Большая Садовая. В поисках булгаковского времени

  Утро 5 августа звало нас навстречу мистике. Специально для этого дня я собрала свой самый любимый, дерзкий образ. На мне были свободные джинсы-багги, яркая жёлтая рубашка и обычный мужской жилет, который я сама превратила в дизайнерскую вещь: купила термонаклейки с классными котами и с помощью утюга перевела их на спинку, полочки и даже изнутри! Финальным штрихом стали карманные часы на цепочке с профилем Владимира Ильича Ленина, которые я купила ровно год назад во время своей поездки в Санкт-Петербург. Я солидно опустила их в кармашек. Мне скоро пятьдесят два, я обожаю такой прикид и чувствую себя в нём великолепно. Моей семидесятидвухлетней маме, правда, этот стиль совсем не нравится, но для прогулки по булгаковской Москве он подошёл идеально и стал моим главным тактическим пропуском.
  Мы вышли из нашего тучереза и очень быстро нашли легендарный адрес: Большая Садовая, 10. Тот самый дом, где напрочь стираются границы между реальностью и вымыслом. Нас ждала экскурсия в саму «Нехорошую квартиру», но магия этого места захватила нас ещё во дворе. Оказалось, что помимо официальной квартиры-музея здесь расположен ещё один, коммерческий музей — Булгаковский дом. Прямо у входа нас встретила знаменитая скульптурная пара — длинный, нескладный Коровьев-Фагот и приземистый Азазелло. Но главным чудом этого двора стал он — настоящий, живой кот Бегемот! Огромный, угольно-чёрный мейн-кун с важным видом восседал на своём законном месте. Разумеется, пройти мимо моего «кошачьего» жилета он не мог: я с удовольствием погладила этого пушистого хозяина Садовой, и мы сделали шикарные кадры на память.
  А дальше мы шагнули в подъезд. Стены здесь были сплошь исписаны яркими, живописными граффити: цитаты из «Мастера и Маргариты», рисунки, признания в любви. Выглядело это невероятно колоритно, но в полумраке лестничных пролетов становилось даже немножко жутковато — будто тени из романа до сих пор прячутся по углам.
  Когда мы поднялись в музей, нас встретила женщина-экскурсовод. В этой поездке нам фантастически везло на проводников во времени. Позже в доме Цветаевой, а также в Театре Российской Армии, где мы совершенно случайно попали на экскурсию в местный музей, нас будут водить женщины, которые служат своему делу ровно по тридцать лет. Но здесь, на Большой Садовой, нас ждала хранительница еще более почтенного возраста. Она была уже совсем пожилая, но рассказывала и показывала всё настолько живо, глубоко и интересно, что мы ловили каждое её слово.
  Мы долго ходили по комнатам, заворожённо слушая рассказы о родителях Булгакова, о его непростой жизни и, конечно же, о его жёнах — всех трёх женщинах, каждая из которых оставила свой след в его судьбе. Коммунальный быт двадцатых годов поражал воображение. В этой квартире когда-то ютилось огромное количество семей. Кухонька была совсем маленькая, и все они делили это крошечное пространство, лавируя между шипящими примусами. На стенах этой кухни висело очень много старых фотографий, среди которых была и фотография Аннушки-Чумы — реальной скандальной соседки Булгакова, ставшей прообразом той самой Аннушки, которая разлила подсолнечное масло на Патриарших.
  Жители квартиры держали очень много домашних животных, причем не только тех, к которым мы привыкли в городе. Экскурсовод поведала нам поражающий факт: чтобы как-то прокормиться и выжить в те тяжелые годы, люди умудрялись выращивать на чердаке… самых настоящих свиней! Теперь понятно, откуда в романе взялись все эти фантасмагорические коммунальные образы.
  Но самым пронзительным моментом стал осмотр комнаты самого Михаила Афанасьевича. Я подошла к окну и замерла: буквально в метре от стекла высилась глухая, серая кирпичная стена соседнего здания. И всё — ни неба, ни простора. В этой давящей изоляции Булгаков жил, творил и умудрялся видеть сквозь кирпич другие миры. Здесь же, в комнате, взгляд зацепился за воссозданный знаменитый ярко-оранжевый абажур над рабочим столом, который я с удовольствием сфотографировала на память. Этот теплый купол хранит одну из самых пронзительных и важных булгаковских заповедей: «Никогда. Никогда не сдергивайте абажур с лампы! Абажур священен. У абажура дремлите, читайте...» Для писателя этот оранжевый свет всегда оставался главным символом спасительного домашнего тепла.
  Зато в соседнем зале нас ждало настоящее чудо — старинное мистическое зеркало. Экскурсовод подмигнула нам и шепнула, что если посмотреть в него и загадать самое заветное желание, оно обязательно сбудется. Разумеется, я не упустила этот шанс.
  Выйдя из музея, мы чувствовали себя абсолютно счастливыми. Энергетика Булгакова заряжала на творчество, а ведь впереди нас ждал вечер, ради которого стоило поспешить обратно в наш тучерез Нирнзее. Пора было открывать заветный чемодан: наступало время выгуливать первое из пяти моих парадных шикарных платьев, ведь вечером нас ждал величественный Театр Российской армии и спектакль «Леди на день»…

28.08.2026 г.