Режимная территория

Август. Деревня. Уже совсем темно, и над крышами повисла большая светлая луна — будто фонарь, который зажигают специально для ночных историй. В воздухе пахнет травой, дымом из чьей-то печки и чуть-чуть — яблоками: кажется, где-то рядом ещё дозревают последние летние плоды.

А у бани совсем своя жизнь. Дверь приоткрыта, пар клубами выползает наружу, пахнет берёзой и горячим деревом. На пороге — Кирилл, Пётр и Ризеншнауцер. Стоят в ряд, как настоящая охрана: усы топорщат, хвосты трубой, вид такой серьёзный, будто не коты, а целая бандитская банда, которой доверили самое важное дело.

Вдруг из темноты выскакивает мышь-нахалка, мчится стрелой:
— Сейчас проскочу, быстренько посмотрю, где тут крошки!

А Ризеншнауцер басом:
— Стой! Баня — режимная территория! Вход только по приглашению и с веником!

Мышь тормозит на полпути, аж лапки разъезжаются:
— Да я только глянуть! Ну хоть одним глазком!

Кирилл строго лапой показывает:
— Тебе не «одним глазком», тебе тут пар противопоказан. Ты после первого вдоха будешь как пушинка — и унесёт сквозняком на соседний огород!

Пётр добавляет, хитро прищурившись:
— А ещё тут хозяйка завтра париться будет. Ей тишина нужна, а не чтобы ты по лавкам носилась и пищала: «Ой, горячо!»

Мышь поёжилась, глянула на клубы пара, втянула нос:
— Ну ладно… Я тогда лучше в сенях посижу. Там пылинки есть — тоже развлечение.

Ризеншнауцер кивает:
— Вот и умница. А если потом расскажешь, где в углу сухарик завалился — будем считать, что дежурство отстояла.

И мышь тихонько шмыгнула обратно в тень, а коты и Риз остались стоять у двери — серьёзные, важные, будто охраняют самый лучший в мире банный покой. И пусть луна светит, и пусть ночь шепчет свои тихие деревенские сказки — здесь всё под надёжной охраной.