Застолье под 3 топора и тост Евдокии

Вечер опустился на берег реки стремительно. Аромат наваристой ухи из жирных карасей и краснопёрок, приготовленной Ангелиной Викторовной, смешивался с горьковатым дымом костра. Во главе импровизированного стола на раскладном стуле восседала почетная гостья — 85-летняя Евдокия Васильевна Беленькая, мать Марины и Лиды. Несмотря на возраст, взгляд её был острым, истинно авиационным.В центре стола красовалась легендарная бутылка портвейна «Три топора». Мирон аккуратно разлил вино по походным кружкам.— Ну, за мягкую посадку и знатный улов! — скомандовала Марина Никифоровна, поднимая кружку.Евдокия Васильевна пригубила портвейн, забавно зажмурилась, а потом строго посмотрела на Семёна, который сидел рядышком с Лидой.— А ты, Сёма, всё-таки трус! — со смешком сказала старушка. — К Васе в Як-52 спрятался! Думал, Маринка тебя до земли не донесет? Она у меня машины в такие пике закручивала, тебе и не снилось!Команда дружно расхохоталась. Смекайло-де-Цопфи от смеха чуть не выронил ложку в костер, а его помощница Анжела весело захлопала в ладоши. Семён лишь тихо буркнул: «Здоровье, мама, дороже», и покрепче прижался к Лиде.Евдокия Васильевна обвела взглядом притихшую «братву» — Марину Красильникову, Володю Пиняева, Мирона, Васю. Глаза её повлажнели от гордости:— А вообще, ребята… Смотрю я на вас и сердце радуется. Какая команда! Настоящие соколы. Дочка моя, Маринка, за вами как за каменной стеной, и вы за ней — в огонь и в небо. Горжусь вами, невероятно горжусь! За вас, моя родная братва!После этих слов даже суровый Вася Анисимов растрогался. Застолье продолжалось долго: пели песни, шутили, пока Марина Никифоровна, как истинный командир, не скомандовала отбой и не уложила всех спать на заботливо приготовленные постели.Продолжение: Утро на рыбалке и рекордный уловУтро встретило лагерь густым, как парное молоко, туманом и бодрящей августовской прохладой. Первым из палатки высунулся Мирон, потирая замерзший нос. Но у костра уже вовсю кипела жизнь. Марина Никифоровна тихо, чтобы не разбудить остальных, проверяла снасти, а Евдокия Васильевна в теплой летной куртке старшей дочери уже сидела на мостках, уставившись на поплавок.— Мама, куда ты в такую рань? Простудишься! — шепотом отчитывала её Лида, кутая старушку в шерстяной платок.— Не зуди, Лидка, всю рыбу распугаешь, — отмахнулась Евдокия Васильевна. — Гляди, как клюет!К мосткам подтянулись Володя Пиняев и Василий Васильевич, на ходу допивая остывший с вечера чай. Туман над рекой начал рассеиваться, открывая зеркальную гладь воды.Вдруг бамбуковое удилище в руках 85-летней матери семейства резко согнулось дугой. Поплавок мгновенно ушел под воду, а леска натянулась, как струна на гитаре.— Ого! Держи её, мама! — прикрикнул подбежавший Мирон.— Маринка, помогай! — ахнула Татьяна Андреевна.Рыба на том конце лески отчаянно боролась, водя в разные стороны и поднимая тучи брызг. Но Евдокия Васильевна вцепилась в удочку мертвой хваткой. В её жилах текла та же упрямая кровь, что и у её дочери-испытателя.— Шалишь! Не уйдешь! — азартно кричала старушка, не уступая крупной рыбе ни сантиметра.Марина Никифоровна профессиональным движением подхватила подсак. Вася Анисимов и Смекайло-де-Цопфи давали тактические советы с берега, а Семён от удивления даже рот открыл, забыв про утренний подъем.Еще минута яростной борьбы — и Марина ловким броском выхватила из воды гигантского, отливающего золотом сазана килограмма на четыре! Рыба шумно забилась в сетке на траве.— Вот это да! Вот это матушка дала копоти! — восхищенно заорал Мирон, захлопав в ладоши.Евдокия Васильевна победно выпрямилась, тяжело дыша, но сияя от счастья. Марина обняла мать и подняла её руку вверх, как у чемпиона на ринге.— Ну что, штурманы и механики? — лукаво произнесла Евдокия Васильевна, глядя на обалдевшего Семёна. — Учитесь, пока я жива! С такой командой и на такую рыбалку я хоть каждый день летать готова. Маринка, разжигай костер, будем утреннюю уху варить!И лагерь снова взорвался дружным хохотом. Августовское солнце окончательно взошло, согревая своими лучами счастливую, отважную и самую дружную авиационную семью.