Сбой системы

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

 В 06:15 Кай открыл глаза. Без будильника. Без снов. Без чувства, что он вообще спал.

 Три секунды он смотрел в серый потолок, потом сел. Пол под ногами был холодным - он специально не включал обогрев. Контраст физических ощущений давал понять, что он жив. Холодный пол разделял сон и явь.

 Квартира - одна комната на шестом этаже старого строения 13. Окно во всю стену, но штора опущена. Кай не помнил, когда поднимал её в последний раз. Там не на что было смотреть. Обстановка аскетичная. Всего два кухонных модуля. Он почти не готовил. Стол. Стул. Тумбочка возле кровати. Из нового, - потолок системы «чистое небо» и тот активировался панелью на стене. Домашнего Смотрителя он в отцовскую квартиру так и не установил.

 Из неубранных предметов, лишь старый плеер отца. Единственная вещь, которую Кай не утилизировал после его смерти, как того требовали правила. Сам не понял почему. А потом не захотел никому признаваться.
 Плеер не работал, но Кай проверял его каждое утро. Открывал крышку, заглядывал внутрь, как будто за ночь там могло что-то появиться, как в репликаторе. Глупость. Ритуал, не более. Просто если не проверить, казалось – хрупкий баланс в его мире сломается.

 Душ. Почти кипяток. Стеклянная кабинка запотевала за три секунды, и он стоял под струями, закрыв глаза. Кожа краснела. Это не доставляло удовольствия. Но это было ощущение, а не чувство. Разницу он знал слишком хорошо.

 На завтрак - чёрный кофе без сахара. Судя по вкусу, содержимое и пластиковый стаканчик, который он держал обеими руками, не сильно отличались по составу - только по консистенции стопроцентной синтетики. Батончик с маркировкой "Утренняя норма №4" – вкус каши, но структура напоминает влажный картон. Кай съел его, глядя в стену. Не думал ни о чём конкретном.

 В 07:00 - выход. Дверь. Три замка. Один механический, два электронных. Его устраивал старый замок, но управляющая организация обязала установить новые. По последнему слову безопасности.
 Пока лифт спускался с шестого на первый, Кай стоял в углу. В исцарапанном зеркале напротив - его собственное отражение. Серые глаза. Черное пальто. Бледное лицо. Одна прядь выбилась, и он педантично пересобрал низкий хвост. Он был цвета вороного крыла. Мать часто говорила, что волосами он пошел в отца. После его смерти Кай перестал посещать парикмахерскую кабинку.

 На первом этаже - двери автоматически открылись. Кай вышел, не оглядываясь.

 Город встречал его сыростью.
 Новенхейм никогда не спал, но в 07:10 утра он казался почти тихим. Почти. Даже в этот час улицы едва слышно гудели, но гул был неровным, далеким. Нарастал, когда надземное монорельсовое такси проносилось над головой, оставляя за собой светящийся след, но быстро глох во влажном воздухе.

 Кай шёл по металлическому тротуару. В этой части сектора траволаторы давно заглохли. Поэтому идти приходилось быстро. Строго по прямой. С момента как он поселился здесь, мало что поменялось. Можно было не вертеть головой по сторонам, боковое зрение у него было отличным. Внимательность - профессиональный навык калибратора. Он замечал всё. Просто не позволял себе реагировать.

 Витрины из триплекса с рекламой Сенс-кабинок. Редкие люди в серых костюмах. Спокойные лица с сонными глазами. Все такие же, как он.

 На перекрёстке, как всегда, стоял местный чокнутый. Кай знал его. Все в этом секторе знали. Точнее, никто не знал его имени, но видели каждый день.
 Мужчина лет пятидесяти. Лохматая седая борода, грязное пальто, ботинки, перемотанные проволокой. Но самое главное - на груди неизменная, большая табличка. Грязная, с выцветшими буквами, но поплывший текст всё ещё читался: "КИБЕР ДЕМОНЫ СРЕДИ НАС"
 Кай замедлил шаг. Ровно на полсекунды. И снова ускорился. Он не знал, почему заметил слова на ней только сегодня. Может быть, потому что свет падал как-то иначе. Или потому, что человек покачнулся.
 Мужчина не просил денег. Ничего не говорил. Просто стоял, держа табличку обеими руками, и смотрел сквозь прохожих. Кай проходил мимо него каждый день. Но они никогда не смотрели друг на друга.

 В Башню Сенсорики он вошёл через служебный вход в 07:45.
 Сканер сетчатки. Сканер отпечатков. Сканер нейро-сигнатуры. Три уровня защиты за три секунды. На мониторе высветилось: "Уровень-47. ДПК. Харроу К. Добро пожаловать."
 Кай не смотрел на экран. Он уже знал, что там написано. Голографическая карточка старая, сделана давно при заступлении на должность, после учебы.

 Вестибюль Башни встречал его стерильным гулом. Белый мраморный пол, отражающий потолочные панели. Стеклянные стены, за которыми двигались тени сотрудников в серых комбинезонах. Воздух пах озоном и дезинфектором - запах чистоты, которую не чувствуешь, потому что привык.

 Из скрытых динамиков, встроенных в колонны, лился нежный женский голос. Ровный. Спокойный. Абсолютно искусственный.
 «Корпорация "Сенсорика" с 2200 года поддерживает мир во всём мире. Благодаря системе "Вуаль" человечество победило хаос. Эмоции - главный дестабилизатор - больше не становятся причиной войн, преступности, недопонимания, семейных трагедий, экономических коллапсов, религиозных конфликтов и актов насилия. Отныне чувства - это выбор. А выбор - это порядок.»

 Голос мягко замолк. Кай знал эту паузу. Она длилась 0,7 секунды - идеально выверенный интервал для усвоения информации. Он шёл по мраморному полу, не ускоряясь и не замедляясь. Голос в колоннах продолжал.
 «При этом вы всегда можете испытать любую эмоцию на свой вкус в наших Сенс-кабинках. Безопасно. Под наблюдением медицинской техники последнего поколения. Ваше здоровье - наша главная забота.»
 Пауза 0,7. Потом - тихое, почти ласковое: «Чувствуйте ответственно.»

 Кай не слышал этого голоса. То есть, физически - слышал. Звуковые волны ударяли в барабанные перепонки, вибрировали в улитке внутреннего уха, преобразовывались в нервные импульсы. Мозг регистрировал их. Но не воспринимал.

 Двенадцать лет. Четыре тысячи триста восемьдесят дней. Он входил в этот вестибюль каждое утро, и каждое утро слышал одни и те же фразы. Он мог бы воспроизвести их во сне, если бы видел сны. Он знал, что после слов «чувствуйте ответственно» наступает 1,2 секунды тишины, затем голос повторяет фрагмент о системе "Вуаль" — для тех, кто вошёл позже.
 Он знал, что на третьей колонне слева динамик издаёт лёгкий треск на букве "р" в слове "преступности". А на шестой - голос становится на 0,5 децибела тише.
Он знал даже, что сегодня, в 08:03 утра, голос произнесёт слова «Ваше здоровье — наша главная забота» с микроскопическим смещением интонации - потому что в прошлый вторник обновили синтезатор речи. Новый синтезатор делал голос на 0,3% "теплее". Корпорация тестировала эффективность.
 Кай не обращал на это внимания.
 Он шёл.

 Мимо дежурных охранников, застывших у поста.
 Один из них, Ян, поднял взгляд от монитора и улыбнулся. Улыбка была ровно в пределах допустимого – ни особого тепла, ни фальши, дежурная вежливость, запрограммированная годами службы.
 - Привет, Кайден.
 - Доброе утро, Ян. - Кай повернул голову в сторону охранника, но взгляд скользнул мимо, куда-то в пространство между плечом и ухом. Ян всегда был приветливым. Каждый день. Но друзьями они не были. Даже приятелями.

 Кай почти дошёл до лифтовой зоны, когда голос в колоннах сказал: «...благодаря системе "Вуаль" человечество победило хаос...»

 Лифт на 47-й этаж поднимался полторы минуты. Внутри, кроме него, стояли трое сотрудников в одинаковых серых с белым комбинезонах. Работники хранилища. Они тихо переговаривались, обсуждая графики на планшете. В кабине пахло стерилизатором и синтетической тканью. Кай смотрел на номер этажа, который менялся с каждым щелчком.
 - 46... - 47.
 Двери открылись.

 Коридор на его этаже был длинным и слепяще белым. Двери с буквенными обозначениями с левой стороны, тонированные - за ними работали калибраторы. Справа - сплошная стена с встроенными мониторами, на которых бесконечно бежали строки данных. В конце коридора бледно зеленая рамка двери мед отсека.
Он свернул в свой кабинет.
 47-А. Дверь за ним закрылась с мягким шипением.

 Внутри - тишина. Абсолютная. Кресло-кокон из чёрного пластика, нейрошлем "Синх-7" на подвесе, монитор, встроенный в стену. Кай снял пальто, повесил его на крючок. Остался в сером свитере и чёрных штанах.
Сел в кресло. Закрыл глаза.
 - Начинаю сессию, - сказал он вслух. Голос был ровным, без интонаций. Система приняла голосовую команду и ответила мягким женским голосом:
 - Сессия зафиксирована. Калибратор Харроу. I-й ранг. Входящий поток - донорский сигнал, категория "Экстрималы". Продолжительность - 14 минут. Готовность?
 - Готов.

 Шлем опустился на голову. Кай почувствовал, как магнитные контакты вошли в порт на шее. Короткий толчок - и мир перевернулся.
 Чужие эмоции нахлынули, как тёплая волна. Сначала он ничего не видел, только чувствовал. Это была эмоция донора - женщины, которая стояла на краю утёса. Ветер, запах соли, головокружение от высоты. Она боялась, но боялась с восторгом.
 Кай поймал этот сигнал – бьющийся толчками, нестабильный, с примесями других чувств. Начал разделять: вот страх, вот эйфория и восторг, вот лёгкая тошнота. Отделил один от другого. Очистил. Сбалансировал.
 Шум ушёл. Осталась чистая эмоция - лёгкий, безопасный экстаз.
 Через 14 минут шлем поднялся. Кай открыл глаза. Лицо его осталось неподвижным, но ладони слегка дрожали - остаточное явление от чужого адреналина. Он не любил этот сорт эмоций. Слишком яркие. Хуже были только интимы.

 - Сессия завершена. Калибровка принята, - сказал голос системы.

 Кай выдохнул. Опустил руки на колени. Через минуту дрожь прошла, чип-блокиратор установленный пять лет назад после инцидента, выровнял химию в крови. В тот раз Кай на сеансе поймал чужую ярость и разнёс половину кабинета в 5-секундной вспышке. Теперь в его крови постоянно поддерживается микродоза транквилизатора. Ведь работать приходилось с разными донорами.
 Можно продолжать.

 В 13:00 - перерыв.
 Обеденный зал 47-го уровня был почти пуст. Только двое калибраторов за дальним столиком, о чем-то разговаривали.
 Кай взял поднос. Суп-пюре. Невнятное месиво второго блюда. Вода.
 Сел за самый дальний столик, лицом к стене. Стена была белой. Кай смотрел в неё и медленно ел. Вкуса почти не чувствовал. Суп был тёплым, но не горячим, и это единственное, что он мог о нём сказать.
 За спиной рассмеялись. Коротко, искусственно, с металлическим оттенком. Кай даже не повернулся. Смех был дежурным, не превышающим норму.
 Он доел, выпил воду, поставил поднос на конвейер.

 В 13:20 вернулся в капсулу.
 Ещё две сессии. Одна - грустная, донор вспоминал детство. Вторая - агрессивная, её калибровка заняла 45 минут. Кай разделял ярость, вычищая из неё импульсы насилия, оставляя только "мотивирующую злость" для спортивных картриджей.

 К 18:00 он был пуст, как и всегда.

 В 18:15 снова вестибюль Башни. Вечер – утро наоборот. Охранники. Сканеры. Вежливая система: "Уровень-47. ДПК. Харроу К. До свидания."
 Корпорация Сенсорика выпустила его из автоматических дверей в прохладный вечер.

 Улицы зажигались неоном. Реклама Сенс-кабинок пульсировала синим и розовым. Голограммы улыбались, кивали, подмигивали прохожим - красивые девушки и мужчины, приглашающие "испытать страх", "почувствовать нежность", "зарядиться контролируемой злостью".
 Кай не смотрел на них.

 Возвращался тем же путем. Шел быстро. Людей на улице было много, а он не любил толпу. Сегодня она не нравилась ему почти по верху допустимой нормы. Может потому, что Кай устал.

 Подъезд. Лифт.

 Дома - темнота.
 Кай не включал свет. Сел у окна, на пол. Снял пальто, положил рядом. В руках пластиковый стаканчик - холодный чай из вчерашнего термоса. Единственный звук в комнате – едва различимый гул электричества в проводах.

 Он смотрел на опущенные жалюзи шторы. Думал о табличке. "Кибер демоны среди нас." Глупость. Почему сегодня он заметил? Раньше проходил мимо, и казалось она пустая.

 В 23:00 он лёг на кровать. Закрыл глаза. Снов не было.

 ДЕНЬ ВТОРОЙ

 06:15. Потолок. Тишина. Ступни на холодный пол. Душ - кипяток. Кофе без сахара. Батончик №4. Стена. Ключ в кармане.

 Выход.

 Дверь - три замка. Лифт – беглый взгляд в зеркало.

 Улица - та же сырость, тот же гул.

 На углу мужчина с табличкой. Держит её обеими руками. "Кибер демоны среди нас."
Кай прошёл мимо. Как всегда. Быстро. Прямо. Не глядя.

 Башня. Сканеры. Лифт. 47. Капсула. Калибровка. Шлем. Чужие эмоции - теперь лёгкая зависть донора к удачливому коллеге. Кай вычистил горечь, оставил чистую мотивацию.

 Обед. Стена. Суп-пюре. Невнятная баланда на второе. Вода.

 Вторая сессия - восторг от рождения ребёнка. Кай не понял его, но откалибровал идеально.

 18:00. Выход. На этот раз поехал на монорельсе. В вагоне тесно. Кай стоял у двери, спиной к пассажирам. Кто-то задел его плечом. Он закрыл глаза, не обернулся.

 Дом. Тёмная комната. Чай. Тишина.

 Перед сном он выглянул в окно - впервые за семь лет. Поймал себя на странном желании узнать, стоит ли всё ещё тот человек на углу. Но лёгкое движение шторы открыло лишь глухую стену соседнего здания и узкий проход между домами. Окно квартиры выходило не на улицу, он успел забыть об этом. Кай отвернулся.

 Лёг в 23:00.
 Снов не было.

 ДЕНЬ ТРЕТИЙ

 06:15. Потолок. Пол. Душ. Кофе. Батончик. Стена. Ключ. Выход. Замки. Лифт. Улица.

 Пусто.
 Угол оказался пуст.
 Нет человека. Грязного пальто. Нет таблички. Только металлический тротуар нерабочего траволатора и серая стена.

 Кай замер. Впервые за семь лет он остановился на этом перекрёстке.

 Никого.

 Он постоял пять секунд. Ровно на две дольше чем мог себе позволить. Моргнул, сбрасывая с себя неправильность ситуации. Потом пошёл дальше.

 Башня. Сканеры. Лифт. 47 этаж. Кабинет. Капсула. Сессии. Обед. Капсула.

 Сессия началась, как обычно. Кай закрыл глаза. "Синх-7" плотно обхватил череп. Магнитные контакты вошли в порт на затылке - короткий электрический щелчок, и мир исчез. Вместо него пришёл чужой сигнал.

 Терминал. Мужчина. Возраст - 44 года. Категория - предсмертные ощущения. Сессия - 18 минут.

 Кай на мгновение задержал дыхание. Терминалы - всегда сложно. Сырой страх, последние вспышки сознания, отчаяние, которое невозможно откалибровать до конца. Но он делал это сотни раз. Просто работа. Он подтвердил готовность, нырнул в сигнал.

 Первое, что он почувствовал, - пустота. Не та пустота, к которой привык он сам. Без эмоций. Другая. Тёплая. Принимающая. Страх в сигнале присутствовал. Но не такой, как обычно. Не острый, не панический, не тот, что выжигает нервные окончания. Этот страх был... спокойным. Словно человек уже переговорил со своей смертью и они пришли к соглашению.
 Кай нахмурился. Это было неправильно.

Где паника? Где сопротивление?

 Он начал разделять сигнал. Отделил страх от остаточных шумов. Но вместо чистого ужаса получил всего 56% от ожидаемого уровня. Слишком низко. Система бы не приняла такой продукт. Кай копнул глубже.
 И нашёл надежду.
 Она была спрятана глубоко, почти на дне, придавлена слоями усталости и принятия. Но она была. Яркая, тёплая, нелогичная. Человек, который шёл на смерть, на что-то надеялся.

 Кай замер. Руки не дрогнули, но внутри что-то сжалось.
 Так не бывает. В «терминалах» не бывает надежды. Их подключают к системе только после того, как все апелляции исчерпаны.

 Он должен был остановиться. Инструкция позволяла прервать сессию при аномалиях в сигнале. Но если он остановится сейчас, запись будет неполной. Начальство потребует объяснений. Доктор Лин задаст вопросы. Вопросы - это внимание. А он не любил внимание.

 Кай продолжил.

 Он начал извлекать предсмертные чувства - те, что идут в момент окончательного угасания. Отделял их от надежды, пытался сохранить структуру. Это требовало концентрации. Каждое движение внутри чужого сознания – сродни тонкому хирургическому вмешательству. Что бы в остатке сохранить требуемые чувства.

 А потом наступила смерть. И сигнал взорвался.

 Боль - чёрная, кипящая, всепоглощающая - ворвалась в его нейроинтерфейс с силой удара под дых. Кай не успел среагировать и закрыться. Не успел выставить фильтры. Он почувствовал, как рвутся сосуды - не его, но мозг зафиксировал как свои. Как останавливается сердце. Как темнеет в глазах. Как последний вздох уходит в никуда.

 И вместе с болью пришёл поток. Не эмоции. Память. Это не было предсмертным видением. Это было жизнью. Вся жизнь этого человека - сжатая в секунды, пропущенная через его череп с такой силой, что Кай закричал. Но не услышал своего крика.

 Система предупредила:
 - Внимание. Обнаружен недопустимый уровень сигнала. Рекомендую немедленное прерывание сессии. Калибратор Харроу. Подтвердите.

 Кай слышал. Но не мог ответить. Его тело было парализовано. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. В ушах - гулкий стук собственного сердца. Слишком быстро. Слишком громко.

 Чип-стабилизатор среагировал - через кровь пошла новая доза транквилизатора. Холодный огонь разлился по венам, пытаясь погасить панику. Но она была сильнее. Потому что это была не его паника. Это была паника умирающего человека, которую Кай впустил в себя.
 И теперь она жила в нём. Спутала его мысли.

 Безысходность. Чувство бессилия. Почему? Почему он не отключился? Почему просто не умер? Почему надежда?

 Кай бился внутри себя, но тело не слушалось. Он был прикован к своему креслу, как терминал к стулу смертника. Каждая клетка вибрировала от чужой агонии.
Время тянулось. Или бежало. Он не знал.

 А потом шлем щёлкнул.

 Магнитные замки открылись. "Синх-7" поднялся сам - сессия завершилась по таймеру.
 Кай остался сидеть. Обездвиженный. Стеклянными глазами глядя перед собой. Ладони были мокрые. Пальцы дрожали. Пот выступил на лбу, скатился по виску, упал на воротник.

 Сердце колотилось так, что Кай слышал его не ушами - всем телом. Грудная клетка ходила ходуном. Дыхание сбилось: он вдыхал, но воздуха не хватало. Лёгкие горели. В горле пересохло, будто он проглотил песок.

 Паническую атаку он узнал сразу - учили на первом курсе, ещё в Академии.
 «Вы будете сталкиваться с чужими эмоциями, касаться их напрямую, - говорил инструктор. – Надеяться только на блокаторы - глупо. Не давайте мыслям крутиться по замкнутому кругу. Заземляйтесь через пять шагов. Нет времени - берите три. Упрощайте. Подстраивайтесь под ситуацию.»
 Кай тогда слушал вполуха. Как и все остальные на курсе, он знал свой биотип. Низкий врождённый эмоциональный фон. Говорили, что такие никогда не срываются.
Они ошибались.

 Что ощущаешь.

 Он сосредоточился на руках. Сжал пальцы на подлокотниках сильнее. Спиной чувствовал валик под поясницей. Ногами сильнее уперся в пол.

 - Подлокотники, кресло, пол, - прошептал он. Голос сел.

 Что слышишь.

 В ушах всё ещё гудел шум - фантомный звук умирающего сердца. Кай переждал. Отфильтровал. Прислушался к реальности.
 Тишина. Гул вентиляции. Где-то далеко - сигнал системы, проверяющей оборудование.

 - Вентиляция, система, - сказал он.

 Что видишь.

 Взгляд упёрся в экран, встроенный в стену перед капсулой. На нём горел текст - чёткий, белый, на чёрном фоне: "КИБЕР ДЕМОНЫ СРЕДИ НАС"

 У Кая снова перехватило дыхание. Он сглотнул. Заморгал. Надпись исчезла. Растворилась в потоке данных. Вместо неё - строки кода. Красные. Аварийные. Ошибки. Целый массив ошибок - сессия была признана невалидной. Внизу мигала надпись:
 "Требуется отчёт. Причина сбоя - перегрузка калибратора."

 Кай смотрел на мигающий курсор.
 Отчёт. Он должен написать отчёт. По свежим следам. Доложить начальству, что уровень страха донора был ниже нормы. Объяснить почему он принял решение не прерывать сессию. Кай уже начал мысленно составлять текст, когда экран моргнул. И перезапустился.

 Вся информация. Все ошибки. Все данные о сессии. Красный массив кода исчез, оставив только пустое окно. Чистое. Белое. Словно сессии никогда и не было.
 Кай уставился на пустой экран.

 - Система, отчет по последней сессии.

 - Завершенных сессий нет. Начать сессию из текущего списка задач?

 - Система, ошибки по сессиям.

 - Ошибок в сессиях за сегодняшнее число не найдено. Начать поиск за неделю/месяц/год?

 Паника накрыла его с головой. Не та, знакомая, рабочая - а настоящая, дикая, животная. Выше допустимой нормы. Выше всего, что он когда-либо калибровал у других.

 Это вирус, - мелькнуло в голове. - Заметает следы. Я подцепил его через сессию.

 Кай встал. Качнулся. Ухватился за край кресла, пальцы побелели. Сделал глубокий вдох - закашлялся.

 Спокойно. Ты калибратор первого ранга. Ты контролируешь себя.

 Он выпрямился. Нашёл в себе силы отпустить кресло. Пригладил волосы. Вытер пот со лба. В коридоре никого. Удача. Или система просто не успела зафиксировать его состояние.
 Медотсек находился в конце того же коридора. Кай шёл ровно, размеренно: один шаг, второй, третий. Не бежать. Не оборачиваться.
 Дверь медотсека открылась автоматически. Внутри - пусто. Белые стены, стерильный запах, три кабинки для калибраторов. Кай нырнул в крайнюю, самую дальнюю. Экранированная кабинка. Для экстренных проверок. Он знал это. Плановые осмотры каждый калибратор проходит раз в год.

 Дрожащими руками он нашёл нейрошлейф, висящий на магнитном крючке. Приложил к порту на шее. Магниты щёлкнули, фиксируя соединение. Кабинка закрылась с глухим, тяжёлым звуком.

 - Запуск диагностики, - произнёс синтезированный голос. - Кайден Харроу. 33 года. Старший Калибратор I-го ранга. Уровень-47. Полная проверка.

 Экраны зажглись. Побежали строки данных, графики, показатели. Кай смотрел на них, не моргая. Физические показатели: пульс - 142. Давление - 180 на 110. Дыхание - поверхностное, частое. Всё далеко за красной чертой.
 Эмоциональный фон: 78%. Восемьдесят два процента от природной амплитуды. Он не помнил, когда был выше двадцати.
 Стабилизатор: три дозы транквилизатора израсходованы. На день - это максимум.

 Кай сжал кулаки. Ногти впились в ладони.

 - Диагностика завершена, - сказал голос. - Обнаружена критическая нестабильность. Калибратор вышел из строя. Подлежит немедленному усыплению с дальнейшим выяснением причин сбоя.

 Кабинка загудела - заблокировались замки, задвижки, воздушные клапаны. Все выходы перекрыты. Кай дёрнулся.

 - Нет. Нет, я...

 Он потянулся к нейрошлейфу, попытался выдернуть его из порта. Заблокировано. Магниты держали мёртвой хваткой.
 Страх ударил снова. Но теперь он смешался с тем, что он уже чувствовал у смертника. Только он не смирился со своей смертью. Боль кольнула в сердце, графики на мониторах подскочили.

 Я умру. Сейчас?

 Кай ударил кулаком в дверцу. Металл даже не дрогнул. Второй удар. Третий. Кости хрустнули, но он не почувствовал боли.
На мониторе пошел обратный отсчёт.

 10... 9... 8...

 Он не мог дышать. Грудь сдавило, лёгкие отказывались работать. Он ударил ещё раз, потом ещё, сдирая кожу с костяшек.

 7... 6... 5...

 Перед глазами поплыло. Тьма наступала с краёв.

 4... 3... 2...

 Это конец.

 1.

 Цифра застыла. Секунда. Вторая. Третья.

 Кай замер, глядя на неподвижную единицу. Сердце колотилось, но обратного отсчёта больше не было. Голова кружилась.

 Только сейчас он заметил - на экране, поверх всего, открылось небольшое рыжее окно. Строки кода бежали слишком быстро - он не успевал прочитать ни одной. Какие-то команды, символы, цифры. Мелькали, сменялись, исчезали.
 А потом все экраны погасли.

 Тишина. Гулкая, тяжелая.

 Кабинка щёлкнула и система, ровным голосом объявила:
 - Диагностика завершена. Калибратор Харроу. Все показатели в норме. Благодарим за сотрудничество и ответственность.

Замки открылись. Дверцы бесшумно разъехались в стороны.

 Кай вылетел из кабинки, как ужаленный. Споткнулся, ударился плечом о стену, но не остановился. Выбежал в коридор, прижимая дрожащую руку к груди. Дышал часто, судорожно, не в силах успокоиться. Он не знал, что только что произошло. Точнее. Он не хотел себе в этом признаваться.

 Кай вернулся к себе в кабинет. Заблокировал дверь. Он прислонился спиной к холодной поверхности, закрыл глаза и попытался выровнять дыхание. Сердцебиение замедлилось. Пот на лбу остыл. Мысли начали собираться в стройные линии, как строки кода после перезагрузки.
 И каждая из них была неутешительной.

 Смертник был заражён вирусом. Это единственное объяснение. Шлем соединяет только меня и донора - прямая нейросвязь, изолированный контур. Никаких внешних каналов. Если бы вирус был в системе корпорации, он бы проявился раньше.

 Значит, его загрузили вместе с эмоциями «терминала». Записали в память, как часть сигнала. Медотсек подключен к общей сети. И Кай принёс его в медкабинку, когда подключился к нейрошлейфу.

 Я запустил вирус во всю систему корпорации.

 Ужас от этого осознания снова сжал горло. Кай оттолкнулся от стены и зашагал по кабинету - три шага туда, три обратно. Мозг лихорадочно перебирал варианты.

 Вирус взломал оборудование с высшим уровнем защиты меньше чем за десять секунд. Я даже не успел испугаться как следует. А это значит, что писавший его… А что это значит? Он талантливый хакер? Он знает архитектуру "Сенсорики" изнутри?
 Тогда все еще хуже, чем могло показаться сначала.

 Сломанная рука начала ныть. При каждом шаге в костяшках отдавалось тупой, пульсирующей болью. Кай посмотрел на разбитые пальцы - кожа содрана, суставы опухли, кровь засохла чёрными корками.

 Боль мешала думать.

 Он остановился. Сжал здоровую руку в кулак, разжал.

 Нет. Я действовал по протоколу. Я сделал всё правильно. Я должен сейчас пойти и доложить начальству. Они поймут. Я не виноват. Мне нечего бояться.
 
 Он почти поверил в это. Но тонкий, холодный голос внутри - тот самый, который подавлялся годами, - прошептал:
 «Они усыпят тебя, как бешеного пса. Ты видел, как это делают. Они не будут разбираться. Ты - носитель. Ты - угроза. И тебя устранят.»

 Кай замер.

 Он знал, что это правда. Он знал процедуру. Калибратор с аномальным эмоциональным фоном - риск для всей системы. Его изолируют, усыпят, вскроют череп и будут разбираться с причинами сбоя уже после того, как он перестанет дышать.

 Он сжал в кармане ключ от квартиры. Металл нагрелся от пальцев.

 Если я хочу жить, - подумал он, - значит, нужно решать проблему самому.

 Кай подошёл к столу, сел. Посмотрел на пустой экран. Тот всё ещё был чистым — никаких следов сессии, никаких ошибок. Словно ничего не произошло.
 Но сломанная рука пульсировала болью. И в груди, где-то глубоко, трепетало то самое чувство, которое он никогда не испытывал. Страх.
Настоящий. Собственный. Не чужой.

 Кай выдохнул.

 - Значит, будем решать, - сказал он в пустоту кабинета. И впервые за долгие годы его голос звучал не ровно.
 
 * * *
 К вечеру он разработал план. Дырявый, как старый фильтр вентиляции, но другого не было.

 Рука это проблема. Сломанная, опухшая, пульсирующая каждым ударом сердца. В корпоративной клинике её зафиксируют, зарегистрируют, свяжут с сегодняшним сбоем. Там же проверят его эмоциональный фон, увидят аномалию, и вместо лечения он получит укол - усыпляющий. Навсегда.
 Нет. Лечиться нужно в другом месте. Там, где не задают вопросов и не ведут записей.

 Чёрный рынок, - звучало в голове как приговор. Как признание в том, что он переступил черту. Корпорация растила его как инструмент, и инструменты не имеют дел с контрабандой и незаконными хакерами.
 Но Кай был заражён. Сломан. Больше не инструмент, а угроза. Корпорация не может доверять ему. А он - ей.

 С рабочего терминала Кай открыл кадровый портал. Нашёл форму заявления на отпуск. Заполнил - сухо, по шаблону, без лишних слов. Отправил. С завтрашнего дня.
 Он почти улыбнулся, когда система приняла заявку. За двенадцать лет он отгулял отпуск один раз - семь лет назад, когда умер отец. Матери нужна была помощь с похоронами. Тогда он взял шесть дней. И всё.
 За это время накопилось больше ста неиспользованных дней. Ему не откажут. Калибраторы первого ранга слишком ценны. Корпорация ценит свои инструменты, и вложенные в них активы.

 Теперь у него будет время решить проблему.

 Кай привёл себя в порядок к концу рабочего дня. Заправил рубашку в штаны. Пригладил волосы, пересобрал низкий хвост. Поморщился, когда надевал пальто - сломанная рука отозвалась острой болью, прошившей от пальцев до локтя. Он сунул кисть в карман, чтобы никто не заметил содранных костяшек.
 В лифте никого. Кай выдохнул, прислонился к стене, глядя на цифры, бегущие вниз. Каждый пройденный этаж отдалял его от кабинета.

 18:17 вестибюль встретил его всё тем же ровным женским голосом, всё той же бесконечной рекламой. Сердце колотилось так громко, что Кай слышал его удары в висках. Казалось, весь вестибюль должен слышать этот бешеный ритм - стук, стук, стук, как предупреждение, что с ним что то не в порядке.

 «Корпорация "Сенсорика" с 2200 года поддерживает мир во всём мире...»

 Он не слушал. Шёл прямо к выходу.

 Пост охраны. Сегодня не смена Яна - за стойкой сидел незнакомый парень с усталым лицом. Он не поднял головы, когда Кай проходил мимо. Просто смотрел в монитор, попивая что-то из пластикового стакана. Прекрасно.

 Пропускная рамка. Кай затаил дыхание. Сканеры скользнули по его телу, по лицу, по глазам. Охрана видела только его затылок, когда он проходил через арку - это было единственное, что его спасало. Он не был уверен, что мимика не выдала его. Что напряжение не читалось на лице. Что сломанная рука в кармане не выглядит подозрительно.

 Но на мониторе высветилось привычное: "Уровень-47. ДПК. Харроу К. До свидания."

 Кай выдохнул, не сдержав облегчения. Испугался, что пульс и уровень тревоги оказались выше допустимого - система могла зафиксировать аномалию и заблокировать выход. Но рамка молчала. Пропускная система не сочла его угрозой.
 Он ускорил шаг и вышел на улицу.

 Сырой воздух Новенхейма ударил в лицо - прохладный, пахнущий дождём и металлом.
Кай остановился на мгновение, поднял воротник пальто, сунул здоровую руку в другой карман. Сломанная рука пульсировала.

 Он был на свободе. Но свобода не сулила ничего хорошего.