Пэу или пэтэ...

    Многие сочинители обижаются из-того, что созданные ими тексты плохо читают. Или не читают совсем. Обижаться на других людей за то, что они его тексты плохо читают, сочинитель не должен. Лучше ему поискать требования к текстам, соблюдение которых побудит других людей тексты сочинителя читать.

     Да, есть среди самих сочинителей мнение, заключающееся в том, что для того, чтобы  тексты, созданные сочинителем, хорошо читали, сочинитель должен добиться соответствия своих тектов нескольким требованиям.

     Но с выработкой требований именнно к литературно-художественным текстам сочинителей в двадцать первом веке дело обстоит очень плохо. Точнее так, - требования к деловым, документальным, мемуарным ("вспоминательным"), научным, публицистическим и учебным текстам остались почти в прежнем виде, а требования к литературно-художественным текстам размылись, стали неясными, туманнными.

     Как перечислить то, что стало неясным, расплывчатым, туманным? Это невозможно! Но есть другой путь: отнести деловые, документальные, мемуарные, научные, публицистические и учебные тексты к тем, затраченные на чтение которых усилия являются полезными, а литературно-художественные назвать текстами, к которым у читателей и читательниц должна возникать привязанность.

      Многие авторы детективных, любовных, приключенческих, развлекательных, увеселительных или устрашающих текстов создают их так, что привязанности к ним, к текстам, у читателей и читательниц не возникает. Парадоксально, но факт: довольно многие  сочинители только что перечисленных текстов очень часто занимались до этого  написа'нием деловых, документальных, мемуарных, научных, публицистических и учебных текстов, усилия на чтение которых тратятся не напрасно, а для получения пользы.

     Тексты, от затраченных на чтение которых усилий бывает людям польза, должны быть осваиваемыми и, в конечном итоге,  понятными. Осавиваемость и понятность - это, скорое всего не два, а одно требование к деловым, документальным, мемуарным (вспоминательным), научным, публицистическим и учебным текстам.

      А вот определить хотя бы одно необходимое требование к литературно-художественному тексту, соблюдение которого создавало бы привязанность читателей к нему, крайне сложно. Можно только предположить, что данное необходимое требование - это наличие у текста способности затронуть внутренний мир читательницы, читателя и навсегда в нём поселиться.

     P.S. В данном своём тексте автор затронул так называемое большереченское литературоведение. И с жителями вымышленного города Большереченска всегда так: замахнутся на получение большого открытия, а получается пустяк, пшик. Большереченцы не ответили автору на его вопрос о том, как сочинителю развить способность своих текстов затрагивать внутренние миры читателей, читательниц и навсегда в них поселяться. Сам автор ничего другого не может, кроме как посоветовать: хотите, чтобы ваши тексты оказывались навсегда частью внутренних  миров подростков, - найдите разгадку в текстах о Гарри Поттере или в книжках Аркадия Гайдара, Льва Кассиля, а, если хотите, чтобы к вашим текстам привязывались взрослые люди, - попытайтесь создавать свои литературно-художественные тексты так, как это делали, например, Н.В.Гоголь и М.А. Булгаков. Наивный совет? Очень, тем более в век расцвета сочнительского искусственного интеллекта и компьютерных нейросетей. Поэтому автор решил больше ничего не советовать читательницам и читателям, а самим выбирать, что им создавать: тексты, от усилий на чтение которых есть польза или тексты, к которым привязываются люди, и пояснить им, что название данного текста, - это "Полезность усилий или привязанность к текстам..."