Возвращение

- Баба Клава, вскрикнула Марина, - вы как здесь??
Марина не верила своим глазам. Перед ней стояла её бывшая соседка, которая умерла год назад. Она жила вместе со своей внучкой, Ларочкой, которую безумно любила, и поэтому та выросла избалованной эгоисткой и лентяйкой. Раньше она жила на пенсию и подработки бабы Клавы, а теперь существовала на подачки мужчин.
  У Ларочки была гулящая беспутная мать, единственная и тоже горячо любимая дочь бабы Клавы с красивым именем Генриэтта, но все звали её просто: Генка. В один непрекрасный день Генка, как всегда, оставила маленькую дочку у матери, а сама пустилась во все тяжкие, а потом и вовсе пропала. В смысле, не замёрзла где-то под забором, по пьяни и не пала от руки какого-то очередного бойфренда, а вовсе исчезла. Её фото до сих пор висит на стене здании полиции, хотя прошло без малого 30 лет. Впрочем, там висят фото и сорокалетней давности.
 - Это я у тебя, Марина, хотела спросить, как ты здесь оказалась?
 - Баба Клава, а где мы находимся? На какой улице? Я никогда раньше здесь не была. А ведь я знаю свой город ,,от" и ,,до".
Баба Клава вздохнула.
 - Это улица Небесная, дочка.
Марина огляделась по сторонам, и впрямь красивая улица, прямая, длинная и упирается прямо в небо. Дома все разные, большие и не очень, немного странные, на небе ни облачка, и солнца не видно, зато очень светло и небо синее-синее. И воздух ...какой-то... необъятный. 
 - Красивая улица - Небесная, - сказала Марина, - но такой улицы нет в нашем городе.
 - Есть, Марина, есть, в каждом городе есть улица Небесная.
Марина с холодком в груди вгляделась в лицо женщины:
 - Баба Клава, вы же умерли.
 - Как видишь, я живая.
 - Как же так, баба Клава? Вы, наверное, мне снитесь?
Марина говорила шёпотом, с хрипотцой от страха и волнения.
  - Баба Клава, а почему солнца нет, а светло?
  - Зачем нам ваше солнце? - сказала баба Клава, - здесь одно Солнце - Всевышний.
. - Вы его видели? - со страхом спросила Марина? - какой Он?
  - Кто я такая, чтобы Его видеть? Я вижу свет, эту красоту небесную... тебя вот вижу, разве этого мало? - ответила старушка.
   Марина только сейчас обратила внимание на удивительные цветы, которые росли вокруг небольшого дома бабы Клавы и виднелись во дворе через открытую калитку, и на окнах...
Какие-то необыкновенные прекрасные цветы. Баба Клава и при жизни их любила, растила под окнами и на подоконниках. Марина всегда любовалась её яркими, всегда свежими  цветниками, и нередко помогала ей поливать цветы во дворе. Ларочка ухаживать за цветами не любила, зато любила, когда за ней ухаживали мужчины с охапками дорогущих цветов.
  - Какие красивые цветы, - восхитилась Марина, - вы и здесь любите их, а они вас.
  - Это у тебя глаза красивые, - усмехнулась баба Клава, - раз они замечают, в первую очередь, мои цветочки, удивляются им,а не тому, в каком бедненьком, скромненьком дому  я здесь живу.
. Другие мои знакомые всплёскивают руками, мол, неужели не заработала себе домишко   получше благими своими делами на земле, а мне хорошо и в моём домике, лучшего и не надо, главное, цветочки вокруг меня, как мои добрые дела и воспоминания. Расцветёт в палисаднике новый цветочек, я радуюсь: кто-то опять помянул там меня добрым словом.
Марина заметила рыжего кота, который тёрся о ноги старушки и с изумлением спросила:
. - Баба Клава, а это не ваш Рыжик, которого сбила машина?
  - Узнала? Он, конечно! А вон и Чернушка бежит, и Мурзик, помнишь?
  - Помню, конечно, - сказала Марина и разрыдалась, - думала, что никогда их больше не увижу, не поглажу...Я тоже всегда их подкармливала. Чернушка пропала, Мурзик заболел и умер...
Марина хотела погладить Мурзика, но под рукой оказалась пустота вместо пушистой кошачьей шёрстки. Марина опять заплакала.
  - Не плачь, дочка, - успокоила Марину баба Клава и подхватив Барсика на руки, погладила, -  видишь, он живой, смотрит на тебя, узнал, радуется встрече. Все ко мне сбежались.
  - А вон, видишь, голубей?
  - Да, вижу, их так много...
  - Не узнаёшь?
  - Неужели Петровича?? Его голубятню вместе с голубями после его смерти сожгли, так жалко было, мы все плакали.
   - Дак они к нему все сюда прилетели, он тоже плакал, не знай от радости, не знай от горя, всё надеялся, сердечный, что не обидят голубей-то. Все к нему сюда дружно слетелись, ещё и чужие.
 Марина тоже не знала, радоваться или грустить. Она вздохнула:
  - Баба Клава, мы Илью видели, живого, за ним следом и поехали, и попали сюда...
   Баба Клава, наконец, посмотрела на Игната:
.  - Не узнаёшь меня, сынок?
Игнат, до сих пор стоявший в стороне, чтобы не мешать женщинам общаться, подошёл ближе.
   - А я тебе напомню. Помнишь, ты цветы у меня покупал, жёлтые лилии, для своей девушки?
   - Надо же,- произнёс Игнат, - неужели это вы?
.  - Как видишь, это я. А твоя девушка или жена очень здесь счастлива, она с детишками здесь, детишки её любят, и она очень уж их любит, так любит, что всегда с ними, как курочка с цыплятками, ты не тужи об ней, сынок, вижу, что дюже тужишь.
Игнат закрыл лицо руками, плечи его затряслись.
Успокоившись, он рассказал, с каким нетерпением они ждали первенца, уже придумали ему имя, и тут такое...Света вышла за хлебом, пока он был на работе и её сбила машина с пьяным водителем за рулём... До сих пор не верится.
    - Хорошие мои, - сказала баба Клава, - вам пора домой. Сейчас я покажу вам дорогу обратно, на улицу...
Она вопросительно посмотрела на Марину.
    - На улицу Чапаева, - подсказала Марина, - мне надо зайти в Храм.
    - Зайди, дочка, в храм, зайди, и поставь свечу, и помолись, и подай записочку об упокоении раба божьего Ивана.
 - Уж не вашего ли соседа сверху, который всех ненавидел и обзывал, и кошек травил?
 - Об нём, об нём помолись, дочка, больше некому. Я ему говорю: вот вернулся бы ты назад? А он говорит: нет! Никто его там не ждёт. Хорошо, мы ему помогаем, а так бы совсем пропал. А ещё он здесь держится молитвами одного человека, когда-то давно попал с ним в передрягу, отправившись на заработки, бежали они от одного ирода, в лесу заблудились, медведь на них напал, напарника подрал здорово, Иван палками его от  медведя-то отбил, а потом на себе всю дорогу тащил, раны его своей разодранной рубашкой бинтовал... Жив друг-то остался, потом уехал куда-то, про Ивана забыл, а сейчас вспоминает... 
 Баба Клава внимательно посмотрела на Марину:
  - Марина, а как там Ларочка? Только честно скажи.
 Марина вздохнула. Что говорить? Ларочка в своём репертуаре, клон матери. Вчера привела нового ухажёра, еле попала ключом в замочную скважину, и всю ночь в её квартире не умолкали пьяные голоса, шум и музыка. Голоса и шум под утро утихли, а музыка грохотала до обеда. С такими соседями врагов не надо.
  - Ясно, вздохнула баба Клава, - передай ей, чтобы цветы поливала. Посохли все.
  - А какие цветы? - не сдержалась Марина, - цветов никаких давно нет.
  - Она знает, какие, - сказала баба Клава, - цветы её молодости и красоты, и скромности , вот какие. Потом плакать будет, да поздно.
 Марина хотела сказать, что Ларочка давно махнула на себя рукой, а скромностью она никогда не отличалась, но не сказала, а только спросила:
  - Баба Клава, а Илья, он что, вернулся? Отсюда же не возвращаются.
  - Ох, дочка, - сказала бабушка, - не  возвращаются, потому что не хотят, никто их там не ждёт, они умерли в сознании людей, хотя они живые. Игнат решился, вымолил возвращение,он много чего не успел сделать. Только вот что из этого выйдет, и правильно ли это, никто не знает. Он сам не знает. Сильно любит тебя, детей, а ещё..
   - Что ,,ещё"?
   - Прощай, Марина, скоро сама всё узнаешь.
Игнат вырулил на дорогу, которую указала баба Клава и с облегчением рванул вперёд. А Марина всё смотрела назад, на маленькую фигурку бабы Клавы, пока она не пропала в голубой дали. Смотрела и плакала. До тех пор, пока не увидела за окном знакомую улицу Чапаева и золотые купола Храма св. Николая, сверкающие на солнце.
.  - Не плачь, - сказал Игнат, - мы дома, слава Богу! То, что было, это всё неправда, я не верю, так не бывает. С ума сойти. Не хочется никому об этом рассказывать, и не потому, что не поверят, а потому, что самому не верится. Наваждение какое-то.
.  - А как же Илья,- тихо сказала Марина, _ он же вернулся. И я не знаю, радоваться этому или нет. Он вернулся и он жив.
 

Продолжение следует