехали верхом?

ПОРТОС

Разумеется! Вы же видите на мне сапоги со шпорами! Прямиком из Валона, на моём любимом коне, Талисмане. Только мои лучшие кони годятся для хорошей поездки. Поэтому приходится путешествовать на них. У этих арендованных лошадок ноги хиловаты для того, чтобы возить меня.

АРАМИС

Вот и отлично! Мы поедем к пригородному трактирчику, в который наши шифровальщики обязательно заедут, так как сейчас они как раз на пути в Париж, возвращаясь из одной секретной поездки. Нам предстоит подождать их часа два или около того, но это к лучшему. Мы успеем сделать все необходимые приготовления.

СЦЕНА 18

(Трактир «Русалочка», сидят несколько посетителей, за стойкой трактирщик, входят Арамис и Портос и подходят к трактирщику)

АРАМИС

Хозяин, я снимаю весь ваш трактир на четыре часа, начиная со следующего часа. Здесь в помещении не должно быть ни одного человека, кроме тех, кого мне угодно будет пригласить.

ТРАКТИРЩИК

Но эти люди ещё не закончили свой ужин.

АРАМИС

(Кладёт на стол кошелёк)

Начиная со следующего часа.

ТРАКТИРЩИК

Я всё улажу! Через час весь мой трактир в вашем распоряжении.

АРАМИС

И вот ещё что. Мне нужен самый крепкий стул в вашем заведении. Я покупаю его у вас.

ТРАКТИРЩИК

Вот этот стул вам подойдёт?

(Выносит добротный дубовый стул).

АРАМИС

Прекрасно! Укоротите его ножки на пять дюймов и поставьте за стол. На стол постелите длинную скатерть. И накройте стол по обильнее. На вкус вот этого господина.

(Указывает рукой на Портоса)

ПОРТОС

Поросёнок с хреном, четыре бутылки бургундского, паштет из гусиной печёнки с орехами и трюфелями, копчёный угрь…

ТРАКТИРЩИК

Я всего не запомню.

ПОРТОС

Вот список.

(Кладёт на стол заготовленный лист бумаги)

ТРАКТИРЩИК

Чесночно-томатный суп?

ПОРТОС

Да и перцу побольше.

ТРАКТИРЩИК

(Кивает)

Будет исполнено.

(Затемнение, затем то же место, с накрытым столом, за которым на низком стуле лицом к зрителям восседает Портос, который кажется низким толстячком, так как на нём какой-то несуразный балахон)

АРАМИС

(Заходит)

Едут! Начинай обедать!

ПОРТОС

Наконец-то!

(Довольный начинает есть)

(Входят де Гравю и дю Перраж, не обращают внимания на Портоса и подходят к стойке, за которой никого нет)

ДЕ ГРАВЮ

Хозяин! Подай-ка нам отличный ужин и вина получше! Хозяин! Где вы, хозяин! Мы чертовски голодны с дороги! Да позаботься о наших конях, чёрт тебя забери! Да где он там?!

ДЮ ПЕРРАЖ

Куда-то запропастился. Хозяин!

ПОРТОС

(Берёт поросёнка в руки)

Не отвлекайся, милый, это они не к тебе обращаются.

(Отрезает ножку и начинает её есть)

ДЕ ГРАВЮ

Эй, хозяин, чёрт тебя раздери!

ДЮ ПЕРРАЖ

Есть здесь кто-нибудь или никого нет?!

ПОРТОС

(Нежно, обращаясь к Поросёнку)

Вот странные люди! Ведь ясно же, что здесь кое-кто есть. Для начала они сами. А кроме того здесь есть мы.

ДЕ ГРАВЮ

(Обращает наконец внимание на Портоса и обращается к нему)

Любезнейший! Не подскажешь ли ты нам, куда запропастился хозяин? Мы чертовски голодны!

ПОРТОС

(Не спеша кусает поросёнка и жуёт)

Эоф фвафвиф не вфаёфва.

ДЕ ГРАВЮ

Что-что?

ПОРТОС

(Приподнял правую руку ладонью вперёд, как бы призывая гостей подождать чуточку, после чего прожевал и повторил свою фразу).

Этот трактир не сдаётся.

ДЮ ПЕРРАЖ

Чепуха! По какой причине хозяин может отказать гостям в ужине?

ПОРТОС

По той причине, что весь трактир уже откуплен для чрезвычайно важного свидания двух важнейших персон, — с важностью ответил Портос.

ДЕ ГРАВЮ

Простите, пожалуйста, мы не знали. Не назовёте ли вы нам, по крайней мере, имена этих двух важнейших персон, по вине которых мы остались без ужина? Быть может, они поделятся с нами, за плату, разумеется! Ведь, как мы видим, здесь еды достаточно для десятерых!

ПОРТОС

Имя первой персоны вам знать не обязательно, поскольку вы видите её перед собой.

ДЮ ПЕРРАЖ

Допустим. Надеюсь, что вторая персона не менее важна, чем первая?

ПОРТОС

В самую точку, — ответил Портос. — На сегодняшней встрече эта персона не менее важна, чем первая, и встреча была бы пустой тратой времени, если бы не она.

ДЕ ГРАВЮ

Вы не сообщите нам имя этой персоны?

ПОРТОС

Сообщил бы, если бы знал.

ДЕ ГРАВЮ

Как же вы говорите, что у вас будет важная встреча двух персон, если вы даже не знаете имени той персоны, с которой собираетесь встречаться?

ПОРТОС

А за каким чёртом мне его имя? Я ведь уже осуществляю эту встречу, и мне совсем не требуется знать имя.

ДЕ ГРАВЮ

Но здесь, прошу прощения, никого нет!

ПОРТОС

Вот эта персона.

(Портос указывает фазаньей ножкой на лежащего перед ним на блюде поросёнка)

Я намерен довести эту встречу до логического конца, то есть до тех пор, пока этой персоне уже нечего будет мне предложить.


ДЕ ГРАВЮ

Так вы намерены общаться с этой персоной в одиночку?

ПОРТОС

Почему же в одиночку? В этой встрече будут участвовать также миндаль, трюфеля, спаржа, корнишоны, томаты и картофель, а председательствовать на встрече будет семейство бордо.

(Указывает на бутылки бордо справа от себя)
 
ДЕ ГРАВЮ

Не позволите ли вы нам поучаствовать в этой славной беседе с такими приятными господами?

ПОРТОС

Я бы с радостью, господа. Но условия рандеву оговорены заранее и корректировке не подлежат. Вы не приглашены. Придётся вам подыскать себе другой трактир.

ДЕ ГРАВЮ

Ну вот что, болван! Или ты поделишься с нами своей едой, или я заставлю тебя проглотить этого поросёнка целиком, после чего выпотрошу тебя!

ПОРТОС

Похоже, у вас желчь разыгралась. Я бы не советовал вам так сердиться, почтенный путник. С таким желчным пузырём вам жирное противопоказано.

(С удовольствием продолжает есть)

ДЮ ПЕРРАЖ

Господин де Гравю, позвольте мне проучить этого негодяя!

ДЕ ГРАВЮ

Я сам! Послушай-ка, толстячок! Или ты проявишь должное уважение в двум дворянам, решившим перекусить в этом трактире, или…

ПОРТОС

Или что?

(Опорожняет ещё один кубок)

ДЕ ГРАВЮ

Или я из тебя решето сделаю!

ПОРТОС

Подобное я уже слыхал, и не раз. А вы, похоже, очень вспыльчивы!

(Продолждает есть с аппетитом)

ДЕ ГРАВЮ

Ах ты негодяй! Да я из тебя сделаю эскалоп!

(Де Гравю пытается нанести удар Портосу, но тот быстро схватил правую руку нападающего, де Гравю вскрикивает от боли).

ПОРТОС

Я так понимаю, что вы хотите драться. Я не возражаю, если это случится сейчас же, но не в трактире, разумеется.

(Обращается к поросёнку)

Ты подождёшь, приятель?


ДЕ ГРАВЮ

Вы… Вы — дворянин?

ПОРТОС

По какой причине вы в этом сомневаетесь? Мой секундант явится с минуты на минуту.

ДЕ ГРАВЮ

Чёрт подери, нас перехитрили, это ловушка!

ПОРТОС

В точку. Ловушка. Но если вы извинитесь передо мной и перед той персоной, с которой у меня было рандеву, я готов простить вас.

(Указывает рукой на Поросёнка)

ДЕ ГРАВЮ

Извиняться перед поросёнком?

ПОРТОС

Вы вмешались в наше рандеву и не пожелали оставить нас в покое, следовательно, вы нанесли оскорбление нам обоим.

ДЕ ГРАВЮ

Но он не дворянин, и, кроме того…

ПОРТОС

Ему предстояло стать частью дворянина. И не его вина в том, что вы ему в этом помешали.

ДЕ ГРАВЮ

(Обречённо, с сожалением)

Итак, дуэль неизбежна.

ПОРТОС

Неизбежна, господа, если вы не желаете удовлетворить моё требование. Но ведь можете его удовлетворить, не так ли? Так что выбор за вами.

(Входит Арамис)

А вот и мой секундант!

СЦЕНА 19

(Там же, Арамис, Портос, де Гравю и дю Перраж)

ДЕ ГРАВЮ

Господин д’Эрбле! Вот оно в чём дело! Вот для чего разыгрывался весь это цирк с поросёнком!

АРАМИС

Вы ещё можете отказаться от дуэли, если примете предложение моего друга дю Валона. Предупреждаю, шансы ваши на победу крайне малы. Ничтожны. Впрочем, в этом случае я не могу вам обещать, что я не напишу памфлет о том, как дю Перраж извинялся перед поросёнком и не отправлю его двум-трём издателям.

ДЕ ГРАВЮ

Чёрт бы вас побрал, д’Эрбле!

(Швыряет перчатку на пол, давая знать, что принимает вызов)

АРАМИС

Если вы голодны, господа, и это может помешать вам сразиться с нами, мы предлагаем вам отобедать с господином дю Валоном и со мной прежде, чем мы перейдём к поединку.

ДЕ ГРАВЮ

Благодарю, но я предпочитаю убивать на голодный желудок, — холодно ответил дю Перраж.

ПОРТОС

А я предпочитаю делать это на сытый желудок. Но я уже успел  слегка перекусить. Доем после дуэли.

АРАМИС

Весьма сожалею, господа, что мы вынуждены вас убить. Трапеза может несколько отсрочить это событие, но если вы желаете его отменить, вам придётся отказаться от службы Его Святейшеству кардиналу Ришельё и покинуть Францию навсегда. Если вы дадите нам слово дворянина, что покинете Францию, не заезжая в Париж, господин дю Валон и я готовы забыть об этом маленьком недоразумении между вами и им, а также историю с поросёнком.

ДЕ ГРАВЮ

К оружию! Я не отступал перед гугенотами, перед испанцами и перед англичанами, не отступлю и перед вами.

АРАМИС

Весьма прискорбно убивать соотечественника. Но если соотечественник становится врагом, это приходится делать.

ДЕ ГРАВЮ

Мы ещё посмотрим, кто кого!

(Делает первый выпад шпагой в сторону Арамиса, но тот успевает уклониться и достаёт свою шпагу)

АРАМИС

Вот даже как? Начинаем без команды? Что ж, защищайтесь!

(Начинается сражение двое на двое, обе стороны проявляют чудеса искусства фехтования,

АРАМИС

Портос, не убивайте вашего противника, пока я не расправлюсь со своим!

ПОРТОС

Это будет сложно. Могу я хотя бы ранить его?

АРАМИС

Сколько угодно! 

(Арамис выбивает шпагу у де Гравю и приставляет шпагу к его груди)

АРАМИС

Послушайте, де Гравю, я вновь повторяю свои условия. Либо вы даёте слово дворянина убраться из Франции сегодня же, либо я верну вам вашу шпагу и на этот раз, клянусь, я убью вас.

ДЕ ГРАВЮ

Сражаться до конца!

АРАМИС

Что ж, это выбор вы сделали сами.

(Носком ноги Арамис подбрасывает его шпагу в его сторону, де Гравю подхватывает её и вновь бросается в бой. Наконец, Арамис наносит де Гравю смертельный удар, де Гравю падает)
 
АРАМИС

(Перекрестил павшего)

Торопыга! Не мог подождать обеда, не мог дождаться слова «Начали» перед дуэлью, с теперь не успел даже сказать последнее «Прости» белому свету. Покойся с миром, талантливый негодяй.

ПОРТОС

(Наносит рану в правое плечо дю Перражу)

Ранен! Ну? Что дальше? Желаете передохнуть, или признаёте себя побеждённым?

АРАМИС

Сдавайтесь, дю Перраж, в такой капитуляции нет ничего позорного, вы ранены и остались один против двоих!

ДЮ ПЕРРАЖ

Вы всё равно убьёте меня!

(Берёт шпагу левой рукой и направляет её на Портоса в ожидании)

Предпочитаю умереть со шпагой в руке.

АРАМИС
 
Не убью, слово дворянина, если вы примете наши условия!

ДЮ ПЕРРАЖ

Ваши условия?

АРАМИС

Мне бы следовало выколоть вам глаза и отрезать язык. Но я так не поступаю никогда. Мне всего лишь необходимо, чтобы вы больше не служили Ришельё дешифровальщиком. И я готов удовлетвориться, как я уже говорил, словом дворянина, что вы немедленно покинете Францию.

ДЮ ПЕРРАЖ

Хорошо, я сдаюсь!

(Бросает шпагу на пол)

Обещаю отбыть в Лотарингию и пребывать там до тех пор, пока жив кардинал Ришельё. Такое обещание вас устроит?

АРАМИС

Вполне. Пойдёмте и доедим то, что ещё не успел съесть господин дю Валон.

ПОРТОС

Вы думаете, что он сдержит своё обещание?

АРАМИС

В одиночку он не так опасен. Без дю Перража он не сможет прочесть те самые письма, которые меня беспокоят. Кроме того, время работает на нас. Если он не прочитает их в ближайшие два месяца, они утратят свою актуальность. Но это маловероятно.

ДЮ ПЕРРАЖ

Вы, господа, не пожалеете о своём решении. Я не нарушу своего слова, и, кроме того, я был лишь рабочей лошадкой у господина де Гравю. Без него я не смогу расшифровать ни одного письма, написанного шифром Королевы, даже за полгода.

АРАМИС

Я знаю об этом.

(Наливает вино дю Перражу)

Не бойтесь, здесь нет отравленного вина! Хотите я пригублю из вашего кубка?

ДЮ ПЕРРАЖ

Ведь мы же дворяне! Как я могу сомневаться в вашем слове, если вы не сомневаетесь в моём?

(Залпом пьёт вино)

ПОРТОС

А он мне нравится. Славно пофехтовали! Давненько мне не попадался такой ловкий противник! Когда Ришельё умрёт, приезжайте ко мне в Валон.  Я дам вам тёплое местечко с хорошим жалованьем и с отличным столом.

АРАМИС

Соглашайтесь, дю Перраж. Повар у господина дю Валона лучше поваров у некоторых принцев. Уж я-то знаю!

ДЮ ПЕРРАЖ

Я бы хотел должность библиотекаря.

ПОРТОС

У меня нет библиотеки.

(Опорожняет кубок)

Что ж, придётся ей обзавестись. При условии, что мы будем хотя бы изредка фехтовать.

(Подливает себе, дю Перражу и Арамису, дружески чокаются)

АРАМИС

Но только не раньше, чем умрёт Ришельё. Это, приблизительно, лет через двенадцать.

ПОРТОС

Откуда вы знаете?

АРАМИС

Из верных источников, поверьте.

(Входит трактирщик)

АРАМИС

(Громко)

Это же надо! Так неосторожно споткнуться, чтобы напороться на собственную шпагу! Какая жалость!

(Делает вид, что только сейчас заметил вошедшего хозяина)

Хозяин, один несостоявшийся постоялец по имени Юджин Милан завещал вам своего коня и седло, а также кошелёк, при условии, что вы похороните его с надлежащими почестями.

ПОРТОС

(Шёпотом)

Южин Милан?

АРАМИС

(Шёпотом)

А вы хотите, чтобы я назвал ему его настоящее имя? Может быть ещё оставить ему записку с нашими именами и адресами для ищеек Ришельё?

ПОРТОС

(Трактирщику, печальным голосом, кладя на стол деньги)

Мсье Юджин Милан был вздорным человеком, но мне жаль всякого, кто до сроку покидает этот мир. Возьми приятель, десять пистолей, половину тебе за труды, а на второую половину закажи поминальную мессу по мсье Юджину Милану, мир праху его.

АРАМИС

(Портосу, тихо)

Он всё себе присвоит, паршивец.

ПОРТОС

(Арамису, тихо)

Я знаю.

СЦЕНА 20

(Гостинная кардинала Ришельё, на заднем плане полки с книгами, на переднем плане шахматный столик с расставленными фигурами. За большим письменным столом сидит кардинал Ришельё, в кресле для посетителей рядом с шахматным столиком сидит граф де Рошфор)

РИШЕЛЬЁ

Я рад, Рошфор, что ваша рана зажила.

РОШФОР

Я бы называл её не раной а травмой, монсеньор. Поскользнулся на лестнице.

РИШЕЛЬЁ

Маленькая ложь, Рошфор, рождает большое недоверие. Вы дрались на дуэли.

РОШФОР

Разве я мог бы нарушить эдикт?

РИШЕЛЬЁ

Ну хорошо, пусть будет так, как вы говорите. Надеюсь, что вы нанесли ответные удары лестнице, которая ранила вашу руку.

РОШФОР

В каком-то смысле столкновение было взаимным. Но на лестнице не пришлось залечивать раны, тогда как я на некоторое время лишился возможности полноценно пользоваться своей рукой.

РИШЕЛЬЁ

Оставим эту маленькую ложь на вашей совести, Рошфор. Я уже хотя бы рад, что мне не придётся вас наказывать за нарушение эдикта. Впредь ходите подальше от лестниц из Гаскони. Это предохранит вас от нового падения с лестницы. По крайней мере вы – один из немногих моих протеже, которые не доставили мне столько огорчений, как остальные.

РОШФОР

И никогда не доставлю, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Верю ещё и потому, что вы и не сможете нанести мне столь сильный удар, какой наносят те, кого я рекомендую Его Величеству в друзья. Вы помните, каким предательством отплатил мне де Шале. Боюсь, он не последний в этом ряду изменников. Я могу полностью доверять только вам, отцу Жозефу, Шатильону, госпоже Камбале и барону Лобардемону.

РОШФОР

Я счастлив быть в этом списке ваших друзей, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Да, вы в этом списке. Я хочу вновь обратить ваше внимание на герцогиню де Шеврёз. Я ей не доверяю. Следите за её перепиской, за всеми её контактами. У вас достаточно людей для этого. Перехватывайте все её письма, далейте копии и отправляйте их дальше. Таков приказ.

РОШФОР

Слушаюсь, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Ступайте. Я жду отца Жозефа. Если он там, попросите его войти.

(Рошфор уходит, заходит отец Жозеф)


СЦЕНА 21


(Там же, Ришельё и отец Жозеф)

РИШЕЛЬЁ

Дорогой мой отец Жозеф! Как всегда, кстати! И как всегда я рад вас видеть!

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Я тоже рад выдеть вас, дорогой Арман!

РИШЕЛЬЁ

Я должен обсудить с вами, отец Жозеф, некоторые вопросы.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Всегда рад услужить вам, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Бросьте, отец Жозеф! Для вас я всё тот же Арман. Как я сожалею, что вы не позволили мне сделать вас кардиналом!

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Уж лучше вы будете сожалеть о том, что не сделали меня кардиналом, чем сожалеть о том, что сделали.

РИШЕЛЬЁ

И мысли такой не допускаю! Чтобы я сожалел о том, что отплатил вам за вашу дружбу и за вашу помощь такой малостью?

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Я помогаю вам не из корысти, а из дружбы, всем, чем могу. Стань я кардиналом, мне, пожалуй, будет не до ваших проблем! Давая вам свои скромные советы, я надеюсь, что служу Франции лучше, чем если возглавлял бы какой-то епископат или того больше.

РИШЕЛЬЁ

Вы правы, как всегда, отец Жозеф, не могу не восхититься вашей мудрости.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Восхищения – удел молодых прихожанок, а нам надлежит работать.

РИШЕЛЬЁ

Тогда к делу. Его Величество, кажется пошёл по шаткому пути Генриха Третьего. Эта странная дружба с молодыми людьми, такая противоестественная для любого мужчины, совершенно неприемлема для монарха! Жалкий род Валуа не оставил после себя наследников, и одна из этих причин – пренебрежение Генрихом Третьим своими супружескими обязанностями. Для Короля подобные обязанности становятся государственным долгом! Неужели так сложно дать жизнь хотя бы одному сыну, наследнику престола? К чему растравивать свой пыл на молодых красавчиков, этих тщеславных глупцов, не способных совместить собственную выгоду с выгодой государственной? Эта мода, занесённая к нам из Италии, уже фактически погулила Англию! Шутка ли? Два Короля Англии, отец и сын, Яков и Карл, содержали одного и того же любимчика, этого выскочку Джорджа Вильерса, сделав его герцогом Бекингемом! По мне так каким бы красавчиком ни был мужчина, другому мужчине это должо быть безразлично! Теперь вот этот Сен-Симон.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Мне кажется, Его Величество уже начинает тяготиться Сен-Симоном.

РИШЕЛЬЁ

Разумеется! В кои-то веки Его Величество вспомнил, что он мужчина и изволил обратить своё внимание на мадемуазель де Отфор. И эта дурёха настолько достоверно корчит из себя недоступную деву, что Король поверил в её совершеннейшую невинность. Это бы ничего, но именно её невинность больше всего восхищает Короля. А болванг Сен-Симон, не поняв этого, предложил Его Величеству помощь в завоевании этой якобы неприступной крепости. В результате Король вспылил, отругал своего любимчика и велел ему никогда впредь не заикаться на подобную грязную тему. Сен-Симон стал с извинениями оправдываться, что имел лишь намерение угодить Его Величеству, чем зародил в Короле сомнение в невинности мадемуазель де Отфор. Он ответил ему примерно следущее: «Хотеть могу здесь только я. И если вы не способны понять, чего я хочу, во всяком случае, вы обязаны знать, чего я не хочу и не захочу никогда!»

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Это, конечно, сильно уронило Сен-Симона в глазах Его Величества.

РИШЕЛЬЁ

Ещё как сильно! Но в довершение к этому Его Величество заподозрил, что предложение Сен-Симона опиралось на его уверенность в том, что подобное достижимо, и это сильно уронило в его глазах и саму мадемуазель де Отфор. Король разом потерял и платоническую любовь, и фаворита, оба стали ему противными.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Значит, нужен новый фаворит.

РИШЕЛЬЁ

Для того, чтобы не потерять влияния на Короля, необходимо бороться за своё влияние на него. И да, если хотите, ситуация именно такова, что если фаворита буду выбирать не я, тогда его выберет сам Король, или, хуже того, роковая случайность. И тогда случится Бог весть что. Могущественное государство во власти чванливого выскочки! Поверьте мне, мы ещё не успели окончательно оценить ту разруху, которая причинена Англии герцогом Бекингемом. Герцога нет, но результаты его бездумного распоряжения неограниченной властью в стране ещё не уничтожено. Дай бог Карлу удержать трон в своих руках! И это при том, что Бекингем хотя бы изредка давал себе труд обеспокоиться о том, как управлять страной не для собственного удовольствия, я для её блага. Хотя таких случаев было немного. Даже де Люинь хотя бы сделал два добрых дела для страны. Посоветовал Его Величеству избавиться от Кончино Кончини и собственноручно принёс Короля на руках в спальню Королевы, дабы Его Величество соизволил потрудиться на благо Франции в деле появления наследника. Но негодяйка герцогиня всё испортила! В результате выкидыш! И бедная Франция до сих пор не имеет наследника! Поэтому Его Величеству следовало бы сначала озаботиться решением этой проблемы, и лишь затем растрачивать свой пыл на своих любимцев пажей и делать из них знатных персон.

РОШФОР

Его отец Генрих Четвёртый был совсем не таким! Он не пропускал ни одного смазливого женского личика и при этом успел озаботиться рождением двух законных наследников трона.

РИШЕЛЬЁ

И ещё целой плеядой незаконных, но узаконенных в качестве принцев крови наследников, от которых теперь нам столько хлопот!

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Кажется, он намеревался жениться на мадам Габриэль д’Эстре, которую успел сделать герцогиней де Бофор и де Верней и маркизей де Монсо, и в дополнение к тому, что он успел узаконить общих с ней детей, ещё и объявить их своими прямыми наследниками престола? Тогда бы у нас королём был Цезарь Бурбон де Вандом.

РИШЕЛЬЁ

Ему бы это не удалось, такой брак не одобрил бы Папа. Кроме того, Король остро нуждался в деньгах, а Мария Медичи принесла необходимую сумму в качестве приданного. Но не будем вдаваться в воспоминания. Я говорю о текущей ситуации не для праздных разговоров, а для того, чтобы найти из неё выход.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Благодарю за доверие и слушаю со вниманием.

РИШЕЛЬЁ

Теперь у Короля новая пассия, и это, к счастью, дама, а не очередной паж!

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Мадемуазель Луиза де Лафайетт.

РИШЕЛЬЁ

Да. Его Величеству кажется, что эта дама ещё более чиста и невинна, нежели мадемуазель де Отфор. Это, конечно, не так, но никто Король об этом не подозревает. Конечно, превосходно, что Король вспомнил, что он – мужчина. Луис и Луиза! Как трогательно! Но эта платоническая любовь к недотроге – совсем не то, что нужно Франции. Если бы этот союз имел какие-то перспективы хотя бы на беременность, Король мог бы развестись с Королевой и жениться на мадемуазель де Отфор. Это бы имело весьма нежелательные последствия в отношениях с Испанией и Австрией, но, во всяком случае, мы бы имели надежду на появление Дофина. Здоровье Его Величество оставляет желать лучшего, а если корона достанется его брату Гастону Орлеанскому, тогда Франции конец.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Неужели к тому всё идёт?

РИШЕЛЬЁ

Пока ещё нет, но времени мало! И что хуже всего, так это то, что указанная Лафайетт ещё сильней отвлекает Его Величество от Королевы. Вместо того, чтобы заниматься платонической любовью со своей тёзкой, Луизой де Лафайетт, лучше было бы ему помириться с Королевой и заняться проблемой наследника, или уж окончательно рассориться с ней, развестись и поспешить в новом браке такового наследника зачать! В этом плане указанная де Лафайетт совсем неуместна! Она – заноза в деле укрепления монархии.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Но кто же сможет объяснить это Корлю?

РИШЕЛЬЁ

Он никого не станет слушать.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Остаётся лишь одно. Во-первых, поссорить Лафайетт с Королём или компрометировать её. Также неплохо было бы поссорить её с наиболее влиятельными людьми при дворе, в первую очередь, с суперинтендантом финансов Шарлем де ла Вьевилем. Хорошо бы заменить его Антуаном Коффье де Рузе д’Эффая. Непомерная жадность де Лафайетт поможет вам в этом. Она меркантильна не в пример глупышке де Отфор! На этом мы сыграем. А главного казначея д’Агужа следует заменить на Шавиньи. 

РИШЕЛЬЁ

Но как это поможет решить главную проблему?

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Кто распоряжается деньгами, тот распояжается всем.

РИШЕЛЬЁ

Допустим. Что дальше?

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

А дальше надо позаботиться о том, чтобы у Его Величества как можно скорее появился наследник.

РИШЕЛЬЁ

Я всей душой за это! Но как это сделать?

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Поговорим на воздухе. У меня есть план, который я готов изложить, но не здесь. Ведь иногда и у стен бывают уши.

РИШЕЛЬЁ

В моём дворце?

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Я практически уверен, что здесь нас никто не подслушает, но разговор этот такого рода, что уверенности недостаточно. Нужны твёрдые знания, что никто нигде не прячется. Такое достижимо только на открытой местности, где нет ни деревьев, ни скамеек, ни статуй, за которыми можно притаиться и подслушать разговор. В вашем парке есть такие места. Погода хорошая, пойдём туда.

РИШЕЛЬЁ

Пойдёмте, отец Жозеф

(Уходят)



СЦЕНА 22

(Гостинная кардинала Ришельё. За большим письменным столом сидит кардинал Ришельё, заходит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор, к вам суперинтендант финансов, господин Шарлем де ла Вьевилем.

РИШЕЛЬЁ

Пусть войдёт.

(Входит Вьевилем)

ВЬЕВИЛЕМ

Монсеньор, добрый день.

РИШЕЛЬЁ

Рад вас видеть, герцог. С чем пожаловали?

ВЬЕВИЛЕМ

Монсеньор, королевская казна скоро может опустеть.

РИШЕЛЬЁ

Да что вы говорите?! Вы хотите сказать, что деньги начинают заканчиваться?

ВЬЕВИЛЕМ

Этот бы ещё ничего, Ваше Преосвященство. Проблема в том, что они закончили начинаться! 

РИШЕЛЬЁ

Что ж, в следующий раз, когда Её Величество потребует оплатить её счета, объясните ей это.

ВЬЕВИЛЕМ

Я пытался объяснить! Но Её Величество ничего и слышать не хочет! Она говорит мне, что обсуждением денежных вопросов она заниматься не собирается. Это унижение для Королевы.

РИШЕЛЬЁ

Её Величество допустило неточность формулировок. Даже Королю прилично обсуждать денежные вопросы, особенно, когда их недостаточно.

ВЬЕВИЛЕМ

Не могли бы вы воздействовать на Её Величество?

РИШЕЛЬЁ

Непременно, герцог! Обязательно! Не беспокойтесь.

ВЬЕВИЛЕМ

А ещё Его Величество тоже стал часто обращаться за значительными суммами.

РИШЕЛЬЁ

Королю нужны средства для насущных нужд управления государством. Не забывайте, что и военные расходы, и строительство, всё это чрезвычайно важно.

ВЬЕВИЛЕМ

Но я имел несчастье убеждаться, что самые большие суммы Его Величество расходует на подарки госпоже де Лафайетт!

РИШЕЛЬЁ

Как неосмотрительно! Я непременно поговорю с Королём. А вы, если он попросит снова деньги на эти нужды, не отказывайте ему прямо, но скажите, что затрудняетесь решить этот вопрос. Попросите отсрочку на день-два.

ВЬЕВИЛЕМ

Но за день или два деньги не появятся!

РИШЕЛЬЁ

Конечно, конечно. Но за этот срок Король может одуматься и понять, что расходовать такие суммы на мадемуазель де Лафайетт неразумно.

ВЬЕВИЛЕМ

В самом деле? О! Благодарю вас за совет, монсеньор! Я попробую так и поступить.

РИШЕЛЬЁ

Не сомневайтесь в успехе, герцог!

ВЬЕВИЛЕМ

Благодарю вас, монсеньор. Разрешите откланятся.

РИШЕЛЬЁ

Всего доброго!

(Вьевилем уходит)

СЦЕНА 23

(Приёмная Королевы Анны, Королева сидит у зеркала и примеряет поочерёдно украшения. Входит фрейлина)

ФРЕЙЛИНА

Ваше Величество, к вам пришёл кардинал!

АННА

Пусть войдёт.

(Входит Ришельё)

РИШЕЛЬЁ

Вы хотели меня видеть, Ваше Величество?

АННА

Кардинал! Я понимаю, что вы недовольны мной. Но заслуживаю ли я таких унижений?

РИШЕЛЬЁ

О каких унижениях Ваше Величество соизволит говорить?

АННА

Мне понадобились деньги. Могу я сделать подарок своим друзьям, подругам в конце концов? Могу я себя побаловать небольшой покупкой?

РИШЕЛЬЁ

Вашему Величеству не требется отягощать себя использованием денег. Достаточно подписать счёт и пусть ваш ювелир, или портной, или обувщик обратится с этим счётом к казначею.

АННА

Но в том-то и дело, что счета, подписанные мной, не оплачиваются!

РИШЕЛЬЁ

Невозможно! Почему вы так решили, Ваше Величество?

АННА

Уж мне ли не знать! Мои ювелир, портной, обувщик, кондитер и остальные замечательные мастера и поставщики в один голос говорят, что их счета не приниммает казначей!

РИШЕЛЬЁ

Это очень странно. Не пробловали ли вы поговорить с суперинтендантом финансов?

АННА

Говорила! Но Вьевилем сообщил мне о том, что казна пуста, и что счета поставлены в оччередь, но после новых поступлений в первую очередь будут оплачены счета Короля, а также счета всех этих маршалов, генералов, и прочих, которых я и не упомнила всех. Мои счета на последнем месте? Как это понимать?

РИШЕЛЬЁ
 
Ваше Величество совершенно напрасно считает, что отказы выполнять ваши совершенно справедливые требования исходят от меня. Я напротив всемерно уверял господина д’Агужа, что все ваши расходы надлежит оплачивать без задержек и полностью. То же самое я говорили герцогу де ла Вьевилему. Позвольте мне ещё раз переговорить с ними. И я лично прослежу, чтобы ваши счета были оплачены незамедлительно.

АННА

Благодарю вас, кардинал.

РИШЕЛЬЁ

За что же? За то, что я исправляю ошибки моих министров? Это мой долг! Долг первого министра. Я несу ответственность за их действия перед Его Величеством и перед вами, моя госпожа! Позвольте мне уйти и немедленно распорядиться об оплате?

АННА

Да, благодарю, идите, кардинал.

СЦЕНА 24

(Приёмная Короля, Людовик XIII сидит в кресле-троне, Ришельё сидит рядом на кресле попроще)

ЛЮДОВИК

Скажите мне, Ришельё, что там за проблемы с деньгами?

РИШЕЛЬЁ

О каких проблемах Ваше Величество изволит спрашивать?

ЛЮДОВИК

Вьевилем отказался выдать мне затребованную сумму. Просил подождать два дня! Что это за фокусы?

РИШЕЛЬЁ

Возмутительно!

ЛЮДОВИК

Кроме того, Королева написала мне из Лувра, что её счета не оплачиваются месяцами. У нас что – закончились деньги?

РИШЕЛЬЁ
 
Не приведи Господи такую напасть! Насколько мне известно, ничто не мешает налога поступать исправно. Вот учитывают ли поступления своевременно, в этом я не уверен, это надо бы проверить.

ЛЮДОВИК

Но насколько я понял Вьевиля, денег в казне вовсе нет!

РИШЕЛЬЁ

Вьевиля пора сменить. А заодно и д’Агужа. Оба они открыто саботируют важнейшие оплаты.

ЛЮДОВИК

Сменить? Кем же их заменить?

РИШЕЛЬЁ

Суперинтендантом финансов вместо Шарля де ла Вьевиля я рекомендовал бы поставить Антуана Коффье де Рузе д’Эффая. А главного казначея д’Агужа предлагаю заменить на Шавиньи. 

ЛЮДОВИК

И в этом случае финансовых проблем не будет?

РИШЕЛЬЁ

Их и сейчас нет, Ваше Величество, есть лишь люди, плохо справляющиеся со своими обязанностями. Их следует похвалить за прошлую службу, может быть слегка наградить и отправить в почётную отставку. Ведь их уже не переделать! Они живут в старых представлениях, они не вписываются в новую реальность. И я не виню их за это. Каждый человек имеет свои границы развития. Дальше этих границ он не способен пойти. 

ЛЮДОВИК

Заменить, говорите вы, и все проблемы с финансами изчезнут?

РИШЕЛЬЁ

Не сомневайтесь, Ваше Величество!

ЛЮДОВИК

Что ж, готовьте указы о замене Вьевиля на д’Эффая и д’Агужа на Шавиньи.

РИШЕЛЬЁ

Слушаюсь, Ваше Величество.

СЦЕНА 25

(Кабинет Ришельё, сидят Ришельёи Рошфор)

РИШЕЛЬЁ

Так какие у вас новости, Рошфор?

РОШФОР

Королева ведёт переписку по нескольким каналам параллельно.

РИШЕЛЬЁ

Возмутительно! Есть новые копии её писем?

РОШФОР

Один канал остаётся недоступным.

РИШЕЛЬЁ

Подбробнее.

РОШФОР

В последнее время Королева часто стала удаляться в Виль-де-Грас под предлогом молитв в обители Сент-Этьен.

РИШЕЛЬЁ

Знаю. Дальше.

РОШФОР

Настоятельница обители, в миру Луиза де Мийе, которую по должности прозывали матерью Сент-Этьен, весьма сочувствует Королеве и предоставляет ей все возможности для написания писем без свидетелей и для чтения полученной корреспонденции.

РИШЕЛЬЁ

(Ударяет рукой по столу)

Измена!

РОШФОР

Обитель Виль-де-Грас стала своего рода местом для почтовой переписки Королевы. Ла Порт стал исполнять функции секретаря, шифровальщика и дешифровальщика, хранителя печатей и шифров.

РИШЕЛЬЁ

Обыщите ту комнату в обители, где бывала Королева! Возможно, там есть тайний. Ищите любые жидкости, возможно, это симпатические чернила. Также ищите любые химикаты, всё, что найдёте доставьте мне. Возможно, найдёте решётки для чтения зашифрованных писем или иные принадлежности конспираторов и заговорщиков.

РОШФОР

Будет сделано.

РИШЕЛЬЁ

Настоятельницу арестовать, допрашивать. Заменить верной служительницей истинной церкви. Ла Порта – в Бастилию. Королеву… За Королевой приглядывать. Я поговорю с Его Величеством. Я смогу убедитьего, что строгие меры необходимы.

РОШФОР

Выполню.

РИШЕЛЬЁ

Да и посадите с Ла Портом незнакомого ему верного нам человека. Пусть прикинется такой же жертвой и попытается войти в доверие. Может быть ему удастся выведать что-нибудь про тайник. Пусть скажет, что его скоро, возможно, освободят, и что он смог бы проникнуть в обитель и изъять то, что спрадано в тайнике, или, в крайнем случае, уничтожить. Ла Порт может ухватиться за эту возможность.

РОШФОР

Я понял, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Пусть допрос Ла Порта ведут по очереди Лобардемон и Лапотри. Скажите, чтобы Лобадремон сердился, угрожал пытками и вёл себя с ним по-хамски. Собственно, его не надо этому учить! А Лапотри пусть будет мягок, вежлив, пусть уговаривает Ла Порта признаться во всём и обещает ему немедленное освобождение. Подробные инструкции я дам им после первых допросов. Это пока всё.

РОШФОР

Я всё понял, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Ну если поняли, так выполняйте.

СЦЕНА 26

(Камера для допросов в Бастилии. За столом сидит Лапотри, рядом писарь и охранник. На стуле сидит Ла Порт, его одежда помята, но в целом в порядке)

ЛАПОТРИ

Если бы всё дело зависело от меня, дорогой господин де Ла Порт, я бы выпустил вас немедленно! Но дело уже завертелось, ордера подписаны, протоколы составлены. Поверьте, самый простой путь для вас – это сообщить всё то, что мы и без того узнаем, а большую часть этого мы уже итак знаем, поверьте. В этом случае я сам подпишу ходатайство о скорейшем вашем освобождении. Вам возвратят всё то, что у вас отняли при обыске и даже, полагаю, выдадут некоторую компенсацию за причинённые неудобства.

ЛА ПОРТ

Если я арестован по ошибке, я предпочёл бы, чтобы ошибка разъяснилась сама собой, после чего меня, как вы уверяете, освободят.

ЛАПОТРИ

Всё так, разумеется, но это дело будет разбираться не менее трёх месяцев, а то и больше! На ордере, к сожалению, стоит печать первого министра, и я даже опасаюсь, что если мы не остановим это дело в ближайшие сутки, дело получит также и визу Его Величества. Тогда вы будете считаться государственным преступником, а такие дела быстрее чем за год не разрешаются. Вас, вероятно, освободят, но тогда уже не через два или три дня, а через год, а может быть, что через два, или даже позже.

ЛА ПОРТ

Насколько позже?

ЛАПОТРИ

Дайте-ка посчитаю. Разбирательство, апелляция, кассация, пересмотр дела…

(Лапотри почти беззвучно шевелит губами и загибает пальцы).

Погодите-ка… Кажется, я всё учёл. Вас освободят по прошествии… По истечении… Так, да. Точно! Вас освободят… Никогда.

ЛА ПОРТ

Что ж, этот срок вполне сносный. Это меня устраивает. Я подожду.


СЦЕНА 27

(Та же комната для допросов в Бастилии, но на стене развешены хитроумные металлические предметы и ремешки, придуманные инквизицией. Ла Порт сидит на том же стуле, вокруг него ходит Лабордемон)

ЛОБАРДЕМОН

Знаете ли вы, господин Ла Порт, для чего нужны вот эти предметы?

(Обводит рукой многочисленные приспособления, придуманные на стене).

ЛА ПОРТ

Знаете ли вы, господин де Лобардемон, какова девичья фамилия покойной матушки Его Преосвященства кардинала де Ришельё?

ЛОБАРДЕМОН

Её фамилия Ла Порт.

ЛА ПОРТ

Именно. Я прихожусь господину кардиналу…

ЛОБАРДЕМОН

Я знаю. Господин кардинал с грустью поведал мне, что многие его родственники часто не оправдывают его надежд, так что он напрасно по молодости оказывал им свою протекцию. Он смирился с мыслью о потере некоторых из них во благо государству и монархии.

ЛА ПОРТ

Я осведомлён, что кардинал не слишком дорожит своими родственниками. Если бы это было не так, мне не пришлось бы оплакивать мою покойную крестницу Констанцию Бонасье.

ЛОБАРДЕМОН

Его Преосвященству приходилось во благо Короля жертвовать родственными чувствами и в отношении более близких родственников. Вы не проймёте меня этим. Так что обсудим эти великолепные приспособления. Вот это, например, называется «Испанский сапог». После него вы сможете надевать обувь намного меньшего размера, нежели носите сейчас, правда, не без болезненных ощущений. Впрочем, я высказываю лишь предположение. Никому из тех, кто примеривал эти сапожки, никакая другая обувь уже не понадобилась. Мы не выпускаем калек. Если признание придётся вытаскивать из вас с помощью таких приспособлений, вам уже не представится возможность выйти отсюда. Во имя спокойствия государства мы не должны волновать народ свидетельствами о методах развязывания языков у врагов Франции.

ЛА ПОРТ

Можете не продолжать, я догадываюсь о предназначении всех этих приспособлений.

ЛОБАРДЕМОН

Самое смешное состоит в том, что ваше мученичество не имеет никакого смысла.  Её Величество уже рассказала Его Преосвященству о содержании абсолютно всех писем, написанных ей, а также всех писем, полученных ей за последние полгода. Так что вы спокойно можете рассказать то же самое. Это лишь поможет кардиналу поверить ей и избавит её от лишних неприятных бесед, а вас – от более чем неприятных допросов, конца которым, я думаю, вы будете дожидаться с нетерпением даже в том случае, если конец допросов будет для вас означать смертную казнь.

ЛА ПОРТ

Я не думаю, что Его Величество одобрит пытки и казнь верного слуги Её Величества.

ЛОБАРДЕМОН

Не одобрит, конечно, поскольку он очень добр к своим подданным. Но он не даром называется Людовиком Справедливым. Для него справедливость превыше всего. А справедливость требует того, чтобы изменники были казнены. Так что он, скрепя сердце, подпишет такой приговор.

ЛА ПОРТ

Если у вас есть доказательства моей измены Королю или Франции, предъявите их мне.

ЛОБАРДЕМОН

Его Преосвященство соизволил предоставить вам возможность спасения своей жизни и даже своей должности и своего состояния, но лишь путём чистосердечного раскаяния. Если я вам предоставлю доказательства вашей измены, ваше признание не потребуется, и у вас не останется шанса на спасение.

ЛА ПОРТ

Но по какой причине вы полагаете, что я знаю содержание писем, которые писала Королева?

ЛОБАРДЕМОН

Вы их передавали по назначению.

ЛА ПОРТ

Но они были запечатаны.

ЛОБАРДЕМОН

Вами. Ведь вы исполняли обязанности секретаря, шифровальщика и личного почтальона Королевы. Если как почтальон вы могли не знать содержания писем, то в качестве секретаря вы должны знать все письма, подиктованные ей, а как шифровальщик вы просто обязаны знать содержание тех писем, которые были зашифрованы.

ЛА ПОРТ

Но Её Величество отнюдь не все письма велела шифровать.

ЛОБАРДЕМОН

Хорошо, мы ограничимся тем, что вы сообщите нам содержание только тех писем, которые вы лично зашифровывали. Между прочим, для чего Королеве понадобилось их шифровать?

ЛА ПОРТ

Этим письмам предстояло направиться к родственникам Королевы, проживающим в других государствах. Её Величество не желало, чтобы в случае, если письма попадут в чужие руки, кто-то смог бы ознакомиться с её личными семейными делами. Разве Королеве не дозволено переписываться с братом, или с тётушкой? И разве она не имеет права принять меры для того, чтобы семейные разговоры не стали достоянием досужих сплетников?

ЛОБАРДЕМОН

Итак, вы согласны ознакомить нас с содержанием тех писем, которые вы шифровали?

ЛА ПОРТ

Если, как вы говорите, Её Величество сообщила кардиналу содержание всех её писем, тогда я ничего не имею против того, чтобы также сообщить содержание этих писем.

ЛОБАРДЕМОН

Я вас слушаю, 

(Обмакнул перо в чернильницу и приготовился записывать).

ЛА ПОРТ

Вы меня не поняли. Я имел в виду, что в случае, если Королева рассказала содержание писем кардиналу, тогда я, пожалуй, смог бы пересказать содержание этих писем, но только лишь кардиналу, и только лишь в присутствии Королевы, и лишь после того, как она подтвердит, что она уже не делает из этого тайны и согласна, чтобы я рассказал об этом тому, кому она уже всё это пересказала.
Лапотри с ожесточением швырнул перо на стол.

ЛА ПОРТ

Ле Манж!

(В двери входит стражник Ле Манж).

Отведите господина Ла Пота в карцер.

(Ле Манж выводит Ла Порта)

СЦЕНА 28

(Глубокая ночь, кабинет Ришельё. Кардинал сидит в кресле. Заходят два стражника, и Сюбле де Нуайе приводят Ла Порта и усаживают его на кресло. Кардинал делает стражникам знак, они уходят. Нуайе остаётся)

РИШЕЛЬЁ

Господин Ла Порт! Прошу прощения, что пришлось потревожить ваш сон, но дело не терпит отдагательств. Я рад видеть вас у себя в гостях, но огорчён теми обстоятельствами, которые нас свели в столь поздний час, здесь и сейчас.

ЛА ПОРТ

Не могу ответить тем же, господин первый министр. Мне кажется, вы собираетесь задавать мне вопросы, на которые, боюсь, я не смогу ответить, не нарушая служебных обязанностей пажа Её Величества, и не заходя за границы дозволенной скромности в отношении августейшей персоны, уважение к которой запрещает любому смертному интересоваться тем, о чём Её Величество не соблаговолила уведомлять кого-либо по своей собственной воле.

РИШЕЛЬЁ

Всё так, дорогой Ла Порт, всё так! Но вы забываете, что существует воля Его Величества Короля Франции, против которой воля Её Величества Королевы ничего не значит.

ЛА ПОРТ

Так значит, вопросы, которые вы будете задавать мне, исходят от Короля?

РИШЕЛЬЁ

Именно так.

ЛА ПОРТ

В таком случае мои ответы предназначены лишь для ушей Его Величества, и я готов ответить ему в отсутствии других свидетелей.

РИШЕЛЬЁ

Подумайте, какая глупая преданность той, которая и не думает вами дорожить! Послушайте, Ла Порт. У вас нашли всего лишь пятьсот ливров. Это всё ваше состояние? Всё, что вы заслужили на службе у Её Величества?

ЛА ПОРТ

Это, действительно, была большая часть моего состояния на сегодняшний день, но я служу не ради денег, а ради чести служить моей Королеве.

РИШЕЛЬЁ

Такой человек, как вы, заслушивает большего, несомненно, и если мы договоримся, я готов взять вас к себе на службу с гораздо большим содержанием, считая со дня вашего задержания в Бастилии.

ЛА ПОРТ

Вынужден отклонить столь лестное предложение, Ваше Преосвященство, поскольку я уже состою на службе у персоны, занимающей несколько более высокое положение, чем вы.

РИШЕЛЬЁ

Вы ошибочно полагаете, что заняли должность при Королеве без моего на то соизволения? Вы ошибочно полагаете, что Королева более могущественна, чем первый министр? Послушайте, господин почтальон, шифровальщик, секретарь и камердинер августейшей особы, вы совершенно не разбираетесь в политике, так и не пытайтесь в ней разобраться. Если, как вы сказали, Королева занимает более высокое положение, чем я, пусть она прикажет, чтобы вас отпустили на свободу, чтобы перед вами извинились за то, что вам довелось претерпеть, а главное, чтобы с вами не поступили так, как я намереваюсь поступить. Посмотрим, насколько это ей удастся.

ЛА ПОРТ

Я имел в виду не фактическое могущество. Я лишь сказал, что Её Величество является олицетворением монархии наряду с Его Величеством, а все остальные – только лишь их подданные.

РИШЕЛЬЁ

Ваша поправка принимается. Я ничуть не снимаю с себя звания подданного Её Величества, так же, как и Его Величества, но мой долг, долг первого министра Франции – защитить монархию, защитить интересы Короля, и в конце концов даже защитить саму Королеву от неё самоё, и от тех опрометчивых поступков, которые она может совершить под влиянием её мнимых подруг и мнимых друзей, ввергающих её в заговоры, которые могут закончиться плачевно даже для неё. Поскольку, как вы понимаете, августейший брак до настоящего времени не оправдывает своего главного назначения. У Его Величества до сих пор нет наследника. Королевство не может существовать при постоянной угрозе того, что оно перейдёт в руки Месье, поскольку фактически к власти вернётся Королева-мать. Вы хотите для Франции появление нового маршала д’Анкра? Хотите изменения политического курса на подчинённо-союзнические отношения с Испанией и Нидерландами? Вы хотите раскола страны? Отделения Ла Рошели, Лотарингии, Наварры? Хотите окончательного разрыва с Савойей? Этого вы добиваетесь? Хотите, чтобы наши острова и побережье отошло Англии и Испании, а приграничные области отошли нашим воинственным соседям?

ЛА ПОРТ

Я лишь служу моей Королеве.

РИШЕЛЬЁ

Так послужите ей, сделайте для неё то, что Его Величество и я тщетно пытаемся сделать для её же блага! Уговорите её покаяться и отказаться раз и навсегда от попыток вмешательства в политику! Её долг – любить Короля и рожать принцев и принцесс. А она занимается интригами вместе с этой интриганкой де Шеврёз!

ЛА ПОРТ

Не мой удел – поучать Её Величество.

РИШЕЛЬЁ

Разумеется. Но разве не ваша обязанность была удержать Королеву от опрометчивых шагов в ущерб Королю?

ЛА ПОРТ

Я не могу знать, какой ущерб будет нанесён Его Величеству Королю тем, что Её Величество Королева продолжает общение с тем, кто ей дорог. Имею ли я право удерживать Королеву от общения с её братом, свекровью, свояком, кузенами и кузинами?

РИШЕЛЬЁ

Итак, вы подтверждаете, что Королева переписывалась с Королём Испании, с Королевой-матерью, с Месье, с Генриеттой Французской и с герцогиней Савойской?

ЛА ПОРТ

Я ничего такого не утверждал, я лишь сказал, что Королева, на мой взгляд, имеет право на родственные чувства и на их проявление.

РИШЕЛЬЁ

Послушайте, любезный Ла Порт. В конце концов ведь долг подданного велит вам подчиняться распоряжению Короля. А Его Величество распорядился, чтобы вы рассказали то, что уже рассказала ему и мне Её Величество Королева Анна. Вам следует попросту подтвердить своими показаниями её признание, что облегчит и вашу участь, и участь Её Величества.

ЛА ПОРТ

Я не могу подтвердить то, о чём ничего не знаю. Для того, чтобы подтвердить то, что сказала Королева, я должен знать, что именно она сказала, а, кроме того, я должен быть совершенно уверен, что именно это она и сказала. То есть я должен услышать о неё самой, что именно она рассказала Королю и вам, чтобы подтвердить это.

РИШЕЛЬЁ

И вы полагаете, что подобное подтверждение может значить хотя бы что-то?  На этих условиях вы можете подтвердить любую ложь, с таким же успехом вы могли бы просто заявить мне: «Я подтверждаю всё то, что скажет Её Величество и отрицаю всё то, что отрицает она».

ЛА ПОРТ

Именно эту формулировку я хотел бы вам предложить, за неимением лучшей.

РИШЕЛЬЁ

Меня не устраивает такая формулировка! Короля не устраивает такая формулировка, вы слышите? Его Величество Король Людовик XIII желает услышать от вас не такую общую формулировку, а детальный перечень всего того, о чём его дражайшая августейшая супруга Королева писала и шифровала с вашей помощью, куда именно, что именно, когда, кому, понимаете ли вы меня?

ЛА ПОРТ

Я вас прекрасно понимаю, Ваше Преосвященство, но и вы поймите меня. Я не могу клеветать на Королеву.

РИШЕЛЬЁ

Вас никто не просит клеветать. Говорите правду.

ЛА ПОРТ

Правду я уже сказал. Мне нечего сообщить, поскольку я не знаю, что сообщила Королева, а всё то, чего она не сказала, не было, поскольку я полностью согласен с её мнением на эту тему.

РИШЕЛЬЁ

Уведите этого болвана обратно в Бастилию.

(Нуайе выходит в двери, зовёт конвой, который выводит Ла Порта)



АКТ 2

СЦЕНА 1

(Приёмная Короля, Король Людовик XIII и Ришельё)

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, допрос Ла Порта пока ничего не принёс.

ЛЮДОВИК

Вот как? То есть всё было напрасно? И преположения об измене, и обыск, учинённый Королеве?

РИШЕЛЬЁ

Я говорю, что это лишь пока. Я заставлю Ла Порта рассказать всё, что он знает, но для этого необходимо обыскать монастырь Сент-Этьен, а также допросить настоятельницу.

ЛЮДОВИК

Я вас не понимаю, кардинал! Вы обещали добыть доказательства виновности Королевы. Я даже разрешил допросить её. Канцлер Сегье, мне кажется, был достаточно настойчив. Королева рассказала всё, если я не ошибаюсь. Письма, перехваченные вами, нисколько не изобличают её во лжи. Она переписывалась со своими родственниками и с друзьями, но всё, что она им писала, не заслуживает того недоверия, которое я к ней проявил, и того преследования, которое обрушилось на неё и на всех тех, кто содействовал ей в этой переписке. Всё это ничего не значащие подробности её личной жизни. Во что вы меня втянули?

РИШЕЛЬЁ

Следствие ещё не закончено, Ваше Величество. Если я окажусь не правым, я готов принести извинения перед теми, кого мы потревожили напрасно.

ЛЮДОВИК

А мне что прикажете делать? Ведь если обвинения неправомочны, я выгляжу тираном! И она об этом узнает вся Европа!

РИШЕЛЬЁ

Кое-что всё-таки мы уже выяснили. В этих письмах содержится осуждение королевской власти.

ЛЮДОВИК

Говорите точнее – осуждение первого министра, представляющего собой лишь часть этой власти. Мяне вовсе не возмущает, что Королева нелестно отзывалась о вас, кардинал. Она имеет право на такое мнение, которое я, разумеется, не разделяю. Я ценю вас и осуждаю её за эту ошибку, но и только. А теперь вы хотите, чтобы я позволил вашим следователям ворваться в монастырь и учинять допрос? А почему вам нужно на это моё разрешение? Кто здесь кардинал – я или вы?

РИШЕЛЬЁ

Мы уже поработали в обители.

ЛЮДОВИК

Меня это не касается, обители и монастыри – это ваши дела. Почему я должен в это вмешиваться? А кто, в конце концов, первый министр? Я или вы? Если вам, как первому министру, необходимо разбираться с настоятельницами монастыря, не можете ли вы, как кардинал, избавить меня хотя бы от вмешательства в дела церкви? Действуйте сами, если считаете нужным, но не вмешивайте меня в это. Я желаю знать правду и даю вам полную свободу для того, чтобы дознаться до всей правды. Но не требуйте от меня большего!

РИШЕЛЬЁ

Вы совершенно правы, Ваше Величество. Но я, кажется, неточно выразил свою мысль, отчего, вероятно, вы изволили меня не вполне правильно понять. Я имел в виду лишь то, что готов извиниться перед Её Величеством и признать, что все подчинённые мне службы совершенно ошибались, возводя обвинения, но не на неё, а на её окружение. Ведь лично я никогда не считал её в чём-либо виновной, я лишь пытаюсь оградить её от тех ложных друзей, усилиями которых она может поневоле сделать такие шаги, что будет выглядеть виновной, оставаясь по существу нивиновной. Я глубоко убеждён, что Королева, действительно, всего лишь переписывалась со своей роднёй на совершенно невинные темы. Но под влиянием друзей она могла ошибочно вставить в эти письма такие фразы, каковые писать ни в коем случае не следовало. Её следует оберегать от таких ошибок! Поверьте, Ваше Величество, что ничего я не желаю так сильно, как совершенно и окончательно снять все даже самые малейшие обвинения с вашей августейшей супруги, с Её Величества Королевы, принести ей самые нижайшие извинения за беспокойство и искупить те неприятные минуты бесед с канцлером Сегье, которые ей довелось испытать. Но для этого чрезвычайно желательно было бы заполучить окончательные доказательства её невиновности, для чего и требуется просмотреть те письма и черновики, которые хранятся в монастыре Сент-Этьен.

ЛЮДОВИК

Так вы печётесь о Королеве? Вы хотите копать глубже лишь с целью её всестороннего оправдания?

РИШЕЛЬЁ

Именно так! Я всегда, ежечасно и ежеминутно пекусь о благе Королевы, Ваше Величество!  Если иногда обязанности первого министра заставляют меня проявлять настойчивость при расследовании возможных действий лиц даже весьма важных и значительных, результаты которых могут представлять опасность Франции, то я всегда сожалею о том, какие меры иногда приходится принимать. И это в наивысшей степени имеет место, когда нелицеприятные вопросы приходится задавать членам вашей, Ваше Величество, августейшей семьи. Вы знаете, с каким сожалением мне приходилось узнавать о прискорбных для государства действиях вашей достопочтимой матушки! В ещё большей степени для меня является священной персона Его Высочества Месье и Её Величества Королевы. И если обстоятельства вынуждают меня, как вы сами можете видеть, мне приходится проводить тщательные расследования, однако, теперь, когда я полностью уверен в её невиновности, я с лёгким сердцем и с радостью на душе довёл бы до конца дело окончательного очищения её доброго имени от малейшего подозрения.

ЛЮДОВИК

(Разочарованно)

Итак, Королева невиновна. Вам требуется лишь окончательно доказать это. Но разве вашей убеждённости в этом недостаточно?

РИШЕЛЬЁ

Моей убеждённости вполне достаточно для прекращения дела и для извинений с моей стороны. Но я бы хотел, чтобы извинения были принесены от имени государственной службы, фактически и от вашего имени, Ваше Величество, но только лишь на основании действительных доказательств её невиновности, для того, чтобы впоследствии не было оснований отказываться от этих извинений и вновь иссушать свою душу безосновательными подозрениями в отношении Её Величества.

ЛЮДОВИК

(В раздражении)

Извинения от моего имени? Вы уверены, что это необходимо? Для этого, действительно, нужны весомые основания.

(Теребит бородку в раздумье)

Хорошо, я отправлю Сегье в монастырь Сент-Этьен. Быть может, тогда извинения от моего имени и не потребуются, если выяснится, что всё же она виновна.

РИШЕЛЬЁ

Это было бы прискорбно, Ваше Величество, но мы не должны этого исключать. Совершенно нельзя исключать, что будут найдены какие-то новые письма, или их черновики, или же ключ к шифру некоторых писем.

ЛЮДОВИК

Действуйте, кардинал.

РИШЕЛЬЁ

Монастырь неподвластен светской власти в столь деликатных делах.

ЛЮДОВИК

Так сопроводите Сегьё лично, ведь, я полагаю, что настоятельница подчинится кардиналу?

РИШЕЛЬЁ

Это придаст подобному визиту чересчур официальную окраску. Будет лучше, если его сопроводит господин де Гонди, архиепископ Парижский. Это визит можно будет внешне обставить как вполне обычную проверку.

ЛЮДОВИК

Хорошо! Я отправлю Гонди вместе с Сегьё. Это всё, надеюсь?

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество не напрасно прославились как Людовик Справедливый!

ЛЮДОВИК

(Гордо)

Да, я такой!

СЦЕНА 2

(Приёмная кардинала, Ришельё и канцлер Сегьё)

СЕГЬЁ

Мать-аббатиса отрицала всё даже под угрозой отлучения от церкви.

РИШЕЛЬЁ

По-видимому, Гонди предупредил её о предстоящем визите!

СЕГЬЁ

Мы установили впоследствии, что так оно и было.

РИШЕЛЬЁ

Есть доказательства этого?

СЕГЬЁ

Недостаточно убедительные, чтобы прямо обвинить его в этом. Есть лишь доказательства его визита к ней.

РИШЕЛЬЁ

Мы могли бы спросить его о причинах визита!

СЕГЬЁ

Спросили. Архиепископ Гонди ответил, что посещал мать-аббатису для того, чтобы предупредить её о своём намерении низложить её.

РИШЕЛЬЁ

Хочет отвести подозрение от себя!

СЕГЬЁ

Очень похоже. Мы обнаружили лишь старые и ничего не значащие письма и черновики Королевы. Вот они.

(Передаёт папку с бумагами)

РИШЕЛЬЁ

Ничего не значащие? Ну ладно, я посмотрю, может быть в них что-то найдётся. А пока возьмите вот это.

(Достаёт из ящика стола докумнт и передаёт Сегьё)

Это копия перехваченного ранее письма, полученного от испанского посола маркиза де Мирабеля. Скажите Королю, что она найдена в монастыре. Текст этого письма не оставляет сомнений в том, что оно является ответным, из чего следует, что и сама Королева также писала Мирабелю.

СЕГЬЁ

Да это серьёзно.

РИШЕЛЬЁ

Это намного более серьёзный проступок, чем переписка с герцогиней де Шеврёз. Королева не имела никакого права на общение с испанским послом, поскольку она тем самым узурпировала права своего супруга на ведение внешней политики, ибо подобные письма могли быть отправлены лишь от имени Короля или по его поручению от имени тех, кому были выданы подобные полномочия. Королева ни коим образом не была той персоной, которой Король поручал ведение официальной политики с Испанией.

СЕГЬЁ

Это письмо её изобличает.

РИШЕЛЬЁ

Копия сделана столь искусно, что Королева решит, что это и есть подлинное её письмо. И это её выдаст.

СЦЕНА 3

(Приёмная Короля. Король, Ришельё, Королева и Сегьё)

ЛЮДОВИК

Мадам, взгляните на это письмо. Сегьё покажите.

(Сегьё протягивает Королеве копию письма)

АННА

Что это такое? Какое это имеет отношение ко мне.

ЛЮДОВИК

Взгляните внимательнее.

АННА

(Берёт письмо, бросает на него взгляд, испуганно компает и прячет у себя на груди)

ЛЮДОВИК

Что это с вами, мадам? Похоже, вы решили сохранить для себя этот документ? А ведь вам его вручили лишь для ознакомления! Извольте вернуть его тому, кто вам его дал.

АННА

Но ведь это…

ЛЮДОВИК

Что – это?

АННА

(Шепчет в сторону)

Ах, я погибла!

(Вслух)

Кажется, это было слишком личное письмо. Его не следовало читать посторонним лицам. Позвольте мне удалиться, сир.

ЛЮДОВИК

Но прежде верните письмо.

АННА

Если я откажусь, что тогда?

ЛЮДОВИК

Сегьё, возмите это письмо у Королевы.

СЕГЬЁ

Ваше Величество, я не смею.

ЛЮДОВИК

Выполняйте!

АННА

Неужели вы позволите прикаснуться ко мне чужому мужчине, помимо моей воли? Это немыслимо!

ЛЮДОВИК

Немыслимо, сударыня, ваше поведение. Сегьё, выполняйте мой приказ.

СЕГЬЁ

(Обращается к Королеве)

Ваше Величество, простите меня, мне бы очень не хотелось… Было бы крайне нежелательным если бы я осмелился… Но я должен… Вы сами видите!

АННА

Только посмейте прикоснуться ко мне! Пожалуйста, вот она я вся тут! Стою и не сопротивляюсь вам. Что же дальше? Вы осмелитесь трогать меня?

СЕГЬЁ

(Удручённо)

Поймите меня правильно… Я вынужден…

(Оглядывается вокруг, замечает каминные щипцы. Берёт их и с их помощью извлечает письмо у Королевы из лифа, после чего берёт его в руки)
 
АННА

Ах вот как? Вы!? Я! Да вы знаете что?! Знаете, вы кто?! Я возмущена!

ЛЮДОВИК

Обыщите также личные вещи Королевы.

СЕГЬЁ

Слушаюсь, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Итак, сударыня, попытавшись избавиться от письма, спрятать его, вы доказали, что вам знаком этот документ. Если бы вы разыграли удивление, если бы завяили, что вам не знаком этот документ, у меня ещё оставались бы сомнения в его подлинности, но теперь…

АННА

Боже!

ЛЮДОВИК

Он всё знает и всё видит. И поверьте мне, Господь не на вашей стороне.

АННА

Сир! Послушайте меня! Я никогда не писала никаких политических писем и не отправляла их!

ЛЮДОВИК

Это всего лишь слова, слова, слова.

АННА

Это правда! Желаете ли, чтобы я поклялась на Библии в этом?

ЛЮДОВИК

А вы на это способны?

АННА

Принесите Библию. И ещё вот что. Пригласите господина судебного исполнителя Легара, чтобы он внёс это в протокол!

ЛЮДОВИК

(Обращаясь к Ришельё)

Позовите Легара и пусть принесут Библию. Сделайте то, что она просит, но избавьте меня от этого спектакля.

(Всем присутствующим)

Все свободны, господа!

(Ришелье милостиво склоняется, пропуская Королеву впереди себя, но Королева не обращает на него внимание, смотрит лишь на Короля. Ришельё и Сегьё выходят).


СЦЕНА 4

(Приёмная Короля. Король и Королева)

АННА

Сир! Поверьте! Это происки кардинала! Он ненавидит меня и выдумывает всё новые и новые методы опорочить меня в ваших глазах!

ЛЮДОВИК

Вы ошибаетесь, мадам. Кардинал напротив при каждом удобном случае защищает вас в разговорах со мной. Мало того, все эти расследования он предпринял, как он сказал, лишь для того, чтобы окончательно убедиться в вашей невиновности.

АННА

Шпионить за мной, чтобы доказать мою невиновность? Вот это мило!

ЛЮДОВИК

(Страстно)

Поверьте, Анна, я сам не всегда одобряю методы кардинала. Скажу больше: он изрядно нервирует меня. Но ведь он прав! Всегда, когда я поначалу не одобряю его действий, он убедждает меня в своей правоте!

(Более спокойно)

Так что он прав! Правда не всегда бывает приятноё, она горька, но эта горечь должна быть испита до дна. Недаром меня зовут Людовик Справедливый!

АННА

Будьте же справедливы, по крайней мере, к своей законной супруге, к Королеве! Большего я не прошу! Только справедливости!

ЛЮДОВИК

(Сухо)

Мадам, вам не на что жаловаться. Справидливости вы видите от меня более чем достаточно.

АННА

Мой Король!

ЛЮДОВИК

Ступайте, сударыня. Вы, кажется, хотели принести клятву на Библии в присутствии Легара? Думаю, Легар уже пришёл и Библию уже принесли.


СЦЕНА 5

(Будуар герцогини де Шеврёз. Герцогиня в халате сидит в кресле, в другом кресле также в халате Арамис)

ШЕВРЁЗ

(Сладко потягивается)

Анри, ты какой-то рассеянный сегодня. О чём ты думаешь? Что тебя беспокоит?

АРАМИС

Я думаю, насколько разумны все эти ваши заговоры против кардинала? Вы постоянно стараетесь его сместить, но все заговоры проваливаются, а кардинал с каждым разом лишь приобретает всё больше и больше власти!

ШЕВРЁЗ

Поверь мне, Анри, скоро всё кончится. Время Ришельё прошло. Близится время Гастона Орлеанского. Но один он не сможет управлять страной. Поэтому самый главный вопрос сейчас в том, на кого он станет опираться.

АРАМИС

На кого бы не решил опираться Месье, более вероятно, что сам он станет всего лишь опорой для власти кого-то другого.

ШЕВРЁЗ

Именно! Гастон слабоволен. Он привык повиноваться.

АРАМИС

В королевстве повиноваться должны уметь все, кроме Короля.

ШЕВРЁЗ

На самом деле наш Король тоже любит повиноваться, а кто любит повелевать, так это Ришельё. Но он болен, скоро его не станет.

АРАМИС

А мне говорили, что у него ещё впереди лет одиннадцать-двеннадцать.

ШЕВРЁЗ

(Поспешно)

Кто говорил?

АРАМИС

Я сказал: «Мне говорили»? Я хотел сказать: «Ходят слухи». А у слухов, как ты знаешь, автора нет. Это просто витает в воздухе.

ШЕВРЁЗ

Витает? В воздухе? Впервые слышу! В воздухе витает, что ему осталось очень мало! Да и сам Король тоже очень болен. Так что скоро можно ожидать две вакансии: Короля и первого министра!

АРАМИС

Королём станет Гастон, а кто же первым министром? Вы, Мария?

ШЕВРЁЗ

Ты смеёшься, Анри! А напрасно! Конечно, мир несовершенен, женщинам не дают таких должностей. И совершенно напрасно! Я бы справилась!

АРАМИС

Не сомневаюсь.

ШЕВРЁЗ

Ты продолжаешь шутить, ты не веришь, что я справилась бы!

АРАМИС

С чего ты взяла? Я совершенно серьёзен.

ШЕВРЁЗ

Я могла бы строить планы!

АРАМИС

Вот это не вызывает никаких сомнений! По части строительствя планов герцогиня Шеврёз непременно войдёт в историю.

ШЕВРЁЗ

Но я же и могу добиться их исполнения!

АРАМИС

Мария, поверь, не все планы можно выполнить, кружа голову мужчинам.

ШЕВРЁЗ

Отчего же не все?

АРАМИС

Потому что ради прекрасных глаз многие мужчины способны много чего уничтожить, разрушить, сломать, взорвать. Но мало кто способен что-то создать ради дамы сердца.

ШЕВРЁЗ

Это оттого лишь, что ни одной женщине не пришло в голову потребовать этого от мужчины. Но всё же история знает примеры создания шедевра из любви к женщине.

АРАМИС

Ты говоришь о Тадж-Махале? Удручённый супруг велел выстроить поминальный дворец. Заметь, велел выстроить, а не выстроил сам. К тому же он делал это в память об умершей супруге, а не по требованию живущей возлюбленной.

ШЕВРЁЗ

Ты несносен, Анри. Когда ты прав, споря со мной, ты выглядишь ворчуном! Уж лучше бы ты был не прав, но весел!

АРАМИС

Легко! Пожалуйста! Да премьер-министра Франции Мария де Шеврёз!

ШЕВРЁЗ

Тебе весело, ты смеёшься и не веришь в подобное.

АРАМИС

Но по сути ты как раз и намерена быть серым кардиналом, этаким отцом Жозефом при Гастоне Первом? Я прав?

ШЕВРЁЗ

Прав, Анри, прав, но об этом никому!

АРАМИС

Какова же тогда судьба Королевы Анны?

ШЕВРЁЗ

Ах, я в ней разочаровалась! Безусловно, что она не родит наследника престола. А в этом случае для неё самым лучшим было бы после смерти Короля выйти замуж за Гастона.

АРАМИС

Это реально?

ШЕВРЁЗ

Это реально лишь в гипотетических планах Корлевы-Матери. А на практике

АРАМИС

А на практике?

ШЕВРЁЗ

Пока Анна – Королева, Гастон сколько угодно может обещать, что он хотел бы жениться на ней в случае ухода Короля в мир иной. Потому что это укрепило бы его права на трон. Но если и когда Короля действительно не станет, и если Ришельё в это время будет уже снят с политической сцены, тогда Гастон сможет занять трон и без подобной женитьбы

АРАМИС

На ком же он тогда женится?

ШЕВРЁЗ

Да уж найдёт кого-нибудь посвежее.

АРАМИС

Кого же?

ШЕВРЁЗ

Марию де Гонзаго.

АРАМИС

Итак, вероятность появления у Корля наследника не рассматривается?

ШЕВРЁЗ

Совершенно! Абсолютно! Король не любит Королеву, он избегает встречь с ней даже днём, она проживает в Лувре, он – в Сен-Жермен ан Ле. Хороши супруги – ночуют даже не в общей постели, не в общей спальне, а даже в разных дворцах!

АРАМИС

Но ведь Король может надумать посетить Королеву?
ШЕВРЁЗ

Анри! Вернись с Луны на Землю! Пойми же ты! Никогда Король не посетит Королеву! Поэтому мы и живём, как на вулкане. С приходом Гастона вся Франция придёт в движение!

АРАМИС

И, конечно, в этом случае принцы крови тоже заявят о своих правах!

ШЕВРЁЗ

И не только они!

АРАМИС

Ах, вот в чём дело!

ШЕВРЁЗ

О чём ты, Анри?

АРАМИС

Ну как же я не догадался! Ты, конечно, говоришь о Гизах!

ШЕВРЁЗ

(Смущённо)

Почему же сразу о Гизах?

АРАМИС

Дом Гизов, славный дом, из этого дома вышли Королевы Франции и Англии. Гизы, они же герцоги Лотарингские, а также герцоги де Шеврёз.

ШЕВРЁЗ

Ну и что? Да, я теперь состою в родстве с ними! Что в этом плохого?

АРАМИС

Состоять в родстве со знатным родом – в этом нет ничего плохого. До тех пор, пока в этом роду не полетели головы с плеч. За заговоры.

ШЕВРЁЗ

Анри, не нагнетай! Всё будет хорошо. Поверь мне! Моя партия справится с задачей управления Гастоном Орлеанским!

АРАМИС

В этом я ничуть не сомневаюсь.

ШЕВРЁЗ

В чём же ты тогда сомневаешься?

АРАМИС

В том, что Королева более уже неспособна родить наследника престола.

ШВЕРЁЗ

Время покажет, что я права.

АРАМИС

Время обязательно покажет. Вот только что оно покажет?

ШЕВРЁЗ

Анти, ты стал душным, ворчливым, занудным. Расскажи что-нибудь весёлое!

АРАМИС

Изволь! Я недавно узнал одну очень весёлую историю!

ШЕВРЁЗ

Ну-ну, не томи! Говори!

АРАМИС

Да, про одного священника.

ШЕВРЁЗ

Очень интересно!

АРАМИС

Ему подкинули дитя. Мальчика.

ШЕВРЁЗ

(Испуганно)

Что ты говоришь!?

АРАМИС

Да, а примерно за год до этого с ним случилось забавное происшествие…

ШЕВРЁЗ

Хватит! Это не смешно!

АРАМИС

Сейчас примомнил! Это священник проживает в Рош-Лабейле. Это между Тюллем и Ангулемом.

ШЕВРЁЗ

(В сторону злобно)

Откуда ему это известно?

(Вслух)

Ладно, твоя байка не интересна. Не продложай.

АРАМИС

Да, собственно, и продолжать нечего. Больше я ничего об этом не знаю. Меня удивило только, что ребёнка подбросили не к храму, а к порогу дома священника. Будто бы покидыша оставили не на попечение святой церкви, а на персональное попечение этого священника. Не думали же они, в самом деле, что из священника может получиться достойный отец этому ребёнку? Я хотел сказать опекун.

ШЕВРЁЗ

Анри, извини, у меня много дел. Да и тебе, наверное, уже пора.

АРАМИС

Да, дейстивительно, мне пора. До встречи, Мария. Ужин был великолепен. Завтрак – потрясяющим. А всё, что между ними – непередаваемо!

ШЕВРЁЗ

(Смеётся)

Ещё бы!


СЦЕНА 6

(Приёмная Королевы Анны.  Предварительно постучав, входит Ришельё. С ним Леон Бутийе де Шавиньи, барон де ла Грев и д’Антиб)

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, в присутствии этих двух господ, государственных секретарей и членов королевского совета, которым ваш августейший супруг поручил засвидетельствовать, что мои слова исходят от него и полностью соответствуют распоряжению Его Величества, я уполномочен вам от имени Короля предложить условия примирения.

АННА

Вот как? С каких это пор семейные вопросы решаются с помощью такого представительного посольства? Я уже смирилась с тем, что Король не слишком часто удостаивает меня своими визитами, вследствие чего мне остаётся лишь недоумевать, для чего было жениться на мне, если все его интересы ко мне как к супруге исчерпываются теми немногими визитами, которые служат лишь для того, чтобы высказать недовольство мной!

РИШЕЛЬЁ

(Задумчиво)

В самом деле… Для чего было Его Величеству жениться на вас? Может быть стоит спросить его об этом? Для чего женятся Короли? Ах, да! Королевству нужен наследник. Но ведь, позвольте… Хм… А если ожидание не оправдано, как поступают в этом случае некоторые монархи? Хороший вопрос!

АННА

(Испуганно)

Я надеюсь, Ваше Преосвященство, что вы пришли для того, чтобы дать мне добрый совет о том, как мне следует вести себя, чтобы Король почаще хотел бы осчастливить меня своим визитом.

РИШЕЛЬЁ

Именно с этим мы и пришли к вам, Ваше Величество. Его Величество весьма недоволен вашей перепиской с недружественными странами, но он очень хотел бы помириться с вами и простить вас, для чего предлагает вам выслушать его условия примирения.

АННА

(С показным высокомерием)

Условия?! Так я осуждена и должна вымаливать прощение?!

РИШЕЛЬЁ

(Подчёркнуто мягко)

Заметьте, Ваше Величество, что не я об этом сказал, но если вы сами охарактеризовали ситуацию таким образом, я не смею спорить с вами.

АННА

(Миролюбиво)

Я выслушаю то, что велел передать вам мой супруг, хотя я предпочла бы услышать всё это из его уст.

РИШЕЛЬЁ

Ваш супруг, Его Величество Король Людовик XIII велел мне передать вам, что он готов забыть всё и простить вас при условии, что вы признаете свою вину и пообещаете выполнять в дальнейшем те необременительные ограничения, которые Его Величеству угодно наложить на вашу переписку.

АННА

Итак, мне не остаётся выбора! Король утверждает, что я виновна, и мне лишь остаётся признать это. Что ж, в таком случае я признаю, ведь я на алтаре поклялась ни в чём не перечить своему супругу, когда выходила за него замуж. Правда, я не предполагала, что мне не позволено будет иметь подруг и общаться с роднёй. Но я признаю, что виновна в том, что имею подруг и переписывалась с братом.

РИШЕЛЬЁ

Я сказал, что следует во всём сознаться и во всём повиниться, Ваше Величество. Это требование Короля. Вы же не сознались во всём, что Королю уже и без того известно. Его Величеству известно, что вы переписывались с вашими братьями, которые ведут войну с Его Величеством.  Быть может, вы сообщали им ничего не значащую, на ваш взгляд, информацию, но всё то, что может знать Королева, является чрезвычайно важной информацией для врагов Франции и Короля. Во время войны вам попросту не следовало переписываться с руководством враждующих с нами государств, вне зависимости от родственных с ними отношений. Выходя замуж за Короля Франции, принцесса Испанская стала Королевой Французской, ваши подданные здесь, во Франции, ваш повелитель здесь, во Франции, и ваш долг как подданной и как супруги, и как Королевы состоит в том, чтобы руководствоваться исключительно интересами Франции во всех ваших действиях, которые могут вследствие или вопреки вашему желанию нанести ущерб Франции или дать преимущество стране, находящейся с Францией в военном конфликте.

АННА

Попросите удалиться всех, кроме вас, Ваше Святейшество, чтобы мы могли поговорить обо всех обстоятельствах более детально.

(Шавиньи и д’Антиб уходят)

СЦЕНА 7

(Там же, кардинал и Королева)

РИШЕЛЬЁ

Говорите, Ваше Величество. Я весь внимание.

АННА

Сначала вы, Ваше Преосвященство, скажите мне всё, что хотели бы сказать, я выслушаю вас со вниманием, обещаю.

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, ваш супруг, Король Людовик XIII уполномочил меня получить от вас письменное обещание в том, что вы впредь не будете писать за границу, сообщая какие бы то ни было сведения и высказывая какие бы то ни было просьбы. Подобные действия он будет впредь рассматривать не только как действия, направленные на подрыв политического суверенитета Франции, но и как прямое непослушание, то есть бунт против его королевской власти. Вам уже не удастся отговориться тем, что вы не представляли, что подобные письма могут нанести какой-либо ущерб королевству.

АННА

Это всё?

РИШЕЛЬЁ

Не полагаясь полностью на ваше обещание, Его Величество намерен принять меры для того, чтобы сделать невозможным любую переписку между вами и какими-либо иностранными гражданами без того, чтобы он знал содержание этого письма и одобрил его отправку. Однако добрый совет Его Величества состоит в том, чтобы вы вовсе отказались от подобной переписки. Зная о том, что вы использовали шифр для некоторых писем, Его Величество не настаивает на том, чтобы вы выдали ему ключи от этого шифра, однако, предупреждает, что в случае, если вами будет написано хотя бы одно самое короткое шифрованное письмо, пусть даже в одну строчку, он вернётся к этому вопросу и потребует предъявить ему шифры, имеющиеся у вас, для того, чтобы прочесть не только это письмо, от появления которого я вас настоятельно предостерегаю, но также и те письма, которые в настоящее время не прочитаны, но имеются в виде копий, а некоторые в виде подлинных экземпляров. Его Величество полностью полагается на ваше слово о том, что содержание этих писем вполне невинное, но делает предупреждение о том, что в случае вашего непослушания будет вынужден проверить, так ли это, используя самые решительные методы.

АННА

Шифры эти потеряны. Они были придуманы мной и Марией де Шеврёз только лишь для того, чтобы наши маленькие женские тайны не стали вдруг достоянием нескромных мужчин. Поверьте, господин кардинал, в зашифрованных письмах нет ничего предосудительного, но есть многое из того, что Король ни при каких обстоятельствах не хотел бы прочитать, поскольку это оскорбило бы его природную скромность в отношении тех маленьких женских тайн, которые отличают женскую природу, её физиологию, если хотите. Так что я счастлива, что Король не прочитает этих писем и его скромность не пострадает, но сожалею, что не смогу доказать свои слова, передав эти шифры какой-нибудь скромной женщине, которая могла бы прочесть эти письма и полностью подтвердить мои слова.

РИШЕЛЬЁ

Я вам полностью верю, Ваше Величество. Приказ относительно запрета шифрованной переписки исходит от Короля, и я не могу его отменить или изменить. Поэтому в случае нарушения этого приказа Король велит действовать так, как обещает в своём предупреждении, и я думаю, что он найдёт людей, которые решат проблему потерянных шифров.

АННА

Вы мне угрожаете, Ваше Преосвященство?

РИШЕЛЬЁ

Я разъясняю вам суть приказа Короля.

АННА

(Устало)

Почему вы меня преследуете, Ваше Преосвященство? Вы хотите добиться от меня того, чего вам никогда не удастся получить? В этом всё дело?

РИШЕЛЬЁ

Об этом я тоже хотел бы с вами поговорить, Ваше Величество. Я знаю, что кто-то пустил слух, что я добиваюсь вашей особой благосклонности. Этот слух стал известен Королю.

АННА

Разве я могу закрыть все рты? Разве я несу ответственность за домыслы, которые родятся в разгорячённых головах?

РИШЕЛЬЁ

Могу ли я понимать ваши слова таким образом, что эти слухи исходят не от вас?

АННА

(Гневно)

Как вы могли допустить, что я могу распространять о самой себе столь гадкие сплетни?

РИШЕЛЬЁ

Они могли распространится не напрямую от вас, но по вашему снисходительному соизволению.

АННА

(С усмешкой)

Вы хотите сказать, что я могу намекнуть какой-то из своих фрейлин, что мне угодно было бы, чтобы доброе моё имя трепали злые языки?

РИШЕЛЬЁ

Вы могли бы простить кому-то слишком болтливому подобную нескромность, быть может?

АННА

Достаточно! Я не могла изобрести подобной сплетни про себя, и не могла бы пустить её в свет. И если кто-то из тех, кто называет себя моим другом, и кого я считала до сих пор своим другом, распускает подобные сплетни, он мне более не друг, кем бы он ни был.

РИШЕЛЬЁ

Другого ответа я и не ожидал, Ваше Величество. Простите мне мой вопрос, но я был вынужден задать его, поскольку эти слухи дошли до меня через людей достаточно разумных и достаточно осведомлённых, чтобы я мог их игнорировать. Я не стану называть имён, но это люди весьма уважаемые, такие, как, например, Патрокль, или, отец Коссен, или, скажем, Ларошфуко. Я не называю имён этих людей, я говорю лишь, что те, кто повторяют эти слухи, вызывают не меньше уважения и доверия, чем перечисленные персоны.

АННА

(Со вздохом)

Вы убиваете меня. Было время, когда я и сама подумала бы, что вы добиваетесь именно этого, но я ни за что не позволила бы этой тайне выйти куда-то дальше моих подозрений и сомнений.

РИШЕЛЬЁ

Могу ли я также быть уверенным, что вы никогда не жаловались Его Величеству на меня? Я имею в виду не только указанные обвинения.

АННА

Ах, Ваше Преосвященство! Разве можно не замечать, что вы меня преследуете? Я не удивляюсь тем слухам, о которых вы говорите, поскольку ведь уже любой самой последней горничной в Лувре очевидно, что вы за что-то мстите мне, изыскиваете повод меня за что-то наказать, настраиваете против меня Короля. Я живу в атмосфере постоянного контроля, подозрений, упрёков, я ощущаю слежку за собой на каждом шагу! Думала ли я, испанская принцесса, что судьба Королевы Франции столь незавидная? Что у меня не будет свободы выбирать друзей, подруг, общаться с родными и милыми мне людьми хотя бы с помощью писем?  Могу ли я быть счастлива в таком аду? Мне кажется, что Королева Франции – самая бесправная женщина в Лувре, а, быть может, и во всей Франции.

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, позвольте заверить вас, что это далеко не так, и очень далеко от истинного положения вещей. Вы – самое значительное лицо в Королевстве после Короля, но в ваших силах стать даже ещё более значительным лицом, и вы это знаете.

АННА

Вы говорите о рождении наследника. Мне уже, по-видимому, не дождаться этого счастья. Господь отвернулся от меня, как, впрочем, и Король.

РИШЕЛЬЁ

Если Король отвернулся от вас, тогда Господь здесь уже не при чём, поскольку вы – не Дева Мария, а так долго и тщетно ожидаемый Дофин всё-таки не Иисус Христос. Едва ли разумно надеяться на чудо беспорочного зачатия, так что было бы лучше ограничиться желанием зачатия порочного, если позволено будет мне применить этот термин. Впрочем, кто дерзнёт назвать порочной связь Королевы с Королём для рождения Дофина? Небеса одобрили это брак, и небо ждёт от вас того же, чего ждут все граждане Франции. Как бы ни были полезны молитвы с просьбой к Господу о рождении Дофина, эти молитвы необходимо подкрепить естественным путём, выполняя Господний завет «Полдитесь и размножайтесь».

АННА

И вы о том же, и опять об этом. Его Величество не удостаивает меня галантными визитами уже очень давно. Кроме того, даже в тех случаях, когда подобные визиты происходят, результата чаще всего нет никакого.

РИШЕЛЬЁ

Думали ли вы когда-нибудь, Ваше Величество, о том, какие события почти неминуемо ожидают Францию в самые ближайшие времена в том случае, если наследник не появится в ближайшие два года? Впрочем, мы можем не иметь и этих двух лет. Полтора года, нет, год. Ровно год. Вот сколько я могу дать вам на то, чтобы, наконец, решить эту проблему.

АННА

Вы, Ваше Преосвященство, дерзаете устанавливать мне сроки в том вопросе, в котором лишь Господь, как вы и сами знаете, всевластен, и никто иной?

РИШЕЛЬЁ

Послушайте, Ваше Величество! Мы, я и Король, создаём новый тип государства, мы создаём ту Францию, которой предстоит стать великой на века. Она будет самым блистательным государством Европы, а Париж по праву будет считаться столицей мира. Неужели вы не видите, что без решительной руки, управляющей всем государством, Франция обречена быть разорванной на куски? Ваш покойный свёкр, Король Генрих IV, великий Король Генрих IV, который всю свою жизнь был вынужден наблюдать, как различные принцы, великие и малые, принцы крови и принцы иностранные, герцоги и кардиналы, создавая недолговечные союзы, расшатывали и расхищали страну? Эти союзы распадались не только вследствие собственных поражений, но гораздо чаще и по причине собственных побед, поскольку временно объединившиеся стяжатели столь же легко объединялись против общего врага, как и легко разъединялись в попытках урвать себе кусок пожирнее, довели государство до состояния полного развала, нищеты, и почти безвластия. Разве можно смириться с ситуацией, когда Королю приходится с боем входить в собственную столицу? Или с ситуацией, когда эту самую столицу приходится брать длительной осадой? Эти ужасные, но никогда не прекращающиеся гражданские войны, религиозные распри, бунты провинций, подковёрные игры и интриги всех и каждого, всё это привело к тому, что Король был вынужден занимать деньги у своих придворных на самые неотложные нужды! Что такое стало королевская власть? Одна лишь видимость! А что такое государство без сильной королевской власти? Ничто! Вы хотели бы для Франции судьбы мелкой раздробленности, как какая-нибудь Германия, где каждый курфюрст мнит себя Королём, а на деле это разорившиеся дворяне, имеющие клочок земли и шайку разбойников, готовых промышлять грабежом под их предводительством? Страна, где только старшему сыну доставалось хотя бы то немногое, что ещё сохранилось в семье, а младшие сыновья должны были пойти в аббаты или в наёмники чтобы прокормить себя? Разве такая Франция нам нужна? И что будет с королевством в том случае, если ваш августейший супруг отойдёт в мир иной, не оставив после себя сына, Дофина? Вы и сами знаете. Наследником престола считается Месье, нынешний официальный Дофин, Гастон Орлеанский. Он трусливо сбежал за границу и затевает оттуда многочисленные интриги для того, чтобы расшатать власть своего брата и Короля, в надежде, что тот умрёт как можно скорее, освободив для него трон! Если бы я верил, что вы надеетесь выйти за него замуж после смерти вашего супруга…

АННА

(В испуге)

Нет! Нет! Никогда! Это предложение преступно, подобное предположение безумно, а сама мысль об этом мне отвратительна!

РИШЕЛЬЁ

Я знаю, Ваше Величество. Я мог бы сомневаться в ваших словах раньше, но я, поверьте мне, верю вам. Но за Его Величество я не поручусь. Быть может, он подозревает вас в этом намерении, и, быть может, по этой причине он не желает видеться с вами?

АННА

Боже, какая ерунда! Какая глупость? Разве может такое быть?

РИШЕЛЬЁ

Смотрите, что получается из всего этого. Король вынужден подозревать вас в таком намерении по той причине, что вы не принесли ему наследника. И по этой же самой причине он не посещает вас и не прилагает никаких усилий, чтобы наследник родился от вас, Ваше Величество. К чему это неминуемо должно привести?

АННА

Ах, мне никогда не предстоит стать матерью!

РИШЕЛЬЁ

Вам следует стать матерью будущего Короля. Вам надлежит сделать всё даже вопреки желанию Короля для того, чтобы наследник появился. Только в этом случае этот замкнутый порочный круг будет разорван. Вы должны родить сына, а лучше – двух сыновей, одного за другим. Младший будет запасным. Но Дофин должен быть один, и это должен быть ваш сын, Ваше Величество!

АННА

Да разве я сама не хочу того же самого?

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, времени нет! Король болен, сильно болен. Благодарение Богу он ещё жив, но мы не можем надеяться на то, что Господь пошлёт ему ещё долгие годы. Сколько ему осталось, никто не знает, но если Господь даст ему ещё лет шесть-семь, это будет величайшая его милость.

АННА

Шесть-семь? Вы так думаете?

РИШЕЛЬЁ

Я это знаю, Ваше Величество. И я также знаю, что мне не предстоит его пережить. Я уйду раньше. С кем же вы останетесь, Ваше Величество? С Гастоном, с вашей свекровью Марией Медичи, а также с бастардами вашего свёкра, этими узаконенными принцами?! Все они будут тянуть на себя корону Франции, и вам не удержать её! Вас выбросят в монастырь в лучшем случае! А в худшем…

АННА

Вы говорите ужасные вещи, монсеньор!

РИШЕЛЬЁ

Припомните, что сталось с Генрихом III? Что стало с Генрихом IV? Клеманы и Равальяки не перевелись ещё во Франции! Да и не только в ней. Припомните хотя бы Бекингема! Ничто не может остановить нож фанатика, направленный на царственную особу, если эта особа сама не позаботится о своей безопасности, получив поддержку наиболее важных знатных персон и защитив себя сильной ротой телохранителей при каждом парадном выезде! А всё это даётся лишь одним! Власть должна быть бесспорно легитимной. Никто не должен сомневаться в праве монарха на тот трон, который он занимает. Говоря «никто», я не имею в виду фанатиков, а имею в виду тех лиц, которые хотя бы на что-то влияют в государстве. Вся знать должна преклониться перед несомненным правом Короля миловать и казнить любого, кто ему не покоряется. Лишь тогда эта власть чего-нибудь стоит. Оставьте трон Франции без сына Короля, и вы оставите Францию погружённой в длительные и кровопролитные гражданские войны. Наследник трона должен быть один. Это – главный принцип стабильности. Один и только один, несомненный, всеми признанный. А для этого требуется, чтобы это был сын Короля, мальчик, и очень желательно, чтобы он успел уже достаточно повзрослеть к тому времени, когда бремя власти свалится на него. Но даже если он и не достигнет зрелости к этому трагическому событию, хотя бы уже само его существование меняет очень многое. Если Король умирает, а Королева рожает сына не позднее, чем через девять месяцев после его смерти, то это сын считается сыном Короля и трон достаётся ему. Такое возможно. Но только в том случае, если у Королевы есть мощная поддержка в лице, например, первого министра. Сильного, авторитетного, держащего все бразды правления в своих руках. Такого, как я. Но мне не суждено пережить вашего супруга. Здоровье моё ещё хуже, чем у него. Мы – два стареющих мужчины, которые держат всю власть в своих руках, можем уйти из жизни одновременно, или с небольшим перерывом, один за другим, но я полагаю, что буду первым. Поэтому вы должны родить наследника раньше, чем через девять месяцев после смерти Короля. Значительно раньше. Как можно раньше. И у вас уже осталось очень мало времени. Поэтому я не сказал «желательно», я сказал «вам следует», «вам надлежит». Никаких сомнений. Наследник должен появиться не позднее, чем через год. Большего срока я вам не даю, поскольку большего срока вам не даст судьба.

АННА

Но как же это исполнить?

РИШЕЛЬЁ

Как вы знаете, для этого есть два пути. Тот путь, который вам указывает долг и небеса должен сработать. Но если он не сработает, вам остаётся другой путь. Вы подозревали меня, что я намереваюсь способствовать вам в решении этой проблемы.

АННА

Я этого не говорила.

РИШЕЛЬЁ

Прежде всего, об этом говорят в Лувре, и уже совсем не важно, откуда возникли эти возмутительные слухи. Я не смогу помочь вам решить эту проблему, если не буду полностью очищен от подобных подозрений. Вы нуждаетесь в моей помощи и в моей дружбе, но для этого сначала вы должны мне помощь очиститься от этого подозрения. Ведь если Король будет подозревать меня в этих намерениях, он ни за что не доверит мне наблюдать за вами.

АННА

Боже! Что вы такое говорите!

РИШЕЛЬЁ

Я говорю вам то, что вам надлежит знать. Ведь вы прекрасно знаете, что в том случае, когда умирает Король, а его вдовствующая Королева объявляет о своей беременности, за ней устанавливается столь строгий надзор, что в том случае, если она не является беременной, у неё не будет никакой возможности сделать так, чтобы это её заявление впоследствии подтвердилось! Если Король не оставил своего семени в Королеве до своей смерти, никому не удастся это сделать, поскольку контроль будет чрезвычайно серьёзным. И прежде всего, разумеется, об этом позаботится брат Короля, которому надлежит наследовать корону в том случае, если беременность окажется ложной. Таким образом, Королева будет окружена строжайшим контролем, я бы сказал жесточайшим контролем.

АННА

Я понимаю необходимость таких мер.

РИШЕЛЬЁ

Но если Король посетит Королеву, после чего она объявит о своей беременности, не произойдёт ли то же самое?

АННА

Вы говорите о том, что…

РИШЕЛЬЁ

Я говорю о том, что своей властью я берусь организовать так, что Король не позднее чем в течение трёх, нет двух ближайших месяцев нанесёт вам галантный визит. Вам же надлежит приложить все усилия для того, чтобы этот визит возымел желаемые для всех последствия. Но если этих желаемых всеми последствий не произойдёт, то, по крайней мере, произойдёт такая встреча, после которой у Короля не будет оснований для сомнений в отцовстве будущего ребёнка, тогда, как мне думается, эти события можно и должно инициировать при содействии другого лица, достойного этой чести, которое никак не сможет впоследствии проговориться о таковой помощи, оказанной им.

АННА

Вы говорите ужасные вещи, кардинал.

РИШЕЛЬЁ

Ужасные вещи произойдут, если Король умрёт бездетным. Я говорю сейчас о реальных вещах и о том, что надлежит сделать вам во благо Франции. А теперь подумайте о том, кто бы смог сделать четыре исключительно важных дела в этом предприятии. Во-первых, кто может сделать так, чтобы Король нанёс вам галантный визит в ближайшие два месяца, при том, что он в настоящее время совершенно к этому не расположен, и делит своё расположение между бывшей фавориткой мадемуазель де Отфор и входящей в силу фавориткой мадемуазель де Лафайетт?

АННА

Мне кажется это невозможным.

РИШЕЛЬЁ

Я берусь сделать так, что Король положит свою подушку рядом с вашей. Кто другой сможет это устроить? Это было моё «во-первых». Во-вторых, кто сможет устроить так, что нужное лицо будет иметь возможность встретиться с вами на тот срок, который необходим для решения проблемы в том случае, если действия Его Величества не возымеют успеха?

АННА

Такого человека не существует.

РИШЕЛЬЁ

И, наконец, в-третьих, кто сможет изъять этого человека и поместить туда, где он уже не сможет проговориться никому о той миссии, которую он выполнил?

АННА

Полагаю, что это сможете сделать только вы, Ваше Преосвященство.

РИШЕЛЬЁ

И ещё примите к сведению, что этот человек, на которого может быть возложена столь ответственная миссия, не должен быть человеком случайным. Этот человек, по моему разумению, должен иметь право на то, чтобы зачать будущего Короля Франции. Извините, Ваше Величество, что я называю вещи своими именами. Это должен быть принц крови. Сын вашего свёкра, Короля Генриха IV. Старший его сын.

АННА

Но его старший сын – Людовик XIII.

РИШЕЛЬЁ

О, как вы ошибаетесь, Ваше Величество! Я говорю о старшем сыне. Но не обязательно рождённым в браке. Однако, обязательно рождённом именно от Генриха IV.

АННА

Боже, как это всё ужасно!

РИШЕЛЬЁ

Вы бы иначе к этому относились, если бы знали о том, что ваша свекровь, Королева-мать Мария Медичи в своё время совершила именно то действие, о котором вы отозвались как о чём-то ужасном. Вы можете мне поверить, поскольку я знаю об этом из первых рук. Я полагаю, что вы осведомлены о том, в каких отношениях я состоял некоторое время с вашей свекровью, Королевой Марией? В самых наилучших. В таких, когда подобные вещи не скрывают, поскольку между людьми в таких отношениях уже ничего не остаётся скрытого.

(Королева в страхе прижимает руку к груди, потом обхватывает виски, затем щёки).


РИШЕЛЬЁ

Послушайте, Ваше Величество. Ваш супруг не является сыном Короля Генриха IV. Он об этом не знает и никогда не узнает, дай Бог. Но в вашей власти, в вашей и только в вашей, сделать так, чтобы ваш сын был внуком Короля Генриха IV. В этом случае справедливость восторжествует. Формально он будет сыном Людовика XIII и на этом основании будет иметь все права на трон Франции, а на деле он будет сыном старшего сына Короля Генриха IV, которого наш добрый покойный Король Генрих IV намеревался узаконить и которому он намеревался оставить трон и корону Франции. Вы лишь восстановите справедливость, и вам для этого не потребуется затевать интриги и делать переворот. Корона будет возвращена в семью великого Короля Генриха IV. Все преклонятся перед вами, не зная об этом подвиге. Вся Франция, и я – первый среди всех будет восхвалять вас за рождение столь долгожданного Дофина. В этот день я с трепетом поцелую вашу руку, руку новой Королевы-матери.

АННА

Вы можете поцеловать её прямо сейчас.

(Протягивает кардиналу правую руку)

РИШЕЛЬЁ

Я пока ещё не достоин этого.

(Почтительно преклоняет колени перед Королевой).

АННА

Что же я должна делать?

РИШЕЛЬЁ

Подписать покаянную бумагу, которую я составлю, чтобы успокоить Короля. Кроме того, развеять всякие сомнения Короля в том подозрении, что я претендовал на ваше особое внимание и покушался на вашу честь, дабы я не лишился его доверия.

АННА

Это будет сделано!

РИШЕЛЬЁ

Также, прошу вас, Ваше Величество, проявляйте постоянное недовольство мной, жалуйтесь Королю на чрезмерную опеку с моей стороны, убедите его в том, что вы не чувствуете себя свободной в присутствии многочисленных шпионов, которыми я вас окружил. Только в таком случае Король доверит мне охранять вашу честь и невинность после того события, которое могло бы стать причиной наследника престола. Я же со своей стороны при выполнении вами этих условий обещаю, что менее чем через два месяца Король удостоит вас своим визитом.

АННА

Вы обещаете мне это?

РИШЕЛЬЁ

Я сделаю это даже в том случае, если мне для этого потребуется сжечь свой дворец Пале Кардиналь дотла. Кроме того, я дам вам испанское вино, от которого даже такой ханжа, как Его Величество, придёт в романтическое расположение духа и пожелает вспомнить о своих супружеских правах. Если даже он не довершит дела, он заснёт счастливым сном младенца, а наутро не сможет в точности быть уверенным, выполнил ли он свой супружеский долг до конца, или, как обычно, пренебрёг им. Этого будет достаточно для того, чтобы он признал наследника своим. Осталное будет зависеть от вас. Так не забудьте же при каждом удобном случае сетовать на излишнюю опеку с моей стороны.

(Кланяется Королеве и удалиляется)

АННА

Какой человек! Боже, какой человек! А если и вправда… Нет, нет! Или, может быть… Ужасно! Но какой человек! Как я плохо знала его!

СЦЕНА 8

(Там же, Королева Анна одна)


АННА

Бедный Ла Порт! Он страдает из-за меня! Написать Шевретте? Нет! Нельзя! Но как же мне не хватает истинного друга или подруги! Одна! Совсем одна! Надо написать Ла Порту, в чём он может спокойно признаться. Признание облегчило бы его участь! Но с кем передать эту записку? С кем передать?

(Королева звонит в колокольчик. Заходит фрейлина).

ФРЕЙЛИНА

Ваше Величество?

АННА

Жанна, разыщите лейтенанта дАртаньяна и скажите ему, что я хочу его видеть.

(Фрейлина делает книксен и уходит)


СЦЕНА 9

(Приёмная кардинала Ришельё. Кардинал и Ла Порт, рядом охранник и секретарь Мишель лё Маль)

РИШЕЛЬЁ

 Не губите себя, господин Ла Порт. Вы же сами видите, что Королева во всём призналась, и для того, чтобы Король поверил её признаниям полностью, требуется лишь подтверждение, то есть чтобы и вы сообщили то же самое. Уже подписана бумага о том, что Король прощает Её Величество, остались пустые формальности.

ЛА ПОРТ

Но вы предлагаете мне спасти себя тем, чтобы сообщить о Королеве что-то, что её погубит! Ведь если речь идёт о её действиях, которые ей не ставят в вину, то они, вероятно, вас не интересуют. Я же со своей стороны не понимаю, что бы я мог сообщить такого, что потребовало бы расследования.

РИШЕЛЬЁ

Но ведь вы же обещали во всём признаться, если получите на это разрешение Королевы! Я показываю вам такое разрешение, подписанное Королевой. Если вы не признаётесь, то вы нарушаете собственное обещание!

ЛА ПОРТ

Но я же просил, чтобы Королева не только разрешила мне признаться, но и сообщила, в чём именно я должен признаться.

РИШЕЛЬЁ

(В сторону)

Воистину, нужны крепкие нервы, чтобы так настойчиво спорить со мной или так талантливо изображать из себя недоумка. Я начинаю терять терпение.

(Вслух)

Правда ли, что мадемуазель де Отфор поручила маркизу де Ларошфуко организовать побег Королевы в Нидерланды?

ЛА ПОРТ

Вот уж этого точно никогда не было!

РИШЕЛЬЁ

(Весело смеётся, затем обращатся к стражнику)
 
Уведите господина Ла порта.

(Стражник уводит Ла Порта)

РИШЕЛЬЁ

Знаете лё Маль, что меня сейчас развеселило? То, с какой убеждённостью Ла Порт опровергал предположение, которое я ему высказал! Вы, конечно, не догадываетесь, почему это выглядело смешным.

ЛЁ МАЛЬ

Нет, монсеньор, не догадываюсь.

РИШЕЛЬЁ

Я вспомнил, как один барон, засомневавшийся в том, что все его многочисленные дети являются действительно его детьми, сказал своей жёнушке: «Знаешь, Мари, мне кажется, что Пьер на меня совсем не похож. Уж не прижила ли ты его от какого-нибудь соседа?» А Мари в ответ воскликнула: «А вот и нет, вот и нет! Как раз вот именно Пьер – точно твой сын!» Чем и выдала себя.

ЛЁ МАЛЬ

(Усмехнулся и постарался сделать умное лицо).

Смешно.

РИШЕЛЬЁ

Я хочу сказать, что та ярость, с которой Ла Порт отрицал именно этот последний вопрос, который я ему задал, выдаёт его с головой, и мне вполне понятно, в каких именно случаях я задавал ему вопросы, содержащие предположения, которые он отрицал не столь яростно. Его реакция на мои вопросы была лучше любого признания. Теперь я знаю всё. Абсолютно всё, что хотел знать об этом деле.

ЛЁ МАЛЬ

Позвольте спросить, монсеньор. Вы допускали, что Королева может сбежать в Нидерланды?

РИШЕЛЬЁ

В Нидерландах у Королевы имеется тётка Клара-Эухения. Это правительница Нидерландов, как вы знаете. Такой побег мог бы предоставить ей убежище и вполне спокойную и безбедную жизнь. Она могла бы замыслить подобное.

ЛЁ МАЛЬ

А разве не сможет она замыслить это в будущем?

РИШЕЛЬЁ

Нет. Теперь — нет.

СЦЕНА 10

(Приёмная Королевы Анны.  Королева Анна, затем д’Артантьян)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество?

АННА

Д’Артаньян! Можете ли вы оказать ещё одну услугу своей Королеве?

Д’АРТАНЬЯН

Тысячу услуг, Ваше Величество! Только прикажите!

АННА

Ах, я уже давно никому ничего не могу приказывать. Только просить. Но услуга, о которой я прошу, довольно опасна.

Д’АРТАНЬЯН

Тем более, Ваше Величество!

АННА

Мне нужно спасти одного человека.

Д’АРТАНЬЯН

Моя шпага к вашим услугам, а также шпаги моих мушкетёров!

АННА

Его можно спасти не силой оружия. Он находится в Бастилии.


Д’АРТАНЬЯН

Прикажете штурмовать Бастилию?

АННА

Нет, от чего же! Надо всего лишь передать ему записку.

Д’АРТАНЬЯН

Значит, необходимо, чтобы кто-то оказался в Бастилии и весьма желательно, чтобы в одной камере с этим человеком. Для этого, как минимум, надо знать имя этого человека. Также нужна сама записка.

АННА

Но он может подумать, что записка поддельная, поэтому вместе с ней надо передать… Вот этот перстень.

(Снимает с пальца перстень и даёт д’Артаньяну. Также вручает записку)

Можете прочесть, что там написано.

Д’АРТАНЬЯН

Я не смею, Ваше Величество.

АННА

От вас у меня нет секретов, лейтенант. Здесь сказано, что Ла Порт может смело рассказать, что было в письмах. Но только в незашифрованных письмах. О зашифрованных письмах он должен молчать, поскольку шифр они не разгадали.

Д’АРТАНЬЯН

Я всё понял, Ваше Величество. Будет исполнено.

АННА

Но как же вы попадёте в Бастилию?

Д’АРТАНЬЯН

Если бы это было легко, мне было бы очень огорчительно. Ведь тогда эту услугу мог бы оказать Вашему Величеству любой. Но поскольку это трудно, это – задача для Шарля д’Артаньяна.

АННА

Благодарю вас, Шарль д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

Это я благодарю вас за то, что вы помните о моём существовании, моя Королева.

(Целует протянутую ему руку, кланяется и уходит)

СЦЕНА 11

(Приёмная кардинала.  Кардинал и Лаффема)

РИШЕЛЬЁ

Как всё просто!

(Кладёт перед Лаффема документ)

Это протокол допроса, подписанный на каждом листке Ла Портом. Я думал, что этот парень будет и дальше упрямиться. Значит, я в нём ошибался, мне он казался гораздо крепче. А он вдруг подписал признание. Сообщил сведения, содержащиеся в письмах Королевы. Но настаивает, что ничего не знает ни о каких зашифрованных письмах. Впрочем, это уже не важно. Что ж, оставьте его в покое. В Бастилии, разумеется. Пусть просто посидит, одумается. Мы его выпустим чуть позже. Через полгодика.  Да и пусть его откормят, создадут приличные условия. Разрешите общаться с другими заключёнными, кроме тех, кто помещён в одиночную камеру. Среди них пусть будут верные нам люди. На всякий случай. Может быть что-нибудь ещё узнают. А там – на свободу с чистой совестью. Через полгода. Сломленные духом люди нам полезны на свободе.

ЛАФФЕМА

Значит, он не виновен?

РИШЕЛЬЁ

Запомните, Лаффема. Нет ни одного невиновного сегодня, про которого можно было бы сказать с уверенностью, что он и завтра останется невиновным. Мы лишь упредили одно преступление, предотвратили один заговор, но не искоренили преступность как таковую, и не предотвратили все заговоры, которые смогут состояться в будущем. Поскольку мы с вами знаем, что Ла Порта можно сломить, нам лучше иметь его в стане потенциальных заговорщиков. Но для того, чтобы он мог вернуться в этот стан, надо подержать его в Бастилии ещё месяцев пять-шесть. Лучше – семь. Иначе его могут не принять обратно, если мы выпустим его слишком поспешно. Вообще же среди знати, окружающей Королеву по её личному выбору, нет невиновных, а есть пока ещё неразоблачённые.

ЛАФФЕМА

Гениально, монсеньор!

РИШЕЛЬЁ

Я знаю. Что ж, Лаффема, вы свободны

(Лаффема с поклоном уходит)

РИШЕЛЬЁ

Ломать Ла Порта окончательно не понадобилось. Королева итак стала достаточно податлива. Прав отец Жозеф. Пришлось её скомпрометировать. А куда деваться? Люди, что  глина. Чтобы лепить из глины, её прежде необходимо хорошенько размять, дабы она была податливой и созраняла приданную ей форму.


СЦЕНА 12

(Приёмная кардинала.  Кардинал и Луиза де Лафайетт)

РИШЕЛЬЁ

Мадемуазель де Лафайетт, весьма признателен, что соизволили заглянуть ко мне.

ЛАФАЙЕТТ

Монсеньор, вы что-то хотели мне сказать? Только, прошу вас, покороче. У меня скоро встреча. Сами знаете, с кем.

РИШЕЛЬЁ

Вот именно в отношении этой встречи я и хотел переговорить с вами.

ЛАФАЙЕТТ

Такие вещи не обсуждаются, разве вы не понимаете?

РИШЕЛЬЁ

Это вы не понимаете, дорогая де Лафайетт! У вас встреча с Его Величеством, а я первый министр, поэтому всё, что происходит с Королём, меня очень даже касается. В том числе и такие вот встречи. И поверьте мне, мадемуазель, чаровницы приходит и уходят, а первый министр остаётся.

ЛАФАЙЕТТ

Это не всегда так, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

В нашем с вами случае это именно так. Мадемуазель, я вам не враг, поверьте мне. Но я попрошу вас об одной услуге и очень рекомендую вам её выполнить как можно точнее. Причём, я рекомендую вас это, заботясь о вас и о вашем благе.

ЛАФАЙЕТТ

Очень интересно!

РИШЕЛЬЁ

Мадемаузель, позвольте мне напомнить несколько имёнт тех, кто считали себя недостижимыми для всех, кроме Короля. Имена тех, кто, получив очень кратковременную привязанность Короля, полагали, что заручились непоколебимой его защитой. Имя де Шале ни о чём вам не говорит? Назвать другие? Не все, кто потерял чувство реальности, обязательно были казнены, но все они удалены не только от Короля, но и из Парижа. Таковы Сен-Симон, Мари де Отфор. И некоторые другие, менее значительные персоны. Вы на очереди. Ваше время так или иначе закончится, а моя власть будет со мной, пока я жив. Так что в ваших интересах, повторяю, будем друзьями. Или, по крайней мере, не будем врагами.

ЛАФАЙЕТТ

Ваши аргументы убедительны, монсеньор. Я вовсе не желаю враждовать с вами.

РИШЕЛЬЁ

Я тоже так думаю. Тем более, что моя просьба необременительна. Вы лишь на время несколько отдалите Короля от себя для более важных государственных дел, после чего он вернётся к вам, соскучившийся и даже, вероятно, более влюблённый.

ЛАФАЙЕТТ

Отдалить на время? Это может оказаться опасным, а поэтому неразумно.

РИШЕЛЬЁ

Неразумно ссориться со мной, а прислушиваться к моим рекомендациям более чем разумно, сударыня.

ЛАФАЙЕТТ

Что же вы хотите от меня, монсеньор?

РИШЕЛЬЁ

Сегодня, сударыня, вы скажете Королю: «Сир, оставьте меня и вернитесь к супруге!»

ЛАФАЙЕТТ

Чтобы для меня всё закончилось?

РИШЕЛЬЁ

Неужели вы думаете, что Король тут же подчиниться вам? Нет, это лишь разожжёт его тягу к вам. Но заставить вспомнить о супруге.
 
ЛАФАЙЕТТ

Ну, хорошо. Допустим. Что дальше?

РИШЕЛЬЁ

Ничего особеного. Завтра вечером вы задержите Его Величество у себя до темна. Не вступая с ним ни в какую тесную связь.

ЛАФАЕТТ

Я никогда не допускаю до себя Короля!

РИШЕЛЬЁ

Я знаю! Только это и удерживает его рядом с вами. Так не нарушайте же завтра этого правила. Но поговорите с ним, покормите его ужином. Он должен покинуть вас не ранее одиннадцати часов вечера.

ЛАФАЙЕТТ

Допустим, что так. Что ещё?

РИШЕЛЬЁ

Ничего! Только две эти небольшие услуги. Велите вашему повару угостить Его Величество устрицами и вот этой настойкой перуанского корня маки. Не бойтесь, она совершенно безвредная. Если опасаетесь, я могу при вас выпить половину этой бутылочки.

(Достаёт небольшой пузырёк и даёт его Луизе де Лафайетт)

Правда, должен вам признаться, что мне, как священнослужителю, не следовало бы принимать подобное питьё, особенно на ночь, но чтобы успокоить вас, я готов это сделать.

ЛАФАЙЕТТ

Не беспокойтесь, я понимаю, что это не отрава. Из всех граждан Франции вы больше всех заинтересованы в жизни и здоровье Его Величества.

РИШЕЛЬЁ

Несомненно! Это лишь придаст некоторой бодрости Его Величеству.

ЛАФАЙЕТТ

Вы хотите, чтобы он вернулся к Королеве.

РИШЕЛЬЁ

Всего лишь на одну ночь, мадемуазель. После этого он снова ваш. Как видите, вы ничего не теряете.

ЛАФАЙЕТТ

Он не пойдёт к ней. Я его знаю. Ему противно даже думать об этом.

РИШЕЛЬЁ

Это уже вас не касается. Вам лишь надлежит выполнить мои инструкции, за остальное не беспокойтесь. И возьмите на расходы вот это.

(Кладёт на стол рядом с Лафайетт кошелёк)

ЛАФАЙЕТТ

Вы полагаете, у меня недостаточно средств?

РИШЕЛЬЁ

Я полагаю, источник ваших средств иногда сам стеснён в средствах. Во всяком случае, не станете же вы просить у Его Величества деньги на завтрашний ужин?

ЛАФАЙЕТТ

(Забирает кошелёк)

Может быть мы и договорились, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Я хотел бы более определённый ответ.

ЛАФАЙЕТТ

Мы договорились. Просто я не привыкла сразу отвечать «Да», даже если, действительно, согласна.

РИШЕЛЬЁ

Чудесная привычка, мадемуазель, сохраните её как можно дольше. Желаю успехов.

ЛАФАЙЕТТ

И вам удачи, монсеньор.

(Уходит)


СЦЕНА 13

(Там же.  Кардинал. Звонит в колокольчик. Входит секретарь)

РИШЕЛЬЁ

Гито уже пришёл?

СЕКРЕТАРЬ

Господин Франсуа де Комендж сеньор де Гито ожидает в приёмной.

РИШЕЛЬЁ

Зовите.

(Секретарь уходит, входит Гито)

ГИТО

Монсеньор?

РИШЕЛЬЁ

Гито, завтра Король поедет к Лафайетт. Вы будете его сопровождать. Он задержится там до одиннадцати часов вечера.

ГИТО

Обычно он отправляется домой не позже восьми часов.

РИШЕЛЬЁ

Он задержится там до одиннадцати часов вечера. Когда вы будете уже в дороге, начнётся сильная гроза. Я верю моему астрологу. Он никуда не годный предсказатель судьбы, но погоду он предсказывает великолепно. Смотрит в закопчённое стёклышко на Солнце, что-то вычисляет, сверяется со своими тетрадями. Ещё не было ни одной ошибки. Между одиннадцатью с четвертью и половиной двенадцатого резко начнётся гроза с сильным порывистым ветром.

ГИТО

Следует прихватить покрывала потеплей.

РИШЕЛЬЁ

Ничего подобного делать не следует. Вы не знаете, что будет гроза, она для всех будет полной неожиданностью.

ГИТО

Я понял, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Вы предложите Королю заночевать в Лувре.

ГИТО

Король не любит посещать Королеву.

РИШЕЛЬЁ

Вы уговорите Короля заночевать в Лувре, чего бы вам это не стоило. Я поехал бы сам, но негоже кардиналу сопровождать Короля в поездках к любовницам, даже и платонических. Поэтому вы, Гито, в точности выполните моё поручение. Если Король не будет завтра ночевать в Лувре, тогда вы, Гито, будете ночевать во Фландрии два последующих года. Вам всё понятно?

ГИТО

Я выполню ваше поручение, монсеньор. Завтра Король будет ночевать в Лувре, не будь я Гито.

РИШЕЛЬЁ

Так намного лучше. Если вы не сможете уговорить Короля, велите вознице проехать мимо Лувра. Посадите на запятки гвардейца, который выскочит из кареты в нужное время и сломает колесо. Для этого достаточно засунуть в него палку покрепче. Делайте что хотите. Если Король рассердится, я возьму вас под свою защиту. Но если Король не будет ночевать в Лувре…

ГИТО

Я выполню ваше поручение, монсеньор, любой ценой. Вам не придётся отправлять меня во Фландрию.

РИШЕЛЬЁ

Я вам верю, Гито.



СЦЕНА 14

(Лувр, парадная лестница, около полночи. Слуги почтительно открывают двери. В двери заходит Король, за ним заходит Гито с большим складным зонтом. Гито встряхивает зонт и закрывает его).

ЛЮДОВИК

Отличное изобретение от дождя, Гито!

ГИТО

Этот предмет придумали в Китае для затиты от палящего солнца, Ваше Величество, но, как видите, и от дождя оно вполне может защитить.

ЛЮДОВИК

Ты был прав, уговорив меня остановиться на ночь в Лувре. Путь в Сен-Жермен ан Ле слишком долог. К тому же только простуды мне сейчас не хватало! Здесь и заночую.

(С лестницы спускается Королева Анна)

АННА

Ваше Величество! Какой приятный сюрприз!

ЛЮДОВИК

Я, собственно, не собирался заежжать к вам, мадам.

АННА

Значит, я должна возблагодарить небеса, судьбу и плохую погоду! Что ж, это меня устраивает.

ЛЮДОВИК

Благодарите, кого хотите, а я ничего не желаю кроме как поскорее согреться и лечь спать.

АННА

Безусловно, Ваше Величество, ваше желание – закон, тем более, что Король Франции везде у себя дома, а в Лувре – в особенности. Я как раз припозднилась с ужином. Ничто так не согревает, как горячий ужин с бокалом вина у камина. Но прежде позвольте предложить вам более комфортную сухую одежду.

ЛЮДОВИК

Я не вымок, сударыня.

АННА

И всё же в вашей карете, я вижу, кожанные занвески были, по-видимому, недостаточно плотно задёрнуты. Вот, смотрите, у вас на плече немного влаги. Как бы вам не простыть! Я велю принести вам тёплый халат.

ЛЮДОВИК

Да, простуда мне сейчас была бы некстати.

АННА

Пойдёмте же в гостинную, мой Король! Мне прислали недавно очень чудное вино. Попробуйте непременно.

ЛЮДОВИК

Что за вино? Откуда?

АННА

О, это секрет. Я расскажу вам только после того, как вы его распробуете!

ЛЮДОВИК

Но я не пью незнакомых вин!

АННА

А мне казалось, мой Король, у вас иногда возникает тяга ко всему незнакомому? Я не осуждаю! Это так естественно!

ЛЮДОВИК

Ещё бы вы меня осуждали! Какой вздор! Кто может осуждать Короля?!

АННА

Только не я, Ваше Величество. Пойдёмте же!

СЦЕНА 15

(Лувр, гостинная, Король в халате и Королева в роскошном пеньюаре за столом)

АННА

Попробуйте этот паштет, сир!

ЛЮДОВИК

Паштет не дурён. В самом деле недурён.

АННА

Немного вина! Я сама налью.

(Наливает Королю и себе, даёт Королю его бокал и поднимает свой)

Поскольку вас застала непогода, мой первый тост за здоровье Вашего Величества.

ЛЮДОВИК

Здоровье мне сейчас очень нужно.

(Отпивает глоток вина с сомнением, затем с любопытством смотрит на бокал, нюхает и далее пьёт с явным удовольствием)

Вино, право слово, тоже очень даже недурственно.

АННА

Ещё бокальчик?

(Не дожидаясь ответа наливает Королю и себе)

К этому вину хорошо пойдёт дессерт.

(Подкладывает Королю десерт)

ЛЮДОВИК

Вы сегодня со мной такая любезная, Анна. Что случилось?

АННА

Что случилось?!  Боже! Что могло случиться?! Я просто соскучилась по своему дорогому супругу! Разве это вас удивляет? Если вы так легко покоряете сердца молодых дам, для вас не должно быть удивительным то, что сердце вашей верной супруги давно принадлежит только вам.

ЛЮДОВИК

Но мне казалось, что …

АННА

Сир, давайте оставим в стороне всё, что вам или мне казалось и просто проведём чудесный вечер вместе.

ЛЮДОВИК

Вы знаете, Анна, я вполне расположен согласиться с вами. К чёрту политику, к дьяволу государственные раздоры и в особенности ко всем чертым наши былые разногласия! Сегодня вы так милы, будто бы только днём мы с вами сыграли нашу свадьбу.

АННА

Намного лучше! Ведь нас поженили, когда мы были детьми. А теперь мы уже не дети!

ЛЮДОВИК

Но мы и не молоды.

АННА

Не обманывайте себя и меня, сир! Вы молоды и прекрасны.

ЛЮДОВИК

Я молод и прекрасен?

АННА

Не сомневайтесь!

ЛЮДОВИК

Что ж, если вы находите меня молодым.

АННА

Я уверена, что вы дадите фору любому молокососу! Не сомневаюсь в этом.

ЛЮДОВИК

Этот разговор меня забавляет. Но он мне нравится. И, между прочим это  вино… Оно, знаете ли…

АННА

Придаёт силы?

ЛЮДОВИК

Возможно. Я бы скорее сказал, оно пробуждает желание.

АННА

Это одно и то же.

ЛЮДОВИК

А возможно, делает и то, и другое.

АННА

Чем же это плохо? Значете что, сир? У меня великолепная идея!

ЛЮДОВИК

Какая же?

АННА

У меня есть чудесная книга с иллюстрациями про соколиную охоту.

ЛЮДОВИК

(С оживлением)

Да что вы говорите!

АННА

Мы её посмотрим вместе.

ЛЮДОВИК

Несите же скорей!

АННА

Только условие! Мы будем читать её в спальне.

ЛЮДОВИК

В вашей спальне?

АННА

В нашей спальне, сир. Точнее, в вашей спельне. Ведь Король Франции везде у себя дома.

ЛЮДОВИК

Вы хотите сказать, что Король Франции в любой спальне – в своей спальне?

АННА

Сегодня – да!

ЛЮДОВИК

Любопытно… Что ж… Пойдёмте смотреть вашу книгу.

АННА

Некоторые страницы вам непременно понравится!

(Уходят)

СЦЕНА 16

 (Приёмная Королевы. Королева Анна, затем, постучав, входит кардинал Ришельё)

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, вы могли удостовериться, что я держу своё слово.

АННА

Монсеньор, мне не в чем вас упрекнуть.

РИШЕЛЬЁ

Итак, когда мы сможем объявить народу радостную весть о зачатии Дофина?

АННА

Боюсь, что не в этот раз.

РИШЕЛЬЁ

Итак, лучший из всех планов не сработал, второго такого случая может не представиться, поэтому необходимо переходить к реализации запасного плана.

АННА

Я не могу! Это невозможно! Я боюсь! Это богопротивно, это грех!

РИШЕЛЬЁ

 Сударыня, что же вы не предупредили меня, что предпочитаете окончить свои дни в Гавре? Вам, вероятно, будет не особенно приятно узнать о том, что Людовик XIII получит от Папы согласие на расторжение вашего брака и на заключение другого брачного союза, который, надеюсь, содействует появлению наследника не позднее, чем через полтора года.

АННА

О, Боже!

РИШЕЛЬЁ

Оттуда, из Гавра вы сможете посылать Святой Деве молитвы о ниспослании Его Величеству наследника. Кстати, мадемузель де Лафайетт имеет все шансы вернуться из монастыря чтобы …

АННА

Подождите! Todo esto es terrible. Это ужасно! Но боюсь мне придётся согласиться.

РИШЕЛЬЁ

Не так уж это ужасно, и вы не пожалеете о том, что согласились. Цезарь, герцог де Вандом, старший сын Короля Генриха IV, который в настоящее время влюблён в вашу подругу Марию, герцогиню де Шеврёз, убеждён, что она назначила ему завтра вечером свидание. Он убеждён, что герцогиня отвечает ему взаимностью, и для этих целей тайно прибудет из Испании.

АННА

Неужели Шеврёз осмелилась вернуться в Париж?

РИШЕЛЬЁ

Нет, конечно, но Цезарь де Вандом полагает, что она всё же в Париже, тайно.

АННА

Но почему?

РИШЕЛЬЁ

Благодаря писем, которые он получил, хотя геркогиня их не писала. Согласно этим письмам герцогиня будет в маске, свидание состоится в полной темноте. Также он ожидает, что герцогиня будет говорить лишь шопотом, или вовсе будет молчать.

АННА

Но как он сможет узнать, что это она?

РИШЕЛЬЁ

Сейчас объясню. Вот эту маску надлежит надеть той, кто явится к сыну Генриха IV завтра на свидание, а это – флакон любимой кёльнской воды, которую использует герцогиня де Шеврёз.

(Достаёт тряпичную маску и кладёт её на столик Королевы и ставит рядом какой-то флакончик)

Завтра в десять часов вечера карета прибудет за дамой, которая решится на встречу с Вандомом, и отвезёт её в изящно обставленные комнаты, недалеко отсюда, куда в полночь прибудет Цезарь Вандом. Дама, которая уже согласилась письменно на свидание с Цезарем Вандомом, то есть по мнению Вандома герцогиня де Шеврёз, взяла с него слово отпустить её ещё до рассвета. Карета будет ждать эту даму всю ночь.

АННА

Как рисковано!

РИШЕЛЬЁ

Я рекомендую ей не задерживаться после того, как свидание состоится. Об этой встрече Цезаря де Вандома с герцогиней де Шеврёз или той, кто явится вместо неё, никто не узнает. Никогда. Даже сама герцогиня де Шеврёз. Что касается герцога де Вандома, он уже дал письменное обещание сохранить в тайне это свидание. Запах кёльнской воды совершенно убедит Цезаря де Вандома, что визитёрша была именно Мария де Шеврёз, и никто другая.

АННА

О, я понимаю!

РИШЕЛЬЁ

Итак, я оставляю здесь маску и кёльнскую воду, в соседней комнате находится гардероб, в котором герцогиня де Шеврёз смогла бы явиться на эту встречу. Хорошо бы его сжечь в камине после этой встречи. Дама, которая решится на такое свидание, может отказаться от него в любую минуту. Никто не будет следить за исполнением этих инструкций, карета поедет к месту встречи и в том случае, если в неё никто не сядет, и поедет обратно в четыре часа утра, вне зависимости от того, вернётся ли в неё кто-нибудь, или нет.

АННА

Она может отказаться?

РИШЕЛЬЁ

Я никогда не узнаю, было ли это свидание, или это предложение было проигнорировано. Но если женский голос попросит кучера поехать раньше, это повеление будет выполнено.

АННА

Для чего это?

РИШЕЛЬЁ

Это может быть вовсе и не та дама, о которой я говорю. Вы можете отправить вместо себя какую-нибудь фрейлину и подшутить таким образом над Цезарем де Вандомом и надо мной. Я, во всяком случае, буду считать, что произойдёт именно это. Если этой фрейлине посчастливиться забеременеть от старшего сына Короля Генриха IV, я полагаю, она может гордиться этим всю свою оставшуюся жизнь. Я никогда не буду подозревать никого конкретно.

АННА

Понимаю.

РИШЕЛЬЁ

И никогда не буду знать что-либо наверняка.

АННА

Вы святой человек.

РИШЕЛЬЁ

Что касается вашей беременности от Короля, я ничего не слышал о ваших сомнениях и ничего о них не знаю. Быть может, вы ошиблись, быть может вы уже беременны? Полагаю, что так! Я буду молить Господа об этом, я всем сердцем надеюсь на скорое появление Дофина.

АННА

Поверьте, я тоже буду молиться!

РИШЕЛЬЁ

И я не намерен возвращаться к этой теме до тех пор, пока всем нам не возвестят о чудесной новости от вашего имени. На правах вашего исповедника я заранее отпускаю вам любые ваши мысли или действия в этом отношении и прошу не касаться более этой темы на исповеди. Господь отпускает вам грех вашей невинной шутки. Каково бы ни было содержание этой шутки, Господь отпускает вам этот грех. Можете прочитать «Отче наш» три раза. Этого достаточно.

АННА

Благодарю вас, Ваше Преосвященство. Я прочитаю эту молитву десять раз!

РИШЕЛЬЁ

Я желаю удачи Вашему Величеству в любом случае, и смею вас заверить в искренней почтительности и глубочайшем уважении. Вы постоянно жалуетесь, что я окружил вас своими шпионами. Признаю, что это так. Клянось гробом Господним, в эту ночь за вами никто не будет шпионить. Позвольте на этом откланяться.

(Кардинал почтительно кланяется Королеве и удаляется).

(Королева подходит к столику, на котором кардинал оставил шёлковую маску и парфюм. Она открывает флакончик с кёльнской водой)

АННА

Тот самый парфюм! Такой есть только у Марии де Шеврёз. Безусловно, Цезарь Вандом примет за Шевретту ту женщину, которая будет носить на себе этот парфюм и позволит ему прильнуть к ней в полной темноте, скрывая лицо под шёлковой маской.

(Радостно прижимает к груди маску и парфюм, но вдруг лицо её становится испуганным)

А если это ловушка?! … Как бьётся сердце! Ловушка? Нет! Не может быть! А разве у меня есть выбор? Что я теряю? Так и этак – монастырь или тюрьма. Какая разница?

(Решительно)

Будь что будет! Господь, тебе вверяю себя! Отец наш небесный, в твои руки передаю свою душу.

СЦЕНА 17

(Приёмная де Тревиля. Тревиль и Атос)

ТРЕВИЛЬ

Итак, вам предлагают отправиться в Англию?

АТОС

Мне настоятельно предлагают должность посла Франции.

ТРЕВИЛЬ

Вы, конечно, блестяще знаете английский язык, и вы – весьма знатный вельможа, граф.

АТОС

От кардинала не скрылось, что я слегка приуменьшаю свой титул.

ТРЕВИЛЬ

Ну да! Как же! Теперь я понимаю! А я-то удивлялся, как такое может быть? Ла Фер – это ведь не графство, а маркизат! Стало быть, вы не граф де Ла Фер, а маркиз де Ла Фер? Простите, что обращался к вам не должным образом, но виноваты в этом вы.

АТОС

Для вас, капитан, я лишь Атос.

ТРЕВИЛЬ

Ну с этим, я полагаю, покончено. Мушкетёр не может быть дипломатом, а дипломат не может быть мушкетёром.

АТОС

Я бы предпочёл оставаться мушкетёром, но мой долг велит мне повиноваться

ТРЕВИЛЬ

И вас не смущает, что мысль отправить вас в Англию исходит от кардинала?

АТОС

Указ подписан Королём.

ТРЕВИЛЬ

Ну если он подписан, так нечего и обсуждать. Когда вы отбываете?

АТОС

На сборы мне дано две недели.

ТРЕВИЛЬ

Это щедро. Какое вам установлено жалованье?

АТОС

Не стану называть, поскольку …

ТРЕВИЛЬ

Поскольку, услышав эти сведения, я не получу ни малейших оснований повторить свою фразу, что это щедро?

АТОС

У меня достаточно собственных средств, я не нуждаюсь в подачках кардинала.

ТРЕВИЛЬ

Но ведь жалованье выплачивает Король?

АТОС

У Его Величества нет своих средств, всем заправляет Ришельё, особенно, после того, как он расставил на должности суперинтенданта финансов и главного казначея своих людей.

ТРЕВИЛЬ

И всё же Ришелье никогда не был скаредным.

АТОС

Когда расплачивался со своими шпионами и тайными агентами. Но я не являюсь таковым.

ТРЕВИЛЬ

Конечно, всё дело в этом. Но разве вас не обязали выполнять какие-то дополнительные обязанности?

АТОС

Все дипломаты в той или иной степени являются шпионами. Но я не намерен переходить границы дозволенного в отношениях с иностранной державой.

ТРЕВИЛЬ

В таком случае вас скоро отзовут.

АТОС

Меня это не огорчит. И быть отозванным, всё-таки лучше, чем быть выдворенным.

ТРЕВИЛЬ

Но не всех же дипломатов выставляют вон?

АТОС

Потому что те, кого не выставляют, весьма искусно скрывают свою шпионскую деятельность. Меня этому не обучали, и теперь уже поздно этому обучаться. К тому же это идёт вразрез с моими принципами.

ТРЕВИЛЬ

Атос, Атос. На королевской службе надобно иметь только один принцип. Полное повиновение Королю.

АТОС

Я это знаю, капитан. Но в последнее время повиновение требовалось слишком уж полное. Я устал повиноваться. В античные времена говорили: «Близь Цезаря – близь смерти».

ТРЕВИЛЬ

Ну у нас не всё так уж мрачно, хотя что-то в этом есть.

АТОС

В отношении нашего двора я сказал бы: «Чем ближе к Королю, тем дальше от свободы».

ТРЕВИЛЬ

Вы этого не говорили, я этого не слышал. Что ж маркиз де Ла Фер, я удовлетворяю вашу просьбу об отставке. За оставляемую вами должность вы можете получить компенсацию.

АТОС

Не стоит. Передайте патент на должность мушкетёра Пьеру де Монтескью.

ТРЕВИЛЬ

Племяннику д’Артаньяна? Я взял бы его в свою роту и без вашего патента! Достаточно было бы д’Артаньяну лишь попросить, намекнуть.

АТОС

Д‘Артаньян никогда ни о чём не попросит ни для себя, ни для своих родственников.

ТРЕВИЛЬ

Я вас понял.  Полагаю, он не должен узнать, чей патент будет подарен его племяннику?

АТОС

Вы правильно понимаете, капитан.

ТРЕВИЛЬ

Чтож, маркиз Атос, желаю вам удачи на вашем новом поприще! Передайте мои самые тёплые приветы Королеве Генриетте.

АТОС

Непременно передам и уверяю вас, что сестра Короля, дочь великого Генриха Четвёртого передаст вам в ответ самые тёплые приветы.

(Атос кланяется и уходит)

СЦЕНА 18

(Приёмная де Тревиля. Тревиль, без стука входит Цезарь де Вандом)

ВАНДОМ

Капитан, я к вам без стука.

ТРЕВИЛЬ

Сын великого Короля Генриха IV, Цезарь де Вандом герцог де Бофор и герцог д’Этамп, герцог де Пентьевр и герцог де Меркёр может входить без стука к кому угодно и когда угодно! Рад вас видеть, герцог! Чем могу быть полезен?

ВАНДОМ

Сколько титулов, граф де Тревиль! Можно подумать, что к вам заявились четверо человек! Да, вы правы, я пришёл за помощью.

ТРЕВИЛЬ

Какую угодно помощь и когда угодно, герцог, вы всегда получите от меня и моих мушкетёров.

ВАНДОМ

Мне нужен всео лишь совет. По одному деликатному делу. Дело это таково, что поступить в нём опрометчиво может быть весьма опасно. Мне нужен совет умного и при этом деликатного человека. 

ТРЕВИЛЬ

Вы знаете, герцог, я далёк от политики и от интриг, поэтому сам я едва ли могу дать вам дельный совет в вашем деле.

ВАНДОМ

Как жаль! А я надеялся!

ТРЕВИЛЬ

Я не закончил, герког. Повторяю, сам я едва ли смогу что-либо посоветовать и поэтому если вопрос деликатный, я желал бы остаться в него непосвящённым. Но я могу рекомендовать вам человека, который смыслит в этих делах куда больше меня. Он друг нашей партии, во всех смыслах, обладает достаточным умом и хитростью, и на его советы, как и на его скромность, вы можете полностью положиться. Даже если вы решите не воспоьлзоваться его советом, во всяком случае, может быть его мнение подскажет вам решение вашей проблемы. И я ручаюсь, что ваша тайна, доверенная его скромности, умрёт вместе с ним.

ВАНДОМ

Именно такой человек мне нужен! Назовите мне его имя.

ТРЕВИЛЬ

Шарль д’Артаньян, мой лейтенант.

ВАНДОМ

Я его знаю! Но я никогда не думал, что он таков, каким вы его описываете.

ТРЕВИЛЬ

Поверьте, он даже лучше, чем я его описал.

ВАНДОМ

Благодарю вас, граф.

ТРЕВИЛЬ

Не стоит благодарности, герцог. Всегда к вашим услугам.


СЦЕНА 19

(У парадного входа королевского дворца, из дверей выходит д’Артаньян, к нему подходит Цезарь де Вандом)

ВАНДОМ

Лейтенант, можно вас на два слова?

Д’АРТАНЬЯН

Хоть на тысячу, герцог! Моё дежурство закончилось, и я совершенно свободен.

ВАНДОМ

Я обращаюсь к вам с просьбой по рекомендации капитана де Тревиля.

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, вы могли бы обратиться, ко мне и без какой бы то ни было рекомендации. Ваше имя – лучшая рекомендация. А рекомендация моего капитана превращает вашу просьбу в приказ. Я вас слушаю. Говорите, спрашивайте, требуйте, приказывайте.

ВАНДОМ

Видите ли, я увяз в таком деле, от которого было бы неловко отказаться, но и идея участия в котором меня отнюдь не воодушевляет.

Д’АРТАНЬЯН

Вы можете довериться мне, монсеньор, слово чести, это не пойдёт дальше меня. Если я не смогу вам помочь, я, быть может, подскажу то лицо, которое решит этот вопрос лучше меня.

ВАНДОМ

Ваш капитан уверил меня, не вдаваясь в суть дела, что каким бы ни был вопрос, для его решения не найти человека, лучше вас.

Д’АРТАНЬЯН

Постараюсь оправдать столь лестную характеристику.

ВАНДОМ

К чему тянуть и ходить вокруг да около? Дело состоит в том, что меня пригласила на свидание дама, но у меня имеются основания подозревать, что это – ловушка, подстроенная кардиналом Ришельё и его приспешниками.

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае держитесь подальше от этой ловушки и от этой дамы, монсеньор.

ВАНДОМ

Невозможно! Если это не ловушка, и я проигнорирую это приглашение, я навсегда потеряю расположение этой дамы. Дама это довольно влиятельная, и я не хотел бы рассориться с ней.

Д’АРТАНЬЯН

Я бы тоже не хотел поссориться с герцогиней де Шеврёз, герцог.

ВАНДОМ

Но ведь я не называл никаих имён!

Д’АРТАНЬЯН

Но вы охарактеризовали эту даму так, что только она отвечает этому описанию.

ВАНДОМ

Однако… Де Тревиль был прав, сказав о вашей необыкновенной проницательности! Что ж, тем лучше. По-видимому, вы можете догадаться и о сути вопроса?

Д’АРТАНЬЯН

Могу лишь предположить, что эта дама своим письмом приглашает вас на встречу, на которую вы должны явиться один, без оружия, вы должны позволить завязать вам глаза, отвести вас в какое-то тайное место, вам запрещено задавать вопросы, а в ответ обещано нечто… Ну, в целом понятно, что именно вам обещано.

ВАНДОМ

Поразительно! Вы угадали почти всё! Кроме того, что меня повезут в тайное место, и что я должен явиться без оружия. Но я, действительно, должен явиться один, без свидетелей, хотя мне назван адрес дома, где меня ждут.

Д’АРТАНЬЯН

Тогда это письмо – подделка, оно не от герцогини де Шеврёз.

ВАНДОМ

Вы думаете? Почему?

Д’АРТАНЬЯН

Герцогиня не стала бы тайно нанимать дом ради такой интриги. Слишком дорого для неё. Она, конечно, может позволить себе подные расходы, но она знает счёт деньгам. Куда как дешевле снять квартирку попроще, обставить её соразмерно с обстоятельствами, но для этого необходимо скрыть имя нанимателя. И в этом случае карета и завязанные глаза просто необходимы. Снять анонимно особняк ради единственного свидания может позволить себе только кардинал Ришельё. Это – штучки в его стиле.

ВАНДОМ

Значит, вы советуете мне игнорировать приглашение?

Д’АРТАНЬЯН

Совершенно игнорировать.

ВАНДОМ

А если вы всё-таки ошиблись и письмо подлинное?

Д’АРТАНЬЯН

Что заставляет вас так думать?

ВАНДОМ

У нас была предварительная переписка с герцогиней. Слово за слово, простые комплименты с моей стороны, быть может, излишне преувеличенные, галантные. В своих ответных письмах герцогиня проявила большой энтузиазм. Поначалу мне было неловко идти напопятную холодными сухими фразами. И я зашёл слишком далеко. Теперь уже отказываться от встречи, если за этими письмами, действительно, стоит сама герцогиня, было бы крайне грубо, даже, оскорбительно. Повторяю, я ни в коем случае не хотел бы оскортить герцогиню отцазом.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж, тогда рискните и явитесь на это свидание, но велите вашим людям быть поблизости и в случае, если вы подадите какой-то знак, быстро прийти вам на выручку.

ВАНДОМ

Но если это ловушка, и нас застанут вдвоём, какой позор для нас с герцогиней?!

Д’АРТАНЬЯН

Если это ловушка, тогда герцогини там не будет.

ВАНДОМ

Ну даже если меня застанут в этом глупом деле! Подумайте! Я женатый человек, у меня трое детей. Моему младшему сыну двадцать один год! Кроме того, я уже давно не предпринимал подобных похождений даже и вполне невинных! В мои-то сорок три года! Зачем мне это всё?

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, вы не хотите отправиться на это свидание, а также не хотите проигнорировать это приглашение, что же остаётся? Есть лишь один способ решения этой проблемы.

ВАНДОМ

Какой же?

Д’АРТАНЬЯН

Отправить на это свидание кого-то другого вместо себя. Ваша предполагаемая пассия будет в маске, почему бы и вам тоже не надеть маску? Свидание будет проходить в полной темноте, так чего вы опасаетесь? Отправьте на свдиание кого-то из своих людей, и дело в шляпе!

ВАНДОМ

Великолепная идея! В самом деле! Я ничем не рискую. Если это ловушка, я в неё не попаду, а если дело серьёзное, подмена не будет обнаружена, и я не буду опозорен, и не поссорюсь с герцогиней.

Д’АРТАНЬЯН

Если ваш земеститель изрядно себя проявит, у вас появится шанс на второе свидание и на последующие встречи в том же духе.

ВАНДОМ

Меня это не привлекает, я хотел бы сохранить с герцогиней дружбу и деловое партнёрство.

Д’АРТАНЬЯН

Вы верите в дружбу между мужчиной и женщиной, монсеньор? Между женатым мужчиной и замужней женщиной? Если таковая имеется, она всегда замешана на чём-то ещё. И вы понимаете, о чём я говорю.

ВАНДОМ

Она может поддерживаться приятными воспоминаниями.

Д’АРТАНЬЯН

В этом случае отправьте на свидание кого-нибудь достаточно ретивого, чтобы воспоминания были вполне сладостными.

ВАНДОМ

Хорошо, я подумаю над этим… Впрочем…

Д’АРТАНЬЯН

Что впрочем?

ВАНДОМ

Мне не приходит на ум ни один из моих людей, способный выполнить это поручение. В особенности, я не могу поручиться за скромность такого исполнителя. За его молчание. Быть заложником скромности одного из своих вассалов – это мне не улыбается.

Д’АРТАНЬЯН

Тогда воспользуйтесь для этого кем-то из своих друзей.

ВАНДОМ

Друзья? У меня? Вы шутите! Я слишком заметная персона, чтобы иметь верных друзей. Всё моё окружение состоит из людей, которые дружат с моим титулом и положением, а не со мной! Нет, я решительно никому не могу довериться в этом деле! Кроме…

Д’АРТАНЬЯН

Кроме?

ВАНДОМ

Кроме вас, господин д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

Что вы, монсеньор! Я такими делами не занимаюсь!

ВАНДОМ

Очень жаль!

Д’АРТАНЬЯН

Сожалею, но… Мне жаль… Поищите кого-нибудь другого.

ВАНДОМ

Я постараюсь отыскать другого человека.

Д’АРТАНЬЯН

Желаю удач!

ВАНДОМ

Между прочим, шевалье д’Артаньян…

Д’АРТАНЬЯН

Я вас слушаю?

ВАНДОМ

Как-то неловко вас так называть. Шевалье д’Артаньян. Ваш подчинённый – граф де Ла Фер, а вы, его начальник, только лишь шевалье.

Д’АРТАНЬЯН

Что поделать, герцог? Каждому своё. На всех мушкетёров графств не хватит.

ВАНДОМ

Зачем же на всех? Достаточно на одного. Вы не хотели бы стать графом?

Д’АРТАНЬЯН

Это слишком много для меня, простого лейтенанта и шевалье.

ВАНДОМ

Но когда-то же надо начинать! Хотя бы для начала бароном? Барон д’Артаньян – это уже неплохо!

Д’АРТАНЬЯН

Разве баронские титулы добываются в постели?

ВАНДОМ

А где же ещё?! Так или иначе все титулы зависят от постели! Назовите хотя бы один титул, который получен не там? Разве что те, которые получены за военные подвиги?

Д’АРТАНЬЯН

Этот путь я считаю намного привлекательней.

ВАНДОМ

И вы в этом правы, лейтенант, но для простого солдата шансы умереть всегда кратно выше шансов прославиться.

Д’АРТАНЬЯН

Значит, такова моя судьба, и, к тому же, я уже не простой солдат, а лейтенант королевских мушкетёров.

ВАНДОМ

Вы убедили меня. Но я ведь с вами не торгуюсь.

Д’АРТАНЬЯН

Неужели?

ВАНДОМ

Да. Я вовсе не предлагаю вам баронский титул в обмен на услугу. Я лишь по достоинству оценил ваш ум и благодарен вам за ваш совет и по этой причине завтра же начну хлопотать о том, чтобы вы были бароном.

Д’АРТАНЬЯН

Весьма признателен, монсеньор, но, право, не стоит.

ВАНДОМ

Это не обсуждается, это уже решено. Подумайте хотя бы о своих племянников. Та денежная помощь, которую вы им оказывает, решительно не позволяет вам самому составить достойный капитал на случай, если у вас появится супруга и собственные дети. Будучи бароном, вы сможете и оставаться добрым дядюшкой, и себя не обделить.

Д’АРТАНЬЯН

Но мне, право, неловко…

ВАНДОМ

Не возражайте, это уже решено окончательно.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю вас, герцог.

ВАНДОМ

Принимаю вашу благодарность и, надеюсь, мы теперь друзья?

Д’АРТАНЬЯН

Безусловно, монсеньор.

ВАНДОМ

А теперь позвольте мне напомнить ваши слова в начале нашего разговора.

Д’АРТАНЬЯН

Что вы имеете в виду, монсеньор?

ВАНДОМ

Вы сказали буквально следующее.  «Монсеньор, вы могли бы обратиться, ко мне и без какой бы то ни было рекомендации. Ваше имя – лучшая рекомендация. А рекомендация моего капитана превращает вашу просьбу в приказ».

Д’АРТАНЬЯН

В самом деле? Я так сказал?

ВАНДОМ

У меня исключительная память, лейтенант.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж, вполне возможно, что я именно так и сказал.

ВАНДОМ

Ну так я прошу, или, как вы сами сказали, приказываю, чтобы вы помогли мне в этой проблеме делом после того, как вы столь прекрасно помогли мне советом.

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, вы меня подловили! От вас я не ожидал такого я бы сказал коварства, прошу не обижаться на этот термин!

ВАНДОМ

Вы меня ничуть не обидели, но вы меня удивили. Как? Вы не ожидаете коварства от человека королевской крови? Поверьте, лейтенант, те, кто чурается коварства, не способны ни стать Королём, ни удержать власть, ни передать её потомкам. Так что, во всяком случае, вместе с кровью своего отца я должен был бы унаследовать и толику коварства. Пусть бы и в самой малой дозе. Так что прошу простить мне этот не самый честный ход, но… Вы, конечно, можете отказаться, ведь я подловил вас лишь в шутку.

Д’АРТАНЬЯН

Так и я же назвал вас коварным в шутку.

ВАНДОМ

Я это понимаю. Но в каждой шутке есть доля правды. Намного меньшая, чем доля шутки.

Д’АРТАНЬЯН

Вы и вправду желаете, чтобы я пошёл на это свидание вместо вас?

ВАНДОМ

Что в моих словах позволило вам сомневаться в моей серьёзности? Вот письмо от герцогини или от того, кто сработал эту подделку.

(Даёт письмо)

Прошу вас, действуйте согласно этим инструкциям в этом письме. Я буду вам крайне признателен при любом исходе.

Д’АРТАНЬЯН

Меня утешает лишь мысль о том, что опасность для вас может оказаться смертельной, а рисковать жизнью за принца крови совсем не позорно.

ВАНДОМ

Я считаю вас героем и буду отныне относится к вам именно как к герою.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж, ваше право. Жизнь покажет, что в этом деле в действительности меня ожидает, подвиг или позор.

ВАНДОМ

Подвиг. В любом случае подвиг. В бою или в постели, но это в любом случае будет подвигом.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж. Если меня убьют и сбросят мой труп в Сену в мешке с привязанным к ногам камнем, передайте де Тревилю, что я выполнял свой долг.

ВАНДОМ

Вы считаете, что это дело может быть опасным?

Д’АРТАНЬЯН

Любое дело с кардиналом Ришельё может быть опасным.

ВАНДОМ

Почему вы с такой уверенностью говорите о том, что это – дело кардинала?

Д’АРТАНЬЯН

Взгляните на бумагу, на котором написано это письмо!

(Показывает письмо Вандому)

Это очень похоже на бумагу, на которой пишет свои письма герцогиня де Шеврёз, но это не её бумага.

ВАНДОМ

Какой ужас! Значит, это не письмо герцогини?

Д’АРТАНЬЯН

Письмо пахнет духами герцогини, но герцогиня всегда избегает таких явных признаков своего авторства. Её настоящие письма никогда ничем не пахнут.

ВАНДОМ

Да вы настоящий сыщик!

Д’АРТАНЬЯН

Приходится быть осторожным, поэтому навыки сыщика мне часто просто необходимы.

ВАНДОМ

Стало быть, не надо ходить на это свидание. Дайте мне письмо!

Д’АРТАНЬЯН

Ну уж нет, дорогой герцог! Вы уже получили моё обещание, а меня это дело уже заинтересовало! Знать, что ты идёшь в ловушку – это уже намного интересней, чем попасть в неё по глупости. Я приму меры, которые не выдадут меня, но помогут избежать беды. К тому же если вы проигнорируете это письмо, то будет другое, третье. Уж лучше одним ударом покончить с этим.

ВАНДОМ

Послушайте, лейтенант! Вы не будете бароном. Я начну хлопотать, чтобы вы сразу стали графом!

(ДА’ртаньян весело смеётся, Вандом сначала недоумевает, затем смеётся вместе с ним. Они пожимают друг другу руки, д’Артаньян прячет письмо во внутренний карман, они расходятся)


СЦЕНА 20

(Парк недалеко от Лувра, прогуливается д’Артаньян, навстречу ему идёт Цезарь де Вандом)

ВАНДОМ

Господин лейтенант! Простите, что я заставил вас ждать!

Д’АРТАНЬЯН

Вы нисколько не опоздали, просто я явился раньше, чтобы не заставить ждать вас, господин герцог. Ожидать – это обязанность нижестоящих. Однажды наш Король как-то высказался с негодованием: «Мне чуть-было не пришлось ожидать!» И в этой фразе содержится абсолютно всё.

ВАНДОМ

Но я не Король и никогда им не стану.

Д’АРТАНЬЯН

Вы стали бы им, если бы ваш августейший батюшка успел оформить нужные бумаги в Ватикане. И это было бы славно!

ВАНДОМ

Он не успел, потому что ему помешали.

Д’АРТАНЬЯН

Быть может именно это его намерение и привело к трагическому концу. Но я злоупотребляю вашим временем, простите. Я должен отчитаться о выполнении вашего поручения. 

ВАНДОМ

Вы живы, и это лучший отчёт! Вас не арестовали, и это замечательно! Не было никаких скандалов и никаких сообщений о таинственных событяих, стычках, арестов. Это всё, что мне следовало знать. Но, конечно, меня интересуют подробности.

Д’АРТАНЬЯН

Я должен лишь сожалеть, что невольно лишил Вашу Светлость романтического приключения. Всё что вам угрожало, то объятия весьма интересной дамы. Не могу поручиться, что она красива, но что-то мне подсказывает, что она достаточно молода, красива, в меру темпераментна и, во всяком случае, если приняла меня за вас, то это доказывает, что к вам она весьма чувствительно благожелательна и запредельно снисходительна к вашим даже не очень решительно высказанным просьбам. Иными словами, я получил всё, что было обещано вам в письме, и из этого не произошло никаких затруднений ни до этих событий, ни после них.

ВАНДОМ

Стало быть, вы допускаете, что этой дамой была герцогиня де Шеврёз, и что письмо было подлинным?

Д’АРТАНЬЯН

Ни в коем случае. Ответ на оба ваших вопроса отрицательный. Эта дама была весьма похожа по комплекции на герцогиню, она всеми силами старалась убедить меня, что она – герцогиня де Шеврёз, она использовала подлинный парфюм герцогини и просила называть её Марией. При этом она говорила лишь шопотом, да и по другим признакам она… Тысяча чертей, я не так хорошо знаком с герцогиней, чтобы знать, как бы она повела себя в подобной ситуации, но я достаточно близко и часто видел её, чтобы быть уверенным в том, что это была не она, хотя в комнате было темно, хоть глаз выколи!

ВАНДОМ

И письмо было подделкой?

Д’АРТАНЬЯН

Я объяснил это Вашей Светлости при нашем предыдущем разговоре и настаиваю на своём выводе.

ВАНДОМ

Что с письмом?

Д’АРТАНЬЯН

Прежде всего прочего дама потребовала у меня это письмо. Думаю, она его уничтожила.

ВАНДОМ

Как она убедилась, что это было именно то письмо?

Д’АРТАНЬЯН

Думаю, аромат бумаги не оставил никаих сомнений в этом. Да и можно ли было помыслить, что мужчина, явившийся по требованию этого письма на свидание, не вернёт его той, от чьего имени оно было отправлено? Это было бы низостью.

ВАНДОМ

Конечно. А она вас не узнала?

Д’АРТАНЬЯН

Мы разговаривали шоптом. Думаю, дама приняла меня за вас, монсеньор.

ВАНДОМ

Хорошо. Но имеются ли у вас какие-либо подзрения в отношении того, кто была та дама?

Д’АРТАНЬЯН

Я полагаю, что эта дама по знатности стоит несколько ниже Вашего Высочества, но не слишком н иже. Какая-нибудь баронесса или виконтесса, вбившая себе в голову, что она должна родить внука Генриха IV.

ВАНДОМ

Тайно? Какой же в этом смысл?

Д’АРТАНЬЯН

У женщин свои причуды. И чем меньше думаешь об их источнике и смысле, тем проще жить.

ВАНДОМ

С этим я соглашусь. Итак, я избежал внебрачной связи с какой-то баронессой или виконтессой?

Д’АРТАНЬЯН

Может быть и с графиней или маркизой, откуда мне знать? Но едва ли выше этого.

ВАНДОМ

Вы меня очень сильно выручили, господин лейтенант. Я не забыл о своём обещании, я ваш должник и я знаю, как отблагодарить вас.

Д’АРТАНЬЯН

Не затрудняйтесь с этим, Ваша Светлость. Само по себе это приключение вполне вознаградило меня.

ВАНДОМ

Возражений не приемлю, отговаривать не дам.

Д’АРТАНЬЯН

Кто я такой, чтобы указывать принцу крови? Коль скоро вам угодно похлопотать о каком-то лейтенанте мушкетёров…

ВАНДОМ

Угодно, угодно! Если по каким-то причинам мне не удастся это быстро, не сомневайтесь, я от своего не отступлюсь! Если вы не позднее чем через год не станете графом, я подарю вам одно из своих имений, дающее на это право!

Д’АРТАНЬЯН

Лучше не стоит, Ваша Светлость. Это сложно будет объяснить.

ВАНДОМ

Одна из немногих привелегий сына Короля состоит в том, что он не обязан объяснять никому ни своих действий, ни мотивации этих действий. Я ваш друг и ваш должник, лейтенант. До встречи!

Д’АРТАНЬЯН

Всего доброго, монсеньор.

(Вандом уходит, д’Артаньян один)

Д’АРТАНЬЯН

 Знали бы вы, Ваша Светлость, что за дама явилась на эту тайную встречу! О таком приключении Шарль де Батц де Кастельмор д’Артаньян и помыслить не мог! Подумать только! И ведь я не узнал бы её если бы не обдумал всё заранее и не пришёл к определённым выводам. А когда она вскрикнула… Не узнать этот голос, такой знакомый, невоможно. Итак, она решилась. Совершенно оставленная супругом, когда вся страна с нетерпением ждёт от неё… М-да-с. Как же она объяснит ему? Ну уж это точно не моё дело! Вот так Шарль д’Артаньян, вот так каналья! Ведь этак я могу…

(Оглядывается кругом, говорит шёпотом)

Тс-с-с-с-с. Этак я могу основать новую династию…

(Громко)

Тысяча чертей! Судьбе шепнём: «Merci beaucoup»!

(Хохочет)


СЦЕНА 21

(Приёмная Королевы Анны. Королева и Ришельё)

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, я в восторге от того, что Господь благословил ваш брак и надеюсь, что родившийся младенец окажется мальчиком. Моления об этой милости будут проводиться регулярно во всех храмах, посвящённых вашей покровительнице, Деве Марии.

АННА

Ваше Преосвященство, я боюсь… Король… Ведь он…

РИШЕЛЬЁ

Вашему Величеству совершенно нечего опасаться. Разве что вы можете опасаться несколько затянувшейся беременности, недели, этак на две или три. Но это пустяки!

АННА

Я знаю, и всё же…

РИШЕЛЬЁ

Вы выпьете содержимое этого флакона утром пятого сентября либо вечером четвёртого сентября. Ребёнок родится пятого сентября днём или ближе к вечеру. Это питьё не повредит ни ему, ни вам. Оно лишь слегка поторопит его. Вы же знаете своего супруга. Он слишком верит в числа и знаки, и неплохо умеет считать, во всяком случае, срок в девять месяцев он подсчитает безошибочно. Если дитя родится 5 сентября, ни днём раньше, и ни днём позже, у Короля не возникнет никаких сомнений. Ведь я правильно истолковал ваши страхи? Вы опасаетесь затяжной беременности, не так ли?

АННА

Ваше Преосвященство, благодарю вас.

РИШЕЛЬЁ

Вы можете быть совершенно уверены в том, что это питьё не повредит вашему здоровью, я даю вам на это своё слово. Слово кардинала Ришельё.

АННА

Я верила вам и без подобных заверений. Вы снова спасаете меня.

РИШЕЛЬЁ

Ни в коем случае! Я ровным счётом ничего не сделал и не делаю, я только лишь принёс вам укрепляющее лекарство, которое понадобится вам, чтобы подкрепить ваши силы накануне родов. Ничего другого я не говорил и не делал. А теперь позвольте откланяться.

АННА

Дайте мне вашу руку, герцог!

РИШЕЛЬЁ

(Преклоняет одно колено и галантно целует руку Королевы)

Ваше Величество, заверяю вас, что я преклоняюсь перед вами и всегда буду рад служить Королю и вам.

(Почтительно кланяется и уходит)

АННА

(Одна)

Какой человек! И как я его не понимала всё это время! Впрочем, всё хорошо. Теперь, надеюсь, всё будет отлично. Я не должна потерять этого ребёнка! Никаких танцев, прыжков, никакого бега! Господи, подари мне этого ребёнка! И пусть это будет мальчик!

СЦЕНА 22

(Дом в поместье Валон. В кресле сидит Портос, в другом кресле госпожа де Валон)

ПОРТОС

Эх…

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Что «Эх», дорогой Исаак?

ПОРТОС

Скучно.

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Скучно? Что ж скучно? Ведь всё, кажется, хорошо у нас?

ПОРТОС

Вот то-то и скучно, что всё хорошо.

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Но, дорогой мой, ведь вы развлекаетесь по мере сил, разве не так?

ПОРТОС

Разве по мере сил? Силу-то мне приложить вот и некуда!

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Это потому, что у моего дорогого Портосика слишком много сил!

(Подходит к нему и целует в темечко)

ПОРТОС

Сила – это так кстати, когда служишь в мушкетёрах, и так порой некстати для обычного помещика!

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Ну почему же! Ведь вы, славный мой муженёк, в одиночку легко справляетесь с такими делами, которые и троим порой не под силу!

ПОРТОС

Но ведь мне, как сеньору, не пристало работать!

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Зато вы придумали массу развлечений, состязаний, игр.

ПОРТОС

Во всех этих играх и развлечениях я невольно трамвирую животных или людей. Уже соседи зареклись ходить к нам в гости!

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Все они – зазнайки!

ПОРТОН

Им есть от чего зазнаваться. Они все сеньоры, а я – простой шевалье де Валон.

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Зато все они давно разорились, тогда как у вас, мой милый Исаак, есть всё, чего только пожелаете!

ПОРТОС

И даже больше! Благодаря вам, моя радость.

(Целует её)

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Хотите прикупим ещё одно поместье?

ПОРТОС

Да ведь мы уже купили Пьерфон! Куда нам ещё?

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Я слышала, что продаётся поместье Брасье.

ПОРТОС

И что нам делать с такой кучей земли?

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Объединим три поместья в одно и направим прошение о том, чтобы его признали графством.

ПОРТОС

Графством! Это вы, любовь моя, загнули! Для графства и десяти таких поместий не хватит. А вот баронство…

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Ну что ж, для начала пусть будет баронство.

ПОРТОС

И что дальше?

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

А дальше все эти чванливые соседи, которе нос воротят от ваших забав и ваших пиров, будут льнуть к вам и набиваться в друзья. Если вы будете бароном, они будут счастливы принимать участие в ваших импровизированных сражениях с быками, в борьбе и в кулачном бою.

ПОРТОС

Но я ведь всё равно могу случайно сломать кому-то из них руку или ногу!

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Любой из них будет счастлив получить небольшую трамву от барона дю Валона де Пьерфона де Брасье! Они будут гордиться этим.

ПОРТОС

(Оживлённо)

Вы полагаете, дорогая?

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Несомненно, так и будет. Вот увидите сами.

ПОРТОС

Барон де Валон дю Пьерфон де Брасье. Звучит неплохо! Особенон «Барон»!

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Вот и славно. Не велеть ли подать обед?

ПОРТОС

Да, пора уже пообедать!



СЦЕНА 23

(Там же, те же, входит Мушкетон)


МУШКЕТОН

Сеньор дю Валон! К нам, кажется, едут гости!

ПОРТОС

Какие гости? Тебе померещилось.

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Видите, мой дорогой Исаак? Вы только подумали о том, чтобы стать бароном, а к нам уже гости!

(Входит Атос)

Портос!

ПОРТОС

Атос!  Боже мой! Как я рад!

АТОС

Сударыня, позвольте представиться!

ПОРТОС

Дорогая, позволь представить тебе графа де Ла Фер! Граф, позвольте представить вам мадам дю Валон.

АТОС

Весьма приятно познакомиться с вами, мадам.

(Галантно кланяется)

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

И я страшно рада познакомиться, граф де Ла Фер. Исаак так много рассказывал о вас!

АТОС

Наверняка, сударыня, он преувеличил мои достоинства, но всё равно я рад, что вы наслышаны обо мне, и, наверное, о других наших друзьях.

Г-ЖА ДЮ ВАЛОН

Конечно! Мы как раз собирались обедать. Пойду распоряжусь, чтобы накрывали на три персоны. Граф, вы приехали одни?

АТОС

Да, один. Со мной лишь слуга по имени Гримо.

ПОРТОС

Мушкетон, позаботься о Гримо и вели, чтобы коней отвели в конюшню и хорошенько накормили, напоили и почистили.

(Мушкетон выходит)

Атос, как я рад, что вы посетили меня!

АТОС

Я не мог не заехать к вам, дорогой Портос, перед отъездом в Англию.

ПОРТОС

Вы едете в Англию? Надолго?

АТОС

Я и сам не знаю. Как получится. Назначен в посольство.

ПОРТОС

Поздравляю, дорогой Атос! Ужасно рад за вас!

АТОС

Не могу сказать, что сам я рад этому. Но указ подписан, надо подчиниться.

ПОРТОС

Как, полагаю, весело за границей!

АТОС

Ничего весёлого я не нахожу в пребывании в Англии. Особенно, в Англии, дорогой Портос.

ПОРТОС

Что так?

АТОС

Вы же не забыли, что у нас с ними была война? Когда герцог Бекингем помогал мятежникам из крепости Ла-Рошель.

ПОРТОС

Да, бедняга герцог! Жаль, конечно, этого добряка.

АТОС

Ну, вряд ли он был добряком, но по-человечески его, конечно жаль. Особенно теперь, когда у нас с Англией мир.

ПОРТОС

Пока вы будете в Лондоне, мир с Англией будет нерушимым!

АТОС

Мир зависит не от дипломатов, а от поступков глав государств. Ну а как вы, дорогой Портос, поживаете?

ПОРТОС

Скучно.

АТОС

У вас прекрасная жена, отличное поместье, и, если не ошибаюсь, у вас достаточно средств для всего, что вам необходимо для счастья.

ПОРТОС

Всё так, кроме смысла во всём, что происходит.

АТОС

Вы ищете смысл жизни?

ПОРТОС

Я ищу в ней вкус. Жизнь помещика какая-то безвкусная.

АТОС

А в чём, по-вашему, вкус жизни, Портос?

ПОРТОС

Смысл в том, чтобы не думать, а действовать. Я скучаю по тем временам, когда мы были мушкетёрами.

АТОС

Я тоже, Портос, скучаю, но не по мушкетёрскому плащу, а по нашей дружбе.

ПОРТОС

Так я же о том же самом говорю! Конечно, дело не в плаще, а в том, чтобы скакать на врага на коне, со шпагой и мушкетом!

АТОС

Вы хотите умереть от шальной пули?

ПОРТОС

Я не думаю об этом.

АТОС

А я, признаться, думал. Я искал гибели, потому что был разочарован в жизни. А теперь…

ПОРТОС

А теперь вы славно повеселитесь в Лондоне!

АТОС

А теперь я ценю жизнь, потому что у меня появился сын.

ПОРТОС

Сын! Это замечательно! Это надо отметить!

АТОС

В другой раз, Портос. Я спешу. Мы обязательно отметим это событие, и многие другие. Но сейчас я слишком долго задержался у себя в Блуа, потому что у меня не было сил расстаться с сыном. Теперь же я уже опаздываю.

ПОРТОС

Неужели вы откажетесь отобедать со мной?

АТОС

Я очень спешу.

ПОРТОС

Я право обижусь, граф.

АТОС

Ну как с вами спорить! Если только очень быстро.

ПОРТОС

У меня всё делается быстро, кроме того, что я сам желаю делать медленно.

АТОС

Это ценное уточнение. Я полагаю, ваша супруга его оценит.

ПОРТОС

Да, я согласен, ведь вы, полагаю, сказали что-то очень остроумное. Я только пока не понял, что именно. Пойдёмте же обедать!

АТОС

Сначала я должен отдать вам этот конверт.

(Вытаскивает из внутреннего кормана куртки письмо и передаёт Портосу)

Внутри ещё четыре конверта. Если я не вернусь…

ПОРТОС

Боже! Вы же не на войну едете!

АТОС

И всё же я еду в другую страну. Всякое может случиться. Раньше я и не задумывался об этом. А теперь у меня есть сын. Четыре конверта – для четырёх адресатов. Для вас, для Арамиса, для д’Артаньяна и для моего сына Рауля. Там же моё завещание.

ПОРТОС

Как это всё мрачно звучит!

АТОС

Нет ничего мрачного в том, что человек настолько любит людей, с которыми его свела судьба, что ему небезразлично также и то, что с ними будет после его смерти. Поверте, дорогой Портос, когда человеку не о ком думать, и когда ему совершенно безразлично, что будет, когда его не станет – вот это по-настоящему печально.

ПОРТОС

Такой замечательный тост пропадает впустую! Пойдёмте же скорее за стол и поднимем кубки за вашего сына и за ваш замечательный тост!

АТОС

Ну что с вами сделаешь! Пойдёмте, Портос.

(Уходят)


СЦЕНА 24

(Большой балкон королевского дворца. На балконе Король Людовик, кардинал, мадемуазель Отфор)

ЛЮДОВИК

Кардинал, всё ли готово к салюту по случаю рождения Дофина?

РИШЕЛЬЁ

Всё готово, Ваше Величество. Как только это произойдёт, весь Париж узнает о великом событии, а за ним и вся Франция.

ЛЮДОВИК

Вот и славно, замечательно. Мадемуазель де Отфор, вам удобно стоять? Не желаете ли поменяться со мной местами? Мне кажется, с моего места лучше будет виден салют.

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, балкон большой, и с любого его места салют будет виден превосходно.

ЛЮДОВИК

(Тихо кардиналу)

Кардинал, я справлюсь здесь, а вы скажите повитухам, что если будут проблемы, пусть спасают ребёнка.

РИШЕЛЬЁ

Я передам, Ваше Величество.

(Холодно слегка кланяется и уходит с балкона внутрь помещения)

ОТФОР

Сир, вы не волнуетесь?

ЛЮДОВИК

Ничуть! Я сказал, чтобы были аккуратнее с ребёнком.

ОТФОР

Вы полагаете, что могут быть проблемы?

ЛЮДОВИК

У Королевы было два выкидыша. К тому же в её годы… Тридцатьсем лет… Роды в такие годы… Я запросто могу овдоветь.

ОТФОР

Какой ужас!

ЛЮДОВИК

Очень может быть, что судьба вам готовит такое возвышение, о котором вы и не помышляете.

ОТФОР

(В сторону)

Кажется, если Королева не переживёт родов, Король готов жениться на мне?

(Вслух)

Я вас не понимаю, сир.

КОРОЛЬ

(В сторону)

Какая наивная крошка! Обожаю её!

(Вслух)

Сейчас пока рано об этом говорить.

(Заходит кардинал)

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, роды начались. Воды отошли. Не желаете взглянуть?

ЛЮДОВИК

Что я там не видел? Ведь ребёнка ещё нет?

РИШЕЛЬЁ

Я сообщу, когда он появится.

(Уходит с балкона внутрь помещения)

ЛЮДОВИК

Так удачно, что такой прекрасный цвет неба. Салют будет очень хорошо смотреться на его фоне. Надо бы, чтобы она поскорее родила, а то небо изменит свой цвет.

(Заходит Ришельё)

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, мои поздравления! У вас мальчик! Во Франции теперь есть Дофин!

ЛЮДОВИК

Так я взмахну платком, чтобы начался салют!

(Машет платком, начинается салют)

РИШЕЛЬЁ

Не желаете ли взглянуть на ребёнка?

ЛЮДОВИК

Да, конечно! Непременно! Сейчас посмотрю салют. Хотя бы начало.

ОТФОР

Сир, наверное, следует взглянуть на Дофина.

ЛЮДОВИК

Вы полагаете? В самом деле! Да, пойду, взгляну. Никуда не уходите, я скоро вернусь.

(Уходит, за ним уходит мадемуазель де Отфор, слышан голос Короля)

Дофин? Мальчик? Позвольте взглянуть! Да, действительно, мальчик! Дофин! У меня есть Дофин! Замечательно, отлично! Просто превосходно!

(Грохот салюта и отбески света на балконе)

Салют, салют, пойдёмте смотреть салют!

(Появляется Людовик)

Какой прекрасный салют! Мадемаузель, ну где же вы? Идите смотреть салют!

(Выходит мадемуажель де Отфор)

Сир, салют просто великолепен. Весь Париж радуется рождению Дофина.

ЛЮДОВИК

Да, это, разумеется. Как красиво! Замечательно!

ОТФОР

Сир, вы что-то говорили о том, что моё положение изменится?

ЛЮДОВИК

К сожалению, этот разговор придётся отложить, мадемуазель.

(На балкон выходит кардинал)

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, есть очень важный и срочный разговор.

ЛЮДОВИК

Говорите, каринал.

РИШЕЛЬЁ

Сир, прошу вас, tete-a-tate.

ЛЮДОВИК

(Капризно)

Ну что там за секреты, кардинал? Мадемуазель, прошу вас, оставьте нас на минуту.

(Мадемуазель де Отфор уходит)

ЛЮДОВИК

Слышите? Слышите крики? Мой народ радуется рождению моего сына!

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, примите ещё раз мои поздравления. Вам следует кое-что узнать.

ЛЮДОВИК

Я слушаю вас, кардинал. Вы уже прогнали мадемуазель де Отфор. Говорите же.

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, Господь очень любит вас. Он послал вам свой дар в избытке.

ЛЮДОВИК

О чём вы говорите, кардинал?

РИШЕЛЬЁ

Я говорю о том, что вместо одного дофина Королева родила двоих. Но мы не должны сообщать этого народу. Это должно остаться в тайне.

ЛЮДОВИК

В тайне? Почему же в тайне? Разве два наследника не лучше, чем один?

РИШЕЛЬЁ

Два наследника престола, несомненно, ровно вдвое лучше, чем один, но только в том случае, если между ними не возникает сомнений в отношении старшинства. Второй наследник, родившийся через девять или более месяцев, весьма желателен. Но второй наследник, родившийся тотчас вслед за первым, это большая проблема, Ваше Величество. Кому из них будет предназначаться числиться Дофином? Обоим? Или только одному из них? Если одному, то которому? Если обоим, то к чему это приведёт?

ЛЮДОВИК

К чему это приведёт, кардинал?

РИШЕЛЬЁ

К гражданской войне. К кровопролитной и затяжной гражданской войне, до тех пор, пока один из ваших сыновей не одолеет другого. Можем ли мы допустить, чтобы брат пошёл на брата, чтобы граждане Франции пошли друг на друга войной, не зная точно, кого из двух претендентов следует поддержать?

ЛЮДОВИК

Боже мой, вы говорите страшные вещи, кардинал!

РИШЕЛЬЁ

Я говорю их для того, чтобы предупредить, и чтобы подобного не свершилось в действительности.

ЛЮДОВИК

Как же вы сможете это предотвратить?

РИШЕЛЬЁ

Только одним способом. Следует скрыть второго принца от всех. Прежде всего, от принцев крови, и, разумеется, от Месье.

ЛЮДОВИК

Это надо обдумать.

РИШЕЛЬЁ

Это можно обдумывать сколько угодно, Ваше Величество, но если вы согласитесь с моим предложением после того, как объявите всем о рождении второго принца, это обдумывание уже не будет иметь никакого значения, поскольку допущенную ошибку исправить будет невозможно.

ЛЮДОВИК

Ошибку, говорите вы?

РИШЕЛЬЁ

Страшную ошибку.


ЛЮДОВИК

Что ж, подготовьте все необходимые указы. Я их подпишу.

РИШЕЛЬЁ

Я очень сожалею, государь, но это необходимо.

(Уходит с балкона)

ЛЮДОВИК

Смотрите, мадемуазель, сморите! Какой отличный залп! Право, я очень доволен нынешним салютом! Этот салют действительно королевский. Пусть весь Париж знает, как я рад, как я горд рождением Дофина. Смотрите, смотрите! Этот залп ещё лучше! Ярче! Такой цветистый, такой яркий! Замечательно!

ОТФОР

Сир, быть может, вам следует подойти и поздравить Королеву? Поблагодарить её?

ЛЮДОВИК

Разумеется, детка, разумеется. Сейчас!  Только досмотрю салют. Вон там, там! Отличный залп! Я счастлив, как дитя!

ОТФОР

Да, сир, это заметно.

СЦЕНА 25

(Кабинет Ришельё, кардинал и отец Жозеф)

РИШЕЛЬЁ

Ваш план, отец Жозеф, прекрасно сработал.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Если бы он не сработал, мы придумали бы другой.

РИШЕЛЬЁ

Король по случаю рождения Дофина подарил Месье шесть тысяч экю. Эти деньги должны были скрасить его разочарование в связи с потерей официального звания Дофина, то есть первого претендента на трон Франции в случае смерти Короля.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Теперь между ним и троном стоит этот ребёнок. Возможно, он надеется, что этот ребёнок не выживет.

РИШЕЛЬЁ

На этот случай у нас есть запасной. Его надо воспитывать тоже как принца. Если маленький Луи заболеет, болезнь надо скрывать от народа. Второго названи почти так же. Ему дали имя Луи-Филипп. О его существавании знает только повитуха, которая приставлена к нему нянькой, кормилица и один слугу. Кроме них об этом младенце знают лишь Король, Королева и мы с вами.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Итого шесть человек. Это на пять больше, чем нужно, чтобы сохранить тайну.

РИШЕЛЬЁ

Строго говоря, это на шесть больше, чем нужно, чтобы сохранить тайну действительно надёжно.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Вы правы, Арман.

РИШЕЛЬЁ

Теперь для Месье осталась лишь надежда быть регентом при малолетнем Короле, что, разумеется, не столь сладостно. Но и на это у него не велики шансы. Как жаль, что я не видел лицо Гастона, когда он узнал о рождении Дофина! Как приятно было бы увидеть его кислую физиономию!

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Я слушал, Король неожиданно возвысил восемнадцатилетнего капитана гвардейцев, назначив его главным гардеробмейстером. Этого юношу, сына маршала д’Эффиа, рекомендовали ему вы?

РИШЕЛЬЁ

Да, я. У него безупречный вкус в вопросах моды.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Стало быть, Король будет ещё более изыскано одеваться и задавать моду всему двору. Но это опасное дело. Ведь Королю больше нравятся красивые юноши, нежели девушки, к которым он питает лишь робкое благоговение, да и то далеко не ко всяким и подобные чувства у него крайне недолговечны.

РИШЕЛЬЁ

На это и сделан расчёт. Восторженные платонические отношения с девицами, которые больше кажутся таковыми, нежели являются, излишне отвлекают Короля от Королевы. Теперь, когда у него появился один наследник, может быть он уделит несколько внимания Королеве чтобы появился ещё один.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Но ведь их итак двое.

РИШЕШЬЁ

О втором никто не знает, так что его как будто бы и нет. Если первый начнёт медленно угасать, его можно будет подменить вторым. Но если, не приведи господи, случится несчастье, которое не утастся скрыть, это вновь сделает Месье наследником престола.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Вы имеете в виду обрушившийся мост, или балкон, или что-то в этом роде?

РИШЕЛЬЁ

Да, вариантов может быть множество. Слишком много стоит на кону. Месье, который запросто затевал заговоры с целью убийства меня и Его Величества, что было ему не столь уж необходимо, может нанять убийц для устранения ребёнка, который закрывает ему путь к трону.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Количество детей не даёт гарантии. У Генриха II было достаточно наследников мужского пола, чтобы и не предполагать такого развития событий, после которых династия Валуа прервётся.

РИШЕЛЬЁ

Да уж, Екатерина Медичи постаралась укрепить династию, но это не помогло, потому что все дети были больны. Генрих II подцепил потешную болезнь от дам низкого уровня социальной ответственности. Поэтому все его дети были больны с младенчества. Франциск умер в детстве, остальные так или иначе тоже умерли от болезни, не успев оставить законного наследника. Генрих III мог бы продолжить династию, но он был настолько неосмотрителен, что, будучи сосредоточенным на своих миньонах, не удосужился посещать супругу достаточно часто для того, хотя бы, чтобы заделать Дофина.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Возможно, он успел бы сделать это, если бы не кинжал Жака Клемана.

РИШЕЛЬЁ

Жак Клеман убил Генриха II, когда тому было тридцать восем лет без одного месяца. Если бы он уседрно орошал ту ниву, которой ему не следовало пренебрегать, он мог бы обзавестись не одним наследником, а несколькими. Я не думаю, что в будущем могло бы что-то измениться. Династия Валуа была обречена. Но трон Франции не должен перейти к младшей линии Бурбонов. Гастон Орлеанский никогда не должен стать ничем больше, нежели Месье, брат Короля. И для этого второй официальный сын Людовику необходим.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Вы правы, Араман, но не слишком ли вы опрометчиво представили этого сына маршала д’Эффиа Королю? Как его полное имя?

РИШЕЛЬЁ

Бенинь Доверн де Сен-Мар д’Эффиа.


ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Сен-Мар. Надеюсь, он больше святой, чем бог войны, больше «Сен», чем «Мар»?

РИШЕЛЬЁ

Я в нём уверен. Он будет помнить, кому обязан своим возвышением. Когда я сообщил ему, что собираюсь представить его Королю и рекомендовать в качестве главного гардеробщика, он мне руки целовал.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Тем хуже. Чем ярче проявления благодарности, тем меньше они заслуживают доверия.

РИШЕЛЬЁ

Бросьте, отец Жозеф, он из хорошей семьи, он славный малый, он не предаст меня.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Хотелось бы верить. Но ведь и де Шале был славным малым, и про него вы тоже думали, что он вас не предаст, дорогой Арман.

РИШЕЛЬЁ

Кто не ошибается? Я признаю, в де Шале я сильно ошибся. Но на этот раз ошибки не будет.  Во всяком случае, он согласился регулярно сообщать мне все сведения обо всех разговорах с Королём.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

На всякий случай приглядывайте за ним с помощью ваших людей, Арман. Не очень-то я верю этим молодым выскочкам, вроде Бекингема, де Шале и миньонов Короля Генриха Третьего. Настоящие мужчины должны делать карьеру не в спальне Короля, а на поле боя или на другом достойном поприще, где нужны мозги и откага, а не смазливое лицо и стройная фигура.

РИШЕЛЬЁ

Вы правы, отец Жозеф, но ситуация такова, что есть способ управления Королём, этакий рычаг. Если мы не станем использовать этот рычаг, им может воспользоваться кто-то другой. Если же выбранный нами рычаг окажется сломанным, мы выбросим его и заменим другим.

ОТЕЦ ЖОЗЕФ

Это мудро, дорогой Арман. Главное – не упустить тот момент, когда потребуется замена этого рычага.


СЦЕНА 26

(Будуар Королевы Анны. Королева и госпожа де Бриссак)

БРИССАК

Ваше Величество, для вас письмо.

(Показывает запечатанное письмо)

АННА

От кого?

БРИССАК

(Смущается, медлит, Королева требует ответа взглядом со вскинутыми бровями)

Я не смею прочесть адрес отправителя.

АННА

Что за глупости? Если я спрашиваю, от кого это письмо, ваша обязанность ответить мне на мой вопрос.

БРИССАК

От герцогини.

(Королева ждёт продолжения, Бриссак медлит)

АННА

Дальше? Что же вы замолчали? Во Франции много герцогинь, но ни с одной из них я не переписываюсь. От какой именно герцогини это письмо?

БРИССАК

От герцогини де Шеврёз, Ваше Величество.

АННА

С какой целью и какими ухищрениями эта женщина дерзает писать мне письма? Мне кажется, я достаточно уже претерпела по её вине! Я не желаю слушать о ней ничего, и не буду читать от неё ни единого слова. Все её письма немедленно отправляйте в огонь, даже не извещая меня об их поступлении. Гораздо лучше было бы, если бы она сама отправляла их в огонь прежде, чем запечатать и выслать мне. Она меня компрометирует перед Королём и первым министром. Никогда больше не напоминайте мне о ней!

(Бриссак с поклоном выходит)

КОРОЛЕВА

(Одна, сама себе)

Опять провокация кардинала! Мария никогда не стала бы передавать письма через эту шпионку Ришельё! У нас, слава богу, осталось три запасных канала связи, о которых кардинал даже не подозревает!

СЦЕНА 27

(Коридор Лувра, прохаживается кардинал, к нему подходит госпожа де Бриссак)

РИШЕЛЬЁ

Прочитала?

БРИСАК

(Возвращает письмо кардиналу)

Ваше Преосвященство, Её Величество не соблаговолили даже взять в руки это письмо, повелев больше не напоминать ей об этой женщине.

РИШЕЛЬЁ

Очень хорошо.

(Забирает письмо и жестом отпускает де Бриссак)


РИШЕЛЬЁ

(Один самому себе)

Что ж, Королева отлично играет свою роль. Она думает, что я не знаю о трёх других каналах, по которым она общается с этой интриганкой! Если она раскусила мою игру, тем лучше. Это лишний раз убедит её в том, что об этих трёх каналах мне ничего не известно.

СЦЕНА 28

(Приёмная Королевы, Королева Анна, без стука входит Король Людовик)

ЛЮДОВИК

Мадам, я пришёл, чтобы обрадовать вас известиями о славных победах, которые одерживает моя доблестная армия.

АННА

Сир, эти новости и радуют, и огорчают меня. Я, безусловно, горжусь вами, моим Королём и супругом, но меня огорчают военные поражения моего брата и моей Родины.

ЛЮДОВИК

Вы можете не беспокоиться за вашего брата, мадам. Ваш брат регулярно одерживает победы, о которых я просто не рассказывал вам.

АННА

Вот как? О каких победах идёт речь?

ЛЮДОВИК

О победах над вашей лучшей подругой, герцогиней де Шеврёз! Я достоверно знаю, что ваш брат, Король Испании, получает от вашей подруги все милости, которые только мужчина может получить от женщины! Похоже, она поставила себе целью вскружить голову всем монархам Европы!

АННА

(Надменно)

Всем монарзам Европы? Включая и вас, Ваше Величество?

ЛЮДОВИК

(Закашлялся)

Я не… Гхм! Я не это имел в виду.

АННА

Откуда мне знать?

ЛЮДОВИК

Да будет вам известно, я решил, что ноги этой интриганки не будет в Париже.

АННА

Кому вы хотите отомстить и за что, собственно?

ЛЮДОВИК

Что вы имеете в виду?

АННА

Мне кажется, вы ревнуете?

ЛЮДОВИК

Что?! Я?! Ревную?!

АННА

Впрочем, вряд ли, ведь у вас с момента самых задушевных бесед с герцогиней было столько интересных подруг, и, что всего удивительней, друзей. На этом фоне эта дама, безусловно, сильно поблекла.

ЛЮДОВИК

Герцогиня ведёт себя недостойно. Она, родственница практически всех самых знатных домов Франции, кажется, пославила себе целью собрать коллекцию европейских монархов. Англия, Испания, что дальше?

АННА

Вы не спрашиваете, что прежде?

ЛЮДОВИК

Эта дама позорит свою родину.

АННА

Сир, я уже сказала госпоже де Бриссак, ючто я не желаю ничего слышать об этой женщине. Я также просила передать это кардиналу, и сообщаю то же самое и вам. И мне, право, странно, что в те времена, когда я желала с ней общаться, мне это запрещалась, а теперь, когда я не хочу о ней ничего знать и не хочу даже имени её слышать, мне напоминают о ней ежедневно, и я вынуждена слушать о ней то, что мне не следует слушать.

ЛЮДОВИК

Безусловно, эту интриганку мы уже никогда не допустим не только ко двору, но и в Париж.

АННА

(В сторону)

Славная месть Марии за её неуступчивость в своё время по отношению к нему. Нечего сказать, поступок, достойный Корля!

(Вслух)

Как я уже только чтосказала, мне это не интересно, я не желаю ничего об этом знать. Как видите, сир, я держу своё слово. Я обещала вам не переписываться ни с кем, и не делаю этого. Тогда как вы, кажется, после рождения Дофина, решили, что вам теперь вовсе не нужна ваша супруга. Если раньше вы ошибочно считали меня бесплодной, то теперь, когда я доказала вам, что это не так, вы могли бы хотя бы слегка почаще вспоминать о моём существовании.

ЛЮДОВИК

Надеюсь, мадам, вы не собираетесь мне указывать, когда и на кого я должен обращать своё внимание?

АННА

Ни в коем случае! Вы – полновластный государь в своём государстве, вы можете делать всё, что пожелаете, и это вам прекрасно удаётся. Но если уж говорить об интересах Франции, но едва ли вам следует путать ваши личные пристрастия с государственными делами. Если вам так нравится этот выскочка Сен-Мар, главный гардеробщик и главный ловчий, то вряд ли следует делать его просто Главным, что понимается всеми как Главный во Франции человек, и, кажется, он таковым стремится стать.

ЛЮДОВИК

Вы наговариваете на моих друзей в отместку за то, что я разоблачил вашу подругу!

АННА

Ещё раз заявляю, сир, герцогиня де Шеврёз давно уже не моя подруга.

ЛЮДОВИК

Запомните, мадам. Я вправе запрещать вам дружить с моими врагами, но это никоим образом не даёт вам права осуждать моих друзей.

 АННА

Я давно уже поняла, что положение Королевы Франции отнимает у меня все права на мои действия и даже на мою дружбу. Но, как выясняется, у меня отнимается даже право иметь собственное мнение?

ЛЮДОВИК

Вы правильно понимаете, сударыня.

(Гордо уходит)

АННА

(Одна, себе)

Зато дорогой сир, вы теперь поверили в то, что я ненавижу вашего красавчика де Сен-Мара, господина Главного, который скоро станет более значительным, чем кардинал Ришельё. Это очень хорошо. Кардинал теперь в горе, его любимчик и помощник отец Жозеф отправился к праотцам. А Сен-Мар всё сильней и сильней. Но ему этого мало, он готов бунтовать. Великолепно! Это позволит нам испольовать его для того, чтобы обуздать кардинала и отправить его в отставку, или даже куда подальше. А когда не будет кардинала… О, тогда мы ещё посмотрим, как вы запоёте, дорогой мой Король и супруг! Ни один мужчина не может противостоять своей жене без чьей-то поддержки! Ручаюсь, вы не станете исключением из этого правила!

СЦЕНА 29

(Парк, рядом в беседках накрыты столы, веселятся и пьют знатные дворяне и дворянки, Сен-Мар и Арамис на переднем плане)

АРАМИС

Господин Главный, вы, по-видимому, намереваетесь поехать к госпоже Марион Делорм?

СЕН-МАР

Что такое?

АРАМИС

Не хочу вас задерживать, но должен передать вам письмо от одной вашей хорошей знакомой, которое вы, по-видимому, немедленно прочитаете. Однако прежде, чем решите, что на него отвечать, я исключительно от себя самого хотел бы вать дать один совет, если вы пожелаете его выслушать.

СЕН-МАР

(Сухо)

Я вас не знаю, сударь, поэтому не спрашиваю вашего совета. От кого это письмо?

АРАМИС

Подпись и печать вам всё скажут. Быть может, узнав, от кого это письмо, вы почувствуете больше доверия и к тому, кто его доставил. Я подожду, пока вы его прочтёте. Отправитель настаивает, чтобы вы не оставляли его у себя, а вернули обратно через меня. Дело чрезвычайной важности.

СЕН-МАР

(Выхватывает письмо, читает)

Ничего не понимаю! Это письмо отправлено герцогиней де…

АРАМИС

Не надо имён, сударь! Иногда и у стен есть уши. Будем называть её Мари Мишон. Достаточно того, что вы убедились по подписи и печати, что его отправила та, кто, как вы знаете, не пишет по пустякам.

СЕН-МАР

 Но я не понял ни строчки! Какое отношение ко мне может иметь этот бред про соколиную охоту, про кабана, оленя, вепря, а также какой-то вздор про гардероб, парики, кареты и ливреи?

АРАМИС

Здесь использовано иносказание, которое не является шифром, но трансформирует исходный текст письма таким образом, что его ни в коем случае нельзя использовать как улику против того, кто его написал, а также и против того, кто является его адресатом. Я могу дать вам ключ к нему, но проще будет, если я с листа переведу вам то, что здесь написано, а вы можете следить за текстом, и тогда в следующий раз вам проще будет понять, какие люди и термины зашифрованы в подобном же письме. Но прежде прошу вас перейдёмте в сад и встанем на открытом месте, чтобы быть полностью уверенными, что никто не спрятался в кустах или за скамейкой, чтобы подслушать наш разговор.

СЕН-МАР

Что ж, переведите, сделайте милость.

(Отдаёт письмо Арамису и отходят подальше от беседки)

АРАМИС

Итак, здесь написано следующее. «Господин де Сен-Мар! Вам пишет герцогиня де Шеврёз, которая была и остаётся ближайшей подругой Королевы. У нас есть план, как с вашей помощью обезвредить кардинала, отстранить его от власти. На нашей стороне Гастона Орлеанского, а также герцога де Буйона, принца Седана. Мы берём на себя привлечение этих лиц, а также многих других достойных и влиятельных дворян, цвета французской нации. Также я могу обещать поддержку Испании, Лотарингии, Савойи, Седана и других сопредельных государств, нейтралитет Англии и Нидерландов. Если вы согласны действовать, я направлю вам свой план через то лицо, которое передаст вам это письмо. Прошу вас возвратить его ему, поскольку письмо должно быть уничтожено, иначе оно может послужить во вред той, кто его написала, и всем тем, кто упоминается в нём. Искренне ваша – герцогиня Мария де Шеврёз».

СЕН-МАР

 Что ж, если я что-то понимаю в иносказании, здесь, действительно, может быть написано именно то, что вы прочитали, но у меня нет полной уверенности в этом. Откуда я могу быть уверенным, что ваш перевод соответствует исходному оригиналу?

АРАМИС

Переверните письмо, господин Главный, и прочтите то, что написано на обороте.

СЕН-МАР

(Переворачивает письмо и читает)

«Это письмо написано с использованием иносказания и некоторых других приемов, но тот, кто передаст вам его, сможет легко прочитать вам его в изначальном виде. Доверьтесь ему, он не солжёт ни единым словом, переводя его. Ваша Мария де Шеврёз». Действительно, эта приписка не зашифрована! Герцогиня горячо рекомендует вас. Поэтому я соглашусь выслушать ваш совет, хотя и не обещаю, что последую ему. Говорите же.


АРАМИС

Господин Главный. В силу клятвы, данной мной Её Величеству, я исполняю любую её волю, а также в силу других важных для меня обстоятельств я повинуюсь почти во всём и герцогине де Шеврёз. Я в точности перевёл вам её письмо, не добавив и не убавив ни единого слова, и не внеся своего толкования ни в единую фразу. Однако я слишком хорошо знаю всех этих людей, затевающих ещё один новый заговор, и ничуть не хуже знаю того, против кого он затевается. Поверьте, заговор обречён на неудачу. Я не рекомендую вам участвовать в нём. Если вы откажетесь от участия, заговор не состоится, или, во всяком случае, к мысли о нём заговорщики вернутся не ранее, чем через год или два. Этого достаточно, чтобы всё изменилось. Я знаю состояние здоровья кардинала, через год или два его не станет по естественным причинам. Просто подождите, и всё, чего вы добиваетесь, придёт вам само.

СЕН-МАР

Как странно! Вы ведёте себя как одно из важнейших лиц заговора, и вместе с тем отговариваете меня от его участия! Уж не провокация ли это, подстроенная кардиналом?

АРАМИС

Я никогда не исключаю провокацию, когда имею дело с герцогиней де Шеврёз. Впрочем, эта дама весьма импульсивна, а для провокации нужно не только холодное сердце и трезвый расчётливый ум, но также и выдержку, и терпение. Необходимо терпение Прометея и выдержку Тантала, я бы сказал. Герцогиня не обладает этими добродетелями. Но её могли использовать вслепую. Это – ещё одна причина для того, чтобы проявить осторожность. Если вы на словах передадите свой отрицательный ответ герцогине, я сочту вас не только самым красивым и удачливым молодым человеком при французском дворе, но также и самым мудрым и предусмотрительным.

СЕН-МАР

Итак, вы принесли мне письмо, вовлекающее меня в заговор, и тут же уговариваете меня отказаться от него?

АРАМИС

Люди часто совершают поступки, не поддающиеся простым объяснениям. Разве не доводилось вам сражаться на дуэли с человеком, который вам глубоко симпатичен, или, напротив, защищать честь дамы, к которой вы сами более чем равнодушны? Так же точно и я, нахожусь сейчас в ситуации, в которой убеждения мои велят мне действовать одним образом, а холодный рассудок убеждает в другом. Я находился и нахожусь в лагере Королевы, я её сторонник, и противник Ришельё. Но голос мой слишком слаб, чтобы быть услышанным теми, кто разрабатывает тактику действий. Соглашаясь со стратегией, я не согласен с тактикой, но моё несогласие не заставит меня изменить моим принципам и покинуть моих друзей, однако, я предостерегаю всех от того исхода, который могу с полной уверенностью предсказать. Так Сократ достоверно знал, что граждане осудят его, но эта уверенность не заставила его отказаться от своих слов. Точно также и я, знаю, что заговор сейчас несвоевременен, но если он состоится, я буду ему помогать.

СЕН-МАР

Вы объяснили мне вашу позицию, сударь. Простите, что не обращаюсь к вам по имени, вы мне его не назвали.

АРАМИС

Называйте меня д’Аламеда. Это не настоящее моё имя, но так будет лучше для всех.

СЕН-МАР

Что ж, господин д’Аламеда. Возможно, вы можете позволить себе роскошь подождать смерти кардинала. Вероятно, и Королева может потерпеть. Но я хочу жениться на той, которую Король вполне мог бы мне сосватать, если бы я получил кое-какие дополнительные милости за те услуги Франции, которые уже оказал, оказываю, и буду впредь оказывать. Король мне предоставил бы это, я уверен, если бы не кардинал. Я, как и вы, прекрасно осознаю, что кардиналу осталось недолго, что смерть уже наточила свою косу и подбирается к нему. Но не в лучшем положении находится и Король. Если Король умрёт первым, кардинал расставит всюду своих ставленников, а меня обратит в ничто. Нет, я не могу этого допустить. Я не прощу себе того, что мог смахнуть кардинала, словно чашку со стола, поскольку власть моя в настоящее время такова, и она сопоставима с его властью, и даже кое в чём выше. Я не прощу себе, говорю я, если после смерти Короля кардинал отберёт у меня всё, что я имею, и даже самоё жизнь, тогда как сейчас я держу его жизнь в своих руках. Я буду раскаиваться в том, что не воспользовался теми возможностями, которые мне предоставила судьба, для того, чтобы окончательно закрепить своё положение на том уровне, которого я по праву достоин.

АРАМИС

Что ж, я понимаю вас. Вы не вняли моему совету, но вняли предложению герцогини. Я передам ей это, будьте уверены. Вскоре вы получите детальный план действий и либо согласитесь с ним, либо отвергнете его. А до тех пор я рекомендую вам ещё раз хорошенько всё взвесить и подумать над моим советом.

СЕН-МАР

Всё уже решено.

АРАМИС

Вы жертвуете слишком многим, поверьте. В надежде получить не столь уж многое в сравнении с тем, чего вы можете лишиться. Ставки не равны. Я бы не советовал вам так поступать. Подумайте ещё.

СЕН-МАР

Ах, вы говорите о моей должности? Для вас, быть может, опасение расстаться с этой должностью, является большим риском, но для меня, уверяю вас, она не имеет никакого значения. Я хоть сейчас готов вернуться к тому положению, которое занимал до того, как Король стал со мною дружен. Я и сам ему об этом говорил не раз. Да-да, я так и говорил: «Я в любой момент готов стать простым де Сен-Маром, Ваше Величество, ничуть не опасаюсь такой перемены и даже буду, быть может, рад ей». Знаете, что ответил мне Король? Он сказал: «Прости меня, дорогой друг, не обижайся на меня и не оскорбляй меня своим уходом от меня!». Вот так-то.

АРАМИС

Вы, быть может, не поняли, сударь. Когда я сказал о том, чем вы рискуете, я имел в виду отнюдь не ваши должности.

СЕН-МАР

Чем же я рискую кроме них? Деньгами? Их я ценю ещё того менее!

АРАМИС

Вы рискуете не только должностями и деньгами.

СЕН-МАР

А чем же ещё? Свободой?

АРАМИС

Головой.

СЕН-МАР

Король меня не казнит! Он меня любит. Даже если он посадит меня в Бастилию, он сам же примчится туда за мной не позднее, чем через час, от силы через два. Казнить меня – своего Сен-Мара? Немыслимо! Вы очень плохо знаете Короля.

АРАМИС

Это вы его знаете недостаточно. И ещё одно. Я достаточно хорошо знаю кардинала. Обдумайте всё ещё раз хорошенько.

СЕН-МАР

Нечего обдумывать, всё давно решено, и решено окончательно.

АРАМИС

В этой ставке выигрыш ничтожен, а проигрыш будет для вас роковым.

СЕН-МАР

Выигрывает лишь игрок, который не заботится о проигрыше, а думает лишь о выигрыше.

АРАМИС

Так поступают все игроки, но выигрывает лишь один на тысячу.

СЕН-МАР

Разве моя жизнь не убеждает вас, что я принадлежу к числу победителей?

АРАМИС

Везение, господин Главный, заканчивается гораздо раньше, чем все прочие блага на этом свете.

СЕН-МАР

Фортуна любит смелых.

АРАМИС

Всё так. Но одаряет своими дарами эта дама только осмотрительных.

СЕН-МАР

Простите, но я всё же спешу.

АРАМИС

Госпожа Марион Делорм подождёт. Её страсть лишь усилится от десяти минут ожидания, тогда как лишние десять минут, потраченные на размышления, иногда спасают целую жизнь.

СЕН-МАР

Возможно, вы правы, господин д’Аламеда, но в настоящее время у меня нет этих десяти минут. Всего доброго.

(Поспешно уходит)

АРАМИС

(Себе)

Человек, для которого женщины дороже власти, в конечном счёте лишится и того, и другого. Все думают, что таков был Генрих IV, но он лишь создавал видимость простачка и волокиты. Показное равнодушие к политике послужило ему щитом от врагов и ступеньками к трону. А у этого человека я должен отметить показное государственное мышление и непреодолимое стремление к удовольствиям, к женщинам и к власти ради власти. Нет, дружок! Власть – это не только большие возможности, но ещё и большая ответственность, и непрерывная умственная работа! Тебе это, как видно, не дано. Мне же остаётся лишь спасти Шевретту от ловушки, которая она сама готовит для себя и других. Что касается членов королевской семьи, Гастона и Королевы Анны, пусть их спасает кардинал! Впрочем, у Королевы есть ведь её д’Артаньян. Боже, я задыхаюсь во Франции! Что за комиссия – спасать одних безумцев от других, коль скоро спасти их от самих себя не удаётся! 

АКТ III

СЦЕНА 1

(Парк неподалёку от дворца, прогуливаются низкорослый Луи д’Астарак, виконт де Фонтрай и Сен-Мар)

СЕН-МАР

Господин маркиз де Марестан! Эта случайная встреча тогда, когда я подумал о вас – указание самой судьбы!

ФОНТРАЙ

Для вас, господин Главный, я не маркиз, а просто Луи де Фонтрай.

СЕН-МАР

Тогда для меня, господин Фонтрай, я не господин Главный, а просто Сен-Мар.

ФОНТРАЙ

Только в приватной беседе. На людях нам придётся соблюдать субординацию.

СЕН-МАР

После длительной и верной дружбы?

ФОНТРАЙ

Дружба равных естественна, дружба неравных – противоестественна.

СЕН-МАР

Это лишь говорит о том, что я ради сохранения нашей дружбы должен позаботиться о вашем возвышении.

ФОНТРАЙ

С большой высоты слишком больно падать. Можно расшибиться. Меня вполне устраивает моё положение лучшего друга господина Месье.

СЕН-МАР

Это было очень дальновидно, когда Месье Гастон Орлеанский был насделником королевског трона. Но теперь, когда родился Дофин…

ФОНТРАЙ

Я так далеко не заглядываю.

СЕН-МАР

Вы, как всегда, великолепны, Луи! Вы обладаете поразительным свойством вести умные речи, которые к тому же приятны собеседнику.

ФОНТРАЙ

Да, я понимаю, что, как правило, совместить эти два качество в одной речи почти невозможно. Тем интереснее мои опыты в этом направлении.

СЕН-МАР

Вот какие люди нам нужны! А не этот с позволения сказать д’Аламеда!

ФОНТРАЙ

Кому это – нам?

СЕН-МАР

Луи, я предлагаю вам присоединиться к моему делу.

ФОНТРАЙ

Я всегда и во всём с вами, друг мой, но осторожность заставляет меня уточнить, о чём именно идёт речь?

СЕН-МАР

Я хочу оказать услугу Королю.

ФОНТРАЙ

Это дело стоит любых усилий, и я поддержу вас, если вы сообщите мне, в чём состоит эта услуга, и какова будет в ней моя роль.

СЕН-МАР

Услуга эта будет состоять в том, что я избавлю Его Величество от Его Святейшества.

ФОНТРАЙ

Если бы Его Величество страстно желал избавиться от Его Преосвященства, он, вероятно, давно бы уже сделал это, разве не так?

СЕН-МАР

Он боится поднимать руку на священника, на кардинала, опасается, что Папа отлучит его от церкви.

ФОНТРАЙ

Не могли бы вы мне указать источник столь детальных сведений об опасениях Его Величества?

СЕН-МАР

Он сам мне об этом сообщил, когда я предложил ему избавиться от этого тирана.

ФОНТРАЙ

Если так, уточните, друг мой, дал ли Король вам прямое распоряжение устранить первого министра, или же вы лишь только толкуете его намёки?

СЕН-МАР

(В сторону)

Для пользы дела можно и солгать.

(Вслух)

Вы хотите в точности услышать пересказ слов Короля? Извольте. Король сказал: «Боже, как надоела мне всесторонняя опека со стороны кардинала? Надеюсь, скоро Господь приберёт его!»


ФОНТРАЙ

(В сторону)

Лжёт, не моргнув глазом.

(Вслух)

Что же было дальше?

СЕН-МАР

Я ответил, что если Королю не угоден кто-то из его подданных, его легко можно убрать.

ФОНТРАЙ

Вот как? Что же на это ответил Король?

СЕН-МАР

Он сказал, что Ришельё выйдет из любой тюрьмы, из любого места, куда его можно было бы упрятать, на что я сказал, что никому ещё не удавалось выйти из могилы.

ФОНТРАЙ

(В сторону)

Лжёт, как по писанному.

(Вслух с показным восхищением)

Вы позволяете себе при общении с Его Величеством довольно смелые речи!

СЕН-МАР

(Гордо)

Да уж, никто не назовёт меня трусом! Я могу свободно говорить с Королём на любые темы.

ФОНТРАЙ

И на эти слова Король ответил вам, что боится осуждения Папы?

СЕН-МАР

Именно так! Он сказал, что давно бы приказал казнить Ришельё, если бы не опасался осложнений с Папой. А после этого добавил, что если бы с Ришельё случилось какое-нибудь несчастье по воле Божьей, это было бы счастье для всей Франции.

ФОНТРАЙ

Друг мой, не ошибаетесь ли вы? Насколько я знаю Короля, он не мог бы так сказать.

СЕН-МАР

Как же он мог ответить на мои слова, по вашему мнению?

ФОНТРАЙ

Он сказал бы, чтоб это было бы счастье. Просто счастье, но не «счастье для всей Франции». Потому что под понятием «счастье» Его Величество разумеет счастье для Короля, а не счастье для Франции.

СЕН-МАР

Я сейчас в точности припомнил, что он именно так и сказал: «Это было бы счастье!» Слова обо всей Франции я добавил от себя, поскольку я, в отличие от Его Величества, не отделяю своего счастья от счастья Франции.

ФОНТРАЙ

Друг мой, никогда не говорите таких слов никому, кроме меня, да и мне также больше уж никогда их не говорите! За этот короткий разговор вы произнесли уже четыре фразы, за любую из которых вас могут укоротить на целую голову!

СЕН-МАР

Я этого не боюсь!

ФОНТРАЙ

Вам легко не бояться, я мне приходится!

СЕН-МАР

Не бойтесь также и вы. Если вы согласны, что Король не причинит мне зла, то будьте уверены, что я всегда заступлюсь перед Королём и за вас.

ФОНТРАЙ

Я имел в виду совсем иное. Я сказал, что вы – высокий и стройный юноша, который останется таковым даже без головы, тогда как я – низкорослый карлик, который без головы будет похож не на человека, а на капустную кочерыжку. Так что мне в особенности следует опасаться потери головы!

СЕН-МАР

(Беззаботно смеётся)

Какая разница, кто на что будет похож без головы! Ни одно существо не может жить без головы.

ФОНТРАЙ

Вы ошибаетесь, друг мой. Некоторые черви могут отращивать новую голову, таракан может жить без головы неделю, индюк – пять минут. А поскольку среди наших министров полно червей, тараканов и напыщенных индюков, все они свободно могут рисковать своими головами, а кое-кто уже делает свои дела, не пользуюясь головой. Мне снизу не видно, вполне возможно, что у них уже и нет голов. Если так, я не удивился бы, судя по их делам.

СЕН-МАР

Отличная шутка!

ФОНТРАЙ

Если бы это было только шуткой! Увы, но это правда.

СЕН-МАР

Послушайте, Фонтрай, отуда вы знаете все эти забавные вещи про червей и индюков?

ФОНТРАЙ

Из книг, имеющихся в библиотеке Месье. Некие африканские насекомые, называемые богомолами, могут без головы заниматься любовью и оставить потомство.

СЕН-МАР

(Хохочет)

Великолепное занятие для богомольцев – заниматься любовью! Между прочим, при занятии любовью голова не нужна, и я подозреваю, что никто из влюблённых ей не пользуется. Не даром же говорят про влюблённого, что он потерял голову от любви! А уж заниматься тем, чтобы оставлять потомство, можно лишь, действительно, окончательно потеряв голову!

ФОНТРАЙ

Не потому ли вы посещаете Марион Делорм, что также время от времени теряете голову?

СЕН-МАР

О, нет, голову я не теряю, ведь я не собираюсь жениться на ней!

ФОНТРАЙ

Зато, по-видимому, вы согласились бы жениться на мадемуазель де Шемро?

СЕН-МАР

Мадемуазель же Шемро мила, не скрою, но она мне не подходит.

ФОНТРАЙ

Не подходит, вот как? А мне казалось, что вы в неё влюблены?

СЕН-МАР

Влюблён? Пожалуй, да. Но разве мы женимся на тех, в кого влюбляемся? Ведь я влюблён в какой-то степени и в Марион Делорм, и ещё в десяток дам, с которыми мне нравится проводить время.

ФОНТРАЙ

Итак, вы не женитесь никогда?

СЕН-МАР

Напротив, я женюсь, и очень скоро, но только не на мадемуазель де Шемро.

ФОНТРАЙ

Кто же эта счастливица?

СЕН-МАР

(Гордо)

Разумеется, Мария де Гонзаго.

ФОНТРАЙ

Кардинал не допустит этого.

СЕН-МАР

Кардинала скоро не будет. Только я буду решать, что хорошо, а что плохо для Франции.

ФОНТРАЙ

Дайте знать мне, когда это произойдёт. Я поздравлю вас с этим событием.

СЕН-МАР

Когда я устраню кардинала, вся Франция выстроится в очередь, чтобы меня поздравить с этим событием. Но мне не будет до них дела. Для меня истинными друзьями будут лишь те, кто поддержит меня до того, как это событие наступит.

ФОНТРАЙ

Как вы могли сомневаться в моей поддержке, дорогой друг? Разумеется, я поддержу вас во всех ваших начинаниях, разве не с этого моего заявления начался наш сегодняшний разговор?

СЕН-МАР

Но вы как будто колеблетесь.

ФОНТРАЙ

Разумеется, мне страшно, и я объяснил вам свои причины, кажется, достаточно убедительно. Не упрекайте своих союзников за то, что они колеблются, ведь тот, кто колеблется подобно маятнику, не отходит от своей цели слишком далеко, тогда как те, кто без колебаний вас покинут, или даже, предадут вас, намного хуже. И уж они-то никогда не вернутся к той цели, которой поклялись служить.

СЕН-МАР

Но вы не таков?

ФОНТРАЙ

Я не таков. Я могу колебаться, но я не предаю.

СЕН-МАР

Вашу руку, Фонтрай!

ФОНТРАЙ

Перед таким делом рукопожатия недостаточно. Обнимемся как братья, а там – будь что будет.

СЕН-МАР

(В сторону)

Ну вот, я привлёк ещё одного человека в своё дело. Через него я получу поддержку Месье.

ФОНТРАЙ

(В сторону)

С этим Сен-Маром надо быть предельно осторожным. Он, действительно, способен наворотить такого, что все мы останемся без наших голов!

СЕН-МАР

Так вы поговорите с Месье?

ФОНТРАЙ

Я разговариваю с ним по нескольку раз на дню.

СЕН-МАР

И вы передадите ему моё предложение относительно кардинала?

ФОНТРАЙ

Я сделаю лучше. Я сведу вас так, чтобы вы сами могли изложить ему свои предложения, и обещаю, что он вас выслушает до конца.

СЕН-МАР

Чудесно! Это, действительно, намного лучше!

ФОНТРАЙ

Я сообщу о времени.

СЕН-МАР

(В сторону)


Хитрец! Хочет остаться чистеньким! Ну что ж, сделаю вид, что очень доволен результатами разговора, но когда Ришельё не станет, я буду помнить, что он колебался и не до конца пошёл со мной!

ФОНТРАЙ

(В сторону)

Глупец, ведь так, действительно, можно остаться без головы! Но не могу же я перечить господину Главному, любимцу Короля! Быть может, Король и в самом деле решил избавиться от Ришельё? Это было бы славно. Но только не моими руками, поскольку если чаша сия минует его, тогда всем, кто будет причастен к этому, туго придется!

СЕН-МАР

(Вслух)

Вы обещаете мне благосклонность Месье?

ФОНТРАЙ

Об этом можете не беспокоиться. Не было ещё ни одного заговора против Ришельё, который бы Месье не поддержал.

(Сен-Мар и Фонтрай раскланиваются и расходятся)


СЦЕНА 2

(Комната Гастона Орлеанского, Фонтрай один полулежит на диване, играет ножом для резки бумаги)

ФОНТРАЙ

В хорошенькое дело он меня втягивает! Сколько уже было заговоров против кардинала Ришельё! И все они провалились. А почему? Все эти заговорщики нерешительны и трусливы. И сейчас ничего не изменилось. Всё это начинается как смелая затея, потом выливается в пустопорожние разговоры, количество осведомлённых лиц непомерно разрастается и находится один предатель. А в результате летят головы тех, кто сдуру решил, что родственникам Короля можно в чём-то доверять. Они рискуют немногим и поэтому особенно трусливы. Взять хотя бы Месье!

(Оглядывается)

Я ему, конечно, друг. Но какая может быть дружба между принцем и виконтом? Он – мой сеньор, а я – всего лишь часть его свиты, если вдуматься.

(Задумчиво играет с ножом для разрезания бумаги)

Если бы Сен-Мар сказал: «Через неделю мы убьём кардинала», я решительно поддержал бы его.

(Делает движение ножом, словно вонзает в кого-то)


Но когда он сказал: «Я предлагаю вам присоединиться ко мне», я не увидел той решительности, которая нужэна для этого дела. Отсюда мои сомнения. Конечно, я не собираюсь его выдавать. Но ведь они хотят таскать каштаны из огня нашими руками. Нам – ожоги, а им – сладкая мякоть каштанов. А этот парень стал уже важнее Месье!

(Прислушивается)

А вот и сам Месье идёт. Его шаги ни с чьими не спутаешь!

(Входит Месье Гастон Орлеанский, Фонтрай встаёт, отвешивает официальный поклон и снова полуложится на диван)

ГАСТОН

А, Фонтрай! Какие новости?

ФОНТРАЙ

Ваше Высочество, с вами желал поговорить господин Главный.

(Обращаясь к ножу для резки бумаги)

Поговорить! Вот именно, снова поговорить! Бла-бла-бла…

(Обращается к Гастону)

 Знаете ли вы, Ваше Высочество, чем вся эта придворная камарилья отличается от хотя бы вот этого костяного ножичка для резки бумаги?

ГАСТОН

Чем же?

ФОНТРАЙ

Все они по сту раз готовы сказать: «Зарежем» и никогда никого не зарежут. А вот этот ножичек молчалив, но работящ. Сколько он разрезал бумаги на своём веку!

ГАСТОН

Твой нож режет всего лишь бумагу!

ФОНТРАЙ

Не скажите, Ваше Высочество! Иная бумага важней почти любого человека! И разрезать её ничуть не менее важно.

ГАСТОН

Так вот, передай Сен-Мару, что мне не о чем мне судачить с этим выскочкой, ставленником Ришельё.

ФОНТРАЙ

Он замышляет свергнуть кардинала и ищет союзников в этом деле.

ГАСТОН

Это серьёзно, или ограничится пустыми разговорами? — оживился Гастон.

ФОНТРАЙ

Этого я не могу сказать. Если бы я был уверен, что его замысел будет доведён до конца, я присоединился бы к нему. Вот если бы подобное предложение сделал мне вот этот нож, я не сомневался бы.

ГАСТОН

Сен-Мар в заговоре против Ришельё? Вот забавно! Надо его поддержать! Ты дал согласие?

ФОНТРАЙ

Как только пойму, что это всерьёз, непременно дам. Пока же я лишь обещал свести его с вами.

ГАСТОН

Что заставляет тебя усомниться в серьёзности этого намерения, если уж он его высказал?

ФОНТРАЙ

До конца идут только люди, отчаявшиеся в своём положении, которым нечего терять, либо люди отчаянные по своей природе. Господин Главный не относится ни к тем, ни к другим. Он имеет многое, очень многое. Ему есть что терять. И он не фанатик. Я опасаюсь, что он попросту добивается новых поблажек от Короля, возможно, хочет раскачать ситуацию, но он, вероятно, откажется от своих замыслов едва лишь только получит удовлетворения своих устремлений.

ГАСТОН

Каких же поблажек он добивается?

ФОНТРАЙ

Он проговорился, что желает жениться на Марии Гонзаго.

ГАСТОН

Да как он посмел? Как широко он начал шагать! Как бы штаны не порвал от таких шагов! Мальчишка, юнец! Ему мало называться Главным, он решил войти в семью? Король на это не пойдёт, Ришельё на это не пойдёт, она сама на это не согласится, иными словами, никто на это не пойдёт!

ФОНТРАЙ

Ваше Высочество, он рассчитывает на то, чтобы стать коннетаблем, или первым министром, или пэром, и тогда, быть может, Мария Гонзаго будет иначе смотреть на этот брак. Вместе с тем, супруг Марии Гонзаго вполне мог бы расчитывать на то, чтобы стать коннетаблем. Одно потянет за собой другое.

ГАСТОН

Сен-Мар? Коннетаблем? Мыслимое ли это дело?

ФОНТРАЙ

Ваш августейший брат Король в нём души не чает. Если он и в самом деле желает избавиться от Ришельё, то по окончании дела он ещё будет благодарен ему. Так что такое развитие событий вполне вероятно.

ГАСТОН

Этого нельзя допускать!

ФОНТРАЙ

Разумеется, Ваше Высочество. Вам и самому не помешало бы жениться на Марии Гонзаго. Поэтому забудьте о предложении Сен-Мара.

ГАСТОН

Это неразумно. Сначала с помощью Сен-Мара можно прижать Ришельё, а затем разобраться с Сен-Маром.

ФОНТРАЙ

Ришельё сдерживает Сен-Мара, а когда его не станет, вы уже не совладаете с господином Главным, особенно, если он станет коннетаблем и супругом …

ГАСТОН

Никогда! Не видать ему Марии Гонзаго!

ФОНТРАЙ

Тогда пусть всё остаётся, как есть.

ГАСТОН

Но как отлично было бы убрать Ришельё!

ФОНТРАЙ

Я и сам так считаю, Ваше Высочество. Но взвесив все за и против… Я всё равно его не люблю. А вам-то какая выгода? Скажите мне, в какой мере вам мешает кардинал? Настолько ли сильно, чтобы рисковать усилением Сен-Мара?

ГАСТОН

Кардинал мешает мне в самой высшей степени, Фонтрай! Он мешает мне во всём! Я заплатил бы большую цену, чтобы его убрать!

ФОНТРАЙ

В таком случае вам достаточно лишь поощрить господина Главного в его намерении получить должность коннетабля Франции и взять в жёны Марию Гонзаго.

ГАСТОН

Цена за избавление от кардинала слишком высока, чрезмерна!

ФОНТРАЙ

Я же не говорю о том, чтобы в действительности содействовать этому. Просто не возражайте ему, выслушайте его мечты спокойно, сделайте вид, что вы не возражаете против его планов. Только ничего не обещайте.

ГАСТОН

Что ж, на это я, пожалуй, готов согласиться. А скажи-ка, Фонтрай, мог бы ты сам убить кардинала?

ФОНТРАЙ

Я, пожалуй, согласился бы быть новым де Витри и избавить Короля от Ришельё также точно, как де Витри избавил его от маршала д’Анкра. И получить за это награду. Но я не хочу быть новым Жаком Клеманом! Если бы я убил кардинала, после чего все остальные отвернулись бы от меня, и Король меня казнил, на такое я не соглашусь. Впрочем, меня вполне устроит, если его убьёт де Сен-Мар. Его-то, Король, пожалуй, простит, а может быть даже и похвалит!

ГАСТОН

Я, пожалуй, готов поговорить с господином Главным.

ФОНТРАЙ

Поговорите, Ваше Высочество, только ничего не обещайте, пока не поймёте всего расклада козырей.

ГАСТОН

Не беспокойся, Фонтрай, я очень осторожен.

(Уходит)

ФОНТРАЙ

(Обращается к костяному ножу)

Учись, брат! Осторожность – это то, чем чаще всего оправдывают свои поступки высокопоставленные предатели. Поскольку слово «трусость» к ним нельзя применять: протокол не позвляет. Это мы, простые виконты, можем быть обвинены в трусости, в пьянстве, в разврате. А Короли и принцы не трусы, они – осторожные люди. Они не могут напиться, они «утомляются коньячком». И они не развратны, они галантны, влюбчивы, непредсказуемы.


СЦЕНА 3

(Укромная беседка в саду возле Лувра. Входит Арамис)

АРАМИС

Итак, здесь я должен забрать записку для Шевретты. Мне не сказали, кто её принесёт. Мы должны будем опознать друг друга по паролю. На всякий случай надену маску.

(Надевает маску, вскоре в беседку входит дама в маске. Это – Королева Анна)

АННА

Сударь, вы – тот кавалер, по имени господин д’Аламеда?

АРАМИС

Да, я друг Аглаи Мишон.

АННА

Значит, это вы.

АРАМИС

(В сторону)

Да это же сама Королева! Ошибки быть не может, мне слишком хорошо знаком её голос, да и фигура тоже.

(Вслух)

Да. А вы – посланница от её кузины? Как я должен к вам обращаться?

АННА

Да, я посланница её кузины.  Обращайтесь ко мне «Сударыня».

АРАМИС

Сударыня, вы принесли письмо для Мари Мишон?

АННА

Да, но не только это. Я хотела бы по просьбе её кузины переговорить с вами. Она знает вас как верного и преданного друга, верного друга герцогини де Шеврёз и верного подданного французской Королевы.

АРАМИС

Всё это так и есть, я, действительно, верный слуга Королевы.

АННА

Госпожа Кузина просила задать вам несколько вопросов, чтобы узнать ваше мнение по одному делу, в котором вы, безусловно, эксперт.

АРАМИС

Вы мне льстите, я обычный мушкетёр и немного аббат, но я постараюсь ответить на ваши вопросы, Ваше Величество.

АННА

Боже! Я так неосторожна! Вы меня узнали!

АРАМИС

Не беспокойтесь, сударыня, здесь вам ничто не угрожает, и всякий, кто покусится хотя бы взглянуть на вас без должного почтения, будет немедленно убит.

АННА

Итак, вы меня разгадали.

(Присаживается на скамейку, Арамис почтительно стоит рядом)

Я прошу разъяснить мне вот что. У меня есть друзья, или союзники, называйте их, как хотите. Сейчас наши помыслы едины, и поэтому мы прекрасно друг друга понимаем.

АРАМИС

Понимаю, Ваше Величество.

АННА

Сегодня мой главный враг – тот, кто может лишить меня многих моих законных прав, и уже делает это через своё влияние на моего супруга. Защититься от него – моё неотъемлемое право. И если я могу защитить себя только тем путём, чтобы лишить его той власти, которую мой супруг неосмотрительно ему вручил, то я, по-видимому, имею на это право. И в этой моей борьбе за себя самоё я, конечно, могу и должна вступать в союзы с теми, кто преследует те же цели, что и я.

АРАМИС

Вы правы, Ваше Величество.

АННА

Но после того, как наша первая общая цель будет достигнута, останутся другие цели. Главный вопрос, состоит в том, кто воспользуется результатами этой акции и в каких целях.

АРАМИС

Позволите ли мне отвечать, Ваше Величество?

АННА

Да, я позволяю вам отвечать, господин д’Аламеда. Можете называть меня просто «Госпожа». 

АРАМИС

Моя госпожа. Вопрос, конечно, состоит в том, кто будет регентом при малолетнем Короле, если и когда Людовик XIII отойдёт в лучший мир. Я разумею, что Месье будет претендовать на то, чтобы быть единственным регентом, чего допустить ни в коем случае нельзя. И мы, ваши друзья, этого не допустим. Это будет вторая часть наших совместных усилий в том случае, если первая часть увенчается успехом. На этот случай имеется дополнительный план, который вполне надёжен.

АННА

Вы говорите это ваше «если» так, будто бы вовсе не убеждены в том, что первая часть нашего плана увенчается успехом? Неужели вы сомневаетесь в успехе?

АРАМИС

Сомневаться во всём, что не является несомненным, меня научила жизнь, моя госпожа.

АННА

(В ужасе)

Так вы, в таком случае, быть может, сомневаетесь и в существовании Господа нашего?

(Перекрестилась)

АРАМИС

Я сказал, что сомневаюсь в том, что не является несомненным. Существование же Господа является несомненным, поэтому я не сомневаюсь в нём.

АННА

(Успокаиваясь)

Ну хорошо. Вы не безбожник, но ваша странная фраза чуть было не убедила меня в обратном. Итак, вы не убеждены в успехе, но не отказались нам содействовать?

АРАМИС

Я содействую всем замыслам моей госпожи.

АННА

Вы не находите их преступными, я надеюсь?

АРАМИС

Я нахожу их весьма обоснованными, поскольку мне известно, что Король подписал распоряжение на случай его кончины передать обоих принцев на попечение кардиналу Ришельё, то есть отнять от матери.

АННА

(В ужасе)

Боже!

АРАМИС

Любая мать имеет право воспротивиться такому действию, добиваться того, чтобы её детей не отдали её врагу на воспитание в ненависти к ней. Постараться отправить своего врага в рай раньше своего супруга – это так естественно в данной ситуации! Разве можно осуждать это устремление?

АННА

Да, да, вы правы!

АРАМИС

Но с позиции закона…

АННА

С позиции закона?

АРАМИС

Нам всем следует быть предельно осторожными, моя Госпожа.

АННА

Могу ли я рассчитывать на вашу помощь и поддержку, господин д’Аламеда, в том случае, если мне придётся противостоять моему шурину?

АРАМИС

Моя жизнь всецело принадлежит вам, Ваше Величество, а также я могу поручиться за жизни троих моих друзей, как за самого себя!

АННА

Скажите мне, сударь, верите ли вы в успех нашего предприятия?

АРАМИС

Я сделаю всё ради успеха.

АННА

Это не ответ. Верите ли вы в успех, говорите же?

АРАМИС

В это дело вовлечено слишком много людей, поэтому я сомневаюсь, что оно может долго оставаться тайной для того, против кого оно направлено. А в этом случае против нас будут собраны такие силы, что нам не устоять. Я предпочёл бы действовать силами малыми, но надёжными.

АННА

Насколько малыми?

АРАМИС

Если бы Ваше Величество приказали мне уничтожить кардинала, он был бы уничтожен, и для этого мне хватило бы тех троих друзей, о которых я уже вам сказал. Вчетвером мы справились бы с этим делом лучше, чем целая Испанская армия, возглавляемая Гастоном Орлеанским.

АННА

Вы подняли бы руку на священника?

АРАМИС

Священник, который носит латы и оружие, не является особой неприкосновенной. Мы подняли бы руку на полководца, военачальника. Это не грех.

АННА

Но он возглавлял французскую армию, а вы давали присягу.

АРАМИС

Мы присягали Королю, а поскольку супруги перед Господом едины, мы присягали и Королеве также. Ни я, ни мои друзья, никогда не присягали кардиналу Ришельё. Если та, кому мы присягали, требует, чтобы мы подняли руку на того, кому мы не присягали, это требование будет выполнено.

АННА

Благодарю вас, господин д’Аламеда, я запомню ваши слова. Теперь же я должна идти. Но прежде не желаете ли вы ознакомиться с письмом, которое я хочу передать через вас?

(Достаёт запечатанное письмо и вручает Арамису)

АРАМИС

Я просил бы у вас совершенно противоположной милости.

(Достаёт из кармана конверт чуть больших размеров)

Позвольте попросить вас запечатать этот внешний конверт, какой-нибудь более простой печатью, если она у вас имеется. И позвольте мне не читать содержания этого письма. Я и без того догадываюсь о его содержании, но в целях нашей общей безопасности чем меньше людей смогут процитировать хотя бы одну строку из него, тем меньше будет опасности для всех, кто причастен к его написанию.

АННА

У вас есть сургуч? Или воск?

АРАМИС

У меня есть вещество, которое на воздухе затвердевает как сургуч.

(Достаёт флакон и капает на конверт, Королева прикладывает к нему один из своих перстней)

АННА

Надо же! Действительно затвердело!

АРАМИС

Я доставлю это письмо Мари Мишон, и обе печати останутся целыми.

АННА

Благодарю вас, сударь.

АРАМИС

Ещё два слова, Ваше Величество.

АННА

Я слушаю.

АРАМИС

В отношении Дофина. Вы понимаете, что только вы сами и Его Величество заинтересованы в том, чтобы с ним ничего не случилось.

АННА

(В сторону)

Я знаю ещё одного человека.

(Вслух)

Для чего вы об этом мне говорите?

АРАМИС

Я думаю, что также в этом заинтересован ваш враг, кардинал Ришельё.

АННА

(В сторону)

Как он прозорлив!

(Вслух)

Мне кажется, каждый истинный француз сочтёт своим долгом отдать свою жизнь за наследника престола, разве не так?

АРАМИС

Разумеется, кроме того француза, который был бы наследником престола, если бы не этот ребёнок.

АННА

(В ужасе)

Вы верите в это?

АРАМИС

Я не могу не верить в это, потому что это несомненно.

АННА

Тогда получается…

АРАМИС

Тогда получается, что Ришельё, каким бы врагом он ни был для вас, он является лучшим другом и защитником вашему сыну, тогда как Месье, Гастон Орлеанский, каким бы ни был другом для вас лично, никогда не будет лучшим другом и защитником вашего сына. Скорее наоборот.

АННА

К чему вы мне об этом говорите? Вы что-то знаете о его планах?

АРАМИС

Если бы я что-то знал о подобных планах, я противостоял бы их исполнению со всей решительностью. Теперь же я говорю лишь о том, что, быть может, вы приближаете ситуацию, когда противостоять таким планам будет очень непросто.

АННА

Боже! Я совсем не думала об этом с этой стороны дела!

АРАМИС

Так подумайте об этом, Ваше Величество.

АННА

Я должна обдумать всё это, вы правы.

АРАМИС

Уже стемнело. Не позволите ли мне проводить Ваше Величество к дверям дворца?

АННА

Не нужно. Нас не должны видеть вместе. К тому же у меня есть надёжный провожатый. Он присутствует так, что его никто не видит, а он видит всех. Он не слышит ничего из того, что ему не следует слышать, но он услышит, если я позову его на помощь.

АРАМИС

Если это, действительно, так, тогда я спокоен за Ваше Величество.

АННА

Да, господин д’Аламеда, вы можете идти, и не беспокойтесь за меня.

(Арамис уходит)

АННА

Д’Артаньян!

(Из темноты появляется д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество?

АННА

Благодарю вас, лейтенант, за то, что проводили меня.

Д’АРТАНЬЯН

Охранять Ваше Величество – мой долг, совпадающий с моим желанием.

АННА

Вы видели человека, с которым я разговаривала?

Д’АРТАНЬЯН

Я смотрел в другую сторону.

АННА

Вы слышали наш разговор?

Д’АРТАНЬЯН

Я был не настолько близко, и к тому же я заткнул уши.

АННА

Но как же вы услышали мой зов?

Д’АРТАНЬЯН

Я услышал его сердцем, Ваше Величество.

АННА
 
Что ж, идёмте.

Д’АРТАНЬЯН

Если мы не хотим, чтобы вас узнали, вам лучше будет опереться на мою руку, Ваше Величество.

(Предлагает руку, на которую Королева опирается, они уходят в темноту)


СЦЕНА 4

(Приёмная Королевы Анны. Королева сидит, входит паж)

ПАЖ

Ваше Величество, к вам явился принц Марсийак Франсуа герцог де Ларошфуко.

АННА

Пусть войдёт.

(Паж уходит, входит Ларошфуко)

ЛАРОШФУКО

Ваше Величество! Я имею часть сообщить вам радостную новость!

АННА

Я безумно рада, когда мои друзья приносят радостные новости. Говорите же.

ЛАРОШФУКО

Я проявил себя весьма успешным полководцем в последних сражениях.

АННА

Если бы эти сражения велись против моих врагов, это была бы, действительно, радостная новость. Но ведь они велись против моей Родины!

ЛАРОШФУКО

(Смущённо)

Простите, Ваше Величество, я был бестактен. К радостной вести я отношу не причину, а последствия, позвольте мне о них сообщить.

АННА

Что ж, если последствия будут не столь печальны, как их причина, я с радостью выслушаю их и порадуюсь если не за себя, то хотя бы за вас.

ЛАРОШФУКО

(Восхищённо)

Мне предложена должность бригадного генерала!

АННА

(Грустно)

Что ж, я рада, что вы получите повышение, после чего ещё более успешно будете громить войска моего брата.

ЛАРОШФУКО

Но ведь более высокая должность предоставит мне и более основательные возможности! При случае если вам потребуется военная помощь, я смогу её предоставить с большим количеством солдат!

АННА

Скажите мне, герцог, кем именно предложена вам новая должность?

ЛАРОШФУКО

Тем, кто распоряжается всеми должностями, первым министром.

АННА

То есть моим врагом.

ЛАРОШФУКО

Но ведь в конце концов не столь важно, из чьих рук я возьму эту должность, а важно, как я смогу ей воспользоваться!

АННА

Неужели вы, получив эту должность из рук Ришельё, сможете воспользоваться ей против Ришельё же?

ЛАРОШФУКО

(Рассеянно и смущённо)

Я об этом не подумал.

АННА

Кардинал хочет быть регентом при моём малолетнем сыне в случае смерти Короля. И он заблаговременно хочет лишить меня всякой поддержки друзей, покупая их новыми должностями, что не будет лично ему стоить ни су.

ЛАРОШФУКО

(Горячо и рьяно)

Ваше Величество! Неужели вы полагаете, что меня можно купить? Что предлагая мне высокие должности, кардинал может заставить меня переметнуться в стан ваших врагов?

АННА

Если вы примете эту должность, тогда вы попросту не сможете быть неблагородным кардиналу.

ЛАРОШФУКО

Но Сен-Мар возвысился благодаря протекции кардинала, что не мешает ему замышлять устранить его, и не только с должности, но и физически.

АННА

Считаете ли вы такое поведение нравственно допустимым? Ведь вы – не Сен-Мар. Я вынуждена вступить в союз с ним, но это не заставит меня уважать его так, как я уважаю вас, герцог. Итак, считаете ли вы для себя допустимым такое вероломство, предательство?

ЛАРОШФУКО

Ришельё заслуживает такого предательства, поскольку, как мне известно, он и сам поступил точно также в отношении Королевы-матери, Марии Медичи.

АННА

Я спросила не об этом. Я спросила о том, считаете ли вы и для себя также подобное поведение недопустимым?

ЛАРОШФУКО

(Смущённо, видно, что он лжёт)

Конечно, я не способен на такую низость. Я не смог бы быть неблагодарным по отношению к благодетелю. Но ведь я считаю, что эта должность не подарок, а награда за заслуги, поэтому кардинал не такой уж и благодетель.

АННА

Не всё ли равно, подарок или награда? Приняв награду, вы приобретёте и нравственную необходимость быть благодарным. Не все поступают так, как требует этого внутренняя нравственность, но в отношении вас, герцог, я придерживаюсь иного мнения, поэтому опасаюсь, что я могу потерять вас, если вы начнёте получать награды из рук кардинала. Вы нужны мне. Я допускаю, что очень скоро мне потребуется защита и от кардинала, и от других лиц, претендующих на регентство.

ЛАРОШФУКО

Речь идёт о Месье?

АННА

Месье – наш союзник против кардинала, и мы должны держаться все вместе и поддерживать друг друга. Но мы не знаем, чем всё может закончиться. Я бы в большей степени рассчитывала на вашу дружбу и помощь, если бы вы не принимали от кардинала никаких наград.

ЛАРОШФУКО

Я обещаю вам, Ваше Величество, завтра же отказаться от предложенной должности.

АННА

Я благодарю вас, герцог. Надеюсь, ваше обещание искренне и что вы не пожалеете о своём решении. К моему большому сожалению, я не в состоянии компенсировать вам утрату этой почти уже вашей должности, но, быть может, настанут времена, когда вы не пожалеете об этом выборе.

ЛАРОШФУКО

(Лживо)

Я счастлив уже тем, что сделал вам приятное. Я готов пожертвовать и большим. Да что там, всем, чем угодно, и самой жизнью, стоит вам только потребовать.

АННА

Ваша жизнь нужна нам. В особенности теперь, когда вы сделали эту жертву.

ЛАРОШФУКО

В таком случае я не буду откладывать на завтра, и сегодня же, немедленно дам знать кардиналу, что не принимаю должность из его рук.

АННА

Хорошо, герцог, идите.

ЛАРОШФУКО

(Кланяется, отходит к дверям)

(В сторону)

Господи, как трудно лгать, когда тебе верят! Надеюсь, я не пожалею о том, что она вынуждает меня сделать!

(Уходит)

АННА

Он лжёт, это очевидно. Но что поделать? Лучше иметь таких друзей, чем вовсе не иметь никаких.


СЦЕНА 5

(Приёмная кардинала Ришельё, Кардинал и Ларошфуко)


РИШЕЛЬЁ
 
(Задумчиво)

Итак, герцог, вы решительно отказываетесь от должности бригадного генерала.

ЛАРОШФУКО

(Нерешительно)

Решительно.

РИШЕЛЬЁ

Я не ожидал от вас такой щепетильности. Припомните, как вы благодарили меня за то, что я вытащил вас из Бастилии. Да-да, именно вытащил, поскольку посадил туда вас не я, а ваши собственные действия против Короля.

ЛАРОШФУКО

(Робко)

Я полагаю, что ещё недостаточно заслужил эту должность.

РИШЕЛЬЁ
 
(Твёрдо)

Идёт война, герцог. Ведь вы не откажетесь вернуться на поле боя?

ЛАРОШФУКО

Подобный отказ всякий по справедливости называл бы трусостью. Но никто не скажет про герцога Франсуа де Ларошфуко, что он – трус!

РИШЕЛЬЁ
 
Разумеется, герцог, разумеется. Но это означает, что вы согласны и дальше воевать в меньшем чине, чем вам предложен, хотя прекрасно понимаете, что в этом случае будете иметь меньшую возможность быть полезным Франции.

ЛАРОШФУКО

(Очень неискренне)

Я полагаю, что имеются и более достойные, чем я.

(В сторону)

Как трудно лгать, когда видишь, что собеседник не верит ни единому твоему слову!

РИШЕЛЬЁ
 
Военным во время военных действий не пристало отказываться от повышения в воинском звании, поскольку это попахивает дезертирством.

ЛАРОШФУКО

Я прошу немедленно отправить меня на поля сражений!

(В сторону)

Выбор, кажется, невелик, либо война, либо Бастилия.

РИШЕЛЬЁ
 
Разумеется, герцог, кто же сможет вам отказать в столь разумной просьбе?

(В сторону)

Да, либо война, либо Бастилия.

(Вслух)

Вы напомнили мне один давний эпизод. Я предложил четырём мушкетёрам открытый патент на должность лейтенанта королевских мушкетёров. Трое из четырёх мушкетёров по очереди отказались от моего лестного предложения, прекрасно понимая, что действуют себе во вред и приобретают во мне врага. Но четвёртый согласился принять этот патент, хотя, впрочем, перехитрил меня. Он намеренно испортил его, после чего уговорил своего капитана, господина де Тревиля, выписать ему этот патент заново и подписать у Короля, чтобы быть обязанным за это возвышение не мне, а ему. 

ЛАРОШФУКО

Ваше Преосвященство, я отказываюсь от этой должности вовсе не потому, что оно предложено вами!

РИШЕЛЬЁ
 
(В сторону)

Лжёт, как по писанному!

(Вслух, мягко)

Я этого вовсе и не утверждал. И коль скоро вы утверждаете это, у меня не осталось ни малейших сомнений в том, что вы бы отказались принять подобное повышение также и из рук Короля. Это очень жаль, поскольку до ваших слов у меня как раз было намерение сообщить вам, что эта должность предложена вам, по правде говоря, не от меня, а от имени Короля, и патент, безусловно, был бы подписан Королём, а я лишь выполнял функции скромного вестника этой доброй новости для вас.

ЛАРОШФУКО

(В сторону)

Какая досада!

РИШЕЛЬЁ
 
Да, именно так, должность была предложена вам Королём, и вы, безусловно, огорчите его отказом, когда я передам ему его. Но коль скоро вы уже сами сказали, что откажетесь от должности и в том случае, если она предложена Королём, разговор закончен.

ЛАРОШФУКО

Окончен?

РИШЕЛЬЁ
 
Я вас больше не задерживаю. Завтра же вы можете возвращаться в армию. Впрочем, ещё не поздно…

ЛАРОШФУКО

(Радостно)

Не поздно?

РИШЕЛЬЁ
 
Да, не поздно. Вы можете выехать в армию сегодня же.

ЛАРОШФУКО

(Кланяется, отходит к двери)

(У дверей в сторону)

Чёрт бы тебя побрал, святоша! Таки провёл меня!

(Уходит)

РИШЕЛЬЁ

Негодяй рассчитывает на мою скорою смерть. Что ж, возможно он прав. А ещё он расчитывает получить гораздо больше за свой отказ от Королевы.  А вот в этом он жестоко ошибается.


СЦЕНА 6

(Приёмная кардинала Ришельё, кардинал полулежит в кресле, рядом сидит Король Людовик)

РИШЕЛЬЁ

Мне, право, крайне неудобно, что я не могу встать и вынужден сидеть в вашем присутствии, Ваше Величество!

ЛЮДОВИК

О, сидите, кардинал! Я знаю, как вы больны! Мне ли не понять вас? Я ведь и сам не вполне здоров! Так что сидите, кардинал, не тревожьтесь.

РИШЕЛЬЁ

Я в отчаянии от того, что, быть может, скоро мне будет тяжело и сидеть, а придётся оставаться в постели. Но, мой Король, пока я жив, я буду служить вам и Франции.

ЛЮДОВИК

(С кислой гримасой, устало)

Я ценю это, кардинал.

РИШЕЛЬЁ

Но, как бы то ни было, Ваше Величество, нам надлежит ехать в Каталонию.

ЛЮДОВИК

Мы с вами оба больны, кардинал. Мы не доедем.

РИШЕЛЬЁ

Если Господь решит забрать жизнь, он заберёт её и у лежащего в постели, а если решит сохранить, он сохранит её и на поле брани.

ЛЮДОВИК

Это всё так, конечно, но хватит ли у нас сил?

РИШЕЛЬЁ

Силы потребуются не нам, а коням, которые будут запряжены в наши кареты.

ЛЮДОВИК

Вы уже больше года не ездите в карете, а передвигаетесь только в портшезе, чтобы избежать тряски, кардинал! Неужели вы решитесь на поездку в карете? Что же стряслось в Каталонии, что нам надлежит непременно обоим туда ехать?

РИШЕЛЬЁ

Каталонцы восстали против власти Мадрида, после чего восстание была жестоко подавлено, хотя и не окончательно. Сил у Мадрида в Каталонии было мало, каталонцы вновь оттеснили испанские войска, провозгласили Каталонскую республику. Если им не оказать помощи, тогда конфликт затянется, и одному Богу известно, когда и чем он закончится.  С нашей же помощью Каталония может окончательно стать нашей. Упускать такой случай неразумно.

ЛЮДОВИК

Быть может вы и правы, кардинал, но для чего же нам лично туда ехать? Ведь у нас есть кого поставить во главу армии. Взять хотя бы Конде, или Гастона, или хотя бы Гонди, или де Бофора.

РИШЕЛЬЁ

Вы предлагаете отдать командование армией одному из тех, кто уже доказал, что может поднять мятеж против вас, Ваше Величество? Это же равносильно вашему отречению от власти. Любой из них только о том и мечтает, чтобы возглавлять армию, чтобы угрожать спокойствию государства. Нет, это невозможно, лучше нам потерять всякие мечты о Каталонии.

ЛЮДОВИК

В таком случае почему бы вам не поехать одному, кардинал?

РИШЕЛЬЁ

Если Господь заберёт мою жизнь во время этой кампании, армия останется без командующего, и любой принц сможет возглавить её с теми самыми последствиями, которых я опасаюсь.

ЛЮДОВИК

Что ж, я не спрашиваю вас, почему бы мне не поехать туда одному, — вздохнул Король. — Я не желаю возглавлять армию в одиночестве. Впрочем, я могу взять с собой господина Главного.

РИШЕЛЬЁ

Я скорее откажусь и от Каталонии, и от Руссильона, и, пожалуй, даже от Лотарингии, но не доверю Сен-Мару нашу лучшую армию. Он потребует звания коннетабля прежде чем отправиться в Каталонию, или после первой же победы, и вы, Ваше Величество, не сможете ему отказать в этом. А победы там предстоят лёгкие.

ЛЮДОВИК

Вы так не любите господина Главного.

РИШЕЛЬЁ

Я люблю лишь вас, Ваше Величество, и это единственное чувство, которое руководит моими поступками.

ЛЮДОВИК

Признаться, и мне начинает надоедать этот заносчивый и капризный юноша. Ночью он куда-то уезжает, а днём постоянно сонный и скучный. Вечно препирается со мной. Да что там, он меня попросту третирует. Можно подумать, что я ему чем-то обязан! Нет, я не спорю, он хорош, конечно, но всё-таки он уже тяготит меня. Итак, вы говорите, в Каталонии неспокойно?

РИШЕЛЬЁ

Началось восстание против кастильцев за независимость Каталонии, многих кастильских чиновников перебили. Мы можем занять выгодные позиции на Иберийском полуострове, ближе к его центральной части. Восставшие провозгласили независимую Республику и прислали письмо на ваше имя с просьбой о защите и протекторате. Я подготовил ваш положительный ответ, следует подписать вот здесь, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Так что же, мы с вами едем в Каталонию? А Королева с принцами останется в Париже?

РИШЕЛЬЁ

Да, Ваше Величество, Королева и Месье останутся в Париже, что касается принцев, то им лучше побыть в это неспокойное время в Венсенне под попечением господина де Шавиньи.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Опять этот Шавиньи, как он ему доверяет, как заботится о нём. Я начинаю думать, что слухи о том, что Шавиньи – его сын, не лишены основания. Ведь он был чрезвычайно дружен с его матерью!

(Вслух)

Что ж, если вы всё так хорошо продумали, кардинал, я одобряю ваш план. Может быть, в дороге мне станет лучше.

РИШЕЛЬЁ

Я буду молить Господа об этом, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Так вы полагаете, кардинал, что Каталония может стать частью Франции?

РИШЕЛЬЁ

Я полагаю это крайне желательным и вполне вероятным, а если мы предпримем этот поход именно сейчас, это станет неизбежным, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Что ж, значит, мы едем. Велите армии собираться в поход.

(Король уходит, кардинал один)

РИШЕЛЬЁ

Прекрасно. Отправим малолетних принцев под надзор Шавиньи. Королева и Месье останутся без армии и без наследников трона. У них не будит ни правовой, ни силовой опоры на случай, если мне придётся единолично захватить всю власть в государстве. Если Его Величество, не приведи Господи, скончается во время похода, я останусь единственным регентом и смогу стать полновластным хозяином Франции. Ах, если бы мне ещё хоть капельку здоровья! Хотя бы на два-три года!



СЦЕНА 7

(Гостинная Гастона Орлеанского. Гастон и Сен-Мар)

ГАСТОН

(С некоторой иронией)

Что-то вы не в духе, господин Главный?

СЕН-МАР

Подумайте, Ваше Высочество, какова ситуация! Кардинал в связи с этой поездкой обставил дело так, что теперь он фактически полновластный хозяин Франции!

ГАСТОН

Мне казалось, что у вас никто ваших полномочий пока ещё не отнимал? Или я ошибаюсь?

СЕН-МАР

Но все они держатся на добром расположении Его Величества ко мне! А он ничуть не менее болен, нежели кардинал! Если Господь его приберёт во время этой поездки, свершится непоправимое!

ГАСТОН

Не вижу ничего непоправимого. Перед вами младший сын Короля, который, если бы не два его сына, сам унаследовал бы корону Франции. Так что мои права весьма существенны. Кому же и быть регентом при малолетних принцах, как не мне?

СЕН-МАР

Я бы так не обольщался, Ваше Высочество. Кто опекает Дофина, тот и правит страной от его имени. А опекуном сейчас назначен Ришельё! Если не верите, спросите у вашего любимца, Фонтрая.

ГАСТОН

Фонтрай ходит сам не свой. Полагаю, он озабочен теми же мыслями, что и вы, господин Главный. Мне кажется, что даже Королева занервничала.

СЕН-МАР

Ещё бы ей не нервничать! У неё отняли её детей, а если Господь приберёт Короля, у неё отнимут всё остальное.

ГАСТОН

Вы думаете?

СЕН-МАР

Вы же знаете, что между ней и кардиналом вечная и непримеримая вражда!

ГАСТОН

А мне было показалось, что после рождения дофина и даже раньше, чуть ли не за год до этого события, эта их вражда – сплошная показуха. Королева говорит жёсткие слова насчёт кардинала, но преимущественно тогда, когда вокруг достаточно слушателей. При этом она не стесняется в нелицеприятных характеристиках в его адрес и в присутствии тех своих фрейлин, про которых достоверно знает, что они всё докладывают кардиналу.

СЕН-МАР

Пусть так, что из того?

ГАСТОН

Если совсем ещё недавно, год назад, Королева искренне ненавидела кардинала и боялась его, то теперь, мне кажется, она лишь разыгрывает ненависть и совершенно его не боится.

СЕН-МАР

(Обеспокоенно)

Вы думаете?

ГАСТОН

Уверен!

СЕН-МАР

А кардинал?

ГАСТОН

Вот в том-то и дело! Мне кажется, что и кардинал стал лишь для виду суров к Королеве. Во всяком случае, он её постоянно нахваливает Королю и уговаривает его помириться с ней. И небезуспешно! Ведь рождение Филиппа – это безусловный результат того, что мой брат стал больше уделять внимания своей супруге.

 СЕН-МАР

Если это правда, Ваше Высочество, нам следует действовать более решительно!

ГАСТОН

Или вовсе отказаться от дейтсвий?

СЕН-МАР

Нет, нет, ни в коем случае!

ГАСТОН

Да не суетитесь вы, Сен-Мар! Неужели вы не видите, что Ришельё на ладан дышит? Через несколько месяцев, в крайнем случае через год-полтора Его Святейшество предстанет перед высшим своим небесным руководителем, непосредственно. Освободив от своего присутствия бренную Францию.

СЕН-МАР

Пусть так, но важно, в каком порядке! Если Король его опередит, всё погибло!

ГАСТОН

В ваших словах есть, безусловно, некоторый смысл, но надо ли нам так рисковать?

СЕН-МАР

Чем мы рискуем? Ни вас, ни Королеву, ни меня Король ни за что не решится наказать!

ГАСТОН

И вас тоже, да? Как интересно!

СЕН-МАР

Меня – прежде всего! Король меня любит, и любит больше, чем любого из своих родственников.

ГАСТОН

Видали мы такое на примере де Шале.

СЕН-МАР

Да как вы посмели сравнивать меня с каким-то там де Шале?

ГАСТОН

Не кипятитесь, господин Главный. Я же не спорю с вами. За себя мне бояться нечего. Если вы полагаете, что и вам ничего не грозит, но мы можем действовать вполне решительно.

СЕН-МАР

Именно! Решительно и быстро!

ГАСТОН

Что же вы предлагаете?

СЕН-МАР

Фонтрай должен немедленно отправиться в Испанию и начать переговоры об  их помощи, когда это свершится.

ГАСТОН

От чьего имени?

СЕН-МАР

От вашего, Ваше Высочество.

ГАСТОН

Но ведь это – измена! За такое даже меня, брата Короля могут …

(В испуге трёт ладонью шею)

Я даже подумать боюсь, чем мне это может грозить. Нет, нет, это не дело!

СЕН-МАР

Вам не надо подписывать никакого документа. Достаточно устного согласия. В случае чего кардинал ничего не докажет!

ГАСТОН

Кардинал легко докажет даже то, чего не было, дайте ему только повод!

СЕН-МАР

Сами видите, какой он опасный человек, и как необходимо его устранить.

ГАСТОН

Ну хорошо, действуйте, но я ничего подписывать не буду.

СЕН-МАР

Конечно, Ваше Высочество! Итак, я пошёл.

ГАСТОН

Идите.

(Сен-Мар уходит, Гастон один)

ГАСТОН

Как нетерпелив этот Сен-Мар! И как решителен! Подумать только! Такой ленивый во всех делах, и вдруг такая суета, такая деятельность! Проснулся, взбодрился! И ведь все лгут друг другу! Мне он говорит, что сам слышал от Людовика, что он желает устранения Ришельё. Как же, так я ему и поверил! Но он сказал мне об этом, чтобы я передал эти его слова Анне. Так ведь и Королева поймёт, что Сен-Мар лжёт. Придётся и мне солгать, сказать, что я сам слышал это от Короля. Ведь я же это слышал? Слышал! Мог я ошибиться и принять пересказ слов Короля Сен-Маром за слова, которые я в действительности слышал от своего брата! Это мелочь, это даже не ложь, а небольшая неточность. Если не быть достаточно гибким, чтобы допускать подобные оговорки, тогда вообще никогда ничего не достигнешь. Ох и заварил этот Сен-Мар кашу! Ну да ладно, мне Людовик ничего не сделает в любом случае. А если увижу, что дело проиграно, сам всё расскажу кардиналу. Повинную голову мечь не сечёт. Кардинал отходчив, когда речь идёт о родственниках Короля.


СЦЕНА 8

(Двор Лувра, прогуливается д’Артаньян и разговаривает сам с собой)

Д’АРТАНЬЯН

Такое впечатление, что весь двор сошёл с ума. Охраняя по долгу службы и согласно графику покои Гастона Орлеанского, я услышал такое, чего бы мне лучше не слышать вовсе. Этот Сен-Мар так кричал, что слышно было и через закрытые двери. А Гастон, этот братец Короля ему не уступал! Хорошо ещё, что не было поблизости постронних. Ведь оба дворца кишат шпионами кардинала! Если бы кто-то услышал их разговор, непременно донёс бы кардиналу, а мне что прикажете делать? Знать о заговоре и не донести, за это же тоже можно голову оставить на плахе! А доносить – это увольте. Уж лучше под топор лечь, чем стать изменником. А самое плохое в том, что они втягивают в это Королеву! Ну зачем ей-то это, для чего? Я понимаю, она боится, что Король отлучит её от детей. Так надо же действовать тоньше! Просто поговорить с Его Величеством. Должен же он понять, что во всей Франции после его смерти и после смерти Кардинала, и во всём Париже в особенности, не найти никого другого, кроме Её Величества, кто так желал бы защитить его детей от любых бед! В особенности посмотрел бы на принцев. Все они только и хотят, чтобы с наследниками случилось какое-нибудь несчастье. Как они радовались все бесплодности Королевы! И как о ни все стали печальны при известии о рождении Дофина! Ведь это на их лицах написано было! Несмотря на натянутые фальшивые улыбки и деланные восторги, поздравления. Нет, из них актёры никудышные, ликование они изображать не могут. Что ж, надо будет поговорить с Его Величеством. Вот хотя бы во время этой поездки, которая состоится уже чуть ли не завтра. Выберу время и потолкую с Его Величеством. Что ж, господин лейтенант королевских мушкетёров, вы уже достаточно часто видели Короля и слушали его приказы, дело за малым – добиться, чтобы Его Величество выслушал вас. А слушать он меня не будет, кроме, разве что такой ситуации, когда он сам спросит моего совета. Ну, значит, такую ситуацию надо создать. А как? Думай, д’Артаньян, думай! 


СЦЕНА 9

(Двор Лувра, Гастон Орлеанский и Королева Анна)

ГАСТОН

Поймите, Анна, пора действовать. Если не сейчас, потом может быть поздно. Вы не увидите своих детей. Сначала Кардинал будет регентом, он и сейчас уже не только первый министро, но ещё и их опекун! Затем он назначит наследника на регенство по своему выбору. Страна перейдёт в руки Шавиньи и Комбале. Вы этого хотите?

АННА

Неужели устранение кардинала возможно? Неужели мой супруг наконец-то дал на это согласие?

ГАСТОН

Истинно, говорю я вам! Разве я стал бы об этом говорить, если бы это не было так? Я слышал своими ушами! Желание Короля несомненно, поэтому на этот раз всё получится. Договор, который вы изволили одобрить, Фонтрай уже повёз в Испанию.

АННА

Как неожиданно, и как странно… И страшно.

ГАСТОН

Надо непременно действовать, моя Королева!

АННА

(В сторону)

Опять заговор, тайны. Но во Франции нет ни одной тайны, которая бы оставалась тайной для кардинала. А если это соглашение станет известным, Ришельё сокрушит меня. Он навсегда разлучит меня с сыновьями, добьётся расторжению брака, отправит в монастырь!  А оттуда выход лишь в могилу.

ГАСТОН

Вы молчите. Вы колеблетесь!

АННА

Гастон, вы должны пообещать мне никогда никому не говорить об этом письме.

ГАСТОН

Не беспокойтесь, Ваше Величество, госпожа де Сен-Жорж нас не выдаст. Кроме того, она и не слышала моих слов.

АННА

В этом никогда нельзя быть уверенным. Сейчас мы одни, нас никто не слышит, то дух заговора витает и проявляет себя разными признаками.

ГАСТОН

Моя Королева, вы боитесь не признаков, а призраков. Послушайте, Ваше Величество, ведь вы могли бы просто написать весточку своему брату, разве не так? Сохранили ли вы какие-то отношения с вашим братом?

АННА

(Холодно и решительно)

Этот же самый вопрос недавно задавал мне Сен-Мар, и я ответила ему то же, что отвечу вам. Король запретил мне поддерживать с ним связь, и, следовательно, я её не поддерживаю.

ГАСТОН

Но ведь в нашем общем деле предварительное согласование наших будущих действий с вашим братом было бы крайне полезным.

АННА

В нашем деле? Наших действий? Дорогой Гастон, вы знаете, я вас люблю как брата и согласна с вашим мнением по большинству вопросов, но я пока ещё не знаю и ничего знать не хочу ни о каких «наших делах», для решения которых мне потребовалось бы нарушить обещание, данное мной моему супругу и Королю.

ГАСТОН

Но ведь вы признались сами, что отстранение Ришельё было бы благом!

АННА

Если бы волей Божьей или волей моего августейшего супруга первый министр был бы смещён, я бы приняла это с благодарностью, только и всего. Но любую волю Божью и любую волю моего супруга и Короля я приму именно так, с благодарностью. Любую. Иного мне просто не следует делать.

ГАСТОН

Даже если кардинал отнимет у вас детей, установит над ними опеку с помощью своих людей, станет единоличным регентом при малолетнем Короле?

АННА

Господь иногда посылает нам испытания, заботясь о нас, о нашем благе, ведь только претерпев испытания здесь, на грешной земле, в этом мире, мы, быть может, сможем заслужить лучшую долю в мире грядущем, на небесах.

ГАСТОН

(В сторону)

Она боится за себя, но она на нашей стороне.

(Вслух)

Ваше Величество, я вас понял. Я целиком одобряю вашу позицию, но позвольте мне и другим вашим друзьям позаботиться о том, чтобы Господь был к вам более снисходителен и не посылал вам испытаний, которые очень трудно перенести. И простите нас, ваших преданных друзей, за то, что для решения этой задачи помощи Господу нам, вероятно, придётся вступить не только в предварительные переговоры с вашим августейшим братом, но также и подписать некоторые взаимные обязательства или хотя бы достичь соглашения о намерениях, что было бы желательно для всех сторон этого дела.

АННА

(Фальшиво)

Ах, Гастон, дорогой, я ничего не понимаю в том, что вы сейчас сказали. Я могу лишь сказать вам, что если мой супруг и Король имеет достаточно власти для того, чтобы запрещать мне общаться с братом, то я не имею никакой власти над вами, и не намерена запрещать вам общения с кем бы то ни было, по вашему усмотрению.

ГАСТОН

(Выразительно смотрит в глаза Королевы, после чего целуюет её руку, далее говорит с едва уловимой двусмысленной интонацией)

Как же повезло моему брату иметь столь рассудительную и послушную супругу!

АННА

Благодарю вас, Гастон. Нет нужды напоминать, что я считаю вас одним из лучших моих друзей, и что я всегда желаю своим друзьям удачи во всех их начинаниях.

(Гастон слегка склоняет голову и уходит)

АННА

(Одна)

Я должна подстраховаться, но так, чтобы не выдавать их по сути. Как же мне это сделать? Надо действовать тонко. Так тонко, как действовала Шевретта. И даже ещё тоньше. Что ж, у меня были хорошие учителя!


СЦЕНА 10

(Кабинет кардинала. Ришельё полулежит в кресле, разложенным почти как койка)

РИШЕЛЬЁ

Только бы у меня хватило здоровья на эту поездку!

(Заходит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Ваше Преосвященство, к вам Её Величество.

РИШЕЛЬЁ

Накрой меня пледом поприличнее и извинись перед ней, что я болен и не могу встать, затем проси.

(Секретарь поправляет плед и выходит. Входит Королева)

РИШЕЛЬЁ

Как трогательно, Ваше Величество, что вы пришли навестить меня и справиться о моём здоровье! Прошу простить меня, что не могу встать. Нет сил.

АННА

Лежите, кардинал, вам нельзя вставать. Ваше здоровье нужно Франции.

РИШЕЛЬЁ

Благодарю вас, Ваше Величество, за ваши слова и за заботу обо мне! Но, умоляю, не забудьте также навестить и вашего больного августейшего супруга. Ваш визит прибавит и ему сил, как прибавил их мне.

АННА

Ваше Преосвященство, я буду молить Господа за вас. И за Короля. Я пришла не только затем, чтобы справиться о вашем здоровье. Я должна вам кое-что сообщить.

РИШЕЛЬЁ

(С грустной улыбкой)

Очевидно, Вашему Величеству угодно меня о чём-то попросить.

АННА

Быть может, и так.

РИШЕЛЬЁ

Это двойное счастье, не только удостоиться вашего визита, но ещё и иметь возможность угодить вам, выполнив вашу просьбу. Говорите же, я слушаю.

АННА

Просьба эта такого рода, что я прошу Ваше Преосвященство быть осмотрительным во время поездки, в которую, как я слышала, вы отправляетесь.

РИШЕЛЬЁ

Господь уже исчислил мои дни. Я понимаю, что мне осталось немного. Так стоит ли мне бояться вражеской пули, если я не боялся её в молодые годы, когда мне было что терять?

АННА

Иногда вражеская пуля бывает не столь опасна, как кинжал с той стороны, с которой никак не ждёте.

РИШЕЛЬЁ

Так вы пришли предупредить меня, Ваше Величество.

АННА

Когда-то один духовник не только помирил меня с моим супругом, но и оказал мне помощь в одном важном государственном деле. Вы, можно сказать, спасли мне жизнь, господин кардинал.

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, я, по-видимому, не знаю, о чём вы говорите, и я лишь должен сказать, что если это так, тогда этот духовник всего лишь выпонял свой долг верноподданного.

АННА

Так вот, сегодня я вернула долг, и, быть может, спасаю вам жизнь, говоря, чтобы вы были осторожнее в вашей поездке.

РИШЕЛЬЁ

Ну, конечно. Им всем не терпится. Что ж, ждать осталось недолго. Но они, насколько я понимаю, не желают ждать. Кто же это новый де Витри?

АННА

Ваше Преосвященство, не требуйте от меня сказать то, о чём я ничего не знаю ровным счётом. Я лишь хочу, чтобы вы твёрдо знали, что я ничего не злоумышляла против вас, никого ни на что не подговаривала, и что я не подписывала никаких писем, и не давала одобрения ни на какие письма, и даже не читала их.

РИШЕЛЬЁ

(В сторону)

Значит, есть письмо от Месье к Королю Испании. Что ж, я этого ожидал.

(Вслух)

Ваше Величество, вы можете быть спокойны, я никогда не считал вас виновной в чём-либо, всегда защищал вас перед Его Величеством, и убеждён, что поступал правильно. И нынче я заранее уверяю вас: что что бы ни произошло в ближайшем будущем, расследование не коснётся вас, поскольку вы, как я вижу из ваших слов, свято соблюдаете ваше обещание, данное вами Его Величеству, в том, чтобы не писать никаких писем вашему брату, не отправлять никаких гонцов, не получать и не читать от него никаких писем.

АННА

Свято соблюдаю. Не писать, не читать, не посылать гонцов. 

РИШЕЛЬЁ

В таком случае вам нечего бояться, — ответил кардинал.

АННА

Я боюсь не за себя, а за вас.

РИШЕЛЬЁ

Если бы черновик такого письма попал вам в руки, — проговорил кардинал, — как бы вы с ним поступили?

АННА

Я не притронулась бы к нему! А если бы взяла его в руки, то лишь затем, чтобы изорвать в мелкие клочки, не читая!

РИШЕЛЬЁ

Если подобный черновик попадёт всё же в ваши руки, было бы лучше, если бы вы принесли его мне. Для передачи его Королю, разумеется.

АННА

Я не видела черновика, мне никто не пересказывал его содержания, у меня лишь есть основания опасаться, что такое письмо вдруг по какой-то причине существует, а если так, то я к нему не имею никакого отношения.

РИШЕЛЬЁ

Благодарю вас, Ваше Величество. Прошу простить, что по болезни вынужден был принять вас лёжа в постели, и сейчас не могу подняться, чтобы поклониться и проводить вас.

АННА

Итак, берегите себя Ваше Преосвященство!

(Отходит к двери, говорит в сторону)

Теперь он не сможет сказать, что я не предупреждала его. В случае провала заговора я всегда смогу сказать, что обо всём предупреждала кардинала, и уже хотя бы по этой причине никогда не участвовала в нём.

(Уходит)

РИШЕЛЬЁ

(Один)

Она вляпалась в заговор и боится, что он раскроется и всех заговорщиков казнят. Она приходила за индульгенцией, и я ей её выдал. О, если бы мне достать копию или черновик этого письма!


СЦЕНА 11

(Кабинет кардинала, кардинал Ришельё полулежит в кровати со многими подушками под спиной и под головой, входит Рошфор)

РОШФОР

Монсеньор, вы звали меня. Жду ваших распоряжений.

РИШЕЛЬЁ

(Крестит Рошфора, затем закашлялся, берёт стакан, принимает какую-то пилюлю и запивает глотком воды)

Граф, вы поедете на юг.

(Снова кашляет)

Возьмите десять человек. Сначала заедете в По. Если не найдёте там следов Фонтрая, поедете дальше. Если потребуется, поедете и Испанию, сначала в Сарагосу, а затем и в самый Мадрид.

(Опять кашляет, берёт с прикроватного столика конверт и даёт Рошфору)

В этом конверте адреса по пути вашего следования и имена людей, у которых вы сможете получить необходимые для вас сведения. Также здесь письмо, удостоверяющее ваши полномочия, и пропуск в Испанию. Туда сейчас отправился Фонтрай.

РОШФОР

Я должен найти Фонтрая? Арестовать его или убить?

РИШЕЛЬЁ

Мне безразлично, можете арестовать, можете убить, а можете отпустить, но только достаньте мне все бумаги, которые будут при нём. Однако прежде проследите за ним, как бы он не избавился от них, почувствовав преследование.

РОШФОР

Все бумаги, найденные при нём, будут доставлены Вашему Преосвященству.

РИШЕЛЬЁ

Особо обратите внимание на договор с Испанией или секретный протокол, или же хотя бы проект этого документа.

РОШФОР

Вам нужен подлинник?

РИШЕЛЬЁ

Это было бы идеальным, но на крайний случай я удовлетворюсь и его копией. Если найдёте зашифрованные документы или любые записки, даже самые невинные – всё доставите мне. Также все другие предметы, найденные у него. Это может быть что угодно – перстень, платок, перчатка, брошь, пуговица. Повторяю, что угодно. Любая вещь может быть паролем.

РОШФОР

Для того, чтобы столь тщательно обыскать Фонтрая, я должен буду его убить. У вас нет возражений на это счёт, монсеньор?

РИШЕЛЬЁ

Я же сказал, поступайте с ним по своему усмотрению. Обыскать можно и живого, если вы арестуете его при поддержке, ну хотя бы, человек четырёх. Отобрать всю одежду, все вещи, обувь, проверить причёску. Даже голый человек иногда может кое-что припрятать. И не только женщина. Но если вы застигнете его только в Испании, будьте предельно осторожны.

РОШФОР

Понимаю.

РИШЕЛЬЁ

Если вы добудете документ, доказывающий сговор Месье с Филиппом IV, Королём Испании и братом нашей августейшей Королевы, вы можете пренебречь всеми другими розысками ради скорости доставки его ко мне. Это письмо или проект договора является высшим приоритетом. Всё остальное важно лишь в случае, если такого документа вы не добудете. Впрочем, в любом случае обыщите его как можно более тщательней.

РОШФОР

Я вас понял, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Как только договор или хотя бы его копия окажутся в ваших руках, ваша задача будет состоять лишь в том, чтобы как можно скорей доставить этот документ мне. Если не найдёте договора, заберите у него всё, включая одежду и обувь, дайте ему вместо неё что-нибудь доругое. Не пропустите ничего, на чём можно писать – книгу, записку, даже самую невинную. Письмо к матушке, письмо от матушки, всё это может быть шифровкой.

РОШФОР

Я учту, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Деньги на дорогу получите у казначея. Я вас не задерживаю.

(Рошфор с конвертом кланяется и уходит)


СЦЕНА 12

(Блау, замок Атоса, окружённый садом. Часть сцены занимает веранда. У входа в сад на скамейке из литого ажурного чугуна с сиденьем из дуба сидил худощавый Гримо и тщательно полирует великолепную шпагу, подходит Арамис)

АРАМИС

(Говорит за сцену)

Базен, отведи наших коней в конюшню графа.

ГРИМО

Добро пожаловать, шевалье д’Эрбле!

(Почтительно кланяется)

АРАМИС

Гримо! Давненько не виделись! Здравствуй, Гримо. Надеюсь, граф дома?

ГРИМО

Господин Арамис, граф как раз сегодня дома. Добро пожаловать в дом, граф будет очень рад вас видеть!

(Кричит за сцену)

Рад тебя видеть, дорогой Базен! Иди сюда! Оставь коней, о них позаботятся. Эй, Пьет, Жак! Примите коней дорогого гостя!

(Входит Базен, обнимает Гримо)

(Выходит Атос)

АТОС

Простите меня, дорогой друг, что я не вышел вам навстречу, поскольку я немного замешкался с переодеванием.

(Арамис и Атос обнимаются)

АРАМИС

Что я слышу? Вы переодевались перед моим приездом?

АТОС

Моя рубаха немного испачкалась, так что я не мог предстать перед вами в таком виде.

АРАМИС

Господи, да вы, Атос, одеты, как на праздник! Мы не раз видели друг друга в одежде, испачканной кровью, вином, дорожной пылью, а то и всем этим вместе взятым.

АТОС

Да, это так, и, по счастью, чаще всего это была не наша кровь. Но идёмте же в дом! Стол уже накрыт! Гримо, накорми Базена и вели позаботиться о конях наших друзей.

АРАМИС

(Тихо Атосу)

Вы назвали Базена другом? Вы стали весьма сентиментальным, Атос.

(Громко)

Может быть пообедаем на вашей веранде? Погода чудесная.

АТОС

(Обращаясь к Гримо)

Вели накрыть на веранде.

(Арамису)

Я лишь недавно вернулся из Англии и скоро уеду обратно. Удостоился двухнедельного отпуска.

(Гримо уходит в дом, после чего вместе с женщиной выносят приборы и накрывают стол на веранде)

АРАМИС

В Англии? Вы служите английскому Королю?

АТОС

Я служу французскому Королю, выполняя обязанности посланника при Короле Английском.

АРАМИС

В таком случае, поздравляю вас, Атос!

АТОС

Лучше посочувуствуйте мне. В Англии нет ни такой погоды, ни такой еды, ни таких друзей, какие есть только во Франции.

АРАМИС

Ну хотя бы что-то хорошее в Англии есть?

АТОС

Знаете ли, Арамис, все говорят мне, что  в Англии есть, по крайней мере две весьма хорошие вещи.

АРАМИС

Какие же?

АТОС

Ума не приложу! Я ещё не разгадал эту загадку!

(Оба весело смеются)

АРАМИС

Это напоминает мне фразу о том, что есть только один способ поладить с женщиной, но его, к сожалению, пока ещё никто не знает.

АТОС

(Снисходительно улыбается)

Если этот способ кто-то из смертных знает, то это, несомненно, вы, Арамис.

АРАМИС

И всё же… Граф, я поздравляю вас.

АТОС

С чем, мой друг? — спросил Атос.

АРАМИС

Мы все знали вас как человека, сторонящегося женщин, а теперь, я вижу, в вашем доме живёт женщина. Я искренне рад за вас. Ведь если в доме есть служанка, то, вероятно, в есть и госпожа?

АТОС

У вас есть причина порадоваться за меня, но эта женщина – не то, о чём вы подумали. Это бывшая кормилица, а теперь и нянька сироты, которого я собираюсь вырастить и воспитать. Я оформил над ним опеку. Кормилица так к нему привязалась, что не пожелала с ним расставаться и после того, как её услуги стали не нужными.

АРАМИС

Ребёнок? У вас, граф? И вы – опекун? Что ж, это тоже неплохо, это всё-таки семья.

АТОС

Да, вы правы, Арамис, это семья. Он мне как сын. Да я и зову его сыном. В моей жизни появился смысл. Теперь вы догадываетесь, почему мне пришлось переодеть рубаху?

АРАМИС

Не вполне. Мне не приходилось нянчить детей.

АТОС

Я обучал своего воспитанника Рауля основам фехтования, и ему удалось прорезать её в двух местах концом своей шпаги.

АРАМИС

Сколько же ему лет?

АТОС

Он родился в 1634 году, ему скоро будет восемь лет. Вот для того, чтобы повидаться с ним и забрать его с собой в Англию, я и приехал в Блуа и выпросил этот двух недельный отпуск.

АРАМИС

В таком случае, я угадал вашу загадку! Скоро я буду знать, что хорошего есть в Англии!

АТОС

Неужели? И что же это?

АРАМИС

Не что, а кто. Это вы, Атос, и ваш сын. Как раз получается два.

АТОС

Вы мне льстите, Арамис.

АРАМИС

Это вы льстите Англии, если считаете, что  там можно найти кого-то или что-то лучше вас.

АТОС

(Показывает на полные рюмки)

Вы совсем не пьёте вина, Арамис.

АРАМИС

Я стал очень воздержан в вине.

АТОС

Я тоже.

АРАМИС

Вы мне покажите своего воспитанника?

АТОС

Увы, не получится, он отпросился у меня съездить к соседям, проститься с одной очень юной мадемуазель.

АРАМИС

Вы отпускаете такого молодого мальчика одного на коне?

АТОС

С ним ничего не случится. Он великолепный всадник, у него отличный конь, и здесь спокойные места. В любом случае он сможет постоять за себя. Кроме того, ведь с ним Блезуа. Это мой новый слуга.

АРАМИС

У вас прекрасный замок, Атос, отличные повара, судя по всему, и всё остальное изыскано и благородно. Всё же давайте выпьем за вас, мой друг!

АТОС

(Поднимает бокал)

Что бы ни привело вас в мой дом, я чрезвычайно рад вас видеть! Помните, что мой дом всегда открыт для моих друзей.

АРАМИС

Я знаю об этом, Атос, но, быть может, скоро я стану очень опасным гостем.

АТОС

Что бы вы не предприняли, я одобряю ваши действия заранее, и какое бы вы не совершили преступление в глазах кардинала и его правосудия, я ни за что не отрекусь от вас, так что стоит ли говорить об этом? Даже если за вами будут гнаться сотни гвардейцев кардинала для того, чтобы вас арестовать, вы и в этом случае всегда можете найти у меня прибежище, и я никому не позволю арестовать такого друга, как вы, и буду защищать вашу свободу со шпагой в руке до последней капли крови.

АРАМИС

(Встаёт и вновь обнимает Атоса)

Я знаю об этом, граф, но я надеюсь, что до этого не дойдёт. Я, быть может, слишком преданно послужу нашей Королеве, что может окончательно рассорить меня с кардиналом.

АТОС

Поссориться с кардиналом? Я в деле, пока не закончился мой отпуск! Отчего же вы не прихватили с собой д’Артаньяна? Или его долг лейтенанта королевских мушкетёров не позволяет ему присоединиться к этому предприятию?

АРАМИС

Нет, друг мой. На этот раз с поручением справлюсь я сам, и если бы мне нужна была помощь, я, разумеется, обратился бы и к д’Артаньяну, и к Портосу, и вам, дорогой Атос, но в настоящее время она не требуется. Кроме того, ведь у вас на руках ребёнок. Могу ли я отрывать вас от таких важных и приятных забот?

АТОС

Об этом не беспокойтесь, друг мой, я вполне могу доверить Рауля моим слугам, а сам отправиться с вами, если это требуется. Но через пять дней я должен отправиться в Лондон.

АРАМИС

Нет-нет, дорогой друг, моё дело сподручней выполнять одному. Нынче я – простой письмоносец.

АТОС

Дорога к имению белошвейки Мари Мишон проходит через Блуа. Понимаю! Что ж, я благодарен ей за счастье повидаться с вами. И не только за это.

АРАМИС

Вот как? Вы с ней встречались?

АТОС

Можно и так сказать. Но это долгая история. Когда-нибудь, быть может, я её расскажу, но нынче это преждевременно.

АРАМИС

Передать ли ей привет от вас, граф?

АТОС

Нет, не надо. Я не думаю, что она меня помнит. Наша встреча была такова, что я не имел чести представиться ей. Она невольно сделала мне добро, но, вероятно, уже и не помнит об этом. Сейчас говорить с ней об этом было бы неуместно.

АРАМИС

Что ж, сейчас времена такие, что вам, граф, действительно, лучше не поддерживать с ней знакомства. Даже и я в последнее время с этим весьма осторожен. Быть может, времена эти скоро изменятся, но пока ситуация, я бы сказал, непредсказуемая.
 
АТОС

Я сказал вам, дорогой Арамис, что поддержу вас в любом вашем деле, но, быть может, не в каждом деле я посоветовал бы вам участвовать. Быть может, вам лучше было бы держаться в стороне от грандиозных планов деятельной белошвейки?

АРАМИС

Я целиком согласен с вами, Атос, но я уже вошёл в это дело, и не смогу выйти из него, не бросив подозрений на свою персону. А подозрения хуже прямого обвинения, ведь ответ на обвинение можно держать со шпагой в руках, тогда как подозрения порочат тебя, а ты об этом даже и не знаешь.

АТОС

По-настоящему благородный человек, к каковым я вас, несомненно, причисляю, держит ответ только лишь перед своей собственной совестью. Поэтому не беспокойтесь насчёт подозрений. Просто игнорируйте их.

АРАМИС

Благодарю за урок, Атос, именно так я и стараюсь делать, но не всегда получается.

АТОС

Вы, вероятно, спешите, но я надеюсь, что вы заночуете у меня, а под утро сможете отправиться дальше.

АРАМИС

Дорогой Атос, благодарю вас, это совпадает с моими планами.

АТОС

Прогуляемся по саду.

АРАМИС

С удовольствием! У вас великолепный сад!

(Уходят)


СЦЕНА 13

(Там же, следующее утро. Арамис и Атос прощаются, в глубине сцены стоят Гримо и Базен, о чём-то  неслышно беседуют)

АРАМИС

Я чрезвычайно рад был видеть вас, дорогой Атос, в счастье и достатке. Где же ваш Рауль?

АТОС

Вчера он поздно воротился, а сегодня спозаранку снова ускакал. Неугомонная молодость. К тому же он, по-видимому, стесняется вас.

АРАМИС

Это вполне естественно. Этот ваш воспитанник весьма благоприятно действует на вас. Быть может и мне надо усыновить какого-нибудь сиротку?

АТОС

Если Господь даст вам знак сделать это, тогда непременно послушайтесь его веления.

АРАМИС

Каким же образом вам Господь указал на эту стезю? Вам подбросили этого ребёнка к порогу вашего замка?

АТОС

Не вполне так. Это дитя в трёхмесячном возрасте подбросили одному бедному священнику из селения Рош-Лабейль, лежащего между Тюллем и Ангулемом. Через неделю после этого я проезжал этим селением и заехал к этому священнику, который и рассказал мне эту историю. Я поинтересовался, где находится ребёнок, и священник ответил, что отдал его на воспитание в одну крестьянскую семью, где уже имелось трое детей. Я посетил эту семью, увидел, в какой бедности они живут, и понял, что этим добрым людям лишний ребёнок будет в тягость. Поэтому я дал им немного денег и предложил им отдать его мне на воспитание. Они, к счастью, согласились, поскольку ещё не успели к нему привязаться, да и рассудили, что четвёртый ребёнок, да ещё чужой, для них будет слишком обременительным. Итак, я привёз его домой, в Блуа, где он и проживает уже почти восемь лет.

АРАМИС

(В сторону)

А вот и вторая часть истории похождений Марии де Шеврёз! Картинка сложилась полностью!

(Вслух)

Вы всегда были человеком широкой души и доброго сердца! Я, действительно, подумаю о том, чтобы последовать вашему примеру. Но лишь в том случае, если меня выгонят из аббатов.

(Оба смеются шутке Арамиса,)

АТОС

Помните, Арамис, я всегда рад вас видеть. Если кто-то из вас троих приедет ко мне и скажет: «Атос, я пришёл, чтобы позвать тебя на смерть», я пойду без лишних вопросов.

АРАМИС
Думаю, мы все таковы.

(Обнимаются на прощанье)

 (В сторону)

Но идти на смерть без причины всё же глупо. Достойно лишь Атоса и Портоса. С возрастом приходит рассудительность, которая подстать трусости. Во всяком случае, если уж идти на смерть, то с пониманием того, ради чего всё это затевается.

(Вслух Базену)

Пошли, Базен! По коням!

(Уходят)

СЦЕНА 14

(Улица в Париже между Пале Кардиналь и казармами мушкетёров кардинала. Идёт Рошфор, сзади него появляется д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Не спешите так, господин Рошфор! Не заставляйте меня вновь гоняться за вами!

РОШФОР
 
(Оглядывается, замечает д’Артаньяна и говорит с ненавистью)

Опять вы!

Д’АРТАНЬЯН

Я рад, что вы перестали называть меня теми обидными прозвищами, которые позволительно отпускать лишь разгневанному отцу в отношении провинившегося мальчишки. Хочу напомнить вам, что наше общение было прекращено по моей инициативе вследствие некоторых проблем с вашим здоровьем, явившихся следствием нашей приятной беседы. Я дал вам время на излечение для того, чтобы продолжить нашу изящную встречу. Не соблаговолите ли её продолжить? Я вижу, что ваше здоровье полностью восстановлено и не вызывает никаких опасений!

РОШФОР
 
Я спешу по важным делам. Встретимся как-нибудь позже.

Д’АРТАНЬЯН

Позвольте не согласиться с вами, любезный господин Рошфор. Как я заметил, вы спешите всегда, при каждой нашей встрече, поэтому я не могу надеяться, что когда-либо вы не будете заняты очередными важными для вас делами. Кроме того, вы не раз доказали, что те важные для вас дела, на которые вы спешите, как раз являются таковыми, что для меня чрезвычайно важно помешать вам их выполнить.

РОШФОР
 
На сей раз мои дела, действительно, чрезвычайно важны. Они не терпят отсрочки для ваших мелочных разборок.

Д’АРТАНЬЯН

Быть может, для вас является мелочью похищение беззащитной женщины или её коварное отравление, для меня же это, поверьте, вовсе не мелочь. Будьте любезны, проследовать со мной, здесь недалеко. Это займёт у нас с вами не более получаса, при том, что две трети этого времени мы проведём в приятной пешей прогулке.

РОШФОР
 
Я должен прогуляться в противоположном направлении, так что беседа с вами сегодня не состоится.

Д’АРТАНЬЯН

Знайте, что я этого ожидал! Видите вот тех четырёх мушкетёров? Там в конце улицы. Они повинуются малейшему моему жесту. Сделать им знак, чтобы они проводили нас? Поверьте, они нужны только для того, чтобы вы не сбились с праведного пути к нашему элегантному разговору о прошлых недомолвках. Они не будут нам мешать мило беседовать со шпагами в руках. У вас лишь один способ уклониться от нашего разговора. Вы можете весьма ускоренно и весьма неэлегантно убежать в одном из трёх оставшихся направлений. Пожалуй, вид убегающего от меня графа де Рошфора поможет мне смириться с недельной отсрочкой нашего разговора, но не более того.

РОШФОР
 
Я вижу, что вы преследуете меня с упорством, достойным лучшего применения. Вы угрожаете мне насилием? Здесь, вблизи Пале Кардиналь?

Д’АРТАНЬЯН

Мои друзья лишь хотят попросить вас не покидать меня, прежде, чем вы закончим с вами эту приятную беседу. Они вмешаются лишь в том случае, если кто-то попытается нам помешать.

РОШФОР
 
Если я назначу вам сейчас время и место нашей беседы, вы отстанете от меня?

Д’АРТАНЬЯН

Нет, господин Рошфор, не отстану. Я искал возможности, которая представилась лишь сейчас, на протяжении двух месяцев, ведь вы поправили своё здоровье уже достаточно давно. Несмотря на наш уговор продолжить нашу беседу, вы чрезвычайно ловко избегали продолжения нашего разговора. Я не могу ждать, чёрт возьми. Недосказанность разъедает мою душу. У меня осталось ещё много аргументов для нашего незавершившегося спора. Вы ведёте себя как заяц, но я, поверьте, не гончая собака.

РОШФОР
 
Вы оскорбляете меня?

Д’АРТАНЬЯН

Вы полагаете? Что ж, тогда вызовете меня на поединок! Право выбора оружия в этом случае за вами!

РОШФОР
 
Вы уже вызвали меня и выбрали шпаги.

Д’АРТАНЬЯН

Как скажите. Я на всё согласен. Видите? Вы не можете упрекнуть меня в несговорчивости!

РОШФОР
 
Вы не дадите мне отсрочки?

Д’АРТАНЬЯН

Ни минутой больше чем необходимо для того, чтобы достичь того благоуханного садика с превосходной полянкой, в который я вас приглашаю.

РОШФОР
 
(Спокойно и бесстрастно)

Кардинал вас казнит.

Д’АРТАНЬЯН

Если наша беседа окончится так, как я рассчитываю, я даже готов позволить ему это сделать. Если же она окончится не так, как я бы хотел, то казнить ему будет уже попросту некого. Решайтесь, господин Рошфор, или все эти мушкетёры подтвердят мои слова, которые я буду говорить на каждом углу в Лувре, а именно, я буду говорить, что граф Рошфор – трус, который получив однажды от меня рану, стал трусливо прятаться от меня и избегать хорошего мужского разговора со шпагами в руках, как подобает настоящим солдатам.

РОШФОР
 
Идёмте, только скорей.

Д’АРТАНЬЯН

Наконец-то! Как много лишних слов нам пришлось потратить на уговоры!

(Отходят в сад, кратко салютуют друг другу шпагами, сражаются.  Д’Артаньян наносит болезненный укол в левую руку)

Д’АРТАНЬЯН

Это вам за Констанцию! Очень болезненная рана, ручаюсь вам. Но вы будете жить. Что ж, признаёте себя побеждённым?

РОШФОР
 
Это всего лишь левая рука. К бою!

Д’АРТАНЬЯН

Как скажите, граф! Видите, сегодня я принимаю почти все ваши условия!

(Вновь сражаются, д’Артаньян ранит графа в ногу, граф припадает на одно колено).

Д’АРТАНЬЯН

Две очень болезненные раны. Теперь вы запомните и украденное вами письмо, и убитую вашей сообщницей девушку, и ваши насмешки над моей лошадью. Если бы вы, граф, сдались, когда я предлагал, вы бы могли уйти на своих ногах, а так мне придётся направить к вам людей, которые о вас позаботятся.

РОШФОР

Из-за вас я не смогу выполнить приказ кардинала, чёрт бы вас побрал!

Д’АРТАНЬЯН

Весьма приятно это слышать.

РОШФОР

Кардинал вас повесит.

Д’АРТАНЬЯН

Разумеется, если вы расскажите ему, что получили три раны от лейтенанта королевских мушкетёров, но не смогли его даже оцарапать. Но сначала расскажите ему о том, что вы не выполнили по этой причине его поручение, каким бы оно ни было.

РОШФОР

Дьявол!  Я сам проткну тебя, когда залечу эти раны!

Д’АРТАНЬЯН

Вот это мне больше нравится! Вы знаете, где меня найти, граф.

РОШФОР

Наши разногласия ещё не улажены! 

Д’АРТАНЬЯН

Безусловно. Мы встретимся ещё раз для окончательной беседы, господин граф.

(Наступает ногой на шпагу Рошфора вблизи гарды, после чего её клинок со звоном переломился)

Какой приятный хруст! Музыка, можно сказать, малиновый звон! Наши две беседы настолько мне понравились, что я чрезвычайно сожалею о том, что третья беседа, быть может, станет для вас последней.  Мой вам добрый совет. Купите шпагу подлинней хотя бы на два дюйма, а также ежедневно тренируйтесь в фехтовании, как только поправитесь.

РОШФОР

Погодите!

Д’АРТАНЬЯН

Что ещё?

РОШФОР

Этот ваш совершенно отвратительный вонючий бальзам по рецепту вашей матушки. Вы мне его не дадите? Эта мерзость, действительно, помогает.

Д’АРТАНЬЯН

Простите, господин граф! Совсем из головы вон! Я пришлю вам его с моим слугой Планше. Вы проживаете там же?

РОШФОР

Да там же.

Д’АРТАНЬЯН

Вот и чудесно. Обязательно пришлю бутылочку. Но не просите рецепта.

РОШФОР

Нет, бутылочки будет достаточно.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Этот Рошфор страшно милый человек, когда не может размахивать шпагой и прыгать! Надо бы сделать его хромым и можно будет сохранить ему жизнь. 

(Вслух)

Надеюсь, кардинал не слишком обидится на меня за столь бесцеремонное вмешательство в его дела. Это уже не в первый раз. 

(Появляется Планше)

А вот и Планше. Планше! Позаботься о графе. Помоги ему добраться домой, найми помощников, а потом занеси ему бальзам для лечения его ран.

ПЛАНШЕ

Будет сделано, господин лейтенант.

Д’АРТАНЬЯН

(Картинно кланяется графу)

До новых встречь, граф. До новых ран!

(В сторону)

Ещё немного, Констанция, моя дорогая, и скоро мы закроем этот счёт окончательно.

(Уходит)

ПЛАНШЕ

Граф, вы можете идти, или позвать людей с носилками?

РОШФОР

Позовите людей. Боже, какая боль! Ни одна рана не была столь болезненна, как эти две! Чёрт бы побрал этого Гасконца!

ПЛАНШЕ

Сомневаюсь, господин граф, что месье Чёрт сможет победить моего хозяина со шпагой в руке.

СЦЕНА 15

(Небольшое селение Рош-Лабейль, лежащее между Тюллем и Ангулемом, дом местного священника, отца Жерома. Отец Жером кипятит чай. Входит Арамис)

АРАМИС

Простите, вы – отец Жером?

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Да. C кем имею честь говорить?

АРАМИС

Аббат д’Эрбле, к вашим услугам.

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Аббат д’Эрбле! Я наслышан о вашем аббатстве. Чем обязан посещением?

АРАМИС

Я заглянул к вам, поскольку проезжал мимо и, оказавшись в ваших краях вспомнил о переживаниях одной моей прихожанки, чью историю я принял близко к сердцу. Поэтому я решил попытать счастья и предпринять небольшие розыски.

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Розыски? Так вы сыщик, а не аббат?

АРАМИС

Нет, мои розыски касаются не преступников, а потеряного младенца. Когда я узнал, что нахожусь в селении Рош-Лабейль, лежащем между Тюллем и Ангулемом, я вдруг вспомнил, что уже слышал несколько раз про это местечко. С некоторым трудом я вспомнил обстоятельства, при которых я о нём слышал. Оказалось, что я нахожусь в тех местах, о которых мне рассказывала со слезами на глазах одна прихожанка из Тура тому назад около восьми лет. И я решил, что, быть   может, я мог бы кое-что разузнать, дабы утешить её, и, как минимум, пролить свет на её печальную историю. Это бы лишний раз доказало ей и другим прихожанкам, как милостив Господь, и что он не оставляет своих невнных чад без своей заботы.

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Что же вам сообщила эта прихожанка и что вы хотите выяснить у меня?

АРАМИС

Восемь лет назад или около того она рассказала мне историю, которая случилась с ней, и ещё была свежа в её памяти. Она сообщила мне, что её сумасшедшая служанка украла у неё ребёнка младенческого возраста, мальчика. Эта сумасшедшая вообразила, что ребёнок её хозяйки – это её дитя. Мало этого, она навоображала про себя ещё Бог весть чего. Эта несчастная утверждала, что она, подобно Деве Марии, удостоилась чуда беспорочного зачатия, но также и то, что родила она во сне. Считая себя равной Деве Марии, она решила, что это дитё следует отдать на воспитание какому-нибудь священнику, дабы он вырастил из него нового Мессию. Бедную женщину никто не воспринимал всерьёз, все считали, что её помешательство совершенно безвредно. Но однажды она выкрала этого младенца и сбежала в неизвестном направлении. Был учинён розыск, и её в конце концов нашли неподалёку от вашего селения, милях в десяти. Несчастная лежала в беспамятстве на берегу ручья и повторяла «Свершилось! Он у святого человека!» К сожалению, младенца так и не нашли. Её же поместили в лечебницу и спустя месяц она призналась, что подкинула этого младенца какому-то сельскому священнику. Больше я эту прихожанку не видел.

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Вот оно что! Теперь мне всё стало ясно. Видите ли, в октябре 1634 года я нашёл на пороге своего дома колыбельку с младенцем, мальчиком приблизительно трёх месяцев отроду. В колыбельке лежал кошелек, набитый золотом, и записка, в которой значилось только: «11 октября 1633 года». Я ничего не понял, поскольку в этот день не ночевал дома. Впрочем, я припомнил впоследствии, что ко мне на постой попросился один путник, с виду дворянин. Поскольку я был вызван к умирающему, я предложил ему свой ужин и свою кровать, а сам отправился туда, куда мне велел идти мой долг. Я вернулся лишь рано утром, этот дворянин уже уехал. В благодарность за приют он оставил мне десять пистолей. Эта сумма была слишком большой даже для постоялого двора, где он мог бы найти больше удобств, но в нашем селении нет постоялого двора. Я отдал этого ребёнка на воспитание в семью, которая согласилась его принять. Правда, у них имелось уже трое своих детей, но деньги, которые были в колыбельке, решили эту проблему. От себя я добавил те десять пистолей, которые мне оставил этот дворянин, поскольку, сочтя эту плату излишней, я не прикоснулся к ней. Не вам я должен объяснять, что священнослужитель не должен предоставлять кров за деньги, я попросту сделал богоугодное дело, предоставив ему свой дом на единственную ночь.

АРАМИС

Это очень интересный рассказ, дорогой отец Жером! Я постараюсь разыскать эту прихожанку и сообщить ей, что её сын найден после стольких лет.

ОТЕЦ ЖЕРОМ

К сожалению, на этом история с младенцем не заканчивается. Если бы я знал, что у ребёнка есть родители, и что они сокрушаются о его потере, я бы предпринял свои розыски. Но я подумал, что этот ребёнок нежелательный и родители попросту решили от него избавиться.

АРАМИС

Что же случилось дальше, отец Жером?

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Через неделю после этих событий к нам приехал один знатный дворянин и стал расспрашивать меня о моей жизни. Я изложил ему эту самую историю, поскольку мне на минуту показалось, что это – тот самый путник, который ночевал у меня в тот день, который был обозначен в этой записке. Он спросил меня, что сталось с ребёнком, и я его отвёл к этому семейству. Он пожелал забрать ребёнка себе. Приёмные родители не хотели поначалу его отдавать, опасаясь, что дворянин потребует себе то золото, которое было оставлено в колыбельке вместе с младенцем, но дворянин дал ещё один кошелёк с золотом, как он сказал, в благодарность за то, что они позаботились об этом ребёнке всё то время, пока он был у них. Он забрал ребёнка, и они тотчас же уехали вместе со своим худощавым слугой, который, кажется, был глухонемой, поскольку дворянин объяснялся с ним жестами.

АРАМИС

Благодарю вас, отец Жером, я начинаю понимать, что это, вероятно, был отец этого ребёнка, поскольку его описание соответствует супругу моей прихожанки. Я очень рад, что всё так хорошо закончилось.

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Не хотите ли чаю?

АРАМИС

Благодарю, я спешу в Тур. Да возблагодарит вас Господь за вашу заботу о ребёнке моей несчастной прихожанки. Стало быть, я напрасно беспокоился. Но я получил пример того, как Господь не оставляет без заботы невинных агнцев своих. Благодарю вас также за ту добрую весть, которую я от вас узнал. Я буду приводить этот пример при беседах с другими прихожанами. Не могли бы вы от моего имени раздать нуждающимся небольшую сумму?

(Оставляет кошелёк на столе отца Жерома)

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Как вы знаете, мы же не прикасаемся к золоту. Но если вы просите раздать нищим.

АРАМИС

Здесь не золото, а серебро. Да, я прошу раздать эти деньги за здоровье этого ребёнка и его родителей.

(Отец Жером кивает, Арамис уходит)


СЦЕНА 16

(Гостинная герцогини де Шеврёз. Герцогиня, входит Арамис)

ШЕВРЁЗ

Анри, я рада вас видеть! 

АРАМИС

Герцогиня, я привёз вам письмо. От Королевы.

(Вручает письмо)

ШЕВРЁЗ

Герцогиня? Почему так официально? Разве мы более не друзья?

АРАМИС

Мы больше чем друзья, мы – заговорщики, связанные общим преступлением. Наша связь легко может стать кровной, причём венчает нас плаха и топор.

ШЕВРЁЗ

К чему такие мрачные прогнозы, Анри?

АРАМИС

Это простой реализм. Следует принимать к сведению все возможные исходы нашего предприятия.

ШЕВРЁЗ

Вы называете его нашим, мне это нравится.

АРАМИС

Лишь потому, что меня в него втянули. Всю эту возню я считаю неразумной, поскольку кардинал итак одной ногой стоит в могиле.

ШЕВРЁЗ

Но и Король также на полпути туда. Если Король его опередит, кардинал подомнёт всех под себя!

АРАМИС

Чепуха. Но вот если заговор провалится, тогда именно это и случится – кардинал подомнёт всех под себя.

ШЕВРЁЗ

С чего бы ему провалиться?

АРАМИС

Вас слишком много, и вы все не доверяете друг другу. Хороший заговор – тот, в котором главных участников мало, но все они достаточно решительны. В вашем же случае участников, считающих себя главными, слишком много, а решительных среди них нет ни одного. По большому счёту для того, чтобы устранить кардинала, достаточно одного человека. Где же ваш новый Клеман или Равальяк?

ШЕВРЁЗ

Времена Клеманов и Равальяков закончились.

АРАМИС

Эти времена никогда не закончатся. Появятся новые Фельтоны и прочие фанатики.
 
ШЕВРЁЗ

Но в наших рядах таких нет. Никто не хочет лишиться головы.

АРАМИС

Вот именно. Никто не желает лишиться головы, и поэтому каждый подставляет головы других. Я предчувствую измену. Лучше было бы найти одного фанатика, нежели вновь вовлекать в дело десяток принцев и герцогов, каждый из которых ждёт решительных действий от других. К чему, например, этот предварительный договор с Испанией? К чему посвящать в планы герцога Буйонского? Вы хотите оповестить о своих планах всю Европу?

ШЕВРЁЗ

Мы хотим заручиться поддержкой всей Европы.

АРАМИС

Напрасно. Если бы делами руководил я, тогда я сначала бы устранил Ришельё, а уже после этого арестовал бы графа Рошфора, графа Жана Галара де Брасака, Жака Мартена, сьера де Лобардемона, Франсуа Ситуа, Франсуа-Аннибала д'Эстре, Дени Шарпантье, Габриэля де Лобеспина, маркизу Франсуазу де Сувре де Лансак, Луи Фелипо де Ля Вриер маркиза де Шатонёф виконта де Сен-Флорентен, епископа Манда Сильвестра де Марсийака, госпожу Комбале, советника парижского парламента Рене де Вуайе де Полми графа д'Аржансон, …

ШЕВРЁЗ

Достаточно, Анри, я сама могу составить такой же полный список. Что дальше?

АРАМИС

Когда Ришельё был бы убит, для ареста всех этих его сторонников было бы достаточно устного согласия Короля и решительных действий со стороны того же Сен-Мара, подкреплённого мушкетёрами господина де Тревиля. Париж был бы наш, Франция была бы наша. Я имею в виду Королеву и нас – её партию.

ШЕВРЁЗ

Да, Анри, этот план хорош, но что же дальше?

АРАМИС

Королю следовало бы предложить новую кандидатуру на пост первого министра.

ШЕВРЁЗ

Эта кандидатура уже есть – это Сен-Мар.

АРАМИС

Его бы, возможно, утвердил Король, но он не справился бы.

ШЕВРЁЗ

Тогда кто же?

АРАМИС

Де Ту.

ШЕВРЁЗ

Но Король его не утвердит!

АРАМИС

Утвердит, если Сен-Мар попросит.

ШЕВРЁЗ

А какой же смысл Сен-Мару просить за де Ту?

АРАМИС

А смысл тот, что тогда де Ту мог бы уговорить Короля сделать Сен-Мара коннетаблем Франции и женить на Марии Гонзаго.

ШЕВРЁЗ

Что же дальше?

АРАМИС

Вот уже только после этого Королева должна была бы убедить Короля примириться с Испанией, Савойей, Седаном, охладить отношения с Англией…

ШЕВРЁЗ

Красиво, ничего не скажешь. Но наш план также хорош.

АРАМИС

Он хорош в том случае, если кардинал вас не опередит. Пока вы возитесь с договорами, кардинал может всех вас арестовать.

ШЕВРЁЗ

Вас?

АРАМИС

Вас или нас, какая разница? Это не меняет сути дела. Лишние бумаги, пересылаемые через половину Франции и половину Испании с гонцами, с которыми в дороге может случиться что угодно! Это слишком большой риск. Ведь эти письма даже не зашифрованы!

ШЕВРЁЗ

Не можем же мы посылать Королю Испании зашифрованные письма!

АРАМИС

Почему нет? Один гонец привёз бы ему зашифрованное письмо, а другой гонец, который должен был бы двигаться по совсем иному пути, привёз бы ключи к этому шифру. Впрочем, как я уже сказал, все эти предварительные соглашения преждевременны. Следовало бы сначала свергнуть кардинала, а затем затевать эту переписку.

ШЕВРЁЗ

Ваше оружие – шпага, господин Арамис, а наше оружие – перо и бумага. Не всем же быть мужчинами, и не всем же решать свои проблемы с помощью шпаги и мушкета!

АРАМИС

Но вы, моя дорогая, как мне кажется, тоже способны носить мужское платье, шпагу и мушкет, а также скакать верхом в сопровождении столь же отважной служанки Кэтти!

ШЕВРЁЗ

Откуда вы знаете?

АРАМИС

Ваш друг Ларошфуко бывает порой столь болтлив… Между прочим, знает ли он о предварительном договоре? Доверяете ли вы ему?

ШЕВРЁЗ

Вы ревнуете, д’Эрбле!  Вы ревнуете, следовательно, вы всё ещё любите меня!

АРАМИС

Не всё ли равно? Скажу лишь одно. Если бы не моё отношение к вам, Мария, я вряд ли дал себя втянуть в этот заговор.

ШЕВРЁЗ

Но ведь вы, кажется, беззаветно преданы Королеве, разве не так?

АРАМИС

Не так беззаветно, как вы полагаете. По этой части д’Артаньян намного меня превосходит. Я готов уважать его преданность и помочь ему в деле защиты Королевы от кардинала, но я в большей степени считаю себя недругом Ришельё, нежели слугой Королеве.

ШЕВРЁЗ

Кому же вы преданы по-настоящему, Анри?

АРАМИС

Любви и дружбе, Мария. Прежде всего – любви, а это означает самому себе. Но также и дружбе. Мне нравятся мои друзья. Они готовы пожертвовать жизнью друг ради друга, и ради меня тоже, так что мне иногда кажется, что и я готов был бы на подобное самопожертвование. Впрочем, я не уверен. Я надеюсь, что судьба не потребует от меня подобной жертвы.

ШЕВРЁЗ

Итак, значит, любви, но, прежде всего, самому себе? А мне казалось, что вы…

АРАМИС

Что вам такое казалось?

ШЕВРЁЗ

Орден Иезуитов.

АРАМИС

Что – Орден Иезуитов? Вы хотите в него вступить?

ШЕВРЁЗ

Не притворяйтесь, д’Эрбле! Вы прекрасно знаете, что в Орден не принимают женщин.

АРАМИС

Иначе вы бы в него вступили?

ШЕВРЁЗ

Может быть. Но ведь вы уже состоите в нём, не так ли?

АРАМИС

А вы, моя дорогая, кажется, имели некоторое приключение в местечке Рош-Лабейль?

ШЕВРЁЗ

(В сторону)
Кажется, он  кое-что знает об этом.

(Смущается и начинает нервно перебирать какие-то вещицы на столе)

(Вслух)

Что за местечко?

АРАМИС

Не будем придавать значения пустым сплетням, моя дорогая. Я бы ни за что не поверил всему тому, что о вас рассказывают. И, кроме того, мы ведь друзья. Так почему бы и вам не перестать верить различным слухам обо мне?

ШЕВРЁЗ

Я не верю слухам, я спрашиваю вас напрямик, вы состоите в этом Ордене?

АРАМИС

Как только мне потребуется обсудить это с вами, я немедленно сообщу вам всё, что вам надлежит знать об этом. Как вы, наверное, знаете, Орден не делает тайны из того, кто является его членами, но и не одобряет излишние домыслы вокруг этого. К делу, которым мы в настоящее время занимаемся, это не имеет никакого отношения. Будет ли ответ для Королевы на её письмо?

ШЕВРЁЗ

Анри! Хватит о делах! Неужели вы не соскучились по вашей маленькой Шевретте?

АРАМИС

Разумеется соскучился, моя дорогая. Но вы же знаете, что прежде, чем заняться любовью, мне необходимо хотя бы немного поговорить о политике или о каких-нибудь тайнах. Без этого я остаюсь холодным.

ШЕВРЁЗ

О, Анри, я знаю, что рассказать тебе для того, чтобы твоя холодность пропала, словно её и не было.

АРАМИС

(Притворно игриво)

Что за тайна, Мария?

ШЕВРЁЗ

Знаешь ли ты, кого родила Королева 5 сентября 1638 года?

АРАМИС

Разумеется! Об этом знает вся Франция! Она родила Дофина, Людовика Богоданного, Луи-Дьёдонне.

ШЕВРЁЗ

Ошибаешься, мой дорогой! Ну что? Возбуждает тебя эта тайна?

АРАМИС

Ещё как!

(Нежно обнимает Марию и привлекает её к себе)

Говори же!

ШЕВРЁЗ

(Торжественно)

Она родила двойню! Двух братьев-близнецов, неотличимых один от другого! Даже родинки у них на одних и тех же местах! Второго назвали Луи-Филиппом и Ришельё велел его спрятать.

АРАМИС

Мария, если это правда… Ты великолепна! Откуда ты это знаешь?

ШЕВРЁЗ

Чепуха! Ты хотел спросить совсем другое!

АРАМИС

(Ласково и игриво)
Что же я хотел спросить?

ШЕВРЁЗ

Ты хотел спросить, кто ещё, кроме меня, повитухи, Королевы, Короля и кардинала посвящён в эту тайну, разве не так?

АРАМИС

(Прижимает Марию к груди и томным шёптотом спрашивает)

Кто же?

ШЕВРЁЗ

Никто… Никто, если не считать тебя, Анри.

АРАМИС

Ах, Мария, ты – прелесть!

(Целует Марию)

ШЕВРЁЗ

(В перерывах между двумя поцелуями показывает рукой на дверь)

Спальня там.

АРАМИС

(Не отрываясь от губ Марии)

Я знаю.

(Уходят в направлении, показанном Марией)


 СЦЕНА 17

(Комната в небольшом трактирчике, Фонтрай сидит перед зеркалом, на столе шлаяп)

ФОНТРАЙ

Дорогой мой Фонтрай! Передо мной стоит сложный выбор. Для доставки соглашения, одобренного Королём Испании во Францию к Месье я могу выбрать различные пути. Все они имеют свои недостатки и достоинства.

(Надевает шляпу и обращается к зеркалу)

Что же ты от  меня хочешь?

(Снимает шляпу)

Я прошу совета, дорогой Фонтрай. Можно двигаться посуху, например, выехав их Сарагосы в Андорру или же в По. Можно также пересечь границу морем, отправившись из Барселоны в Монпелье или в Марсель. Также можно отправиться из Бильбао в Бордо или в Ла-Рошель.

(Надевает шляпу)

Глупо! На любом из этих путей можно встретить шпионов кардинала, но что ещё опасней, это мог быть конвой, сражаться с которым просто невозможно. Тебя схватят чтобы обыскать с ног до головы. Тебя или твой труп. Кстати, труп обыскивать легче.

(Снимает шляпу)

Да… Кстати, я забыл тебе сказать. Я ведь не переношу морских путешествий!

(Надевает шляпу)

Так езжай по суше через Сан-Себастьян, далее через Бордо на Пуатье, далее на Париж через Тур.

(Снимает шляпу)

В Туре меня точно будет поджидать засада. Они будут искать меня вблизи герцогини де Шеврёз.

(Надевает шляпу)

Не свернуть ли тебе в Шательро на Лош, затем на Амбуаз, Вандом, Шатодён, Бунваль, Шартр и лишь затем на Париж?

 (Снимает шляпу)

Ладно, доберусь до Бордо, а там будет видно! Но если меня поймают с подленником договора… Не сносить мне головы!

(Обращается к зеркалу)

Что скажешь?

(Надевает шляпу)

Собственно не столь важен этот документ, как сам факт того, что договор подписан. Ведь до тех пор, пока кардинал не свергнут, этот договор всё равно нельзя никому во Франции показывать, любой, кто его показал бы, тем самым подписал бы себе смертный приговор!

(Снимает шляпу)

Выходит, что я буду таскать по половине Франции смертный приговор себе при том, что он даже никому и не нужен? Ну не идиот ли я?

(Надевает шляпу)

Да, идиот. Но не ты один. Ведь Филипп IV подписал договор, внеся в него ничтожные правки! А сам проект договора был составлен Гастоном Орлеанским! Так зачем вести Гастону документ, в котором нет для него ничего нового? Никто не мешает ему действовать в духе договора до тех пор, пока не наступит пора воспользоваться этим документом в полной мере. Эта пора наступит после устранения Ришельё. А уже тогда иметь при себе указанный договор будет совершенно безопасно. Мало того, этот договор станет весьма ценным документом.

(Снимает шляпу)

Ценная мысль, между прочим! Благодарю! Итак, хм… Договор надо сохранить до лучших времён, а самому Месье достаточно устно сообщить о том, что он подписан.

(Надевает шляпу)

Болван! Месье удовольствовался бы и сведениями о том, что он прочитан и одобрен Филиппом IV. Этот договор был чрезвычайно выгоден Испании, поэтому уже на стадии его составления у Месье не было никаких причин сомневаться в том, что Филипп IV согласится и одобрить его, и подписать.

(Снимает шляпу)


Так что же получается? Гастону достаточно знать, что договор дошёл до Мадрида и стал известен Королю Испании?

(Надевает шляпу)

Именно так, олух! Стоит ли рисковать головой для того, чтобы доставить документ, который никому не нужен, когда можно припрятать его до лучших времён, до того времени, когда он не просто станет нужным, но будет иметь и весьма неплохую цену?

(Снимает шляпу)

Дорогой мой дружище, Фонтрай! Я поздравляю тебя с тем, что эта счастливая мысль пришла тебе на границе с Францией! Надо спрятать этот договор получше, предварительно сняв с него копию, которая представляет меньшую ценность, но и меньшую опасность для того, кто имеет её при себе!

(Надевает шляпу)

А для чего тебе копия, дорогой мой Фонтрай?

(Снимает шляпу)

Да потому, что то, что ясно как день для меня, может оказаться не ясным для Гастона Орлеанского! Если я явлюсь к нему с пустыми руками, он может обвинить меня в неисполнении поручения! Решено, я сниму копию. Испанский Король внес совершенно несущественные правки в проект, но наличие этих правок подтвердит выполнение мной миссии полностью.

(Надевает шляпу)

Но, друг мой, Фонтрай! Ведь иметь при себе копию столь же опасно, как и иметь при себе сам договор! Вот если бы договор был написан на Испанском языке…

(Снимает шляпу)

Ты глуп, друг мой, Фонтрай! Ведь если договор будет написан на испанском языке, это будет изобличать тебя в качестве испанского шпиона в ещё большей степени! Договор – это договор, на каком бы языке он ни был составлен, хоть на латыни, он всё равно изобличает тебя!

(Надевает шляпу)

Тогда, быть может, документ следует назвать иначе

(Снимает шляпу)

Вот это мне нравится больше! Надо озаглавить этот документ иначе, и тогда никто не поймёт, что это – договор между Месье и Филиппом IV.

(Надевает шляпу)

Бери чистый лист и пиши вверху.

(Снимает шляпу, диктует сам себе и пишет)

«Педро Шальдерон.  «В этой жизни все истина и все ложь». Комический водевиль в одном действии».

(Надевает шляпу)

Теперь пиши пять листов текста пьесы на испанском языке, где в конце пятого листа написал следующее.
«Адель. О, господин мой! Неужто вы предлагаете мне составить соглашение между эльфами и гномами?
Альфонс. Да, Адель, и предложения гномов будут вам приятны!»

(Снимает шляпу)

Допустим, а дальше?

(Надевает шляпу)

Шестой лист начни словами «Мы, гномы, предлагаем эльфам заключить с нами соглашение», после чего перепиши текст договора на испанском языке.

(Снимает шляпу)

Великолепная идея. А в конце договора добавлю вот что.
«Адель. Уверен ли ты, Альфонс, что подобное соглашение положит начало новой дружбе между эльфами и гномами?
Альфонс. Дорогая Адель, я в этом нисколько не сомневаюсь!
Адель. Я подпишу это соглашение, если ты пригласишь меня на танец.
Звучит весёлая музыка, эльфы и гномы танцуют, взявшись за руки. Конец водевиля»

(Надевает шляпу)

Что ж, дружище Фонтрай! Эта пьеса, конечно, очень дурна, публика заснула бы на её представлении, но этот документ выглядит вполне похожим на плохую пьесу, а имя Шальдерона известно всем. Кто может упрекнуть знаменитого драматурга за то, что он написал плохую пьесу, или какого-нибудь бесталанного подражателя за то, что он воспользовался именем знаменитого драматурга и поставил его на своём дрянном водевильчике? Это не карается смертью, и даже тюремный срок за такое никто не даст!  Хотя, быть может, и следовало бы за дурную пьесу наказывать авторов, но только лишь запретом впредь писать. А я – всего лишь дурной антрепренёр, который не умеет отличить шедевра от дрянного водевиля, который купил на испанской ярмарке рукопись водевиля и надеется поставить его в своём провинциальном театре.

(Снимает шляпу)

Отлично. Так и сдедаю. А подлинник договора оберну куском воловьей кожи и положу в жестяную банку, которую спрячу в тайнике неподалёку от постоялого двора здесь, в Сан-Себастьяне. Выну из стены старого дома два камня, один из которых выброшу, а другим закрою тайник, замазав щели глиной.

(Надевает шляпу)

Ну вот, дружище Фонтрай, теперь ты можешь смело возвращаться во Францию, Никто не отрубит тебе голову за то, что ты интересуешься драматургией. Так что давай-ка не теряй времени, сиди, пиши вступление и заключение к дряному водевилю, на титульном листе которого будет стоять имя Шальдерона. Лучше бы ему никогда об этом не узнать, дабы не краснеть за этот опус.

(Садится за стол и начинает быстро писать)


СЦЕНА 18

(Гостиница в Шартре. Большая комната – импровизированная резиденция Рошфора. Рошфор сидит с забинтованной ногой и левой рукой на перевязи)

РОШФОР

Если бы не этот чёртов д’Артаньян, я бы скакал на коне и ловил Фонтрая по распоряжению Его Преосвященства. А так приходится сидеть в этой чёртовой гостинице в Шартре, до которой я с трудом доехал в карете, и ждать вестей от  де Каюзака и ла Удиньера! Поймают ли они его – вот вопрос!

(Входит  Каюзак)
КАЮЗАК

Мы его поймали!

РОШФОР

Отлично! Волоките его сюда.

КАЮЗАК

Слушаюсь

(Подходит в двери, делает знак, входит  ла Удиньер, вводит связанного  Фонтрая)

РОШФОР

Обыскали?

КАЮЗАК

Всего, до нитки.

РОШФОР

Ну? Что нашли? Я что – должен из вас каждое слово вытягивать?

КАЮЗАК

Ничего особенного, граф, кроме шкатулки.

УДИНЬЕР

И водевиля.

КАЮЗАК

Так, всякая ерунда. Главное – шкатулка.

(Показывает шкатулку)

РОШФОР

Шкатулка? Водевиль? Что за водевиль?

УДИНЬЕР

Вот этот

(Протягивает Рошфору пачку бумаг)

РОШФОР

(Небрежно листает и швыряет на стол, обращается к Фонтраю)

Для чего вам понадобился водевиль мэтра Шальдерона?

ФОНТРАЙ
 
Моя племянница без ума от волшебных сказок, я обещал ей достать текст этого сказочного водевиля от Пьера Шальдерона.

РОШФОР

Мы во всём разберёмся.

(Забирает бумаги себе)
 
ФОНТРАЙ
 
Но что же будет со мной? — спросил Фонтрай.

РОШФОР

Вас отвезут в Париж и посадят под домашний арест. До выяснения всех обстоятельств.

(Каюзаку)

Забирайте шесть гвардейцев и везите этого негодяя в Париж. А я с остальными направлюсь навстречу Его Преосвященству. Ла Удиньер, заберите шкатулку. Её мы тоже повезём к монсеньору. И да, вот ещё что. Вы его только обыскали?

КАЮЗАК

Да, граф.

РОШФОР

Вы невнимательны. Я же передал вам приказ кардинала. Забрать у него всё до нитки, дать ему другую одежду, всё отнятое в отдельный мешок и положите мне в карету.

КАЮЗАК

И даже бельё?

РОШФОР

Вы что – болван? Всё – это означает всё. Бельё – в первую очередь!  Вы что же не встречали никогда, что кое-кто зашивает самое ценное в бельё? Перстни, запанки, булавки. Всё. Если есть серьги, заберите и их. Бертран всё осмотрит внимательно, он по этой части специалист, не то, что вы с ла Удиньером. Где-то же он должен спрятать то, что  мы ищем!

КАЮЗАК

Я полагал, что в шкатулке?

РОШФОР

Прятать документ такой важности в шкатулке, это  всё равно, что нести его на вытянутой руке перед собой! Ведь Фонтрай же не такой болван как… Как вы думаете о нём!

СЦЕНА 19

(Другая гостиница, более приличная комната, в ней на кровате с подушками лежит кардинал Ришельё, входит РОШФОР)

РОШФОР

Вот где я вас застал, монсеньор!

РИШЕЛЬЁ

Да, приходится делать остановки, чтобы передохнуть в пути. Какие новости?

РОШФОР

Фонтрая взяли.

РИШЕЛЬЁ

Нашли договор?

РОШФОР

Нет, не нашли.

РИШЕЛЬЁ

А что нашли?

РОШФОР

Шкатулку, пьесу Шальдерона и всякую мелочь – деньги, похдные вещи.

РИШЕЛЬЁ

Пьесу Шальдерона? Вы имеете в виду Пьера Кальдерона?

РОШФОР

Я читал, как там написано.

РИШЕЛЬЁ

Испанский водевиль от Пьера Кельдерона или Шальдерона, как вы его называете? Он объяснил, зачем она ему?

РОШФОР

Сказал, что для племяницы. Она любит волшебные сказки.

РИШЕЛЬЁ

Вы нашли у Фонтрая вот это? Любопытно! Волшебная сказка Пьера Кальдерона! Дайте-ка вглянуть, что это за пьеса такая?

(Листает документ, останавливается на некоторых листах более внимательно)

РОШФОР

Я почитал первые четыре страницы. Чушь какая-то.

РИШЕЛЬЁ

Вы говорите чушь? А написано почерком Фонтрая! На испанском языке. Для племяницы. Хм. Но ведь Пьер Кальдерон не писал водевилей! И к тому же у него, действительно, есть пьеса под названием «В этой жизни все истина и все ложь». Но это совсем другая пьеса!

(Листает дальше и читает, наконец радостно вскрикивает)

Вот оно! Рошфор, вы — молодец!

(Внимательно читает все листы).

Первые пять листов и последний это маскировка. А в середине то, что мы искали!

(Передаёт листы Рошфору, бросает  отложенные первые листы и последний в сторну)

Это всё – обложка. А главное – то, что в середине. Велите писарю переписать эти листы, сделав следующие замены. Записывайте!  Гномы – заменить на испанцев, Двёргланд – заменить на Испанию, эльфов заменить на французов, Эльверланд – Франция, Адель – Гастон Орлеанский, Альфонс – Филипп IV Испанский, Эльвердроннинг – Королева Анна Австрийская, Унгальф – дофин Луи, Эльверконге – Король Людовик XIII, Гаммельпрэст – кардинал Ришельё, Ховербрудгом – господин Главный, де Сен-Мар.
Также сделайте перевод на французский язык. Как только будет сделано, оба экземпляра – оригинал и французский перевод, несите мне срночно. Не выбрасывайте также и эти листы. Приложите их к оригиналу. Да, кстати, переведите также и последний лист со всеми заменами, о которых я сказал.

(В сторону)

В результате получится текст о том, как Гастон Орлеанский пустился в пляс вместе с Королём Испании. Вот этот фрагмент я тоже зачитаю Гастону и посмотрю на его кислую мину.

РОШФОР

Будет сделано.

РИШЕЛЬЁ

И вот ещё что. Не делайте копии на испанском языке. Сразу на французский. А оригинал принесите мне. И запомните. Для всех, кто бы вас ни спросил. Эта пьеса была написана на французском языке. Поняли меня? Предупредите тех, кто обыскивал Фонтрая. На французском. Вы не видели пьесу на испанском. Такого документа не было. Он сразу был написан на французском, и только на французском. Вам всё понятно?

РОШФОР

Да, монсеньор.

(Выходит с листами пьесы)

РИШЕЛЬЁ

Если Король увидит договор на испанском языке, Королева погибла. Он никогда не поверит, что оригинал был составлен на французском. А кто может переписываться с Королём Испании на испанском? Только его сестра! Если же Король увидит договор на французском, его гнев будет направлен не на Королеву, а на Гастона и на Сен-Мара. Думаю, договор был составлен ими и изначально написан на французском. А переводил сам Фонтрай. Ведь по тексту видно, что для переводчика испанский язык – не родной. Так восстановим же справдливость. То, что было на французском, пусть и останется на французском. Я не враг Королеве. А с Гастоном и Сен-Маром, церемониться нечего. Пусть получат, что заслужили.

СЦЕНА 20

(Опрятный деревенский дом изнутри, миловидная но крепкая крестьянка Жанетта накрывает стол, Портос надевает и застёгивает верхний камзол и опоясывается ремнём со шпагой)

ЖАНЕТТА

Шевалье дю Валон, как вы торопитесь одеться! А ведь я ещё хотела отужинать с вами!

ПОРТОС

Некогда, душа моя. Пора бы мне домой.

ЖАНЕТТА

Да вы никак боитесь свою благовверную? Что она вам сделает? За уши оттаскает? Или по щекам нашлёпает?

ПОРТОС

Ну что ты говоришь такое, Жанетта? Мы с ней живём мирно, душа в душу. Да и потом как ей со мной тягаться? Я итак лишний раз боюсь притронуться к ней, чтобы ненароком не сломать её руку или не наставить синяков.

ЖАНЕТТА

 Барышня ваша слишком нежная, того и гляди сама рассыплется от ветра. Сразу видать, что жила она в городе, дышала затхлым воздухом и питалась чаем с сухарями.

ПОРТОС

Да ведь и я тоже жил в Париже и дышал тем же самым воздухом!

ЖАНЕТТА

Воздух на полях сражений совсем не такой, как в конторе адвоката.

ПОРТОС

Забудь ты о первом муже моей жены! Зря я тебе это рассказал!

ЖАНЕТТА

Вы уже жалеете о своей откровенности? О чём вы ещё жалеете, шевалье дю Валон? Уж не жалеете ли вы о том, что вообще со мной заговорили?

ПОРТОС

Ну что ты, радость моя! Как я могу?

ЖАНЕТТА

Вы, наверное, и жёнушке своей о любви говорите? Не верю я вам!

ПОРТОС

Говорить о любви с супругой – последнее дело. Она итак получила меня всего! Для чего ей ещё объяснять, что нужно мужу от жены?

ЖАНЕТТА

Значит, всё получаете без объяснений и без просьб. Потому и не цените!

ПОРТОС

Да там ценить уже нечего, детка! Сама говоришь, что она высохла вся. На сухарях её адвокатишка держал, а как ушёл в иной мир, в её жизни всё переменилось, да только она всё равно тела не набирает. Сколько ни поливай камыш, он дубом не станет!

ЖАНЕТТА

Не говорите при мне плохо о своей жене, иначе я подумаю, что  вы и обо мне плохо кому-нибудь рассказываете.

ПОРТОС

Как же говорить? Хорошо?

ЖАНЕТТА

Никак не говорите мне о ней. Ничего и слышать не хочу.

ПОРТОС

Так ведь это ты первая о ней вспомнила!

ЖАНЕТТА

Вспомнила, потому что она забирает вас у меня, отнимает, мой дорогой Портосик!

ПОРТОС

Не называй меня так!

ЖАНЕТТА

Что такое? А? А-а-а! Я догадалась, вас так называет ваша милая жёнушка!

ПОРТОС

Не могу сказать, что она такая уж милая. Всего за несколько лет брака она мне совсем опостылела. Радуюсь, когда мы не вместе.

ЖАНЕТТА

Не надо было жениться на ней!

ПОРТОС

Так ведь я же обещал! Мушкетёры держат своё слово!

ЖАНЕТТА

Небось, что перед алтарём обещали ей быть верным мужем? А теперь вот нарушаете!

ПОРТОС

Не помню, чтобы давал подобное обещание! Да и ведь мы эти вопросы не обсуждали!

ЖАНЕТТА

Каждая женщина хочет, чтобы её муж ей не изменял.

ПОРТОС

Так ведь и каждый муж хочет того же от своей жены!

ЖАНЕТТА

И что же?

ПОРТОС

А то, что моя любезная жёнушка с моей помощью помогла отрастить господину адвокату Кокнару такие ветвистые и длинные рога, что ими можно было бы сбивать яблоки с самой высокой яблони в моём саду!

ЖАНЕТТА

Хотите сказать, что для вас с вашей жёнушкой брак – дело не святое?

ПОРТОС

В отношении того, что святое, а что не святое, я не разбираюсь. Если учесть, что самый святой человек из нас четверых был Арамис, и что он никогда не чурался самого подробного общения с замужними прихожанками, я должен сделать вывод, что так и есть. Брак – это общее хозяйство.

ЖАНЕТТА

Так что же вы? Удачно пристроили своё хозяйство к хозяйству вдовы Кокнар?

ПОРТОС

Всем известно, что добрый Король Генрих Четвёртый женился на Марии Медичи исключительно с целью получения её приданного. И оно было ему весьма кстати. Он даже называл её ласково: «Моя толстая банкирша»

ЖАНЕТТА

Вот уж ласково, тоже мне! Может быть и мне называть вас «Мой толстый банкирчик»?

ПОРТОС

Вот уж после таких слов мне действительно пора.

ЖАНЕТТА

Ну дорогой мой шевалье дю Валон! Ну простите! Ну не обижайтесь на меня! Я сама не знаю, что я говорю!

(Ласкается в Портосу)

ПОРТОС

Да я в общем-то и не сердился. Но мне пора.

ЖАНЕТТА

Скажите, дорогой мой. Ведь вы женитесь на мне, если ваша жёнушка преставится? Она выглядит такой болезненной, что, кажется, одной ногой уже стоит в могиле.

ПОРТОС

Нет, не женюсь.

ЖАНЕТТА

Почему?

ПОРТОС

Потому что если бы я сказал, что женюсь, вы бы стали желать смерти моей жены. Это означало бы, что вы стали очень жестокой женщиной. А жениться   на жестокой я не стану. Мне уже достаточно той, которая сейчас со мной.


ЖАНЕТТА

Хотите сказать, что она с вами жестоко обращается?

ПОРТОС

Она всё хочет устраивать по-своему. И в доме, и в поместье и во всём.

ЖАНЕТТА

Но так поступают все жены на свете!

ПОРТОС

И вы так стали бы поступать, если бы я женился на вас?

ЖАНЕТТА

Разумеется!

ПОРТОС

Это значит, что очень хорошо, что я не давал вам такого обещания даже на тот случай, если я стану свободным.

ЖАНЕТТА

Но ведь мы с вами так много провели времени вместе. Что называется совместно! Разве это не даёт мне оснований надеяться, что всё в наших отношениях может перемениться к лучшему?

ПОРТОС

Вы имеете в виду, что я на вас женюсь, коли овдовею?

ЖАНЕТТА

И это тоже.

ПОРТОС

Если бы такие отношения к чему-то обязывали, то едва лишь я овдовел бы, ко мне образовалась очередь из половины незамужних жительниц Валона и Брасье!

ЖАНЕТТА

Так уж и половины?

ПОРТОС

Ну, может быть, треть.

ЖАНЕТТА

Хвастунишка! Убирайтесь к своей адвокатше!

ПОРТОС

Да, мне, действительно пора. Но я загляну к тебе на днях.

ЖАНЕТТА

Не утруждайтесь! Найдите себе получше в этой трети незамужних дам Валоны и Брасье!

ПОРТОС

Лучше тебя не сыскать!

ЖАНЕТТА

Вы это всем говорите?

ПОРТОС

Да, но не всем, а каждой.

ЖАНЕТТА

Негодяй!

ПОРТОС

Ладно, тогда я больше не буду вам такое говорить.

ЖАНЕТТА

Только попробуй! Говори это мне, но не говорит остальным.

ПОРТОС

(В сторону)

Она называет меня на «ты», значит, не сердится!  Женщинам всегда надо говорить правду! Некоторые дурни врут им, чтобы не огорчать! А что толку? Говори ей правду или ври с три короба, она всё равно найдёт причину для сканадала! Так уж лучше ссора из-за правды, чем из-за лжи!

ЖАНЕТТА

Что ты там бормочешь?

ПОРТОС

Желаю тебе приятного вечера, душа моя. Так я пошёл.

(Жанетта подставляет Портосу щёку, он целует её в обе щеки, в губы и в шею, после чего уходит)

ЖАНЕТТА

(Одна)

Нет, он на мне не женится, даже если овдовеет! Генрих Четвёртый ведь не женился на своей любовнице после развода! Хотя детей своих узаконил. Может быть и мне стоит родить ему сына? Уж тогда он от меня никуда не денется! А этой его адвокатше недолго осталось. Сухая как прошлогодний гриб, и цвет кожи почти такой. Ничего не ест, фигуру бережёт. А что там беречь? Вот у меня – фигура!

СЦЕНА 21



(Трактир «Матушка Гусыня». На первом плане Арамис. За разными столиками также сидят разными группами мушкетёры общем количеством десять человек, трактирщик подходит к Арамису)

ТРАКТИРЩИК

Добрый день, что месье желает?

АРАМИС

Ликёр Шартрез и вишни в сахаре, орешки ассорти.

ТРАКТИРЩИК

Сию минуту, месье.

(Уходит, и скоро приносит заказанное, ставит на стол и снова отходит)

(Входят сержант и пятеро гвардейцев кардинала и вводят арестованного Фонтрая)

СЕРЖАНТ

Трактирщик, нам отдельный стол, накрой нам ужин посытней. Да поторапливайся! Мы торопимся!

ТРАКТИРЩИК

Минуту, господа. Я сдвину вам два стола.

АРАМИС

(В сторону)

Они поймали Фонтрая! Но Бог есть! Нас больше! Будем же великодушными и никого из них не станем убивать.

(Делает знак мушкетёрам, чтобы они внимательно следили за ним, кладёт на стол деньги за ликёр и подходит к Каюзаук)

Благодарю вас, лейтенант, на этом ваша миссия окончена, далее сопровождать вашего попутчика будем мы.

СЕРЖАНТ

Я не лейтенант, а сержант. А вы не мой начальник, чтобы отдавать мне распоряжения. Мы сами закончим свою миссию и не нуждаемся ни в помощи, ни в советчиках.

АРАМИС

Но ваш начальник – шевалье де Каюзак?

СЕРЖАНТ

Да, он.

АРАМИС

Прекрасно. А я – его начальник. Барон д’Аламеда к вашим услугам. Я возглавляю секретный конвой. Разве граф де Рошфор не предупредил вас?

СЕРЖАНТ

И где же ваш конвой? Я пока никого кроме вас не вижу! Вы и есть это секретный конвой?

АРАМИС

Я же сказал, что конвой секретный! Вы можете отдыхать. Вам и в самом деле следует подкрепиться после столь долгой дороги. Дальше мы сами справимся с вашим делом.

СЕРЖАНТ

Сударь, да вы наглец! Я нахожусь на службе кардинала, и если вы немедленно не исчезнете из виду, вашей судьбе никто не позавидует. Вы присоединитесь к арестованному, а там пусть граф Рошфор занимается вами!

АРАМИС

(Левой рукой призывает к себе мушкетёров, все десять мушкетёров встают из-за своих столов и окружают гвардейцев и Фонтрая).

Сударь, если вы не понимаете добрых слов, тогда, пожалуй, я присоединю вас к арестованному, а там пусть граф Рошфор разбирается с вами!

СЕРЖАНТ

Но вы действительно конвой от графа Рошфора?

АРАМИС

Намного выше, чем от графа Рошфора.

СЕРЖАНТ

А доказательства?

АРАМИС

Вам лучше поверить мне на слово, нежели требовать от меня доказательств моего права. Кстати, где господин Каюзак? Я его не вижу среди вас.

СЕРЖАНТ

Господин Каюзак задержался. У него дела здесь в городке.

АРАМИС

Задержался? Дела в городке? Вот как он выполняет распоряжения Его Преосвященества! Что ж, обо всём этом будет доложено!

СЕРЖАНТ

Если вы состоите на службе кардинала, почему на ваших людях одежда мушкетёров Короля?

АРАМИС

Потому что поручение секретное, болван!

СЕРЖАНТ

Почему я должен вам верить?

АРАМИС

Я могу показать приказ о своём секретном поручении, но только Каюзаку, и никому другому. И не моя вина в том, что его здесь нет! Когда он просто обязан быть здесь! Где он, чёрт возьми?

СЕРЖАНТ

(Смущённо)

Я же сказал, он отлучился.

(Снова уверенно)

Я за него. Нам было бы проще достигнуть взаимопонимания, если бы вы показали этот приказ мне. Покажите мне его, я требую.

АРАМИС

Но вы не возражаете, если я в этом случае выполню инструкции, которые получил из самой высшей инстанции? Если не возражаете, я покажу вам этот приказ.

СЕРЖАНТ

(Неуверенно)

Какие ещё инструкции?

АРАМИС

Убить всякого, кто ознакомится с этим секретным документом, не будучи тем, кому он адресован, то есть Каюзаком. Так что сделаем так. Я показываю Приказ только вам, вы его читаете. После этого вы вслух вы подтверждаете мои полномочия, не разглашая содержания Приказа, затем ваши люди переходят в моё распоряжение, а я вас убиваю. Устраивает такая последовательность? Тогда приступим.

(Нарочито уверенным жестом заводит руку в карман)

Что скажете? Достаю приказ?

СЕРЖАНТ

Всё в порядке. Не надо доставать приказ.

(Говорит своим людям)

Мы передаём нашего арестованного этому конвою.

ТРАКТИРЩИК

Стол накрыт, господа, пожалуйте ужинать.

(Гвардейцы и сержант рассаживаются за столом)

АРАМИС

(Официально Фонтраю)

Господин Фонтрай, извольте следовать со мной!

(Фонтрай кивает и вместе с Арамисом и мушкетёрами вси уходят из трактира)

СЕРЖАНТ

Почему на столе нет вина?

ТРАКТИРЩИК

Мне показалось, что вы на службе, господа.

СЕРЖАНТ

Мы только что закончили службу и можем позволить себе отдохнуть. Неси вино, болван!

ТРАКТИРЩИК

Сейчас, сию секунду!

СЕРЖАНТ

Да побольше!

(Входит Каюзак)

КАЮЗАК

Чего побольше?

СЕРЖАНТ

Вина.

(Трактирщик ставит кувшины с вином на стол, гвардейцы разливают по бокалам)

КАЮЗАК

(Усаживается за стол)

Что ж, можно и выпить, только не увлекайтесь сильно. Нам надо доставить арестованного в Париж, вот там и отдохнём. А где он?

СЕРЖАНТ

Его забрали у нас.

КАЮЗАК

(Резко вскакивает, так, что опрокидывает стул)

Кто забрал? Когда? На каком основании?!

СЕРЖАНТ

Он назвался бароном д’Аламеда, вашим начальником.

КАЮЗАК

Какой ещё к дьяволу бароном д’Аламеда? Какой мой начальник? Разве вы не знаете, что наш начальник – граф де Рошфор?

СЕРЖАНТ

Он сказал, что он ваш начальник по секретной линии, согласно секретному Приказу.

КАЮЗАК

И вы, болваны, поверили?

СЕРЖАНТ

Их было одиннацать человек вместе с ним. Если бы мы не поверили, они в качестве доказательств использовали бы одиннадцать шпаг против наших шестерых.

КАЮЗАК

Что ж… Пускаться в погоню, в таком случае, я не вижу никакого смысла. Что мы им скажем? Что нас теперь семеро?

СЕРЖАНТ

Других аргументов у меня тоже нет.

КАЮЗАК

Ну что же теперь делать? Эх! Наливай.

(Подставляет бокал)

Только вот что. Скажем, что он сбежал после того, как нам кто-то подсыпал сонного порошка.

СЕРЖАНТ

В вино?

КАЮЗАК

(Строго)

В чай, сержант! В чай! На службе мы вина не пьём.

(Гвардейцу, который наливает ему в кубок)

Да налевай же ты! Что ты там цедишь по капле? Краёв не видишь?


СЦЕНА 22

(Комната какой-то гостиницы, Арамис и Фонтрай)

АРАМИС

Что ж, рассказ о ваших злоключениях и аресте весьма занятен и поучителен. Хорошо, что мне удалось вас вызволить, но теперь кардинал будет разыскивать меня.

(В сторону)

Хорошо, что никто, кроме Шевретты не знает моего настоящего имени.

ФОНТРАЙ

А меня-то уж тем более разыскивают! Ведь я фактически сбежал из-под ареста!

АРАМИС

Ну, положим, вы не сбежали, а вас забрал другой конвой. Откуда вам знать, что он не настоящий? Вы же не проявляли непокорности. Это даже гвардейцы подтвердят. Хотя кто станит их спрашивать? Итак, у вас отняли документ, которому вы придали вид невинной пьесы. Вряд ли стоит надеяться, что отнятая у вас пьеса не возбудит подозрений у кардинала. Зная его писательский талант, я убеждён, что он не преминет прочесть этот водевиль и раскроет вашу хитрость.

ФОНТРАЙ
 
Разумеется, господин д’Аламеда. Моя уловка была рассчитана на случайный обыск, встреча с кардиналом в мои планы не входила.

АРАМИС

Считайте заговор раскрытым. Переоденьтесь, постарайтесь изменить облик и бегите. Предупредите всех наших, кого встретите на пути, что пришла пора спасаться.

ФОНТРАЙ
 
У меня ещё осталось одно дело!

АРАМИС

Какое же?

ФОНТРАЙ
 
Я убью кардинала!

АРАМИС

У вас ничего не получится. Кардинал предупреждён, он будет ждать убийцу, у него триста личных телохранителей-гвардейцев. Если в другое время он мог использовать лишь часть из них, отпуская других для отдыха, то сегодня и завтра вокруг него сплотятся все триста.

ФОНТРАЙ
 
Что ж, пожалуй, вы правы. К тому же меня каждая собака знает в лицо.

АРАМИС

И учтите, кардиналу вскоре доложат, что вы бежали, так что он будет предупреждён о возможном покушении с вашей стороны.

ФОНТРАЙ
 
Значит, настала пора позаботиться о том, чтобы мои плечи не осиротели, расставшись навсегда с головой, той, которую они носили на себе столько лет!

АРАМИС

Безусловно! Спасайтесь же. Нет смысла сейчас ехать к Месье. Вас уже разыскивают, так что бегите в сторону, противоположную той, в которой вас будут искать.

ФОНТРАЙ
 
Вы правы. Тем более, что я приготовил кардиналу сюрприз. Осматривая отнятые у меня вещи, он непременно попытается открыть шкатулку. Тут-то ему и придёт конец.

АРАМИС

Ну что ж, если шкатулка взрывается при попытке её открыть, это может серьёзно ранить кардинала.

ФОНТРАЙ
 
(Гордо и радостно)

Она не взрывается, но скрытая пружина выбросит ему в лицо смертельную отраву.

АРАМИС

Следовательно, вы сдедали даже больше того, что от вас требовалось. Теперь вы с чистой совестью можете позаботиться о сохранении своей жизни.

ФОНТРАЙ

Ну так я пошёл?

АРАМИС

Да куда вы? В таком виде? Вас узнает любая собака, как вы сами изволили заметить! Погодите-ка.

(Подходит к шкафу, вынимает одежду и даёт Фонтраю)

Наденьте эти сапоги. Они увеличат ваш рост.

ФОНТРАЙ

(Надевает и подходит к зеркалу)

В самом деле! И ведь ничего не заметно! С виду обычная подошва!

АРАМИС

Под пяткой сделаны специальные возвышения, в носках тоже подложены уплотнители. Ваша ступня немного распрямлена, но привыкните. Во всяком случае пока вы не покинули город, ходите в них. Екатерина Медичи всю жизнь ходила в туфлях на высоких каблуках, а вам-то надо всего лишь выбраться отсюда. Гвардейцы кардинала будут искать человека вашего роста, поэтому на вас они и внимания не обратят. Наденьте также бороду и этот костюм. Вы будете сапёром. Все сапёры не стригут бороды, кто бы знал по какой причине? Но им это позволяется. Берите  сапёрский тесак и топор.

ФОНТРАЙ

Но я не умею рыть подкопы.

(Привязывает бороду и накидывает куртку сапёра)

АРАМИС

Если вас не заподзрят, никто не станет это проверять, а если заподозрят, то умение рыть подкопы вас не спасёт. А этим хотя бы сможете отбиться. Но в вашем случае лучше быстро бежать, нежели яростно драться.

ФОНТРАЙ

Вы правы. Что ж, я пошёл?

АРАМИС

Счастливо добраться до границы.

ФОНТРАЙ

Чьей границы?

АРАМИС

Франции, разумеется!

ФОНТРАЙ

Но с какой страной?

АРАМИС

С любой. И чем быстрее, тем лучше. И не забудьте пересечь её. Ваша безопасность находится с той стороны, а не с этой.

ФОНТРАЙ

Разумеется, вы правы. Простите, если я веду себя как идиот. Роль врага государства и беглеца мне пока ещё вдиковинку.

АРАМИС

Привыкайте, раз уж пошли этим путём. Не вздумайте возвращатся во Францию, пока жив кардинал. Ждать, быть может, не так уж долго, но если вернётесь раньше времени, тогда этот мой совет вам может оказаться последним добрым советом, который вам кто-либо дал. 

(Фонтрай уходит)

АРАМИС

(Один)

Шкатулка с пружиной, выбрасывающей ядовитую смесь! Надо же такое придумать! Если бы люди тратили столько ума на полезные вещи, сколько порой тратят на подобные гадости, мир был бы намного лучше. А смерть кардинала была бы сейчас очень некстати! Ну как тут не сойти с ума? Сначала надо спасать этих от тех, потом тех от этих! Заговоры с целью устранения кого-то намного проще, чем заговоры с целью спасения.

СЦЕНА 23

(Будуар Сен-Мара. Сен-Мар сидит на диване и перебирает драгоценности. Входит Арамис)

АРАМИС

Господин Главный. Немедленно отправляйтесь в Седан.

СЕН-МАР

Зачем, шевалье д’Аламеда?

АРАМИС

Для того, чтобы спасти свою жизнь. Ради Бога, езжайте быстрей, пока вас не арестовали. Если вам не подходит Седан, езжайте куда угодно, лишь бы подальше от гвардейцев кардинала.

СЕН-МАР

Почему вы полагаете, что моей жизни что-то угрожает?

АРАМИС

Потому что гвардейцы кардинала схватили Фонтрая и обыскали его. Я полагаю, что они нашли у него то, что искали.

СЕН-МАР

(С недоверием)

Что же они нашли?

АРАМИС

То, что изобличает вас и Месье в заговоре. Копию договора с Испанией, для обсуждения которой Фонтрай возил её в Мадрид. До остального додуматься не так уж сложно.

СЕН-МАР

Откуда вы знаете?

АРАМИС

От самого Фонтрая. Ему удалось бежать.

СЕН-МАР

Бежать? От охраны, приставленной к нему кардиналом? Каким образом?

АРАМИС

Случайность.

СЕН-МАР

Случайность?

АРАМИС

Совершеннейшая случайность. Как и моя встреча с ним.

СЕН-МАР

Случайность… Ну хорошо. А почему вы предупреждаете меня? Ведь вы, кажется, не одобряли мои действия?

АРАМИС

Я не рекомендовал вам затевать этот заговор, но вы меня не послушались, а я, как вы помните, сказал вам, что в случае, если это дело начнётся, я не останусь в стороне.

СЕН-МАР

Но как кардинал узнал, что Фонтрай ездил в Испанию?

АРАМИС

Во-первых, у кардинала имеется целая сеть осведомителей по всей стране, во-вторых, об ответе на этот вопрос вы сможете поразмышлять на досуге где-нибудь в Седане, или в Лотарингии, или в Испании. Сейчас не время для дискуссий, я предлагаю вам спасаться.

СЕН-МАР

Вы ничего не понимаете. В конце концов, не важно, что у кардинала имеется этот договор. Кардинал обречён. Король меня любит и сделает для меня всё, что я попрошу. Завтра я поговорю с Королём и добьюсь отставки Ришельё. Знаете что, д’Аламеда? Я даже рад, что всё так обернулось! Мне надоело ждать, я устал жить ожиданиями, наконец! Теперь же всё решится. Я пойду напролом, я сокрушу кардинала!

АРАМИС

Вы собираетесь встретиться завтра с Королём? Послушайте моего совета, господин Главный. Спасайтесь. Быть может, пройдёт месяц или два, Король соскучится и простит вас, всё забудется. Я дам вам знать, когда можно будет вернуться.

СЕН-МАР

Вы меня не слушали, или не поняли. Я же говорю вам, что Король меня любит. Мне ничего не грозит. Это небольшое недоразумение, которое завтра же разрешится!

АРАМИС

Это вы меня не слушали, господин Главный, это вы меня не понимаете. Я хотел спасти вашу жизнь, но, по-видимому, не судьба!

СЕН-МАР

Если я убегу, это будет равносильно признанию в измене. У меня не будет возможности вернуться. Я всё потеряю.

АРАМИС

Вы спасёте свою жизнь.

СЕН-МАР

Ах, бросьте!  Моей жизни ничто не угрожает! Но пока я рядом с Королём, он меня слушает, я верчу им, как хочу, я практически хозяин Франции. Если я уеду, то он потоскует недельку-другую и забудет меня.

АРАМИС

(В сторону)

Недельку-другую, как же! День-два, и то вряд ли!

(Вслух)

Бросайте всё и бегите. Так вы спасёте жизнь.

СЕН-МАР

Я не собираюсь терять всё, что имею.

АРАМИС

Послушайте, вы, вероятно, не знаете, как в Индии ловят мартышек. Ну так я же вам расскажу. Люди оставляют горшок с узким горлом, полный орехов.

СЕН-МАР

И что же?

АРАМИС

Мартышки просовывают лапу, набирают полную горсть орехов, но кулак с орехами они уже не могут вытащить из кувшина. Отягощённые кувшином, они не могут убежать, так что люди легко ловят их.

СЕН-МАР

К чему вы это мне рассказываете?

АРАМИС

Разожмите горсть, выбросьте орехи, вытаскивайте руку из ловушки и спасайтесь.

СЕН-МАР

Кажется, вы сравнили меня с мартышкой?

АРАМИС

Нет, я сравнил кардинала с охотником.

СЕН-МАР

Ошибаетесь, охотник здесь я.

АРАМИС

Что ж, тогда удачной охоты вам

СЕН-МАР

Благодарю.

(Продложает безмятежно перебирать драгоценонсти)

АРАМИС

А знаете, ведь некоторые мартышки догадываются разжать ладонь и выпустить орехи.

СЕН-МАР

Да? Чрезвычайно занимательно!

АРАМИС

(В сторону)

Эти мартышки, кажется, умнее тебя.

(Вслух)

Прощайте же!

СЕН-МАР

До скорого свидания, господин д’Аламеда! Приглашаю вас на праздник, который я устрою по случаю отставки Ришельё. Это состоится не позднее чем через три дня.

АРАМИС

Что ж, позвольте откланяться.

(В сторону)

Конечно же, его схватят, и он назовёт имена всех заговорщиков, включая моё. Выдуманное, к счастью, а не настоящее. Этого человека уже не спасти. Попробую спасти кардинала

(Уходит)

СЦЕНА 24

(Дом госпожи Комбале, племянницы кардинала, госпожа Камбале и Арамис)

КОМБАЛЕ

Мне доложили о вас, шевалье де Шине. Что вам угодно?

АРАМИС

Сударыня, от вас зависит жизнь вашего дорогого дядушки.

КОМБАЛЕ

Кто вы, сударь? Мне назвали ваше имя, но я его никогда не слышала.

АРАМИС

Меня зовут шевалье Огюст де Шине, и этого, поверьте, более чем достаточно для нашего разговора. Если вы будете выяснять, кто я на самом деле, вы, возможно, узнаете что-то интересное, но уже не успеете спасти Его Преосвященство от ужасной участи, которая его ждёт, если мы с вами этому не помешаем.

КОМБАЛЕ

Что ему угрожает? Убийство? Нападение? У него имеется достаточная охрана.

АРАМИС

Его жизни угрожает шкатулка, которую он изъял у Фонтрая. Шкатулка с секретом и открыть её не просто, но в конце концов он догадается, в чём секрет её замка, однако, открывать её нельзя. В ней содержится смертельный яд, который будет выброшен ему в лицо скрытой пружиной.

КОМБАЛЕ

Боже мой! Я должна его немедленно предупредить, если ещё не поздно.

АРАМИС

Если Господь не желает его смерти, вы успеете.

КОМБАЛЕ

Могу ли я узнать, откуда вы знаете об этой шкатулке?

АРАМИС

От того, кто её изготовил. Я не могу сообщить вам больше подробностей, кроме того, что только вам кардинал поверит безо всяких сомнений. Сообщи ему об этом кто-то другой, он не поверит и пожелает лично убедиться в том, что шкатулка, действительно, с секретом.

КОМБАЛЕ

Вы правы, шевалье де Шине.  Но дядя всё-таки пожелает удостовериться в том, что шкатулка, действительно, представляет опасность.

АРАМИС

В таком случае он сам решит свою судьбу.

КОМБАЛЕ

Ещё одно слово, шевалье. Почему вы его спасаете? Ведь вы, как мне кажется, принадлежите к противоположному лагерю?

АРАМИС

Кардинал – не тот человек, с которым допустимо сражаться столь подлыми методами. Кроме того, ведь его убийство уже ничего не изменит в судьбе заговорщиков, и очень сильно осложнит судьбу Королевы, тогда как я, прежде всего, слуга Её Величества.

КОМБАЛЕ

Я всё поняла. Я бегу его спасать.

(Она быстро хватает накидку и выбегает прочь)

АРАМИС

(Один)

Вот женщина, которая не тратит слов на глупости, и не теряет время. Думаю, я могу выбросить эту проблему из головы, нужный импульс делу спасения кардинала я уже сообщил.

(Уходит)



СЦЕНА 25

(Кабинет кардинала Ришельё, кардинал лежит на постели, под спину подолжены подушки. Заходит Король)

РИШЕЛЬЁ

О! Ваше Величество! Вы пришли на мой зов! Благодарю вас!

ЛЮДОВИК

Если первый министр не может явиться к Королю, приходится Королю приходить к первому министру.

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, сможете ли вы простить меня? Я кругом виноват перед вами.

ЛЮДОВИК

(Оживлённо)

Вот как? Расскажите-ка об этом поподробнее!

РИШЕЛЬЁ

Моя вина в том, что я в своё время рекомендовал вам сына маркиза де Эффиа в качестве гардеробмейстера.

ЛЮДОВИК

Что вы такое говорите, кардинал? Сен-Мар вполне был достоин ваших рекомендаций, и я не могу ни в чём обвинить вас в связи с этим!

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, как я могу выполнять обязанности первого министра Франции, если я настолько плохо разбираюсь я людях, что имел глупость рекомендовать вам изменника, заговорщика, предателя, человека испорченного и недостойного тех милостей, которыми вы его осыпали, несомненно лишь потому, что доверились моей рекомендации?

ЛЮДОВИК

То, что вы сейчас говорите, похоже не столько на покаяние, сколько на обвинение, кардинал! И если дела обстоят так, как вы говорите, то обвинять следует не вас, а его, но какие у вас основания для такого серьёзного обвинения?

РИШЕЛЬЁ

Господин Сен-Мар, коего вы удостоили высоким званием господина Главного, замышлял измену, целью которой было свержение Вашего Величества. Нет мне прощения, если я допустил, чтобы отрава измены пустила такие глубокие корни!

ЛЮДОВИК

Кардинал, насколько я вас знаю, вы не позволили бы себе подобные утверждения, не имея весомых доказательств ваших слов. Я требую этих доказательств.
 
РИШЕЛЬЁ

Прочтите это, Ваше Величество, и тогда у вас исчезнут всякие сомнения.

(Вручает Королю несколько листов бумаги)

ЛЮДОВИК

Что это?

РИШЕЛЬЁ

Это копия договора между Гастоном Орлеанским и Филиппом IV Испанским.

ЛЮДОВИК

Какие могут быть договоры между Королём Испании и моим братом? Он что же, уже считает меня мёртвым, а также числит в числе покойников обоих моих сыновей?

РИШЕЛЬЁ

Я в отчаянии, Ваше Величество!

ЛЮДОВИК

Это перевод с испанского, или оригинал тоже был написан на французском?

РИШЕЛЬЁ

Оригинал был составлен на французском язые, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Ну хорошо, значит, его составляла не Королева. И вы говорите, что в этом предательстве участвовал господин Главный?

РИШЕЛЬЁ

В этом не может быть сомнений, поскольку некоторые статьи этого договора специально оговаривают его роль в дальнейшем управлении Францией.

ЛЮДОВИК

Поясните этот термин. Что такое «Дальнейшее управление Францией»?

РИШЕЛЬЁ

Это означает управление Францией после того, как первый министр и Король будут устранены от власти. Об этом всё сказано вот здесь.

 (Указывает пальцем на несколько строк второго листа договора).

ЛЮДОВИК

 «Король будет отстранён от власти», говорите вы? То есть убит?

РИШЕЛЬЁ

Не обязательно, Ваше Величество. Может быть насильственно помещён в монастырь или куда-нибудь похуже.

ЛЮДОВИК

Что может быть хуже монастыря?

РИШЕЛЬЁ

Тюрьма, из которой вас невозможно будет вызволить. Либо по причине тщательной охраны, либо по причине того, что место вашего заключения не будет никому известно. Но монастырь, конечно, проще, Ваше Величество. Монастырь или…

ЛЮДОВИК

Или?

РИШЕЛЬЁ

Или, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Мой брат и мой… Господин Главный!  Замыслили такое! 

РИШЕЛЬЁ

Люди порой бывают чрезвычайно неблагодарны, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Арестовать.

РИШЕЛЬЁ

Конечно, Ваше Величество, ведь вы говорите о господине Главном, а не о вашем брате?

ЛЮДОВИК

Месье поместить под домашний арест.  Сен-Мара в Бастилию. Кто ещё? Королева?

РИШЕЛЬЁ

Её Величество не замешана в этом заговоре, Ваше Величество!

ЛЮДОВИК

Вы уверены?

РИШЕЛЬЁ

Вполне!

ЛЮДОВИК

Ну хорошо. Тем не менее, расследуйте всё тщательно.

РИШЕЛЬЁ

Я проведу тщательные расследования, Ваше Величество, но я заранее глубоко убеждён, что Её Величество непричастна к заговору, в чём я могу поручиться с лёгким сердцем.

ЛЮДОВИК

Вы говорите лишь на основании убеждений?

РИШЕЛЬЁ

И на основании фактов, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Значит, факты Королеву не изобличают? Ладно. Откуда у вас этот договор?

РИШЕЛЬЁ

Он найден у Фонтрая, которого я был вынужден подозревать, поскольку он предпринял путешествие в Мадрид.

ЛЮДОВИК

Фонтрай побывал в Мадриде без моего разрешения? Вы слишком мягкосердечны, кардинал. Надеюсь, он арестован?

РИШЕЛЬЁ

Арестован и ожидает суда над ним.

ЛЮДОВИК

Хорошо. Что-нибудь интересное ещё нашли при нём?

РИШЕЛЬЁ

Ничего существенного, кроме одной шкатулки, которую мы пока ещё не открыли, так как ключ не найден, но мы её обязательно откроем.

ЛЮДОВИК

Почему же вы не взломали замок?

РИШЕЛЬЁ

Мне рассказывали, что один испанский химик изобрёл такие смеси, которые воспламеняются при доступе свежего воздуха. А один механик изобрёл такие замки для шкатулок, которые при попытке взлома разбивают флакон внутри шкатулки с подобной смесью. Я опасаюсь, что если мы будем пытаться взломать замок, содержимое попросту сгорит или растворится в кислоте.

ЛЮДОВИК

Как же вы собираетесь открыть эту шкатулку?

РИШЕЛЬЁ

Я отправил за мастером, который умеет аккуратно открывать любые замки. К вечеру он будет здесь, и мы с ним вместе откроем её.

ЛЮДОВИК

Вместе! Лично. Такие секреты нельзя доверять посторонним людям!

РИШЕЛЬЁ

Я тоже так считаю.

ЛЮДОВИК

Хорошо, кардинал, действуйте. Боже мой! Сен-Мар – заговорщик!

РИШЕЛЬЁ

Кто бы мог подумать, Ваше Величество?!

ЛЮДОВИК

А знаете что, кардинал? Я вам признаюсь, последний месяц, нет, вот уже полтора месяца, как я вполне уверился в неблагодарности Сен-Мара! Он стал груб, капризен, несправедлив… Словом, он стал невыносим! Я даже запретил ему входить ко мне в спальню!

РИШЕЛЬЁ

Я никогда не перестану удивляться прозорливости Вашего Величества!

ЛЮДОВИК

Расследуйте это дело хорошенько, кардинал! Все виновные должны понести заслуженную кару.

РИШЕЛЬЁ

Непременно, Ваше Величество, расследуем всё до мелочей.

(Король кивает и выходит)